Сергей Герасимов.

Психология зла

(страница 3 из 26)

скачать книгу бесплатно

   Далее, не стыдятся того, кого не уважают, поэтому человек, относящийся более уважительно к другим и себе, будет более способен к стыду. К стыду почти неспособны отъявленные хулиганы – именно потому, что они никого не уважают. Но можно заставить стыдиться и таких. Например, асоциального ребенка изолируют и проводят с ним сеансы психокоррекции. В первые дни он, как может, издевается над присутствующими, ведет себя нагло и вызывающе, ожидая стандартных ответов на свои действия. Но никто не сердится на него, так как здесь его лечат, а не наказывают. С ним обращаются УВАЖИТЕЛЬНО и ровно. И вот наступает момент, когда ему вдруг становится стыдно – тогда, когда он начал уважать окружающих и когда их ответное уважение стало представлять для него ценность – то есть, в тот момент, когда он стал действительно УЯЗВИМ.
   Так что стыду можно научить – но не поучениями и даже не собственным примером, а действительным уважением к личности. А человек, научившийся стыдиться, будет гораздо меньше способен ко злу, чем бесстыжий. (Напомню, что я говорю не о такой ерунде, как сексуальный стыд, а о стыде из-за собственных недостатков и из-за собственной склонности ко злу.) Уважение к личности – одно из сильнейших лекарств против зла. Но вся система наказания преступников построена на НЕУВАЖЕНИИ. Так что нечего удивляться, что она лишь плодит преступников. Запирать преступников в тюрьмы так же полезно, как запирать тараканов в ведрах с кухонным мусором.
   Итак, стыдливость зависит от степени САМОДОВОЛЬСТВА и от степени УВАЖЕНИЯ к себе и к людям. Мри максимальном самодовольстве и минимальной уважительности уровень стыдливости почти нулевой.
   При этом нельзя путать самодовольство и самоуважение. Человек, уважающий себя, никогда не бывает самодоволен, он неудовлетворен собой и постоянно ищет пути к самосовершенствованию.
   (Вопрос для тех, кто не понял разницы между самодовольством и самоуважением: есть два человека; один из них любит себя, а другой уважает; обоим предлагают взятку; как они поступят?)
   Именно самодовольные и неуважительные люди не стыдятся.
   ИМЕННО НЕУВАЖИТЕЛЬНЫЕ И САМОДОВОЛЬНЫЕ ЛЮДИ НЕ ИМЕЮТ ВНУТРЕННИХ БАРЬЕРОВ НА ПУТИ К СОВЕРШЕНИЮ ЗЛА. Запомним этот вывод.


   Есть такие формы поведения, к которым конкретный человек неспособен (или практически неспособен). Например, большинство людей в обычных жизненных обстоятельствах неспособны убить, причем не только человека, но и животное.
   Другие же смогут сделать это без труда. Кто-то не может ударить женщину или вообще любого человека по лицу. В то же время генерал, неспособный ударить женщину по лицу, может оказаться способным убить женщину, если для этого достаточно просто отдать приказ. Я знал женщину, которая была абсолютно неподкупна, встречал людей, которые не ругались, не употребляли спиртного или не могли не сделать ежедневную часовую пробежку – в любое время года и при любой погоде.
Есть люди, органически неспособные присвоить чужое. У меня например, есть привычка всегда придерживать дверь в метро и смотреть, не идет ли кто сзади. Эта привычка настолько естественна, что я удивился, когда кто-то меня за это поблагодарил. Я просто не понимал, что можно вести себя иначе. Я стал присматриваться и обнаружил, что, действительно, не каждый придерживает дверь, а только некоторые. Я не знаю, откуда взялась эта привычка и почему она появилась. Я не могу не обернуться и не придержать дверь.
   Основной факт состоит в том, что существуют такие поступки, против которых человек имеет иммунитет, то есть не может их выполнить практически ни при каких обстоятельствах.
 //-- ПРИМЕР 6. А я-то думал. --// 
   У меня есть странное свойство характера, которым иногда люди пользуются.
   Достаточно кому-нибудь произнести: "А я-то думал…", как я чувствую, что не могу отказать этому человеку. Может быть, если будет идти дело о чем-то страшно важном, например о жизни и смерти, или о большом состоянии, или о предательстве Родины, я смогу пересилить себя. Но при этих словах во мне проявляется какая-то особенная жалость, так что я готов помочь человеку чем угодно. Я просто весь раскисаю. Я совершенно точно знаю, откуда взялась эта странная привычка, или не привычка, не знаю как ее назвать.
   Мне было примерно четыре года и я ехал на трехколесном велосипеде. Была весна, потому что пахло теплым асфальтом и травой. Рядом шли женщины и я слушал их разговор. Так вот, они рассказали жуткую историю, как мать по неосторожности убила своего маленького мальчика. Последние слова ребенка были: "а я-то думал…", то есть он думал, что его наказывают за плохое поведение. На самом деле виновата была мать, в чем она напоследок ребенку и призналась. Когда я услышал эту историю, то стал неудержимо реветь, и с тех пор не могу спокойно слышать этих слов. "А я-то думала, ты сходишь в магазин вместо меня", – говорят мне и я иду.

   Поведение человека может измениться раз и навсегда от различных причин.
   Вспомните «Отверженных» Виктора Гюго. Преступник ворует серебрянные подсвечники в доме священника, который приютил его на ночь, то есть совершает вопиющую неблагодарность. На следующее утро его ловят и приводят к священнику, но тот отвечает, что подсвечники он этому человеку подарил. Вора отпускают. Священник сообщает вору, что не просто отдает ему подствечники, а покупает за это серебро его душу. И действительно, после это случая вор становится честным человеком.
   То есть, с этого дня он имеет ИММУНИТЕТ к некоторым формам криминального поведения. Здесь подмечен один реальный факт: неожиданное воздаяние добром за зло является мощным приемом психокоррекции – но только в том случае, если добро не может быть расценено, как признак слабости.
   Постепенно, но навсегда, изменяют свое поведение супруги, притирающиеся друг к другу за годы семейной жизни. Что бы ни случилось, они уже не станут прежними. Изменяют свое поведение и люди, зараженные фанатоидом – мощной идеей, провоцирующей фанатичное поведение. О свойствах такой идеи мы поговорим позже.
   Большинство людей имеют иммунитет ко лжи, но не к любой, а ко лжи определенного уровня.
   Выделим три уровня лжи:
   а) Ложь первого уровня: неосознанная ложь, при которой человек лжет, но не понимает, что лжет. Например, так лжет ребенок, рассказывая о том, что у него в бассейне водятся дельфины. Так лжет хороший актер, полностью войдя в роль и ощутив себя, например, Макбетом. Так лжет параноик, утверждающий, что за ним гонятся террористы, и так далее. Назовем этом уровень: "слепая ложь".
   б) Ложь второго уровня: человек лжет, полностью отдавая себе отчет в том, что он лжет, и знает, ради чего он это делает. Например, так лжет жена, изменившая мужу, рассказывая, почему задержалась. Так лжет мошейник, рекомендующий вам купить лотерейный билетик. Назовем этот уровень: "тайная ложь".
   в) Ложь третьего уровня: человек лжет и знает, что лжет, и знает, что его собеседник или слушатель также знает, что он лжет. Так лжет политик, утверждая перед толпой, что NN предатель, хотя все присутствующие (и он первый) прекрасно зняют, что это не так (читай "Скотный двор" и «1984» Оруэлла) Назовем этот уровень: "гнусная ложь".
   Сделав эту простую классификацию, мы сразу видим чрезвычайно интересное явление: люди четко подразделяются на тех, кто способен или к слепой лжи, или к тайной, или к гнусной. Например, человек, способный лишь к слепой лжи, не сможет солгать в ответ на прямой вопрос типа: "ходил ли ты сегодня к врачу?".
   Однако, часто жизнь требует от него лжи более высокого уровня. Просто замечателен способ, которым он выкручиватся из этой ситуации. Легче всего это наблюдать на примере детей.
   Послушный ребенок знает, что он должен чистить зубы перед сном. Мать знает, что ребенок никогда не солжет на прямой вопрос. Ребенок же чистить зубы не хочет. Он идет в ванную комнату, смачивает зубную щетку, подносит ее ко рту и снова откладывает. После этого он с легкой душой отвечает на вопрос матери:
   "чистил". С помощью оправдательного действия тайная ложь превратилась в слепую, то есть, в ложь более низкого уровня. Ребенок, который не хочет учить уроки, открывает книгу и снова закрывает. Мать говорит ему: "Ты сегодня даже книгу не открывал." Открывал!", – отвечает он и бежит гулять. Ребенка отправляют куда-то с неприятным поручением. Он приходит, слегка толкает дверь и, – о, радость! – дверь вроде бы не открывается. Он, ради самооправдавния, еле-еле толкает ее еще раз и радостно спешит домой, и там заявляет: "Я стучал, мне не открыли, никого не было дома". Хотя достаточно было громко постучать.
   Аналогично ведет себя и взрослый человек, который берется за дело, которое считает заведомо безнадежным – берется лишь для того, чтобы потом сказать, себе и другим: "Я сделал все, что мог. Я старался."
   Стремление перейти на более низкий уровень лжи характерно не только для отдельных людей, но и для организаций и даже для целых государств. Например, ни при каких условиях невозможно обеспечить ВСЕОБЩЕЕ среднее образование – всегда найдутся люди, абсолютно неспособные к одиннадцатилетнему (теперь 12-летнему) обучению. Однако уровень всеобщего среднего образования обьявляется достигнутым, несмотря на то, что определенный процент подростков в школах занимается чем угодно, но только не учебой и МЕШАЕТ (еще как мешает!) учиться всем остальным. Для лучшего сокрытия этого факта существует система вечерних школ, в которых те же неблагополучные подростки тупеют еще больше и уж никак не учатся. Однако, они получают документ о среднем образовании – так государство переходит на уровень слепой лжи: теперь подросток, который не учился и ничего не знает по программе, будет уверен, что действительно получил среднее образование. Верят этому и окружающие.
   На низший уровень можно перейти и с уровня гнусной лжи. Например, политик, во имя некоторой, предположительно "высшей", цели объявляет реальный факт несуществующим. В процессе длительных публичных заклинаний он постепенно внушает себе самому, что факт действительно не существовал и с этого момента начинает заклинать еще более рьяно, поверив собственной выдумке. Теперь даже детектор лжи не смог бы уличить его.
   Соответственно этому возможны три уровня причинения зла: слепое, тайное, и гнусное зло. И снова мы находим людей, способных лишь к одному из них.
   Генерал, отдающий приказ убить женщину, но неспособный ее ударить, легко совершает тайное зло, но боится гнусного. Невыдуманный случай: Во время несложной операции хирург несколько раз пытался применить общий наркоз, но пациент не засыпал. С каждым разом хирург сердился все сильнее. "Ты сам виноват", – сказал он пациенту и начал резать без наркоза. "Ты сам виноват", – таким образом гнусное зло становится слепым.
   Люди бы не устраивали все эти хитроумные фокусы с собственным поведением, если были бы способны ко всем формам зла или лжи. А значит, есть такие разновидности зла, – не обязательно жуткие, мерзкие или чрезмерно жестокие, – к которым мы имеем хороший ИММУНИТЕТ; мы не можем совершить это зло даже когда хотим. Поэтому приходится выкручиваться и искать окольные пути.
   Но ведь это отлично!
   Это значит, что ЗЛО ИЗЛЕЧИМО. А не только наказуемо, как повсеместно считается сейчас.


   Один юморист, говоря о странностях характера, задавал вопрос: почему мы довольно спокойно относимся к комарам, которые пьют самое дорогое у нас, и ненавидим тараканов, которые никого не тогают. Вопрос вызывал смех в зале. А ведь на самом деле поведение людей в этой ситуации очень логично. Мы чувствуем отвращение к таракану, но не к комару. Нам отвратительно задавить пальцами муху, но мы без всякого отвращения может задавить комара. Мы можем позволить божьей коровке ползать у нас по ладони и нам даже это нравится, а вот клопа-солдатика, такого же маленького и красиво раскрашенного, сразу же стряхнем с пальцев. Мы чувствуем отвращение к гусенице и не чувствуем к бабочке. Мы в ужасе убегаем от огромного паука и ловим пальцами краба того же размера. Мы с удовольствием едим раков и омаров, которые очень напоминают насекомых, а можете ли вы представить огромное насекомое в своей тарелке? Основной факт очень прост: мы испытываем отвращение к тому, что является или может оказаться носителем ЗАРАЗЫ. Тараканы, мухи и некоторые другие насекомые – обычные разносчики заболеваний, поэтому они нам отвратительны; даже убивать их отвратительно – легче всего отойти от них или прогнать, то есть не вступать ни в какой контакт. Отвратительны мертвые тела, особенно давно мертвые, отвратительна зеленая слизь и некоторые запахи, отвратительны на вид некоторые кожные болезни, отвратительна грязь.
   Но точно также дело обстоит и с моральным отвращением – то есть с отвращением к носителям МОРАЛЬНОЙ ЗАРАЗЫ. Это могут быть определенные идеи или предметы, в которых идеи воплощены. Что именно и насколько сильно отвратительно – это дело вкуса; разные люди называют разные вещи, я могу сказать что отвратительно лично мне.
   Лично мне отвратительно все, что заражает примитивизмом, я могу вспомнить даже несколько случаев острого отвращения: когда в серьезной статье съезд назвали «тусовкой» и когда некая имиджмейкер приказала улыбающемуся актеру "показать зубки". Противны попсовые песни, типа "девчонки короткие юбченки", но не все, а лишь самые заразные – которые в несколько дней начинают звучать на каждой улице города. У меня даже есть особое чутье на ту песню, которая станет популярной всего за день ли два и навсегда умрет не более, чем через месяц – эти песни наиболее отвратительны и чувство отвращения меня еще ни разу не обмануло.
   Отвратительны фанатики: в первую очредь, сектанты, которые ходят по квартирам и пытаются склонить здоровых людей к своей вере. Сектанты, которые не активно заразны – не отвратительны. Отвратительны бюрократы, бюрократизм и все связанное с бюрократией, отвратительна всякая бумажная работа и бумажная волокита. Работая в школе, учреждении очень бюрократическом, я не раз получал взыскания за то, что плохо работал с бумажками. Отвратительно, когда безвкусицу выдают за образец для подражания, отвратительна государственная ложь, которую вмиг подхватывают чиновники низших рангов и заставляют повторять своих подчиненных. Отвратителен обман ради выгоды, особенно такой, который оценивается как умение жить – то есть, оцененный положительно и, следовательно, заразителььный. Отвратительна безграмотность объявляющая себя "новой волной", отвратительно попустительство к себе, отвратетльны ругательства, отвратительны выражения-пробелы, позволяющие говорить не думая, как говорят попугайчики:
   "терпеть ненавижу", "короче приколись". Отвратительны киногерои – мыльные мальчики в мыльных сериалах. Но убийство или грабеж не отвратительны – к ним испытываешь совершенно иные чувства, поэтому что они почти НЕ ЗАРАЗИТЕЛЬНЫ. Не отвратительна и жестокость, она страшна, так же как страшна змея, которую вдруг видишь в полуметре от себя. Жестокость не заражает, а убивает, поэтому рефлекторно хочется замереть или отпрыгнуть в сторону – как от змеи. Близость жестокости, как и близость змеи "леденит кровь". Но это чувство – не отвращение. Это унаследованная нами от предков реакция замирания – сжаться, спрятаться, притвориться мертвым.
   Другой не согласится со мной и назовет другие поводы для отвращения. Это, повторю, дело вкуса. Здоровый вкус означает не только принятие здоровых вещей, но и здоровое отвращение к нездоровым.

   Подведем первые итоги.
   Зло (возможно, не любое зло, а только некоторые его формы) сходно с инфекционной болезнью, причем во многих чертах. Возбудителем этой болезни является некоторая идея, подробнее о которой мы будем говорить позже. При заражении идеей человек ощущает лихорадку или горячку, в чем-то сходную с повышением температуры при обычной болезни; после заражения наступает затишье в развитии болезни, за время этой паузы человек не выздоравливает, а, наоборот, болезнь окончательно завоевывает его; возможен иммунитет против морального недуга; однажды пережитый стыд действует аналогично прививке; к носителям моральной заразы мы испытываем в точности то же чувство, что и к носителям заразы обыкновенной – отвращение.
   Эту аналогию можно продолжить. Уместно поставить следующие вопросы: можно ли лечить зло, а если можно, то как? Если зло – болезнь, а точнее, разные формы зла – это разные болезни, то можно ли их систематизировать, выделить и изучать каждую в отдельности? Возможны ли эпидемии зла? Как предохранить себя от заражения? И, все-таки, что именно вызывает болезнь, как выглядит, как функционирует и как ведет себя та самая «злая» идея, которую мы пока представляем себе очень и очень смутно?
   Начнем с последнего вопроса.



   Видели ли вы вирус? На самом деле он так мал, что меньше длины световой волны, поэтому разглядеть его в принципе невозможно. Однако можно получить его изображение с помощью электронного микроскопа, и довольно детальное изображение.
   Вот передо мной один из вирусов, пожирающий бактерию – сам он меньше ее раз в сто. У него пятиугольная голова – мешок с генетическим материалом, шейка и трубчатое тело (одновременно хвост); от хвоста отходят несколько прочных нитей, которыми он присасывается жертве – намертво, потому что надежды на жизнь у бактерии уже не остается: после поражения вирусом ничто не может спасти ее.
   Впрочем, на ней сидят уже несколько вирусов – вот еще один такой же невдалеке; его голова-мешок уже частично опала; сейчас ее содержимое сквозь хвост-иглу впрыскивается в жертву. Пройдет всего 25 минут и ДНК вируса, как черви, съедят содержимое бактерии и построят сотню собственных копий – все это быстро и безошибочно. Идеальная машина умервщления. Вот он лежит передо мной, видимый во всех деталях, во всей красе, и жизнь его выглядит более мертвой, чем сама смерть. Он лежит на поверхности, напоминающей чистейший речной песок или мелкие камешки. Прозрачность среды вокруг него – это не прозрачность воды или воздуха и даже не прозрачность вакуума – так выглядело бы, возможно, существо, живущее в прозрачном бензине или в парах какой-нибудь ядовитейшей смеси. Если это и жизнь, то жизнь, сущность которой мы никогда не сможем постичь. Это странная жизнь без света, без звука, без запахов и вкусов и вообще без любых ощущений, известных человеку. Возможно, единственное, что роднит ее с нами, это чуство боли, известное и там и здесь. Она более чужда нам, чем гипотетические жители отдаленных галактик.
   Иногда клетка, заметив вторжение вируса, совершает самоубийство, чтобы новые вирусы внутри нее не успели созреть – так она спасает соседние клетки.
   Оказывается, на самопожертвование способны не только люди.
   Вирусы слишком просты, чтобы иметь систему ремонта и восстановления, такую, какая есть у клеток, поэтому они чрезвычайно часто мутируют; поэтому почти невозвожно создать хороше лекарство против них; поэтому их убивающая способность может быстро увеличиваться и ослабевать; поэтому они могут поражать все новые виды живых существ. Вирус слишком мал, чтобы с ним можно было эффективно бороться; он живет внутри клетки; лекарство, уничтожающее его, должно было бы, не разрушая клетку, разрушить вирус – такое лекарство очень сложно создать.
   Вирус неактивен, то есть практически мертв, когда он находится не внутри живой клетки. Он не умирает от старости, и в этом отношении вечен, он вроде бы умирает от недостака пищи, но вновь оживает при первой же возможности кого-либо убить. Он существует на нейтральной полосе между жизнью и смертью – и делает вылазки как в одну, так и в другую сторону. Внутри клетки он оживает и делает то что он только и умеет делать – разрушать и размножаться.
   Компьютерный вирус ведет себя так же, как и биологический. Он мертв, пока программа не работает, а затем активизируется, размножается и убивает. И те, и другие вирусы имеют системы защиты и нападения. Как компьютеры, так и организмы имеют системы, позволяющие находить вирусы и уничтожать их – более или менее успешно.


 //-- ПРИМЕР 7. Вирус на бумаге. --// 
   Передо мной лист бумаги, мелко исписанный от руки ровным женским почерком.
   Письмо. В нем сообщается, довольно подробно, что данное письмо распространяется уже более тысячи лет и его получали Данте, Конандойль, Пугачева и многие другие.
   Некоторые из получателей пренебрегли письмом и тем обрекли себя на несчастья: один погиб, другой потерял любимых людей, третий стал инвалидом и так далее.
   Это системы нападения информационного вируса. Способ кнута. Вторая система нападения использует способ пряника: перечисляются исторические личности, которые последовали призыву письма и выполнили его требования. Один выиграл битву, другой стал богат, третий удачлив и так далее. Еще одна система нападения заключена в том, что перечисляются именно выдающиеся личности, люди, имеющие авторитет. То есть данная система нападения использует так называемую власть авторитета. Кроме того, частично использована информационная власть, то есть сообщаются те сведения (философского характера), которые могли бы слегка перепрограммировать поведение человека в нужную сторону. Чего же требует это письмо? Все очень просто: мы должны переписать от руки двадцать копий и подбросить в почтовые ящики тех людей, которым желаем добра. Если те люди получат письмо и выполнят его требования, то получат и счастье. А если нет?
   Тогда их постигнет тяжкий удар судьбы, возможно, смерть – так стоит ли подвергать дорогих людей такому риску? Вот здесь заметен логический прокол и здесь защитная система человека, т е. его разум (если таковой имеется в нужном количестве) убивает информационный вирус. Но возможно, что из двадцати копий одна или две выживут и дадут потомство. Это информационная форма жизни, ее вариант. Внедриться и размножить себя за счет другого. Этот вирус довольно безвреден, хотя возможны штучки и пострашнее.

   Письмо из предыдущего примера можно назвать информацмонным вирусом по следующим причинам:
   1) Оно представляет собой нечто вроде паразитической или хищной формы информационной жизни, оно состоит из информации и свои копии строит тоже из информации, размножается делением или, скорее, отпочковыванием собственных взрослых копий. После того, как 20 взросных копий отпочковались, родительский организм гибнет.
   2) Оно имеет "генетический материал", т е. ту короткую фразу на непонятном языке, которую требуется переписать и размножить.
   3) Оно имеет системы защиты и нападения, о которых мы уже говорили.
   4) Этот вирус поражает не наше тело и не наш мозг – он поражает нашу ПСИХИКУ, или СОЗНАНИЕ, которое нематериально и, в самом грубом приближении, состоит из идей. Сам вирус также является идеей, а все остальное, бумага и чернила – это только предмет, с помощью которого вирус может передвигаться в пространстве, находить и поражать новые жертвы. Он оживает в сознании человека и именно туда стремиться внедриться.
   5) Этот вирус строит свои копии из информации, которая наносится на лист бумаги, и из материального носителя – капсулы, внутри которой эта информация может существовать в принципе неограниченно долго. Если такое письмо будет вскрыто с опозданием лет в двадцать, информационный вирус оживет и постарается размножится.
   6) Такой организм, в принципе, может эволюционировать, развиваться по двум линиям: во-первых, усиливать свои системы нападения и изобретать новые; во-вторых, случайным образом мутировать, при этом его жизнеспособность будет изменяться.
   7) Для передвижения в пространстве он использует психику многих других людей, например, почтальонов, которых не заражает.
   8) Подобное письмо может переписываться множество раз и давать новые и новые поколения, множесто людей могут болеть идеей этого письма, но, к счастью, эта болезнь не приносит заметного вреда.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное