Валерий Горшков.

Поздняя исповедь

(страница 4 из 36)

скачать книгу бесплатно

Бык едва не зарычал от подобного дебилизма. Мозг его лихорадочно работал: значит, Игла увидел на хате нечто такое, что лишь подтверждало самые худшие опасения насчет взятой с поличным Наталии. Вот это засада так засада!

Повернув ключ в замке зажигания, фиксатый запустил недовольно чихнувший изношенный движок колымаги.

Бык не сомневался, что слабая женщина с ходу расколется Тихому и про их тайные встречи, и про то, что рассказала пылкому любовнику «запасной вариант», предусматривавший прохождение грузовиков со спиртзаводами через северный пограничный КПП в случае непредвиденного закрытия тереховского «окна». Он спалился по-черному. Старик, как пить дать, уже заказал его!

– Там в гостиной стул опрокинут, в ванной на стиралке комплект чистого бабского белья лежит, лифон с трусами, и воды полно, уже через верхнее сливное отверстие уходит, – рванув на себя дверь и едва не вывалившись на асфальт, когда Бык резко дал по газам «жигуленка», сообщил запыхавшийся наркоман. – Видно, когда за телкой пришли, то в ванну не заглянули. А вода на душ была переключена, потому и не слышали, как набиралась. Вполне могло уже весь дом затопить…

– Перчатки сними, ур-род! – Вылетев со двора через арку на Каменноостровский проспект и выровняв машину на полосе, Бык коротко, не поворачиваясь, от души врезал наркоману кулаком в челюсть. Удар получился сильный. Длинный и тощий, как шланг, Игла перегнулся в поясе и здорово приложился лбом о переднюю стойку.

– За что?! – потирая багровую ссадину над бровью, заныл лоханувшийся подельник, прекрасно понимая, в чем прокололся. Он торопливо стянул перчатки и, помешкав, сунул их в бардачок машины.

– Сам знаешь, – огрызнулся Бык. – Скажи спасибо, если любопытные старухи у окон тебя с этими перепонками на граблях не срисовали! Выбросишь их в первый попавшийся мусорный контейнер. Вот же пидор…

Через два квартала, у моста через Неву, фиксатый остановил машину. Достав несколько смятых пятисотрублевок, брезгливо, как подачку, бросил их на колени затравленно притихшего наркомана.

– Ключи от хаты.

Игла, пробормотав невнятные извинения, вернул связку дубликатов. Бык открыл дверцу, вышел из тачки, наклонился к проему и, мрачно уставившись на презираемого им бывшего бандита, превратившегося из-за дури в половую тряпку, четко произнес:

– Пикнешь кому хоть слово – убью! – С силой захлопнув дверь «копейки», бригадир быстрым шагом направился к своей припаркованной неподалеку от набережной «Тойоте Лендкрузер».

Проходя вдоль гранитного парапета Невы, Фикса, стараясь не привлекать постороннего внимания, выбросил в свинцовую воду ставшие ненужными ключи от квартиры любовницы. Обернулся. «Жигуленка» Иглы уже не было.

Направляясь к джипу, Бык напряженно думал. Теперь, когда все открылось, у него оставалось только три пути.

Первый – немедленно забрать из тайника баксы и слинять поездом куда глаза глядят. Во Владивосток, например. Или в Белоруссию, благо в гости к батьке Лукашенко для братьев-россиян никакой визы не требуется.

Там, возможно, и не достанут. Но мир, как известно, тесен. Каково это – всю оставшуюся жизнь трястись от страха, пугаться собственной тени и ежедневно ждать киллерской пули в затылок?! Так можно и крышей поехать. К тому же, если разобраться, бежать из города с чемоданом денег никогда не поздно. Пока ты жив и здоров…

Второй вариант, стремный – рассказать все папе, известному авторитету Александру Петровичу Мальцеву, и попросить у него защиты от скорой и кровавой мести старика. Разумеется, узнав о провернутом без его ведома шумном, с тройной мокрухой, кидке пожилого уголовника, Петрович, мягко говоря, не похвалит. Ведь мало того, что Бык стал инициатором серьезного конфликта, так он все заработанные на продаже бельгийских спиртзаводов деньги, не считая доли новгородских подельников, забрал себе! В общак группировки не отстегнул ни бакса! А это почти то же самое, что скрысятить у своих… Еще неизвестно, как папа отреагирует на такую тухлую выходку. Может получиться даже хуже. Вроде как добровольно кинуться в пасть голодному тигру.

Но даже если Петрович простит Быка, племянника своего давнего знакомого, бывшего кореша по зоне новгородского карточного шулера Арлекино, прикроет его своим авторитетом, влиянием и силой, многократно превосходившей боевую мощь стремной группировки Тихого, то с таким трудом и огромным риском заработанные деньги – а это без малого пол-«лимона» баксов, целый капитал! – однозначно придется отдать. Но тогда ради чего было рисковать шкурой и затевать столь сложный гамбит с бухгалтершей-нимфоманкой? Ради проблем на задницу?! Ведь в любом случае Тихий не простит ему, мелкой бандитской сошке, такой крутой подлянки. Выследит и кончит. И никакой Мальцев не поможет. Только ручки свои потные потрет, падла, ни за хрен собачий поимев целую кучу валюты!

Нет, этот вариант отпадает. Как говорит Коля Фоменко на «Русском радио», игра в геморрой не стоит свеч. Прав клоун.

Остается вариант номер три. Наиболее безумный, но, пожалуй, самый эффективный с точки зрения тактики. Заставить самого Тихого дрожать от ужаса. Сделать его жизнь кошмаром. Превратить из охотника в дичь. Наконец, поссорить его с другими авторитетами. С тем же Мальцевым. Почему нет?! Когда начнется настоящая гангстерская война, когда вооруженные банды боевиков, не разобравшись толком, начнут крошить друг друга направо и налево, когда кровь хлынет рекой, – уже никому не будет дела до того, кто и кому приказал перехватить чужой контрабандный груз.

А дать этим долбаным паханам отмашку к началу смертельного поединка – раз плюнуть!

В свой джип Новгородский Бык садился, уже точно зная, как перейти в разборках с вычислившим его Тихим от обороны к наступлению.

Глава 4

К этой поездке в город Алена готовилась заранее. Сегодня она твердо решила удрать от неотступно опекающего ее телохранителя и – впервые в жизни! – в свои шестнадцать лет совершенно одной побродить по Петербургу. В последние месяцы ее особенно угнетало, морально и физически, ощущение тянущегося за ней, постоянно наблюдающего за каждым ее движением угрюмого «хвоста» с пистолетом под пиджаком. Она мечтала погулять по городу, а ближе к вечеру зайти на какую-нибудь молодежную дискотеку, выпить бокал запретного шампанского и потанцевать с понравившимся парнем, одним словом – вдохнуть воздух настоящей свободы и лишь поздно ночью вернуться домой на такси. Просчитав все возможные варианты, Алена уже давно пришла к выводу, что к бегству у нее есть только один путь – через окно женской туалетной комнаты. Это было единственное, если не считать примерочной кабинки, место в городе, куда не совал свой нос телохранитель и где она могла хотя бы минуту побыть совершенно одна, когда находилась вне дома.

Но, как назло, во всех больших магазинах и модных бутиках, которые она посещала с тех пор, как решилась на дерзкий побег, женские комнаты были без окон. Или окошко оказывалось таким крохотным, что в него могла пролезть разве что мышка. Или вело в загаженный двор со ржавыми железными воротами, закрывающими арку, из которого не было выхода.

Но Алена не унывала. Главное, думала она, есть сам план побега, а найти подходящее окно – это лишь дело времени.

Отец, ее заботливый, щедрый, добрый престарелый папа, имевший – кто бы мог подумать! – непосредственное отношение к миру организованной преступности и даже находившийся где-то очень высоко в жесткой гангстерской иерархии, знакомой Алене лишь по детективным романам и фильмам, – этот отец как глава семьи имел лишь один существенный недостаток: он слишком любил своих жену и дочь, чтобы позволить им находиться вне роскошного трехэтажного коттеджа в Озерках без сопровождения охранника. И очень за них боялся, особенно учитывая полную опасностей «профессию», которой он зарабатывал на жизнь. А денег у отца всегда было очень много. Алена не помнила, чтобы отец хоть раз отказал ей в просьбе о приобретении той или иной вещи, сославшись на отсутствие средств. У них в доме было все, что только можно пожелать, – от сауны с бассейном и водопадом, спортивного зала с тренажерами, матами и зеркальной стенкой, шикарной мебели, эксклюзивных предметов интерьера, лучшей аудио– и видеотехники, самых современных компьютеров до модных туалетов известных кутюрье и деликатесов к столу. Разве что наличных отец Алене почти не давал. Они дочке просто не требовались. В бумажнике ее телохранителя всегда имелось сразу несколько пластиковых кредитных карточек, которыми можно было расплатиться в большинстве солидных магазинов Санкт-Петербурга. В другие она не заходила…

Считала ли себя Алена Белова, у которой было все, кроме свободы, счастливой? Нет.

Девушка часто думала, что ее жизнь сложилась бы совершенно иначе, если бы в три года она, испугавшись безобидной, в сущности, новогодней шутки подвыпившего отца, не потеряла способность говорить. Она ходила бы в обычную школу, общалась со сверстниками, рано или поздно выбила бы себе право свободно распоряжаться своим временем и, наверное, уже давно встречалась бы с парнем, как делают все ее сверстницы, даже куда как менее обеспеченные, менее красивые и не столь образованные, но совершенно свободные в плане времяпрепровождения. А так…

Когда Алене исполнилось пять лет, отец настоял, чтобы ее не отдавали в спецшколу для глухонемых детей. Ведь она все слышала и до трагического несчастного случая даже умела разговаривать. Тогда учителя – их было пятеро – стали приходить к ним домой, благо дома были созданы все условия, в том числе и чисто технические, для полноценного обучения ребенка. Так девочка, не отвлекаясь на посторонние глупости и не тратя уйму лишнего времени, как учащиеся обычных образовательных школ, уже к четырнадцати годам получила аттестат о среднем образовании, в совершенстве овладела компьютером и выучила два иностранных языка – английский, как принятый международный, и итальянский, как самый мелодичный и красивый. Она не могла говорить, но все понимала, писала и переводила спутниковые телепередачи – в огромном доме, разумеется, помимо прочего имелась и сателлитовая «тарелка».

Вот и выходило, что средствами общения Алены с таким многогранным и наполненным жизнью, событиями, зрелищами и совершенно разными человеческими судьбами огромным миром, не считая похожих на тюремную прогулку выездов в город «под конвоем» и молчаливого общения с угодливыми продавцами престижных магазинов, были лишь книги, видео, телевизор, а в последние пару лет – всемирная компьютерная паутина Интернет. За монитором Алена проводила практически ежедневно по нескольку часов, перелистала тысячи сайтов, от платных откровенно эротических до смешных персональных страничек с кустарными газетами, анкетами, играми, мультфильмами, сказками, байками и прочей белибердой, принадлежавших таким же простым пользователям, фанатам виртуальной реальности.

Но главное – благодаря компьютеру одинокая девушка получила возможность вести переписку с несколькими заочными приятелями, не только в России, но и за рубежом. Весь этот обмен приветами был совершенно несерьезным, и вскоре из всех заочных друзей у Алены осталось лишь двое – назвавшийся Алексеем двадцатилетний парень из Питера и пятнадцатилетняя девушка из Ярославля с редким, а возможно, и выдуманным именем Диора. Только им двоим Алена рассказала о себе подробно и правдиво. В частности, о том, что лишилась дара речи в результате перенесенного в детстве шока и не может встречаться с кем-либо по той причине, что вне дома ее неотлучно сопровождает громила-телохранитель. Но вот на вполне понятные вопросы своих компьютерных друзей о ее отце Алена вынуждена была солгать и сообщила, что папа – крупный бизнесмен…

Однажды, примерно месяц назад, Алексей предложил Алене встретиться где-нибудь в городе. Посмотреть друг на друга вживе после полугода заочного знакомства и достаточно откровенных, глубоких, с обменом мыслями о сложностях жизни и насущных проблемах, однако ни к чему не обязывающих писем. С чисто практической точки зрения «забить стрелку», как выразился Алексей, было совсем легко – достаточно всего лишь обговорить время и место встречи. Скажем, в «Пассаже», в два часа дня, у секции косметики «Ревлон». А не узнать Алену, рядом с которой постоянно топчется громила с внешностью Кинг-Конга, было просто невозможно…

Алена пообещала подумать и завтра дать ответ.

Всю ночь она не спала и то молча смотрела через огромное мансардное окно на далекие мерцающие звезды, то тихо плакала, думая о несчастной, бросившей ради отца сцену и балет маме. Болезненно мнительный отец Алены практически со дня свадьбы держал молодую жену на «коротком поводке», и она уже семнадцать лет страдает от недреманного всевидящего ока у себя за спиной.

Алена не боялась встречи, о которой попросил парень. Не боялась, что ее разочарует внешность доброго товарища, почти ровесника, в общении с которым уже давно не существовало запретных тем. Внешность мужчины для выросшей в молчаливом окружении выдуманных книжных героев и наивных грез девушки не являлась важным фактором. Можно даже сказать, что она имела наименьшее значение. Гораздо сильнее девушку волновало, что у человека внутри. И уж тем более Алена не боялась, что Алексей в ней разочаруется (для мужчин внешность девушки играет подчас огромную роль), прекратит писать и она потеряет интересного собеседника и даже друга, без которого ее и так не слишком веселая жизнь станет заметно скучнее и тоскливее. Нет, Алена знала, что Создатель не обделил ее внешностью. Она не раз замечала, как плотоядно, со скрытым вожделением смотрят ей вслед и безмолвно томятся, не смея делать комплименты, сменяющие друг друга безликие охранники, а мужчины в городе буквально выворачивают шеи, когда она проходит мимо. Один толстяк на «Мерседесе», заглядевшись, едва не врезался в столб на Невском, чем немало посмешил Алену. Девушка видела, с какой завистью, улыбаясь сквозь зубы, разглядывают ее высокую стройную фигуру и маленькую упругую грудь считающие себя чуть ли не Клавами Шиффер продавщицы модных магазинов и напыщенные, манерные визажистки в салонах красоты.

Алена боялась другого. Того, что эта очная встреча с Алексеем будет для них первой и последней. Пока парень и девушка, рисуя в воображении образы друг друга, общаются через компьютер или, скажем, по телефону, этот заочный дружески-романтический роман может продолжаться очень, очень долго. Ведь невидимый, полностью открывающий тебе душу друг – это лучший друг в мире. Идеальный. Какого нет в повседневной жизни.

Но стоит Алексею увидеть ее, и он, как любой нормальный парень на его месте, обязательно захочет новых встреч, более насыщенного, более тесного общения, на что излишне строгий и в последнее время заметно постаревший и замкнувшийся отец никогда не согласится.

Разве это жизнь?! Права мама, тысячу раз права – это золотая клетка, из которой при свихнувшемся на их безопасности отце нет выхода! «Хоть бы тебя наконец прикончили, старая сволочь!» – бросила однажды мать в лицо мужу, выпив слишком много.

Страшно признаться, но и Алена, любившая отца ничуть не меньше, чем в детстве, в последнее время думала об этом же – об освобождении, которое может дать ей и маме только смерть Олега Степановича…

На следующее утро заплаканная, с покрасневшими глазами Алена села к компьютеру и отправила Алексею письмо, в котором наотрез отказалась от встречи и просила его больше никогда не писать ей, ибо у них нет общего будущего.

А ниже приписала, что любит его…

Но парень, как робот, в которого заложили программу, продолжал присылать письма, словно ничего не случилось. Правда, послания стали короче, чем прежде, и приходили нечасто – всего раз или два в неделю, но регулярно. Алена чувствовала, что еще немного, и она не выдержит, ответит, и тогда…

Что? Что может быть «тогда»?!

Понимая, что находится на грани нервного истощения, девушка уже не могла думать ни о чем, кроме побега. Воздух свободы – вот что ей было нужно сейчас куда больше, чем все капиталы поехавшего крышей отца-мафиози.

Сегодня, во время поездки на ежегодную туристическую ярмарку в «Ленэкспо», Алена твердо намеревалась в очередной раз попытаться улизнуть из-под опеки телохранителя Тимура и окунуться в долгожданные объятия огромного, лязгающего, манящего и одновременно самую чуточку пугающего мегаполиса. В ее крохотной дамской сумочке, кроме электронной записной книжки, на экране которой, как на листе блокнота, можно было писать специальной палочкой, лежала тоненькая пачка долларов – ровно две тысячи. По прикидкам Алены, этих денег должно было хватить, чтобы весело провести вечер.

Глава 5

Покинув квартиру вместе с Лялей и демонстративно не обращая внимания на стриптизершу, которая шла рядом, поправляя влажные после душа волосы, Леха Реаниматор с непроницаемым лицом молча спустился к поджидавшему его джипу с братками. Позади сидевшего за рулем «БМВ» Лобастого в тачке по-хозяйски развалился, высунув руку с сигаретой в приоткрытое окно на задней двери, бритый под бильярдный шар молдаванин Верзила. Увидев рядом с Лехой шикарную даму, он восхищенно присвистнул:

– Вот это бикса! Братан, ты, в натуре, гигант! Гы-гы!

Ляля остановилась у подъезда, повернулась к Лехе и спросила равнодушно:

– Подвезете до метро? Или я пешком…

– Сегодня некогда, куколка, извини. Нам в другую сторону. Тут рядом, за пять минут дойдешь. Между прочим, могла бы и на моторе. Деньги есть.

– Я экономная, – сверкнула белоснежными искусственными зубками стриптизерша. – На апельсиновую норку к зиме собираю, понял?

– Понял. Ну, пока, – погладив Лялю по заднице, Реаниматор обошел джип, распахнул дверь и устроился на кожаном сиденье рядом с Лобастым. Обернулся к едва не высунувшему язык Верзиле, тяжело взглянул на его похотливую рожу.

– Когда б я так жил! – гоготнул поглощенный созерцанием женских прелестей браток, провожая взглядом зазывно покачивающую бедрами Ляльку. – Такой станочек, сиськи! И сколько стоит?! Может, и я продегустирую?!

– Эта бикса только для белых, по спецзаказу, – подтолкнув тяжело вздохнувшего Леху локтем, сообщил Лобастый, рывком трогая джип. О встречах Реаниматора с танцовщицей из «Луны» в отличие от примкнувшего к их бригаде совсем недавно Верзилы он был хорошо осведомлен. – Так что, африканский друг Мандела, на чужой каравай рот не разевай. Видишь, Леха уже окрысился…

– А я че? – быстро пошел на попятную Верзила. – Спросить нельзя, что ли, бля?! А за ниггера, слышь, еще ответишь…

– Ладно, не ссы. Ты не ниггер. Ты круче. Румын – это звучит гордо! Ха-ха!

– А как насчет в табло?!

– Памперс только смени, боец, пахнет.

Реаниматор, не обращая внимания на бестолковую словесную перепалку молодых пацанов (он был старше обоих лет на десять), молча достал из пачки сигарету, закурил и, кинув взгляд на лихо крутившего янтарную лакированную баранку «БМВ» Лобастого, тихо спросил:

– Куда так торопимся? Даже не позвонил. Плохо.

– Извини, братила, что кайф тебе сломали, – примирительно бросил Лобастый. – Тема есть горячая, нужно срочно ехать в Русско-Высоцкое. Поселок такой, по Таллинскому, до развилки, а там…

– Я в курсах, где это, – кивнул Реаниматор. – Проезжал пару раз, когда на рыбалку, на Судачье, ездил. Зачем нам в этот долбаный колхоз? Ларек, что ли, открылся? – хмыкнул брезгливо.

– Там это… – вмешался в разговор бритоголовый молдаванин. – Барыга один с рынка «Юнона» наводку слил. Я ему как-то обмолвился… типа, если знаешь, кто не платит, выкладывай, будешь ежемесячно свою долю с нашего процента иметь. Ну, урод и купился.

– Информация непроверенная, получена коммерсантом через десятые руки. Кто-то случайно по пьянке сболтнул. Но, если тема подтвердится, можно нехило развлечься, – деловито заметил более серьезный и менее эмоциональный, чем напарник, Лобастый. – Короче, вроде как в доме одном, сараюге на окраине, целая подпольная студия обосновалась. Видеофильмы снимают, Эйзенштейны гребаные. Причем кассеты гонят исключительно на экспорт. Здесь не светятся, сидят тихо, целых два года. Поэтому их до сих пор и не спалили.

– Клубничка? – уточнил Реаниматор, широко зевая. Разве в постели с Лялькой выспишься!

– Она, родимая!

В последнее время невероятно прибыльный порнобизнес, по доходности сравнимый разве что с торговлей оружием и наркотой, расцвел в Ленинградской области, граничащей с чухонскими Эстонией и Финляндией, махровым цветом. Правда, до сих пор под группировкой Мальцева не было ни одной из подпольных студий. Что ж, если повезет, сегодня они с пацанами прикрутят первую.

– Не обычная, бля, клубничка, а круче некуда! – осклабился Верзила, резко подавшись вперед к самому Лехиному уху. – Садисты, мазохисты, педики, извращенцы всякие, а до кучи – малолетки! За такие стремные штэллы можно с терпил немерено лавэ снять!

– Это барыга твой болтал, точно пока ни хрена не известно, – осадил подельника Лобастый. – Может, туфта голимая. Я лично думаю, мало шансов, чтоб такая шарага два года без крыши суетилась. Прикинь, кто в порнухе снимается? Шлюхи, гомики разные. За два года их сколько должно было через студию пройти? И у каждой второй язык длиннее моего члена. Давно бы проболтались. Или братве, или мусорам. В таком бизнесе нужно с надежной крышей еще перед открытием договариваться. За сумасшедшие бабки. Опять-таки сбыт продукции. Так что левые фраера, дилетанты в таких делах не участвуют, только профи. А у профи все схвачено.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное