Валерий Горшков.

Фраера

(страница 1 из 31)

скачать книгу бесплатно

Книга первая
На мушке у профессора

Пролог

Битюг, серьезных габаритов мужик, с ухмылкой смотрел, как Жетон обустраивается на находящейся метрах в пятидесяти мусорной куче. Их босс, Профессор, постоянно долдонил, что при каждой, самой ерундовой, операции следует подстраховываться замаскированным снайпером. «Надо исключить всякую возможность прокола, – повторял он назойливо, добавляя излюбленное: – В натуре».

Битюг же считал это пустой затеей, понтом для малолетних. Особенно в нынешнем деле, когда никакого атаса и быть не может.

Но против Профессора не попрешь, поэтому Жетон и копошится в куче всякого дерьма. Позицию выбирает. Снайпер, мать его!..

Он повернулся к Кислому, высокому жилистому парню с физией лошадиного образца:

– Ну давай посмотрим, как там наша старушка. Они подошли к «шестерке» с укрытым брезентом прицепом.

Битюг кивнул:

– Открывай.

Кислый стал освобождать туго стянутый веревками брезент.

Под брезентом лежала женщина весьма преклонных лет. Связанная, с залепленным скотчем ртом.

– Ну-ка, братан, расшевели старуху.

Кислый отлепил скотч, похлопал женщину по щекам.

Та никак не отреагировала.

Боевик внимательно всмотрелся в ее открытые глаза.

– Слышь, Битюг, чего-то она не того…

Тот мгновенно подскочил, схватил пленницу за руку, прощупал пульс.

– Сдохла, сучка! – вскричал он почти с ужасом. – Что же мы теперь боссу скажем?!

Кислый довольно равнодушно пожал плечами – бугор в их группе Битюг, ему и отвечать.

В этот момент на грунтовке показался джип «чероки», авто Профессора.

Через четверть минуты из машины вылез немолодой мужчина, чем-то похожий на киношного супермена. Шрам на горле и сбитый набок горбатый нос придавали ему живописный и хищный облик. Авторитет приехал один, без охраны – он не хотел лишних глаз в этом деле.

– Ну, сказала, что требовалось? – спросил Профессор, едва ступив на глинистую почву.

Старушку взяли в ее коммуналке и привезли сюда, на огромный пустырь, расположенный не слишком далеко от черты города.

Здесь, на хорошо просматриваемом пространстве, со многими вариантами отхода, скрывшись меж гигантских куч строительного мусора, питерская братва нередко устраивала свои стрелки и разборки.

«Шестерка» стояла возле заброшенного котлована. В него криминалы иногда сбрасывали отработанный материал – человеческие трупы, засвеченные стволы и тому подобные вещи. Все это исчезало в глубокой зловонной жиже, покрывавшей дно невесть для чего вырытой строителями ямы.

– Сдохла бабка, – уныло отвечал Битюг.

– Ну это понятно – чего еще от вас, душегубов, ожидать! – с непривычной для себя нервозностью прокомментировал авторитет. – Но что она сказала? – продолжал он допытываться.

– Да мы к ней не прикасались даже. Привезли, а она уже того, холодная…

– Холодная?! – вскипел босс. Шрам на его шее побагровел. – Да от ее дома езды десять минут! Когда же она успела копыта отбросить, да еще и остыть?!

– Ну, не совсем холодная… А вообще-то у нас тачка по дороге встала… Подшипник, блин… Таксера брал… В гараж за другим ездил… Целых два часа прокантовались… Скажи, Кислый!

Тот робко кивнул.

Это было действительно так.

Но Профессор внушал браткам такой ужас, что оправдывались они как-то неуверенно и потому неубедительно.

В душе преступного босса стало созревать нехорошее подозрение.

– Где Жетон? – обратился он к Битюгу. Бык жестом показал в сторону мусорной кучи.

– Зови.

Битюг заливисто свистнул.

Снайпер высунулся из своего укрытия, и старший группы призывно махнул ему рукой.

– Правда, что тачка по дороге забарахлила? – с нажимом спросил Профессор.

Жетон – по виду дохлый малый, о таких говорят: соплей перешибешь – всю дорогу до пустыря, включая вынужденную остановку, дрыхал, поскольку ночью почти не спал. Все больше кирял да трахался. Он ничего, естественно, про поломку не знал, но вопрос был задан в такой форме, что боевик сразу просек ситуацию.

Жетон решил осторожно подтвердить показания братанов:

– Да вроде как.

– Что значит «вроде»? – продолжал надавливать босс.

– Да кемарил я на трассе, – дал снайпер исчерпывающий, как ему казалось, ответ.

Профессор тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Он подошел к пленнице, положил ей руку на лоб. Потом развернулся и направился к своему джипу. Обернувшись, кивнул в сторону покойницы:

– В котлован.

Боевики дружно бросились выполнять команду.

Они оперативно скинули старушку в яму и тут же один за другим посыпались на землю.

Профессор подошел к телам убитых и по очереди отправил их вслед за старухой.

Немного подумав, кинул туда же и свой слегка нагревшийся от выстрелов «Макаров».

Авторитет совсем не был уверен, что боевики водили его за нос. Но вариант такой имелся. Эти быки могли выбить из бабки Алины нужную информацию и вступить между собой в сговор, втихую придушив старушку.

И тогда…

Нет, так рисковать он не мог.

А боевиков у него хватает. Тремя больше, тремя меньше – без разницы.

Да, еще раз утвердился в своем решении Профессор, правильно он поступил. Надо исключить всякую возможность прокола. В натуре.

Часть первая
Золото и рыжье
Глава первая
Аврал

Когда раздался пронзительный звук сирены, я как раз закончил тренировку в спортзале и собирался принять душ. Но моим мечтам постоять под горячими и острыми, как иглы, струями суждено было умереть, едва появившись на свет.

Я громко выругался, закинул на плечо спортивную сумку и быстрым шагом пошел в помещение дежурного – узнать о причине аврала.

Я служил уже два с половиной года в Невской спасательной группе и все время занимался одним и тем же – надевал водолазный костюм и нырял под воду.

Все мы, кто после призыва в ВМФ и окончания полугодовой учебки попали в поисково-спасательную службу, думали только об одном – как бы поскорей снять осточертевший гюйс и натянуть гражданку. А потом, помахав на прощание ручкой остающимся дослуживать установленный государством срок друзьям-матросам, бодрым шагом выйти за красные железные ворота и с головой окунуться в такую манящую и пока недоступную обычную человеческую жизнь.

Впрочем, время от времени большинство из нас сматывалось в самоволку, пытаясь за несколько часов хлебнуть впрок иллюзорной свободы в городе дождей, чиновников и одиноких женщин – Санкт-Петербурге.

Ровно через две минуты после воя сирены – короткого, но вполне достаточного, чтобы разбудить даже мертвецки пьяного Карела, час назад на полусогнутых вернувшегося из «внепланового увольнения», я уже стоял возле похожего на будку стрелочника помещения дежурного.

– Надеюсь, не жмурик?

Я достал из кармана сигарету и чиркнул спичкой по давно немытому стеклу открытой настежь входной двери.

Со всех сторон, словно тараканы, к будке начали подползать матросы и «менты», как мы между собой называли флотских офицеров части.

– Нет, – помотал головой дежурящий сегодня Женька. – Но не думаю, что наш случай приятней. По мне пусть лучше жмурик, чем «Волго-Балт».

– Черт!..

Естественно, что возиться с утопленниками никому не нравилось. Но все же поиск упавшего самостоятельно с набережной или заброшенного в воду криминалами человека был менее нудным занятием, чем экстренная помощь вляпавшемуся в какую-нибудь очередную неприятность сухогрузу.

С кораблями, вынужденными даже на рейде постоянно отрабатывать винтами, дабы противостоять стремительным водам Невы, могло случиться все, что угодно. Они ударялись об опоры мостов во время ночного прохода по реке, получая подчас серьезные повреждения. Их разворачивало поперек и бросало на мель, после чего все идущие следом суда были вынуждены дожидаться, пока спасательные корабли не исправят допущенную олухом-лоцманом ошибку и не очистят фарватер.

Да мало ли что вообще могло произойти! И каждый раз в таких случаях на территории нашей воинской части пронзительно взвывала сирена.

– «Волго-Балт» не может сдвинуться с места, – продолжал Женька. – Наверное, подцепил на винт какую-то дрянь со дна или напоролся на затопленную тысячу лет назад посудину. Сам знаешь, как это бывает.

Вокруг дежурки уже собрались несколько офицеров и матросов. Здесь же был и наш кэп, который, быстро въехав в ситуацию, коротко скомандовал: «По коням, ребята!»

Спустя пять минут рейдовый водолазный катер, помпезно именуемый нами не иначе как «Фламинго», уже принял на борт спасательную группу.

Я готовился к предстоящему погружению, надевая при помощи старого мичмана рыжий резиновый комбинезон, когда Сергей Павлов, коллега-водолаз, уже успевший нацепить на себя все, кроме шлема, тронул меня за плечо.

– Как думаешь, в чем там дело?

– Черт его знает, Серый! Наверное, намотал на винт что-то вроде стального троса. На дне столько всякого дерьма, что здесь можно ждать чего угодно…

– Это точно, – согласно кивнул мой единственный друг, с которым мы еще в самом начале службы – в учебке Краснофлотска – нашли общий язык.

С тех пор мы были практически неразлучны. Я даже сумел заинтересовать Сергея моим любимым хобби – работой с «железом».

Он поддался на уговоры и стал вместе со мной три раза в неделю тренироваться в спортзале части. За прошедший со дня первого занятия год его худощавый торс покрылся рельефными буграми мускулов, что не ускользнуло от глаз мареманов, давших Сереге звучную кличку Хаммер, по имени знаменитого книжно-киношного частного детектива.

Появился кэп.

– Первым пойдет Павлов, разведает обстановку, – объявил он и скрылся в надстройке.

К тому времени старик Дмитрич, как фамильярно мы называли самого пожилого мичмана на «Фламинго» Красикова, уже помог мне окончательно влиться в рыжую резину.

Он был единственным из «сундуков», к которому все без исключения парни относились с уважением. Причем до такой степени, что в дни, когда старик оставался обеспечивающим по части, в самоволки ходили исключительно с разрешения Бати, как его еще именовали.

«Фламинго» был на месте аварии уже через десять минут.

Мы остановились по правому борту от застрявшего корабля, рядом с буксиром «Циклон». Это судно вместе с еще одним буксиром удерживало несчастный «Волго-Балт» на месте.

Начали готовиться к погружению.

Глава вторая
Формула наводчика

Наводку на бабку Алину дал Профессору дед одного из юных бычков.

Дней десять назад Вовочка, как называли этого пацана все боевики, подошел к боссу и сказал, что его родной дедушка хочет с ним, Профессором, переговорить о чем-то очень важном. И самым что ни на есть приватным образом. О чем точно – Вовочка не знает и даже не догадывается.

Не в привычках авторитета было отказывать своим ребяткам в таких пустяках. И уже на следующий день к нему в офис заявился божий одуванчик – лет эдак под восемьдесят.

Дедуля представлял разительный контраст с внучком, будучи на полторы головы ниже его и раза в два с половиной легче. Игра природы, однако, подивился тогда Профессор. Но, как вскоре выяснилось, в интеллектуальном плане наблюдалась обратная картина.

Савва Родионович оказался искусствоведом, специалистом по ювелирным изделиям. А как бывший студент, правда недоучившийся, авторитет любил иногда побеседовать с интеллигентными людьми.

– Вы – личность в нашем городе известная, – без тени трепета начал дед Вовочки. – К тому же мой внук работает на вашу фирму, поэтому я решил обратиться именно к вам.

Профессор был хорошо осведомлен о своей репутации в Питере – его считали крупным криминальным лидером, и это было действительно так, – потому он никак не откликнулся на заявление посетителя, легким кивком предлагая ему продолжать.

– Я живу в пятикомнатной коммунальной квартире в доме дореволюционной постройки. Бывшая столичная резиденция богатого дворянского рода. В нашей квартире проживает еще три человека – все они бессемейные женщины. С одной из них, Алиной Серафимовной Доркиной, мы соседи еще с довоенных времен. Вместе с ней пережили блокаду.

Профессор как бы между прочим взглянул на часы. Савва Родионович понял вежливый намек и ускорил повествование:

– Так вот. В блокаду, в самое ее голодное время, люди продавали все, что у них было ценного, буквально за гроши. Точнее, меняли. Скажем, антикварный золотой кулон – на буханку хлеба или банку тушенки. Впрочем, вряд ли это для вас большая новость. Но штука в том, что моя соседка Алина Серафимовна была в блокадные годы активной скупщицей драгоценностей.

– Всех этих деятелей после войны замело гэбэ, с конфискацией, – равнодушно заметил авторитет и без особого интереса спросил: – Ваша Алина Серафимовна что же, срок мотала?

– Отнюдь, – с торжествующей улыбкой ответил искусствовед. – Не нашлось таких, кто бы на нее стукнул, – и он скромно потупился.

Профессор начал въезжать в тему.

– А откуда вы знаете, что она была скупщицей во время блокады? Разве вы присутствовали при сделках?

– Нет, но в течение нескольких месяцев к ней приходило очень много народу. Некоторых я знал лично и разговаривал с ними. Им не было особого смысла от меня что-то скрывать. И они рассказывали, что меняли свои раритеты на продукты. Некоторые из этих изделий я ранее видел собственными глазами, на современных аукционах они оценивались бы в десятки, а то и сотни тысяч долларов.

Дедуля молодого бойца замолчал и выразительно посмотрел на криминального босса.

Тот не преминул задать следующий вопрос:

– И откуда же ваша соседка брала столько продуктов, в блокадном-то Ленинграде?

Искусствовед слегка замялся, но его ответ прозвучал уверенно:

– Алина, в принципе, человек замкнутый, необщительный. Но я твердо знаю, что до войны и частично во время нее она работала завскладом на оптовой продовольственной базе. Сразу после нападения немцев госпожа Норкина сумками таскала домой тушенку. Будто уже тогда знала все планы Гитлера. Делалось это скрытно, но, когда живешь в таком близком соседстве, некоторые вещи замечаешь поневоле. Кроме того, уже в блокадном Ленинграде она занимала какой-то пост в комиссии по распределению продовольствия. – Старик было замолчал, но после паузы тихо добавил: – В трудные минуты Алина иногда помогала мне куском хлеба.

– Непонятно все-таки, как ей это сошло с рук, – задумчиво произнес авторитет.

– Ей просто повезло, – охотно пояснил искусствовед, – практически все ее клиенты в конце концов умерли от голода.

– А как она жила в послевоенные годы?

– Скромно, – развел руками старик. – За границу, к примеру, не ездила.

– Навещает ее кто-нибудь?

– В том-то и дело, что нет. Похоже, близких родственников Алина Серафимовна не имеет. Впрочем, вы, видимо, можете это проверить по своим каналам, – дед снова бросил на авторитета короткий пристальный взгляд.

– Другими словами, вы считаете, что рыжье… в смысле драгоценности до сих пор у нее? – задал Профессор решающий вопрос.

Посетитель утвердительно склонил голову.

– Хорошо… – криминальный босс ненадолго задумался. – Можете вы назвать примерную стоимость награбленного, – Профессор интонационно подчеркнул последнее слово: дескать, на святое дело идем, братан, – в долларах на сегодняшний день? Я понимаю, что на этот вопрос трудно ответить…

– Отчего же? Ведь вы сами сказали, что «этих деятелей» после войны практически всех арестовали. Впрочем, всех или не всех – не столь важно. Главное – в другом. По служебной линии мне удалось получить описи арестованного у мародеров имущества – эти данные не засекречивались. Я вычленил оттуда, как вы говорите, «рыжье», – старичок позволил себе улыбнуться, – вполне очевидно, приобретенное во время блокады, суммировал его в сегодняшних ценах и разделил на число арестованных скупщиков.

– Ну и?.. – уже не скрывал волнения Профессор, пораженный гениальной простотой формулы, выведенной дряхлым искусствоведом.

– Десять миллионов долларов – такова средняя стоимость награбленного… – как и его собеседник, Савва Родионович сделал ударение на последнем слове и вперил в блатаря победный взгляд, – одним мародером.

Хозяин офиса вскочил и заходил кругами по кабинету.

– Пивка не желаете? – остановился наконец Профессор.

– Нет, но от хорошего чая не отказался бы, – весело отозвался посетитель.

Авторитет нажал на кнопку. В помещение тут же вошел здоровенный, но кривоплечий, как параллелограмм, секретарь-охранник.

– Принеси пару бутылок «Хольцена» и чаю… Какого? – хозяин кабинета обернулся к своему гостю.

– «Липтон», если можно. – Искусствовед мило улыбнулся секьюрити.

Видимо, просьба старика озадачила охранника – он продолжал недоуменно топтаться на месте.

– Ну, хули встал, как приблудный! – раздался окрик босса, и секьюрити мгновенно исчез.

Прихлебывая каждый свой напиток, собеседники, а скорее уже сообщники, продолжали деловой разговор.

– Сколько вы хотите за вашу… м-м… информацию? Если она, конечно, окажется результативной?

– Десять процентов после реализации. Причем реализацию я могу взять на себя – за небольшие комиссионные, разумеется. Это еще пять процентов.

Профессор согласно кивнул.

– Значит, говорите, вашу соседку Алину никто не навещает. А сама она в гости хаживает?

– Я понимаю, о чем вы… – Гость помрачнел. – К сожалению, в последнее время она вообще никуда не выходит – с ногами у нее худо. Над Алиной Серафимовной шефствует некая благотворительная организация: девица какая-то звонит иногда – спрашивает, что ей надо, и доставляет необходимое на дом. Пенсию тоже домой с почты приносят.

– А что соседи?

– Две пенсионерки. Обеим лет под шестьдесят. Но эти часто по своим делам отлучаются.

Авторитет погрузился в раздумье.

– Ну, хорошо, – произнес он наконец. – Считайте, что мы в принципе договорились. Через неделю я вам позвоню.

Старичок откланялся, приветливо улыбнувшись, и двинулся к дверям.

– Савва Родионович, – остановил его ехидный голос хозяина кабинета. – А вы сами что же, к Алине Серафимовне не подкатывались?

– Было дело, – вздохнул искусствовед, оборачиваясь у порога. – Намекнул я как-то соседке про ее блокадную коммерцию. Сказал, что органы, мол, могут этой темой заинтересоваться. – Он махнул рукой. – В общем, никакой реакции…

– А почему вы так долго ждали? Надеялись, что она отойдет вперед вас, а вы бы в ее конуре шмон устроили? А Алина Серафимовна оказалась живее всех живых?

– Угадали, – последовал еще один вздох, и наводчик удалился.

«Если даже расчеты хитрозадого дедушки верны только на десять процентов, – пришел к заключению Профессор, – то и тогда это дело стоит того, чтобы ради него отложить все остальные».


Савва Родионович возвращался домой удовлетворенным: удалось-таки произвести нужное впечатление на этого уголовника.

То, что он рассказал криминальному лидеру, было правдой. Алина действительно меняла во время блокады продукты на драгоценности. Но вот откуда она брала тушенку и хлеб, искусствовед понятия не имел. Все «продовольственные посты» соседки он просто выдумал.

Не располагал Савва Родионович и какими-либо данными по арестованным мародерам, что, конечно, не снижало достоинств его гениальной формулы, которая – хорошо было видно! – потрясла воображение бандита.

Теперь уж как пить дать эти уркаганы из Алины всю душу вытрясут.

Найдут золотишко, и ему что-нибудь обломится. Не найдут – придется им ее…

В общем, тогда комната соседки автоматически достается ему, Савве Родионовичу…

Глава третья
Погружение

Согласно команде, первым должен был идти Серега.

Ему нацепили шлем, включили подачу воздуха и рацию, благодаря которой он мог постоянно держать связь с катером.

Павлов взял с собой мощный подводный фонарь и неуклюже, словно медведь, сполз по кормовому водолазному трапу в воду.

Питер уже успел погрузиться во мрак, и даже в свете многочисленных береговых фонарей Нева казалась совершенно черной, словно вместо воды она ежесекундно сбрасывала в Финский залив сотни тонн отработанного моторного масла.

Водолазный катер лениво переваливался с волны на волну и противостоял стремительному течению Невы, не забывая о том, что в клокочущей и совершенно непрозрачной из-за нескольких одновременно работающих винтов бездне находится живой человек.

Его соединял с жизнью и внешним миром только сдвоенный шланг, по одной из частей которого в шлем подавался воздух, а по другой, где располагался кабель, поддерживалась постоянная связь с командным пунктом.

Те, кто находился возле этого пункта, чутко вслушивались в каждое слово, произнесенное водолазом. Пытались уловить малейший посторонний шум, который мог означать все, что угодно, – от вращения винта ближайшего буксира до вырывающихся из системы подводного дыхания пузырьков углекислого газа.

– Ничего не видно… Эти поганые буксиры подняли со дна всю грязь, какую только возможно. – В динамике отчетливо слышались прерывистое дыхание Сергея и шум закипающих вокруг шлема пузырьков. – Даже фонарь не светит больше чем на метр. – Судя по тяжелому и вязкому голосу, Хаммеру здорово доставалось. – Эй, парни, никто не хочет составить мне компанию?.. Можно запросто заблудиться в этом чертовом дерьме! – И водолаз прибавил еще несколько вполне обычных для такого случая выражений.

– Ищи трос, – коротко распорядился кэп, языком передвигая из одного угла рта в другой донельзя изжеванную спичку. – Сейчас он должен быть несколько ослаблен из-за противодействия буксиров. Хватай железку и дуй по ней к винту.

Минуты через две громогласный возглас Павлова известил нас о том, что трос найден.

– Это действительно стальная железяка, а не электрический кабель, – пояснил Серега, тяжело дыша. – И натянут он очень плотно, почти без слабины… Сейчас посмотрю, какая бородка навертелась на пропеллер «Волго-Балта». По-моему, дело – труба!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное