Глафира Душа.

В ожидании Романа

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

Поскольку учеба Роману давалась без особого труда, почти все свободное время он уделял музыке, устраивал концерты в школе, принимал участие в творческих проектах девичьей группы «Джульетта», которая, надо отдать ей должное, развивалась вполне успешно, хотя и не без внутренних конфликтов. Тем не менее и «Ромео», и «Джульетта» выступали на вечерах в соседних учебных заведениях, давали концерты на общешкольных праздниках и даже умудрялись зарабатывать кое-какие деньги. Не Бог весть что, но на обновление костюмов и инструментов хватало…

Подходило время окончания школы, выбора жизненного пути, как любили говорить учителя, а Роман даже не напрягался и не метался в сомнениях. В семье давно было определено: по стопам отца. А это значило: высшая школа милиции. И поскольку связи папы, его авторитет были еще в силе, Роман не сомневался в успехе поступления в это учебное заведение.

Он и поступил довольно легко, но… не предполагал, насколько непростое обучение его ждет. Условия пребывания, сам учебный процесс, дисциплина, нагрузки были настолько напряженными, что Роман был вынужден «включить» уже выработанный им в детстве механизм самоподавления. Сходился с ребятами-студентами он с трудом, очень скучал по школе, по своей музыке, по тем ощущениям беззаботной юности, которые, к сожалению, уходили безвозвратно.

У школьных товарищей начиналась взрослая жизнь: у кого институт, у кого работа, у кого армия. И собраться вместе, поиграть, попеть становилось все более проблематично. Но тем не менее, когда это изредка удавалось, Роман был по-настоящему счастлив. Он возвращался в тот мир, где царили такой внутренний комфорт, такая гармония и такое органичное сочетание творческих порывов с их реализацией, что это и вправду казалось счастьем.

Отец всегда говорил ему:

–?Сынок, пока я работаю, все будет нормально. Но стоит мне уйти на пенсию, забота о семье ляжет на тебя.

–?Я понимаю это, пап.

–?Так вот, давай учись прилично! Пока я в силе, распределю тебя в хорошее место.

Мать продолжала работать. В семье установились ровные, почти дружеские отношения. «Почти» – поскольку все же разница между поколениями оказалась настолько существенна, что трудно было рассчитывать на полное понимание родителями Романа, а Романом – родителей. И все же взаимные обиды были забыты, разногласия преодолены и мир в семье восстановлен.

Нельзя сказать, что Екатерина Михайловна не волновалась за сына и не пыталась его опекать. Конечно, все это осталось, но как-то в меру, как-то вполне допустимо.

Роман был благодарен родителям за все их усилия, потраченные на его воспитание, и как-то раз за большим застольем, устроенным по поводу его удачного поступления, произнес тост:

–?Дорогие мои, любимые, глубоко уважаемые родители!

Уже при этих словах, произнесенных проникновенно и торжественно, у Екатерины Михайловны выступили слезы на глазах, а Виталий Петрович шумно, прерывисто вздохнул. Они встали с бокалами в руках и продолжали стоя слушать тост сына.

–?Процесс воспитания любого ребенка сложен и тернист.

Он требует самоотдачи, а подчас и жертвенности.

Все гости внимали столь продуманной речи молодого человека с удивлением и некоторой завистью: не каждый взрослый может так красиво выражать свои мысли, не говоря уже о подрастающем поколении.

–?Я, если честно, при всей кажущейся покладистости, был непростым ребенком. Но усилия моих родителей сделали из гадкого утенка, коим я был поначалу, того прекрасного молодого человека, которого вы видите сейчас перед собой.

Гости заулыбались и одобрительно закивали, оценив самоиронию Романа.

Он продолжал:

–?Я очень благодарен своим папе и маме за их любовь, терпение, трудолюбие… За их свет, доброту, мудрость… Я безмерно счастлив иметь таких родителей. Спасибо вам за все!

С этими словами он поклонился им в пояс.

Потрясенные родители со слезами на глазах расцеловали сына. Роман обнимал мать, отца и, прикладывая руку к сердцу, в благодарном порыве склонял голову перед ними…

* * *

После похорон мужа жизнь Анны стала постоянными серыми буднями. Она ходила на работу, провожала детей в школу, кое-как общалась с окружающими… Но все это безрадостно, хмуро, потерянно. Друзья, прежде забегающие чуть ли не через день, встречали теперь равнодушный прием. Поэтому заходили все реже, а то и просто ограничивались звонками. Да и как могла Аня им радоваться? Если они неумолимо напоминали ей об Алексее? Если любой разговор на любую тему заканчивался воспоминаниями о нем, вызывая слезы, а то и рыдания? Если посещение мужчин лишь подчеркивало ее трагическое одиночество? Если тоска по мужу становилась нестерпимой в кругу близких приятелей? С какими глазами она должна была их встречать? Какого приема они ждали от нее? Тем более каждого надо встретить, угостить… ну, хотя бы чаем. А к чаю что подать? Ей на одну зарплату и детей поднимать, и дом содержать, и поесть-попить. У нее иной раз только каша была на ужин. Чем она людей угостит?

Гости чувствовали некое отторжение и старались не навязываться, не надоедать. А потому и встречи случались все реже. Возникало вполне понятное охлаждение, отчуждение… И если друзей это огорчало, то Аню вполне устраивало. Ей теперь вечерами вместо активного общения все чаще хотелось посидеть, полистать журнал, посмотреть с детьми сказку или почитать им на ночь. Они за день уставали, поэтому засыпали быстро, порой не дождавшись окончания очередной истории. Приходилось Ане утром по дороге в школу пересказывать прочитанное накануне…

Все втроем они очень жалели друг друга, старались не огорчать. Аня и раньше практически никогда не повышала голос на детей. А теперь – и подавно… Тем более что они стали еще более покладистыми и внимательными как к матери, так и друг к другу.

Однажды заглянула к Ане давняя ее приятельница Светлана. Долгое время они не виделись. Светлана жила в другом городе, изредка приезжая в Москву в длительные командировки. Месяц в Москве, полгода дома, потом снова Москва на две-три недели, опять домой. И так годами. Светке, правда, начинала надоедать такая жизнь, да и муж был не в восторге от долгих отлучек супруги. Однако деньги она получала приличные, плюс командировочные, плюс постоянные премии, плюс путевки детям в лагеря с выездом на море. Так что по большому счету всех все устраивало…

Так вот. Увидела Светка Аню после долгого перерыва и обомлела. Да, понятно: человек пережил горе, подобные трагедии откладывают отпечаток и на внешность, и на восприятие жизни, но… Света почувствовала такую тоску, такую безысходность, исходящую от подруги, что даже невольно отшатнулась от нее после первых объятий. Холодом повеяло от прежде теплой, веселой, дружелюбной Ани. И вновь – рассказы, воспоминания, переживания… Снова слезы, глубокая печаль, уныние…

–?Аня, Анечка! Послушай меня!

Света пыталась поймать взгляд подруги, взять ее за руку. Но та уходила в себя, сжималась, прятала руки в карманы халата или скрещивала на груди, не желая идти на близкий дружеский контакт.

–?Так нельзя! Ты пойми… ну, раз судьба распорядилась таким образом… мы уже ничего не изменим… А тебе надо жить дальше, надо деток поднимать…

Аня согласно кивала головой, скорее, по инерции, чем искренно соглашаясь с подругой.

–?Ты сама еще молодая совсем. Сколько тебе? Тридцать?

–?Тридцать два.

–?Ну вот. Больше половины жизни впереди.

Аня не слушала. Взяла альбом с фотографиями, стала листать, показывая Свете снимки, вспоминая своего любимого Алексея и говоря только о нем…

Света внимательно рассматривала фотографии вместе с подругой, поддерживала разговор, задавая вопросы, припоминая знакомые лица, узнавая совместные мероприятия прошлых лет, стараясь переключить Анино внимание на рассказы об общих приятелях, уводя разговор чуть в сторону от болезненной темы…

Потом, когда Аня захлопнула альбом, Света предложила:

–?Анечка! Не хочешь в выходные съездить со мной за город?

–?Зачем?

–?Ну, погуляем с детьми. Вон осень какая красивая!

Аня неопределенно пожала плечами.

–?А потом, – продолжала Светлана, – мне надо бабушку одну навестить… поговорить с ней…

–?Какую бабушку? – нахмурила лоб Аня.

–?Ну, есть одна женщина пожилая… Я была у нее однажды… Не поймешь толком, кто она: то ли целительница, то ли ясновидящая…

–?И что?

–?Я поговорить с ней думала… Может, и ты?..

–?А мне-то зачем? О чем говорить?

–?Ну… там посмотрим… – уклонилась от прямого ответа Светлана. – Так что? Едем? Я даже могу с водителем договориться со своей работы. Он всегда рад подработать. Давай съездим?

И, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь в детскую комнату:

–?Ребята, как насчет вылазки на природу?

–?Ура! Ура! – закричали брат с сестрой в один голос. – Поедемте, тетечка Светочка!

Это решило вопрос, и в ближайшие выходные Аня с детьми, Света и водитель на служебной «Волге» выехали за город.

* * *

Отношения Романа с девушками складывались непросто. Избалованный с детства, эгоистичный, обласканный матерью, он ждал от противоположного пола восхищения, почитания, любования. Девушки и вправду обращали на него внимание, частенько проявляли инициативу, но, идя на контакт, Роман продолжал оставаться ведомым, тогда как девушки ждали от него поступков. А к поступкам Роман был, видимо, не готов. Зачем дарить цветы, если и так от девчонок отбоя нет? К чему рестораны и театры, если запросто сами идут на сближение, ничего не требуя взамен? О каких подарках может идти речь, если их – девушек – много, а он – Роман – один? Разве на всех его одного хватит?

Эта циничная философия спасала от серьезных переживаний, пока в какой-то момент он вдруг не осознал: а ведь в его жизни нет любви! Нет, пожалуй, даже влюбленности. Так, спортивный интерес, флирт, кадреж… Да, вот оно, это слово! Именно кадреж! Когда появляются кураж, игра, легкая пикировка, комплименты, ответный блеск во взгляде… А потом утрата интереса, безразличие, скука. И вся череда девчонок, девушек, женщин сливалась в одну разноцветную массу, в какой-то ком, из которого не выудишь ни лица, ни имени, ни отличительных особенностей… Все одинаково, буднично… все мимо… не цепляя сердца. Секс ради секса. Близость ради физиологического удовлетворения…

Была, впрочем, одна… девушка по имени Валерия. Лера, Лерка! Она задержалась дольше остальных. Она чем-то тронула его. Ее хотелось пригласить в театр. С ней приятно было гулять по парку, сидеть на лавочке. Он подолгу мог держать ее руку в своей, разглядывая линии на ладони, поглаживая каждый пальчик, любуясь каждым ноготком… Ему нравилось смотреть, как она осторожно ест мороженое, как аппетитно хрустит яблоком, как неумело и смешно грызет семечки, как жадно упивается арбузом и его сок течет по подбородку.

Однажды она приснилась ему с короткой стрижкой. Он рассказал ей об этом сне и предложил подстричься. Лера легко согласилась. Более того, они вместе отправились в салон. Роман наблюдал, как вокруг парикмахерского кресла падают темные пряди, как становится мальчишеской голова его Лерки, и млел от счастья…

Казалось бы, что особенного? Девушка стрижется… А у Романа этот простой процесс вызвал такой прилив радости и тепла, что он даже сам удивился. Лера смотрела на него смеющимися глазами, вертела оголенной шеей, показывая прическу со всех сторон, а он восхищенно наблюдал за ее порывистыми движениями и говорил:

–?Классно! Отлично! Очень тебе идет!

Встречались они редко, только в его увольнительные. Жесткий график учебы Романа, спортивные занятия, выезды на стрельбище, прочие институтские мероприятия не оставляли в будни никакого свободного времени. Лишь в редкие субботы или воскресенья можно было вырваться на свидание.

Роман почему-то опасался влюбленности, а скорее всего, не именно самого этого чувства, а зависимости, которая, как он полагал, является обязательным следствием влюбленности. Зависимости от человека, тягостного ожидания встречи, возможного страдания, грусти, печали, словом, всего того, что понимают под любовными переживаниями. Переживать он не хотел, зависимости старался не допускать ни от кого и ни от чего. И хотя это невозможно, живя в обществе, тем не менее Роман стремился избегать слишком близких, взаимозависимых отношений. Может, поэтому ни друзей, ни любимой девушки у него до сих пор не было. Так, приятели, товарищи, краткосрочные любовные приключения…

А в случае с Лерой он чувствовал тягу… Вспоминая о ней, писал бесконечные сообщения, звонил при каждом удобном случае. Она вроде бы отвечала взаимностью, но явно была спокойней Романа. В их отношениях Лера являлась ведомой, покладистой, легко подчиняющейся его порывам и практически никогда не проявляющей инициативу. Ему хотелось большей активности от нее. Он привык к настойчивости и напору со стороны прекрасного пола, а здесь… спокойствие, тихая радость при встрече, отсутствие сопротивления, позитивный настрой на все предложения Романа.

Но именно Романа – если он предложит, если он позовет, если он пригласит. А нет, так и не надо. Сама она не звонила почти никогда, а уж чтобы пригласить его куда-нибудь! Такого вообще не бывало. Он и недоумевал, и нервничал, и раздражался… Но его эмоции никак не приближали к желанным ответам. Лера какой была, такой и оставалась, нравилось это Роману или нет. А сам он все чаще и чаще ловил себя на мысли о ней, на мечтах о предстоящей встрече, на воспоминаниях о близости с Лерой…

* * *

Осенняя дорога была красива… Да что там красива! Незабываема! Аня вдруг увидела природу. Последнее время она настолько была зациклена на своем горе, на собственных трагических переживаниях, что не замечала ничего вокруг. И вдруг – осень! Теплая, сухая, солнечная! Яркая, разноцветная, щедрая! Ехали долго, но дорога не утомляла, а, наоборот, наполняла Аню незнакомыми ощущениями…

Дети шумели, играли, переговаривались то с водителем, то со Светой, загадывали загадки, рассказывали анекдоты, а Аня буквально прилипла к окну, не думая ни о чем, впервые за долгое время отпустив от себя черные мысли… Она только любовалась окружающим миром, впитывая в себя красоту осенней поры.

Аню вдруг посетило какое-то умиротворение, почти спокойствие. Она так долго была напряжена, что внезапная расслабленность настолько благотворно сказалась на ней, что даже вечно нахмуренный лоб разгладился и исчезла скорбная складка между бровей.

Когда подъехали к дому, было уже далеко за полдень. Солнце грело почти по-летнему. Бабье лето в этом году стояло позднее, долгое и необыкновенно теплое. Галя и Николаша приглядели невдалеке детскую площадку, даже, скорее, городок – сколько всего там было: качели, карусели, горки, песочницы, домики, лесенки… И даже ходили клоуны. То ли праздник какой отмечали во дворе, то ли в честь выходного дня гулянье устроили… Короче, дети уговорили водителя погулять с ними, чему Аня со Светой были рады. Сами же они отправились к бабушке.

Первой зашла Света. Была она там довольно долго. Аня ждала подругу во дворе. Она подставляла лицо солнцу, разглядывала паутину на тонких, уже голых березовых веточках, искала красивые листья… Ей почему-то, как в детстве, захотелось засушить некоторые из них, сохранив таким образом их цвет, запах и, если возможно, настроение сегодняшнего дня. Неожиданного, удивительного, красивого дня…

Она вспомнила, как в начальной школе им дали интересное задание: сделать гербарий. Занятие настолько увлекло юную Анечку, что она не только традиционные листочки засушивала, но и травинки, и поздние цветы. Попросила у дедушки толстую энциклопедию.

–?Зачем тебе? – удивился тот.

–?Гербарий буду делать, листики засушивать…

–?Гербарий? Хорошее дело! – одобрил дед. – Бери, конечно! Только аккуратно… Каждую прожилочку разглаживай, каждую былиночку раскладывай. Как положишь, так и засушится. А потом мы с тобой красивый альбом оформим. И зимними вечерами будем перелистывать страницы, вдыхать запах осени и любоваться…

Хорошо говорил дедушка, только ничего подобного не случилось той зимой, потому что Анин альбом был признан лучшим в классе и отправлен на выставку, где и провисел до следующей осени… Аня, с одной стороны, была этому рада и даже гордилась столь высоким достижением. А с другой, так иной раз хотелось вспомнить прошедшую осень, полюбоваться своим творением… Ан нет, альбом оставался на всеобщем обозрении и для частного просмотра был недоступен.

С тех пор появлялась у нее легкая грусть при виде облетающих листьев и увядающей травы…

Когда Света появилась на пороге, Аня предстала перед ней с целой охапкой листьев и с букетиком осенних цветов…

–?Аня, иди! Твоя очередь!

–?Куда? Зачем? – подняла на подругу непонимающий взор Аня.

–?Баба Саша велела тебе зайти.

–?Откуда она про меня знает?

–?Я сказала, что приехала с подругой. Говорит: пусть зайдет!

–?А что я спрошу?

–?Да не спрашивай ничего. Она сама все скажет. Вообще-то нам повезло. Обычно она по выходным не принимает, но для меня сделала исключение. Знает, что я издалека.

Аня отдала подруге свой осенний букет и несмело зашла в дом, не совсем понимая, зачем она это делает.

* * *

Роман влюбился. К сожалению ли, к счастью, но это случилось. Ему казалось, что чувство взаимно. Ведь Лера всегда с радостью встречается с ним, всегда легко соглашается на его предложения, всегда с удовольствием говорит с ним по телефону. Они не ссорятся, не обижаются друг на друга, не выясняют отношений. Он читал интерес в ее глазах. Он считал ее ласковой, сговорчивой… И все эти проявления характера девушки принимал за любовное чувство. Ошибочно, видимо, принимал…

Однажды Лера пришла на свидание бледная, грустная.

–?Ты что, плохо себя чувствуешь? – заволновался Роман.

–?Да, нездоровится что-то… – уклончиво ответила она.

Весь вечер Лера была вялая, тихая, задумчивая. Они пошли в кино, но большую часть фильма Лера просидела с закрытыми глазами, то ли пытаясь задремать, то ли уходя в свой внутренний мир, в свои глубоко личные переживания.

Обычно они ехали к ней или к нему домой и наслаждались близостью друг друга. Им не мешало наличие родителей. У каждого была своя комната, в которой они закрывались и предавались любви. А когда родителей не случалось дома, то любви они предавались везде, где возможно, – на кухне, в гостиной на ковре, в ванной. Роману особенно нравилось в ванной. И если у него квартира была хоть и приличная, но старой планировки, то современное жилье Леры предоставляло совершенно новые возможности для интимных экспериментов. Ванная у нее была вся в зеркалах, поэтому, наверное, и привлекала Романа. В любом положении он мог видеть лицо Леры, наслаждаться податливостью ее позы не только тактильно, но и визуально, разглядывая девушку во всех ракурсах и со всех сторон. Но самым большим соблазном было все-таки наблюдение за изменением ее лица. Когда Роман целовал ее нежно, она буквально таяла под его губами… Глаза закрывались, шея безвольно расслаблялась, голова запрокидывалась… Страстные его поцелуи будили в ней ответную страсть… Она начинала заводиться, прижимала его голову, не отпуская ни на миг его губы… А когда он поворачивал ее спиной к себе и крепко обнимал грудь и талию, глядя при этом в большие, в полный рост, зеркала – вот тогда испытывал он, помимо физического, еще и эстетический восторг! Красивые тела, соединенные в едином движении, его сильные руки, ее возбужденные глаза… Эта красота усиливалась, удваивалась отзеркаленным изображением, добавляя и без того сильному возбуждению Романа новые нюансы ощущений.

После кино он приобнял Леру и прошептал на ушко:

–?Поехали к тебе!

Она немного раздраженно отстранилась и даже, к его удивлению, поморщилась:

–?Знаешь, что-то… правда… нездоровится… Может, в другой раз?

Такое было впервые. Никогда раньше она не отказывалась, не сопротивлялась, не противилась его предложениям. Они встречались почти полгода, и Романа такой ответ просто шокировал.

–?Да что с тобой? – в сердцах выкрикнул он.

Получилось громче, чем он предполагал. Громче настолько, что многие зрители, покидающие в этот момент кинозал, с любопытством оглянулись на него.

–?Пойдем в кафе… посидим, поговорим спокойно, – предложила Лера, и Роман не мог не согласиться, хотя мечтал совершенно о другом времяпрепровождении.

То, что она сказала ему в кафе, не укладывалось ни в какие его представления о любовных отношениях вообще и об этой девушке, в частности.

Он, сам позволяющий себе секс без любви, случайные связи, легкий флирт, мимолетные развлечения, влюбившись, вдруг стал иначе воспринимать взаимоотношения полов. Он настолько пересмотрел былые представления, настолько серьезно увлекся Лерой, что не допускал теперь и мысли о какой-то другой связи.

И вдруг Лера говорит ему:

–?Рома, так получилось… не знаю даже, как лучше сказать…

–?Да уж скажи как-нибудь! – обиженно и раздраженно буркнул Роман.

–?В общем… я… беременна…

–?Что?! Этого не может быть!

Роман искренне удивился. Он, всегда аккуратный в вопросах предохранения, был уверен в себе.

–?Мы же всегда… Я же никогда…

Она бросила на него виноватый взгляд и уткнулась в меню.

–?Лера! Ты уверена? – не отступал он. – Ведь этого не может быть! Ты вспомни… Я же всегда…

–?Да при чем здесь ты!

* * *

После яркого дня, после залитого солнцем двора Ане показалось, что она попала в подземелье. Темно, будто в доме нет окон. Маленькие сенцы, проходная комната или коридор, сразу и не поймешь, а дальше – большой зал, посреди которого – баба Саша. Занавески задернуты, на столе свеча и бабы Санины руки. Именно на руки сразу обратила внимание Аня. Они почему-то приковывали взгляд. Вроде бы обычные руки пожилого человека: усталые, морщинистые, рабочие… Но они будто жили отдельно от хозяйки, будто и лежали спокойно, но угадывалось в них такое мощное движение, такой потенциал, такая энергия, что даже издалека Аня почувствовала тепло, исходящее от них.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное