Сергей Герасимов.

Психология зла

(страница 6 из 26)

скачать книгу бесплатно

   Но методы, существующие до сих пор, это методы лечения телесных или психических заболеваний. Задачи лечения моральных болезней до сих пор не ставилось. И поэтому еще не выработаны нужные меры и способы. Необходимы принципиально новые подходы, а не механическое перенесение на новую область представлений психиатрии. Лечить моральную недостаточность сенсорной изоляцией или электроударами так же сложно и неверно, как лечить сумасшествие кровопусканием. Нужна новая группа методов. Совершенно недостаточно то, что было описано, например, в известном романе "Механический апельсин": с помощью методик коррекции поведения преступника доводят до такого состояния, когда он не может совершать преступления – при каждой попытке ему становится плохо.
   "Излечив" таким образов, его выпускают на свободу. Но болезнь не излечена – всего лишь заблокированы ее симптомы. Настоящее излечение должно было бы сделать преступника порядочным, честным, сострадательным, следующим велениям совести. И только в этом случае его можно будет считать морально здоровым.
 //-- ПРИМЕР 16. Крысы-садисты --// 
   Опыт организуют таким образом, что крыса, получающая пищу, при этом наносит своему собрату электрический удар. Большинство крыс мало озабочены этим и продолжают принимать пищу. После этого «счастливую» и «несчастную» крысу меняют местами. Та, которая преспокойно ела под крики «несчастной», теперь пробует электрический ток на собственной шкуре. Затем их снова меняют местами.
   Большинство крыс, испытавших боль, теперь отказываются эту боль причинять. Но примерно каждая пятая из "испытуемых", продолжает мучить своего товарища после любого количества повторений, а возможно, ей даже нравится это занятие.

   Итак, большая часть крыс, испытавших боль на своей шкуре, перестают причинять такую же боль другим. То есть, ЛУЧШЕЕ ПОНИМАНИЕ ДРУГОГО МЕШАЕТ ПРИЧИНИТЬ ЕМУ ЗЛО. Конечно, нет необходимости мучить человека, для того, чтобы он стал добрее. Его нужно научить пониманию чувств ближнего. Изучение психологии в большинстве случаев снижает агрессивность человека, во-первых, потому, что дает ему лучшее понимание чужих чувств; во-вторых, потому что вооружает его методами влияния на других и на самого себя, – а к жестокости прибегают обычно тогда, когда не имеют в своем арсенале других средств воздействия. Поэтому читайте книги по психологии.
   Агрессивность заметно снижают домашние животные, но не злобные сторожевые кобели, конечно, а те животные, чье главное назначение – служить предметом любви и ласки.
   Агрессивность снижает обыкновенное зеркало. Если человек видит свое отражение в зеркале, то ведет себя более сдержано. Это не относится к случаю сильного гнева: в гневе зеркало лишь распаляет человека, так как он «заражает» этой эмоцией сам себя.
   Следующая очевидная вещь: способность стыдиться гарантирует защиту от многих моральных болезней, – при определенных условиях.
А так же может быстро и радикально излечить. Для развития этой способности нужно: ФОРМИРОВАНИЕ ЧУВСТВА
   САМОУВАЖЕНИЯ И УМЕНЬШЕНИЕ САМОДОВОЛЬСТА. О полезной функции стыда знали еще давным-давно. Один древний правитель набирал себе охрану из тех людей, которые умели краснеть – считая, что такие неспособны на предательство.
   Поразительна беспечность, с которой «неисправимые» преступники относятся к чужой жизни. Например, зарезав человека, они преспокойно спят и не ощущают ни малейших угрызений совести. Один узник лагеря поведал о следующем случае.
   Мальчишки-заключенные достали небольшое взрывательное устройство и, ради интереса, засунули его в карман впереди идущего. Точно так, как школьники вешают впреди идущему на спину листок бумаги с надписью. Когда человека разорвало на клочки, они весело смеялись. Здесь налицо абсолютное безразличие к чужой жизни. Но дело в том, что такие люди безразличны и к жизни собственной.
   Они подвергают себя бессмысленному риску, травят себя наркотиками и химикатами и в конце концов гибнут в какой-нибудь поножовщине. То есть, к себе они относятся немногим лучше, чем к другим. В их собственной жизни нет ничего ценного, нет такого, ради чего стоило бы жить, что бы оправдывало тяжесть и жестокость жизни.
   И поэтому они не могут понять, что в жизни других людей такие ценности есть.
   Для того, чтобы научиться ценить чужие жизни, человек должен, как минимум, ценить свою собственную. Если он этого не может, этому нужно учить. Если же никаких ценностей в жизни нет вообще, их нужно дать. Нужно научить человека пользоваться своей жизнью так, чтобы она стала бесценна.
   Итак:
   1) Нужно научить пониманию другого;
   2) усиливать самоуважение;
   3) уменьшать самодовольство;
   4) дать жизненные ценности, такие, ради которых стоит жить и которые оправдывают тяжесть жизни.
   (Пункты третий и четвертый использует религия, поэтому искренне верующие менее склонны причинять зло)
   Но пока видны только некоторые (далеко не все) направления. Мы уже видим, что нужно, но не знаем, как этого достичь. Пока рано говорить о конкретных методиках. Но самое время сказать о том, чего делать нельзя.
   Первое, что совершенно очевидно, так как моральнные заболевания чрезвычайно заразны и поддерживают себя с помощью многократного заражения и перезаражения: больной должен содержаться отдельно от других больных и не вступать с ними в информационный контакт. Следующее: он должен содержаться и отдельно от здоровых, которых может заразить. То есть, общаться он может лишь с людьми обладающими устойчивым иммунитетом, морально здоровыми или, в крайнем случае, с заместителями людей – книгами, видеозаписями и прочими носителями информации.
   Это требование может показаться на первым взгляд слишком суровым или нарушающим некие права. Но никого ведь не удивляет и не возмущает, что изолируют инфекционного больного.
   Это делается не только для блага здоровых, но и для его собственного блага. Никого не удивляет, что больной чумой не пьет из одной чашки со здоровым, ведь инфекция может быть передана через чашку. Зато больные коричневой чумой разнесли заразу по всей планете, потому что имели большие возможности для распространения инфекции.
   На первый взгляд, основным источником, поддерживающим низкий уровень морального здоровья в государстве, являются тюрьмы. Попав в тюрьму однажды – по глупости, неосторожности, случайно, некоторые (мягко сказано) выходят отуда настоящими преступниками. И многие выходят более больными, чем попадают.
   Главное давление на заключенного, как уже признано всеми, исходит не от персонала тюрьмы, а от других заключенных. Особенно тяжело это проявляется в переполненных тюрьмах. Там образуется особая субкультура, правилам которой каждый заключенный обязан следовать. Иерархия и выполнение неформальных правил поддерживается жестокостью. Даже самые закаленные обитатели тюрем испытывают постоянный и сильный стресс из-за близких контактов с подобными себе.
   Содержание в одной клетке с преступниками есть не что иное, как ПЫТКА. Это единственная пытка, повсеместно разрешенная законом. Герои фильма, выбивая признание, грозят подозреваемому тем, что посадят в одну камеру с уголовниками, которые будут его избивать – так уж сильно ли это отличается от собственноручного избиения? До сих пор пыткой считается причинение физической боли, хотя ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ БОЛЬ ГОРАЗДО БОЛЕЕ ДЕЙСТВЕННА.
   Отсидев, человек становится преступником или, по крайней мере, более преступным, чем раньше. Но здесь дело не только в заражении – а еще и в том, что давление на заключенного со всех сторон направлено на то, чтобы снизить ценность его жизни, что аналогично снижению морального иммунитета. Далеко не каждый ведь становится уголовником, проведя среди уголовников несколько лет, не каждого унесет течение – а только того, кто не имеет достаточно веского внутреннего якоря.
   Теперь несколько возражений.
   Еще пару столетий назад тюрьмы ни коим образом не использовались как места отбытия наказания. В тюрьмах сидели должники, преступники, ожидающие казни или высылки, да еще неугодные лица, которых требовалось на время спрятать.
   Но преступность от этого не уменьшалась.
   В свое время существовала многообещающая Пеньсильванская система, при которой каждый преступник сидел в отдельной камере, занимался каким-нибудь ремеслом и не видел никого, кроме офицера и редких посетителей. Особого выздоравления в этом случае тоже не наблюдалось.
   То есть, ни уменьшение количества тюрем, ни введение одиночного заключения не решит проблемы – хотя, вроде бы, и уменьшит (устранит) моральное заражение.
   Так в чем же дело?
   Ответ прост. Если оставить уже заболевшего чумой в отдельной палате, он не заразит других, но и сам не выздоровеет. Чтобы человек стал здоров, его нужно лечить, а не оставлять наедине со своей болезнью.
   Изоляция преступника в тюрьме имеет три основные цели: защита общества от преступника; наказание преступника, реабилитация преступника. Причем реабилитация оказывается на последнем месте. На самом же деле первой целью должно быть излечение или реабилитация, второй – защита, а наказания не должно быть вовсе, потому что излечившийся будет в достаточной степени наказан собственными муками совести и нет на свете другого справедливого наказания. Но только излечившийся, а не просто отсидевший срок.
   Во многих странах несовершеннолетние преступники содержутся в отдельных учреждениях и предполагается, что они не столько наказываются, сколько получают лечение, перевоспитание, социальную реабилитацию и необходимые навыки для законопослушной жизни. Результат таких мероприятий отнюдь не обнадеживает: нельзя сказать, что происходит действительное излечение. Кроме того, коммунистические и прочие психушки, где раньше «лечили» несогласных – действовали, вообщем-то, теми же методами, какими действуют сейчас заведения по перевоспитанию малолетних преступников.
   Но если пока не существует действенных лекарств, это не значит, что не существует болезни.
   Раздаются даже голоса, утверждающие, что человек имеет право быть "морально иным", то есть не подчиняться общепринятым нормам морали и закона. Но почему-то никто не отстаивает права быть «иным» и умирать от воспаления легких, которое запросто лечится антибиотиками.
   Проблема не только в тюрьмах.
   Попавший в принудительную армию свободным человеком, выходит оттуда отчасти рабом. Счастливый отличник в первом классе превращается в злобного и тупого хулигана в восьмом. Живущий среди скандальных соседей становится скандалистом сам. Жизнерадостный младенец, воспитанный бестолковыми родителями, превращается в несовершеннолетнего деликвента. Страны продолжают воевать, то есть – убивают множество людей – вслушайтесь в звучание этих слов и осознайте их смысл. Он не умещается в здоровом рассудке: убивают – множество – людей.
   Дело в экологии.
   Представьте себе мост, состоящий из гнилых досок. Вы согласны проехать по такому мосту? Представьте корабль, склепанный из ржавых листов. Вы согласны отправиться на нем в путешествие? А теперь представьте общество, состоящее из непорядочных людей. Вы согласны в нем жить? Громадные неповоротливые системы проверок, контроля, наблюдения, предписания, издания директив, разнюхивания, слежки, проверки подозрений, удостоверения честности, обвинения, защиты от несправедливого обвинения, проверки проверяющих, контроля за контролерами, наблюдения за наблюдающими и так далее в бесконечность нужны только потому, что НИКОМУ НЕЛЬЗЯ ВЕРИТЬ НА СЛОВО. Повышение среднего уровня порядочности хотя бы на несколько процентов дал бы стране или человечеству сильнейший экономический скачок. Но мост остается гнилым, а корабль продолжает ржаветь. Он уже дает течь здесь и там, хотя еще держится на плаву.
   В той или иной степени болен каждый, больно все человечество и это делает проблему особенной. Даже вернувшись из тюрьмы выздоровевшым, человек снова заболеет – в том случае, если у него нет иммунитета. В качестве составляющих иммунитета я назвал бы четыре давно известных вещи: совесть, честь, порядочность, уважение к человеку.
   Может быть, сейчас, при слишком большой распространенности болезней, главное не лечить отдельных людей, а создавать здоровые условия, предотвращающие моральные болезни. То есть заботиться об экологии.
   Привычные преступники ведут себя отлично от нормальных людей. Например, если жертва проявляет признаки сильного страдания, нормальный человек прекращает ее мучить, а привычный к жестокости преступник начинает ее мучить еще сильнее.
   Для него крики жертвы – это не сигнал к прекращению зла, а признак того, что он действует успешно. Точно так же хирург, приобретая опыт, постепенно перестает волноваться, услышав, как воет от боли человек. Точно так же на опытного учителя уже не действуют детские слезы. Это привычка к чужой боли, она лишает чужую боль ее главной функции: служить для всех сигналом "стоп!" или заставляя помогать. В этом плане жестокость, льющаяся с экранов, представляет собой всепланетное зло. Мы учимся видеть чужие страдания, не сострадая. Особенно опасно то, что это влияние распределяется равномерно на всех. Представьте себе, что все в мире уменьшится ровно в два раза. Сможете ли вы это заметить? – не сможете: вы точно так же будете проходить в двери и та же метровая линейка будет отмерять такой же кусок ткани. Для того, чтобы заметить изменение, его нужно с чем-либо сравнить. Если весь мир, включая вас, за одну ночь вдруг станет в два раза хуже, вы этого не сможете заметить, потому что будете так же соответствовать этому миру, как и сейчас. Поэтому страшнее всего равномерное сползание к злу.
   Острота проблемы морального здоровья сейчас возрастает и, возможно, возрастет катастрофически. Это связано с освобожнением и доступностью информационного пространства. Вы заметили, как пошла в рост порнография с появлением компьютерных сетей? А как быстро размножаются худшие образцы анекдотов? Заметили, как быстро падает средний уровень качества литературного текста? Заметили, что ИДЕАЛ ТУПЕЕТ – и даже все рекламные мультяшки имеют МИКРОСКОПИЧЕСКИЕ ЧЕРЕПНЫЕ КОРОБКИ, при более-менее верной передаче остальных деталей? Кому и зачем это нужно?
   Это современные тенденции, но остаются и "классические". Все так же практикуется совместное принудительное содержание детей, не имеющих еще достаточного морального иммунитета. Среди них легко распространяются тяжелые моральные болезни и оставляют многих на всю жизнь моральными инвалидами. Так же в свое время обошлись и со мной, и с вами. Поэтому и моя, и ваша мораль хромает на обе ноги – и это навсегда. А трехлетние мальчики, общаясь друг с другом, С УДОВОЛЬСТВИЕМ повторяют мат: они уже заражены вульгарностью, как лишаем.




   Для большинства читателей значение слова «идея» понятно само собой. Но некоторые, может быть, захотят иметь более четкое определение. На всякий случай я даю два. Это не философские и не психологические определения, они вообще не вполне научны. Это рабочие определения, которые вполне справедливы лишь в тексте этой книги. Везде, где я говорю «идея», я имею в виду одно из них.
   1) ИДЕЯ – ЭТО ВСЕ ТО, ЧТО МОЖНО ПОНЯТЬ. (Можно понять не только мысль, но и настроение, и художественный образ – поэтому и то, и другое, и третье в данной книге объединяются термином "идея").
   С другой стороны, все то, что мы понимаем в течение своей жизни, образует наш опыт. Идеи – это элементы опыта. Причем это мельчайшие, неделимые его элементы, так же как молекулы – это мельчайшие элементы вещества. Если идею можно разложить на части, то на самом деле мы имели несколько идей. Идея всегда приходит целиком, в ней обязательно чувствуется целостность и, даже если она пока не ясна, то выступает из тумана единой глыбой, как айсберг. Поэтому понимание идеи – всегда скачок.
   Идея Коперника о Солнце в центре Вселенной была поначалу лишь удобным способом для расчета положений планет; она избавляла (не полностью) вычислителей от многих эпициклов. Достаточно было сместить точку зрения – и математические трудности отпали сами собой. Вернадский смещает точку зрения и появляется концепция ноосферы. Моне смещает точку зрения и появляется импрессионизм.
   Человечество не идет по пути своего развития, а прыгает, как воробышек или кенгуру, и каждый новый прыжок есть смещение точки зрения. Дискретно, как по ступенькам, каждая ступенька есть идея, родившаяся в голове отдельного человека и продолжишая свою жизнь в мире, отдельно от творца, на благо людям или во вред им. 2) ИДЕЯ – МЕЛЬЧАЙШАЯ НЕДЕЛИМАЯ ЧАСТИЦА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОПЫТА, КОТОРАЯ МОЖЕТ ПЕРЕДАВАТЬСЯ ОТ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА К ДРУГОМУ.


   Название условно.
   Квантовые эффекты психики, вообще говоря, состоят в том, что ВЛИЯНИЕ ОТДЕЛЬНОЙ ИДЕИ МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ СИЛЬНЕЕ И ЗНАЧИТЕЛЬНЕЕ, ЧЕМ ВЛИЯНИЕ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ МОТИВОВ И ПОТРЕБНОСТЕЙ ЧЕЛОВЕКА, ВКЛЮЧАЯ ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ.
   1) Эффект раздвоения.
 //-- ПРИМЕР 18. Я не смог остановиться. --// 
   Когда мне было лет двенадцать, я попал в больницу с тяжелым переломом ноги. Я никак не могу понять почему я получил эту травму. Я любил лазить по деревьям и в тот раз влез на высокую березу. Потом вспомнил, что куда-то спешу и стал быстро спускаться. По пути вниз я стал ногой на тоненькую веточку, сухую, короткую и толщиной примерно с мизинец. Я вовремя понял, что нельзя на нее становиться, что я упаду, я понял это совершенно точно, но все равно стал и упал с большой высоты. Может быть потому что устал или спешил, но мне показалось, что я как бы два в одном, движения и ум – и движения идут чуть-чуть впереди ума. Может быть потому что я увидел эту веточку неожиданно. А совсем недавно я таким же образом расстался с женой. У нас была ссора и я сказал ей такое, после чего не может быть прощения. Я очень жалею об этом, особенно потому, что в тот момент я понял по ее лицу, что она уже хочет примирения. Ее лицо мне даже снится теперь, мне ее очень жаль, потому что как раз тогда она решила сдаться и кончить ссору. И как раз тогда я сказал. Ее лицо как будто обрушилось, и обрушилось все то, что было между нами. Прежде чем сказать, не знаю, на какую-то долю секунды раньше, я очень четко понял, что говорить этих слов нельзя и понял все последствия, о которых буду жалеть всю жизнь. Но все равно сказал, не смог остановиться.

   Эффект заключается в том, что восприняв идею, которая может воплотиться в действие мгновенно, мы иногда НЕ УСПЕВАЕМ ЕЕ КОНТРОЛИРОВАТЬ. Это может приводить к тяжелым или вообще катастрофическим последствиям. Например, многие бытовые убийства, совершенные «в пылу», не случились бы, не будь этого эффекта.
   Эффект также проявляется в тех видах спорта, которые требуют мгновенной реакции на неожиданность и может быть причиной абсолютно неоправданного риска.
   2) Эффект откушенного языка
 //-- ПРИМЕР 19. Игра со случаем --// 
   Однажды я ехал в автобусе по неровной дороге. Поездка была долгой и я устал. Я поставил ногу на выступ внизу (под ним было колесо) и оперся локтем на колено, а на руку оперся подбородком. Мой язык был между зубами, и я давил как раз на нижнюю челюсть: как только автобус тряхнуло, я, конечно, сразу прикусил кончик языка. Я очень испугался, потому что мог бы остаться вообще без языка, если бы кочка была побольше, автобус трясло так, что я иногда подскакивал над сиденьем. Мне просто повезло. Но как только мне повезло, я опять, не меняя позы, просунул язык между зубами. Мне хотелось, чтобы на следующей кочке я успел среагировать и разжать зубы. Одновременно я понимал, что шансы выиграть в этой игре против случая очень невелики. И пока я думал о том, что я делаю и зачем я это делаю и нужно ли мне это делать, автобус снова тряхнуло, теперь уже очень сильно и я с размаху щелкнул челюстями. Было ужасно больно и рот наполнился кровью. Вначале я думал, что совсем откусил язык. Обошлось, слава богу.

   Эффект заключается в том, что если мы осознали, что некоторое дейстие опасно и не вполне избежали опасности, хочется повторить это действие, но так, чтобы полностью справиться с ситуацией. Иногда это ощущается как притягательность опасности: опасных мест, опасных людей, опасных поступков.
   Так преступник возвращается на место преступления – для того, чтобы почувствовать себя в безопасности.
   3) Эффект неожиданного повторения
 //-- ПРИМЕР 20. Лилипуты. --// 
   Со мной довольно часто происходят странные совпадения. Долгое время они меня просто удивляли, а потом я даже стал вести дневник и их записывать.
   Например, я прочел рассказ о лилипутах, включил телевизор, а там идет программа о лилипутах. Но и рассказ о лилипутах и программа о них до сих пор встречались в моей жизни только один раз. Я нахожу незнакомое слово в словаре, а вечером этого же дня встречаю его в книге. Я сажусь в такси три дня подряд, и три дня подряд, выходя из машины встречаю неимоверно толстого мужчину, но каждый раз разного мужчину. Но кроме таких, случайных совпадений, есть и другие, символичные. Это цепочки совпадений, которые до сих пор ничем хорошим не заканчивались. Однажды я в течение недели каждый день встречал похороны, а несколько дней спустя погиб мой знакомый. Я уже предчувствовал, что нечто подобное случится.

   Приведу свой пример – это то, что случилось, лично со мной. Однажды за одно утро я встретил в разных местах города двоих бывших учеников одного и того же класса. Совпадение привлекло мое внимание и вскоре, к моему удивлению, я встретил еще одного. Потом я встретил уже четвертую ученицу из того же класса (все закончили школу несколько лет назад) и она рассказала, что все утро встречает одноклассников. Позже, по пути домой, я встретил еще одного в метро, то есть совпадения продолжались. Часа полтора спустя я рассказал о совпадениях жене и как только закончил рассказ, произошла еще одна встреча, теперь уже последняя. Ничего другого необычного в этот день не произошло.
   То есть, полный цикл таков: вначале случаются несколько совпадений, субъективных, таких, что заметны только тебе, ты замечаешь это и потом происходит еще несколько совпадений, теперь уже почти невероятных, ты рассказываешь об этом случае кому-то и потом совпадение случается последний раз.
   Я говорю о цикле, потому что такую же структуру совпадений я наблюдал еще раз. Тогдя я не знал в какой институт поступить и мог поступить куда угодно.
   Мне встретился знакомый, который, уже не помню почему, заговорил о Януше Корчаке. Я не имел понятия о том, кто такой этот Корчак, но поддакивал и делал вид, что знаю очень много. Но хорошо притвориться мне не удалось и после этой встречи остался неприятный осадок. Пару дней спустя я отправился в библиотеку; мне нужны были учебники. Я открыл первый попавшийся ящик каталога и попал на имя:
   Януш Корчак. Я перелистал карточки – там было три книги этого автора. Корчак оказался знаменитым педагогом. Удивившись совпадению, я запомнил названия книг.
   Когда я вышел из библиотеки, начался дождь и вскоре стал сильным. Мне пришлось вбежать в дверь первого попавшегося магазина – и это оказалась букинистика. От скуки я стал смотреть на полки и вдруг увидел именно те три книги Корчака, названия которых только что прочел в каталоге. В кармане у меня было, если не ошибаюсь, рубль и семь копеек. Я спросил сколько стоят эти книги и оказалось, что все три вместе – ровно рубль и семь копеек. Я их купил. Под впечатлением этого сопадения я пошел в приемную комиссию университета, зашел в случайную дверь и что-то спросил. Мне сразу же стали предлагать педагогическое отделение и именно под впечатлением от великого педагога Корчака я согласился. Так я стал педагогом, хотя никогда в жизни и не думал об этом. А лет восемь спустя я рассказал об этих совпадениях моей коллеге-учителю (мы были в трудовом лагере с детьми, в селе) и в тот же день, зайдя в сельский книжный магазин, она увидела, что на полке появилось новое издание Корчака.
   Здесь возможны, как минимум, три объяснения – религиозное, мистическое и психологическое. Оставим первые два людям верующим и верящим и рассмотрим последнее.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное