Сергей Герасимов.

Психология зла

(страница 5 из 26)

скачать книгу бесплатно

   Вначале флагелланты выделялись своей набожностью, но со временем к секте присоединились многие недостойные люди. Они нападали на евреев во многих городах Германии и Нидерландов. Чума в Европе усилила это движение, так как действительно напоминала конец света. Флагелланты организовывали банды и принимали обет терпеть мучения на протяжении 33 дней, по количеству лет жизни Христа. Потом были объявлены еретиками и в пятнадцатом веке почти исчезли, хотя появлялись то там, то здесь до конца девятнадцатого.

   Эпидемия воровства, описанная ниже, не является клептоманией по следующим причинам: настоящая клептомания встречается очень редко; в случае клептомании больной не может сопротивляться позыву украсть и, чем больше сопротивляется, тем больше хочет, и при этом может страдать, сознавая болезненность своего поведения; кроме того, клептоман часто ворует предметы, которые могут представлясь собою сексуальные или другие символы. В данном случае: было все равно что воровать, все равно воровать или не воровать и эпидемия распространилась достаточно широко. То есть это была не психическая а именно моральная болезнь. Ювенильная клептомания, связанная с отсутствием соответствующих моральных принципов.
 //-- ПРИМЕР 13. Чувство исследователя, открывающего новые земли --// 
   Я не знаю, каждый ли в детстве проходит через это, но многие, это точно. А может, у каждого что-то свое. У нас была полоса воровства, примерно в год длиной. Началось с того, что кто-то у кого-то что-то украл, вытащил из кармана.
   Это был мой знакомый из старшего класса. Мы все возмутились, а спустя пару дней начали воровать сами. Сначала понемногу, потом как снежный ком. Воровали постоянно, любые мелочи. Начали хвалиться своим умением, спорили, кто лучше украдет яблоко с лотка. Скоро мне казалось, что воруют все, во всяком случае я не могу назвать такого из своих знакомых, который не воровал – хотя еще недавно никто и не думал об этом.
   Воровали мы все подряд, но в основном по карманам, процентов на девяносто из карманов. Начинали в нашей школьной раздевалке и воровали в основном деньги и всякие мелкие штучки, которые школьники оставляют в карманах. Никаких угрызений совести или чего-то такого не было. Немного боялись попасться, совсем немного. Всегда орудовали маленькими шайками по два или три человека.
   Кто-нибудь один сторожил, другие лазили по карманам, потом делились. Через некоторое время стало поступать слишком много жалоб на карманное воровство и в раздевалку специально назначили дежурную. Всех, в том числе и нас, предупреждали, чтобы мы не оставляли деньги и вещи. Было смешно слушать, когда предупреждали нас, именно нас, и после таких бесед мы работали еще смелее. Но кольцо стягивалось, продолжать становилось все труднее, выручка падала. Игра стновилась неинтересной – как будто ловишь рыбу в пруду, где ее всю выловили.
   Несколько раз мы чуть не влипли.
Другие тоже пробовали следовать нашему примеру и раза два сильно попались. Ведь мы начинали в спокойные времена и успели приобрести опыт. С теми, кто попался, коллектив разбирался жестоко, воровали ведь у своих. Мы участвовали в этих разборках наравне со всеми и жалости не было ни капли, то есть совсем. Они ведь сами виноваты, что попались. Со временем наша активность распространилась на внешкольные учреждения – там, где были раздевалки со свободным доступом. Например, районная детская библиотека.
   Через какое-то время в библиотеке тоже начали предупреждать всех, чтобы они не оставляли деньги в кармнах. В библиотеке выручка была больше. Там, случалось, вытаскивали не только мелочь, но и полные кошельки, конечно, не туго набитые, но все-таки. После одной такой экспедиции мы раскрывали кошелек прямо на улице и выясняли его содержимое. К нам незаметно приблизился человек преступной наружности и поинтересовался, как мы его украли. Мы стали возражать и кое-как ушли. Кажется, он не собирался отобирать наши деньги и даже был готов поделиться преступной премудностью. Может быть, если бы мы тогда попались в руки профессионала, жизни наши бы сложились по-другому. Я до сих пор ощущаю некоторый трепет, опуская руку в незнакомый карман (например, в карман куртки, которую не надевал пару лет) – я жду, что там окажется. Это совершенно особое чувство, которого я не могу объяснить или правильно передать словами. Больше всего это похоже на чувство исследователя, открывающего новые земли. Нечто подобное я чувствовал, когда бывал в красивых незнакомых городах и в поисках тем для красивых снимков (я фотограф) углублялся в незнакомые улочки. Может быть Колуб открывал Америку из тех же побуждений. Но все это слабее, намного слабее.
   В точности таких же чувств я не переживу больше никогда. Иногда я опускаю руку с карман кого-то из родственников без малейшего желания что-либо взять: я просто хочу пережить тень того чувства.
   Потом эта мания полностью исчезла, непонятно куда и почему, просто пропала.
   Если бы мы были схвачены и наказаны, то наша судьба была бы предопределена отношением других людей к нам – я думаю, что тогда мы стали бы настоящими преступниками. Может быть, большинство преступников, которые начали с детства – это те, кому не дали пережить ту ли и иную манию так, чтобы она пропала сама собой.


   Не существует универсального определения болезни. Обобщая, можно сказать, что болезнь это любое вредное изменение, которое нарушает нормальный внешний вид, структуру и функцию тела или его частей.
   В случае болезни человек:
   1) Испытывает страдание.
   Давно пора понять, что морально больной человек так же страдает, как любой другой больной. Он не только подлец, негодяй и так далее, он так же жертва, – жертва своей болезни. В отчетливо выраженных случаях, например, при жестоких преступлениях, обычно можно определить что толкнуло человека – не на этот шаг (на этот шаг его толкнула болезнь), а на этот путь. Он мог воспитываться в таких условиях, которые сделали любой другой путь для него невозможным. Может быть, он имел врожденный деффект психики, который в соответствующих условиях просто лишил человека выбора. Свой выбор: преступление – он совершил сам, но вопрос в том, почему он оказался вообще способен на такое решение, почему он вообще оказался способен к сознательному причинению зла. И здесь он может оказаться невиновным. Он так же мало отвечает за то что с ним случилось, как и заболевший, например, раком или рожденный уродом. Преступление отвратительно и непростительно – но отвратительна болезнь, а не больной, который является ее жертвой и страдает от нее больше всех нас.
   Общество вправе защитить себя от такого человека, но не более того.
   2) При болезни уменьшается способность к выполнению тех или иных задач, вначале в частностях, затем организм просто не может поддерживать свою жизнедеятельность. Болезнь может приводить к смерти. Может нарушать или полностью разрушать ту или иную функцию организма.
   В случае моральной болезни: больной постепенно теряет друзей и заменяет их другими людьми, также больными. Если он слишком зол, жесток или несправедлив, его способность к общению может практически разрушиться. Если он оказывается в тюрьме, то рвутся очень многие социальные связи. Если он совершает преступления, то очень велика вероятность его насильственной, то есть преждевременной смерти. И чем глубже он погружается в зло и порок, тем такая вероятность больше. Закоренелые преступники долго не живут. Они убивают друг друга или их убивает закон – то есть, они гибнут в результате своей болезни.
   Морально больные люди, тяжело больные, практически всегда тупы: уже потому, что их болезнь мешает им получить полноценное образование или потому, что она резко сужает круг интересов. То есть, моральная болезнь нарушает, частности, такую функцию, как интеллект.
   3) Снижается субьективное качество жизни. Качество жизни – это не четкое, но интуитивно вполне ясное понятие. Например, человек, который болеет астмой или подагрой, ощущает свою жизнь менее качественной, чем человек, равный ему во всех отношениях, но здоровый. Аналогичным образом, жизнь садиста или карманного вора хуже жизни здорового человека.
   4) Другой признак, по которому можно определить, что человек болен: проблемы в повседневной жизни; проблемы там, где у здоровых людей все в порядке. Морально больной может испытывать трудности в семейной жизни, в общении, при приеме на работу или в обучении.
   5) Болезни приносят убытки обществу и людям.
   Одна из причин убытков – преждевременные смерти людей – и вследствии морально неверного поведения и вследствии морально неверного способа жизни, который ведет к заболеваниям и смерти. В то же время долгоживущие морально больные находят жизненное счастье в том, чтобы мучить окружающих. Этим они сокращают жизнь многим людям вокруг себя и значительно снижают качество этой жизни, иногда до нуля (когда уже жить не хочется) или до отрицательных величин
   (когда хочется умереть). Они могут заражать других людей ненавистью и делать их морально больными: могут доводить их до такого состояния, когда хочется убить или по крайней мере причить вред.
 //-- ПРИМЕР 14. Молот --// 
   В школе набирались три первых класса. В первый класс «А» попали лучшие дети, класс дали лучшему учителю и поначалу по всем показателям он был впереди других. Но уже вскоре два мальчика из этого класса начали проявлять признаки морального наблагополучия. Оба они стали истязать своих одноклассников. Один из них, тот, что посильнее, предпочитал физические истязания, а другой психологические. В течение нескольких лет практики они довели свое искусство до совершенства. Успеваемость в классе становилась все хуже и хуже. Классные руководители менялись каждый год, каждый старался подсунуть неприятный класс другому. Наконец класс попал слабой и психически уязвимой женщине N. К этому времени все мальчики класса, кроме одного, приобрели устойчивые садистические наклонности и регулярно издевались друг над другом и над девочками. Последний незаболевший через некоторое время был госпитализирован с сотрясением мозга, после которого оказался неспособен к учебе. Девочки, вначале запуганные, потепенно приспособились к ситуации и стали чувствовать себя в классе нормально.
   Однако в здоровых условиях они просто не знали как себя вести и не понимали доброго отношения к себе. С ними было почти невозможно найти общий язык.
   Каждое доброе слово они вполне серьезно воспринимали как начало нового хитрого издевательства. Классный руководитель теперь уже седьмого класса ненавидела большинство своих учеников и часто срывала на них зло. Теперь и она начала получать удовольствие от издевательств над слабыми.

   В этом случае два негодяя испортили целое десятилетие жизни тридцати нормальным детям и, возможно, исковеркали будущую судьбу многих из них. Не тридцать влияют на двоих, а наоборот. Не здоровые заражают больных своим здоровьем, а больные здоровых. Один человек может погубить десятки и сотни ни в чем не повинных других. Случай, приведенный в качестве примера, отнюдь не единичный. Подобные вещи – скорее нормальная практика, чем исключения. Подобное творится – где-то сильнее, где-то слабее – во всех шлолах или других коллективах, где детей принуждают находиться рядом друг с другом. И если любое законодательство считает преступлением небольшую карманную кражу, то почему не считается преступлением – это? А если это преступление – то кто виноват? И до каких пор мы еще будем подставлять невинных детей под этот молот?

   Попробуем сформулировать основную идею.
   Человек, специально причиняющий зло, морально болен. Причем сюда же относится и случай слепого зла, когда человек не понимает, что творит, но действует намеренно.
   Целенаправленное причинение зла есть моральная болезнь. Человек, способный к такому поведению морально болен.
   Гораздо более сложная проблема состоит в том, чтобы сформулировать, что такое моральное здоровье. Интуитивно это ясно, но на самом деле это понятие зависит от социальных норм общества. Считается, что если субьект нарушает определенные социальные нормы, то он болен, либо морально, либо психически – и его нужно наказывать или лечить. Но многие нормы устанавливались морально (а порой и психически) больными людьми. Собственно, так же обстоит дело и с понятием психического здоровья – разные страны имеют разные нормы. В гораздо меньшей степени, однако все-таки можно сказать это же и о здоровье телесном: страны с более эффективной системой здравоохранения будут устанавливать более высокие нормы.
   Кого считать морально здоровым? С точки зрения сектанта – это тот, кто верен принципам секты. С точки зрения националиста – это тот, кто верен нации, причем, сколько наций, столько и вариантов "истины". С точки зрения приверженца диктатора – это тот, кто считает добром и истиной любое слово вождя, а все остальное злом и подлежащей истреблению ересью. Предпринимались уже не раз попытки выработать моральный кодекс, объяснить, что такое хорошо и что такое плохо, но я не знаю ни одной достаточно успешной. Авторы такого кодекса должны быть абсолютно здоровы сами, в моральном плане, что практически недостижимо.
   Но, даже если бы такой автор нашелся, ему бы пришлось убедить остальных, не вполне здоровых, в том что он прав. Сомнительно, чтобы ему удалось это сделать.
   Дело еще и в том, что невозможно определить, что такое зло. Если математик не может определить, что такое точка или плоскость, но тем не менее свободно пользуется этими понятиями, его действия признаются законными и верными. Когда же речь заходит о зле, сразу просят сказать, что это такое. Но этого невозможно сделать, можно лишь пользоваться понятием зла, как математик пользуется понятием точки. По этому поводу существует огромное количество софизмов, домыслов, спекуляций и теорий "для личного пользования", но мы не будем углубляться в это болото, потому что твердой почвы здесь просто нет и опереться нам будет не на что. Но важный факт состоит в том, что некоторые наши представления о зле настолько извращены, что сами являются злом. Это зло предается из поколения в поколение, как чудовищная моральная слепота, КАК НАСЛЕДСТВЕННАЯ БОЛЕЗНЬ и мешает нам видеть вещи такими, какие они есть. Особенно много таких болезненных измышлений в области половой морали.
   Однако ситуация не вполне тупиковая. К эталону морального здоровья можно приближаться постепенно. Существуют (и время от времени появляются новые) морально здоровые документы (или более здоровые, чем предыдущие аналоги).
   Примером может служить хотя бы Декларация прав человека.


   Моральных болезней должно быть множество, так же как телесных или психических. Сотни или тысячи. Но ни одна из них еще не названа и не описана.
   Тут недолго и растеряться. С чего начать? Как обозначить безымянное? Как разложить громадные объемы информации по полочкам с каллиграфическими надписями, если полочек пока не существует, а тем более нет надписей на них? Есть, впрочем, религиозные толкования некоторых из моральных болезней, как грехов. Но любая религия это чрезвычайно утонченная духовная и интеллектуальная постройка – и чтобы дать в ней новое суждение, вы должны быть гением особенного рода –
   Фомой Аквинским, например, или Августином. Да и в этом случае не все сказанное вами будет верным.
   На первый взгляд кажется интересным провести аналогию между уже известными болезнями и моральными. Тем более, что существуют определенные черты сходства. Например, фанатизм можно толковать, как моральную опухоль – иногда злокачественную, толкающую фанатика к гибели от переизбытка и выпячивания некоторого частного морального суждения, а иногда доброкачественную, просто делающую фанатика посмешищем или предметом осуждения.
   Можно было бы говорить о моральной амнезии – в том случае, когда мы забываем то, что нам невыгодно помнить. Психоанализ имеет дело в первую очередь с этой болезнью. Можно говорить о старческих моральных расстройствах, аналогичных старческим телесным и психическим болезням. Моральный идиотизм или моральное слабоумие будет означать неспособность к правильному моральному суждению. Моральная анорексия (при анорексии женщина отказывается от пищи, чтобы похудеть и, таким образом, соответствовать некоторому идеалу) есть лишение себя определенных благ по моральным причинам, это например вегератианство из-за того, что "плохо убивать животных" или потому что, животные перед смертью чувствуют страх и он передается едоку. Это отказ от сексуальных отношений из-за их предполагаемой греховности и так далее.
   Исходя из этой аналогии, возможен, например, моральный метеоризм (метеоризм – скопление газов в кишечнике, больной метеоризмом производит неприятный для окружающих запах, которые они вынуждены терпеть) – больной, уверовав в примитивную и вздорную идейку, начинает нести ее всем окружающим, против их воли. Нечто подобное произошло с Гоголем, хорошим писателем, но не очень хорошим мыслителем.
   Возможна моральная зависимость от некоторого авторитета, образца или священного текста; она аналогична наркотической или алкогольной зависимости и подобным же образом туманит и разрушает сознание.
   Но это только аналогия и не больше. Она пригодна лишь как иллюстрация и не имеет объяснительной силы, а тем более, предсказательной. Это «сорная» идея, которая никуда нас не приведет. Может быть, она и годится – но только на первых порах, как первое и очень неточное приближение к истине.
   Существуют болезни, под эту аналогию не подходящие. Например бюрократия (или бюрократизм). Имеется ввиду не бюрократия, как полезный для государства слой чиновников, а бюрократия, как особенное извращение здравого смысла, выражающееся в том, что на месте всякого прямого хода обязательно строится лабиринт.
   Отдельно нужно остановиться на слабости морального иммунитета: то есть болезни, при которой человек следует свободно зарождающимся идеям зла.
 //-- ПРИМЕР 15. Из воспоминаний врача. --// 
   Однажды мы с братом навестили нашу мать, которая лежала в больнице после операции. Она была уже почти здорова и вскоре должна была выписаться. Мы достали нож и начали резать хлеб. Это был обычный большой кухонный нож. Когда мать повернулась ко мне спиной и склонилась над постелью, у меня в руках был этот нож и мне захотелось вонзить его ей в спину. При этом я не испытывал к ней ни малейших неприятных чувств. Просто такая странная мысль всплыла в моем мозгу и мне стоило определенных усилий сдержаться. Я положил нож и еще несколько дней не прикасался к нему. Мне казалось что он излучает непонятную силу, и я был не уверен, смогу ли преодолеть ее в следующий раз.

   Описанный случай кажется диким на первый взгляд, но на самом деле он вполне обычен. О том, почему такие вещи происходят, как часто происходят и какие имеют последствия, мы поговорим позже. Сейчас я только приведу несколько признаний такого же рода. Все признания принадлежат совершенно благополучным подросткам, даже шестое.
   1) Спит маленький котенок, прохожу с горячим чайником, хочется налить на него кипятком.
   2) Когда я еду на троллейбусе или на трамвае, у меня возникает желание бросить что-нибудь тяжелое по ходу обгоняющих машин, чтобы это что-то разбило им лобовое стекло и машина от резкого торможения и узкого пространства на дороге перевернулась.
   3) У меня много мелких мыслей: разбить стекло, поломать замок, выбить дверь, ударить кого-нибудь. Эти мысли возникают так от нечего делать, когда та или иная мысль привлекает тебя воспоминаниями от какого-нибудь фильма.
   4) Сижу в гостях у подруги. Она сидит напротив. Хочется сделать большой взмах ногой, чтобы тапочек упал прямо на нее.
   5) На столе красивая скатерть. Лежат ножницы. Хочется вырезать цветочки.
   6) Стоит подруга. В руке у меня нож. Хочется проткнуть ножом ей пузо и ковырять, ковырять.
   7) Сижу за столом. На столе лежит ключ. Хочется взять ключ и бросить в стекло.
   8) Включила музыку, чтобы соседям било по голове.

   Идеи зла, подобные этим, постоянно возникают в головах любых здоровых людей, просто мы привыкли не замечать их. Но в головах тех, кто морально нездоровы, возникают гораздо более страшные идеи. И существуют ситуации, в которых такие идеи могут быть реализованы. Например, ситуации безнаказанности – реальной или даже мнимой. Реализованы только в том случае, если нет ВНУТРЕННЕГО запрета на зло.


   Уже достигнуты определенные успехи в лечении телесных болезней, гораздо меньше определенности с лечением психических и практически ничего нельзя сказать о лечении моральных – ибо их пока не лечат. Первый шаг, который нужно сделать сейчас – осознать необходимость лечения, и не заменять лечение наказанием – там, где это возможно.
   Сейчас существует довольно большая группа методов коррекции поведения.
   Например, биологическая обратная связь. Человеку показывают на экране монитора его собственные альфа или тэта волны (электрические колебания, происходящие в мозге) и обучают его влиять на эти колебания. За счет обратной связи, то есть, за счет того, что он мгновенно видит результат своих усилий, человек может научиться управлять своим вниманием, настроением или вообще научиться управлять собой в стрессовых ситуациях.
   Другие методы это электрическая и химическая терапия: человек получает легкий удар током всякий раз, когда он ведет себя неправильно. Постепенно неправильное поведение перестает его привлекать. Либо он испытывает неприятные ощущения типа тошноты или головокружения, если делает что-то не так, например, употребляет алкоголь.
   Более действенные методики, такие как промывание мозгов или хирургическое вмешательство, в большинстве своем сами являются аморальными, хотя и приносят результат. Промывание мозгов состоит в том, что предварительно психику человека доводят до грани срыва, до того состояния, когда она начинает разрушаться, а потом восстанавливают ее в измененной форме. Первая часть такой процедуры обычно очень болезнена, она может заключаться в длительном лишении сна, причинении непереносимой боли, лекарственном шоке и так далее. Наиболее гуманной в этом плане является полная сенсорная изоляция: человека содержат в таких условиях, когда его органы чувств получают минимальное количество информации, что приводит к галлюцинациям и прочим расстройствам психики. В этом состоянии любая посторонняя информация будет восприниматься как благо и легко усваиваться.
   Промывание мозгов широко использовалось во второй повине двадцатого века в политических тюрьмах и в некоторорых религиозных сектах. Обязательным элементом этого метода было лишение индивида психологической поддержки, вырывание его из привычного окружения.
   Об древней и жестокой методике превращения свободного человека в хорошего раба писал Чингиз Айтматов. В Азии пленному надевали на лоб свежую полоску шкуры с шеи верблюда – и оставляли его на несколько дней под палящим солнцем.
   Шкура постепенно высыхала и сжималась, доставляя человеку невыносимые мучения.
   Подавляющее большинство пленных не выдерживали такой процедуры и умирали. Зато остальные теряли память и связи со своим прошлым и затем становились послушными рабами новому господину. Такой раб был неспособен на предательство или побег, поэтому очень ценился. Возможно, в древности существовало много методов промывания мозгов.
   Кроме всего вышеперечисленного, существует просто громадное количество психотерапевтических теорий и методик, каждая из которых базируется на своих собственных принципах и каждая дает определенный, не очень надежный результат.
   Этих методик так много, что просто не хватит места, чтобы их назвать.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное