Сергей Герасимов.

Бескровная охота

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

   – Что он рассказывает?
   – По-моему, сплошное вранье. Он даже не пытается выдумать что-нибудь похожее на правду.
   – Ладно. Тогда я приеду. Жди.

   За последние дни Лора сильно изменилась. Как профессиональный стандартизатор, она очень хорошо понимала, что с нею произошло. Она не строила никаких иллюзий: это была острая нестандартность, перешедшая в хроническую. И это было очень плохо. Во-первых, нестандартность, если бы ее удалось доказать, автоматически означала бы потерю любимой работы. Во-вторых, даже если умело скрывать ее первое время, она все равно когда-нибудь, да проявится. Нестандартность всегда прогрессирует. В третьих, если она сама не сообщит о своем заболевании, она тем самым нарушит присягу, которую давала при вступлении на должность. И это расценивалось как серьезное преступление, как намеренное распространение нестандартности. В худшем случае это означало – она не стала подсчитывать, что это означало, просто подъехала к нужному дому и вышла из машины.
   Последние два дня ей удавалось держаться на таблетках Анти-С, которые действительно можно было взять в любом общественном туалете. Реклама таблеток по телевизору не прекращалась, хотя вызывала массу подозрений и протестов: реклама просто наезжала на другие передачи. А таблетки, действительно, помогали. Реклама утверждала, что ослабление стыда позволяет вылечить заикание, энурез, любые неврозы и половину психических болезней. Так что Лора принимала по три таблетки в день, и ей становилось легче. Так можно было еще долго тянуть. Впрочем, оставался еще один выход: использовать микросферу для самой себя. Но каждое включение прибора автоматически регестрируется, и об этом сразу же станет известно. Последствия будут зависеть от того, насколько сильно будет заинтересовано начальство в очередной показательной экзекуции. В этом случае тоже можно потерять работу, а можно отделаться и легким испугом.
   Дом стоял в пригороде. Точнее, в том месте, куда докатилась и остановилась, отхлынув, волна многоэтажности. Восьмидесятиэтажные небоскребы плечом к плечу вдвигались в зелено-красное море пластиковых крыш и деревьев, подобно огромному отвесному утесу. Вдалеке, на холмах, виднелся настоящий сосновый лес, который начинался прямо за городом. Над лесом возвышалась, едва видимая отсюда, голубая из-за расстояния массивная стрела Башни Спасения – шедевра современной шоу-индустрии. Одна сторона широкой улицы состояла из небоскребов, другая – из двухэтажных домиков. Лора подошла к забору и позвонила. За забором клонились настоящие спелые вишни.
   Подозреваемый не понравился ей с первого взгляда. Не понравился в профессиональном смысле. Он сразу же вызывал подозрение. Что касается остального, то это был высокий и, видимо, очень сильный, уверенный в себе мужчина, широкий в кости и даже немного грузный. Когда Лора попросила, он поднял тридцатидвухкилограммовый прибор и понес его, как пушинку.
Он водрузил микросферу на стол, и Лора изложила свои соображения.
   – Тебе не понравилось только мое отношение к алкоголю? – спросил он. – И это все?
   – Пока я не могу сказать. Это была всего лишь причина, по которой мы тобой заинтересовались. Это была причина для подозрений. И теперь я собираюсь проверить свои подозрения.
   – Насколько точен этот прибор?
   – Абсолютно точен. Он способен просканировать тебя и определить уровень нестандартности по двенадцатибальной шкале. После этого у нас есть возможность безболезненно снизить этот уровень, если он окажется опасным. Я думаю, он окажется.
   – Почему?
   – Опыт работы. Я работаю всего два года, это немного, но у меня были десятки случаев. Настоящий нестандарт я вижу на расстоянии. По выражению глаз. У тебя есть это выражение.
   – Какое?
   Лора задумалась.
   – Это трудно сформулировать. Это не только в выражении глаз, но и в выражении губ, это во всем лице. Даже в позе и в голосе. Но в глазах – больше всего. Взгляд слишком прозрачен. Как будто, ну я не знаю. С таким взглядом невозможно сниматься в рекламе.
   – С твоим взглядом тоже, – сказал мужчина, и Лора сразу испугалась его слов и глаз. Это те глаза, которые не столько воспринимают падающий свет, как у всех нормальных людей, но еще и излучают нечто проницающее, изучающее, понимающее больше, чем нужно.
   – Для начала я предлагаю тебе выпить, по дружески, – сказала Лора. – Это будет тестом. Потом закусим и забудем обо всем.
   На столе стояла тарелочка с помпсом, так назывались вкусные кусочки, умеющие пищать и шевелиться.
   – Давай выйдем в коридор, – предложил мужчина. Он встал и ходиковый стул поспешно отбежал в сторону.
   Они вышли в коридор, а потом во дворик. Вишни, такие натуральные на первый взгляд, оказались пластиковой подделкой. Здесь же, в саду, был припарковал небольшой турбокрыл, похожий на уродливого жука без лап. Турбокрылы были личным воздушным транспортом, очень медленным, но удобным для перелета на малые расстояния. В каждом из них было две вертикально стоящих турбины, который вертелись с такой скоростью, что отталкивались от воздуха, как от твердой опоры. Верхняя часть турбин была скрыта кожухом, который гнал вниз дополнительные потоки воздуха. В полете турбокрыл выглядел и гудел, как толстый шмель.
   – Если я выпью, мне прийдется тебя убить, – сказал мужчина.
   – Ты думаешь, что убийство может кому-нибудь сойти с рук?
   – Я думаю, что убийства постоянно сходят с рук на этой несчастной планете. Впрочем, ты ведь все равно не отвяжешься от меня, да?
   – Да.
   – Тогда вот что я тебе скажу. Я не убью тебя по одной простой причине: ты тоже не такая, как они. Я прав? Как это получилось?
   – Это была профессиональная травма. Но я собираюсь подлечиться, и все будет в порядке. Я уже лечусь.
   – Ты используешь этот прибор для самой себя?
   – Может быть.
   – Ты никогда этого не сделаешь, – сказал мужчина. – Хочешь поспорим? Ты это делаешь прямо сейчас, а я соглашаюсь на все твои условия. Согласна?
   – Сейчас мы говорим не обо мне, – она сменила тему.
   – Ладно. Я тебе скажу, потому что на самом деле мне это ничем не угрожает. Ваши человечики никогда меня не поймают, даже если будут гоняться за мною всей толпой. Я охотник.
   – Что? – удивилась Лора. Она никак не ожидала такого продолжения событий. Все что угодно, но не это.
   Охотник. Три поколения назад, когда человечество, наконец разгадавшее тайну гравитации, еще едва вошло в эру дальних космических полетов, появились люди, которым не нравилось жить на Земле. Общим настроением тогда была эйфория: вдруг оказалось, что за несколько дней или недель можно достичь любой точки видимой Вселенной, было обнаружено множество планет, пригодных для жизни человека, да еще как пригодных! За каких-то пять-шесть лет весь обозримый космос, более или менее пригодный для полетов, был оплетен паутиной гравиструн. Скорость света теперь стала не верхним, а нижним пределом быстроты для больших и малых гравилетов. Вскоре, в разных местах галактики, обнаружили артефакты, предметы, изготовленные другими цивилизациями, и стало ясно, наконец-то, что Земля это не центр мира. Всего лишь окраина, провинция, захолустье. И тогда большие группы людей стали покидать Землю, чтобы найти себе новый дом. Историки назвали это Большим Исходом. Люди продолжали уезжать и после этого; в сущности, каждый день Земля теряла сотни или тысячи человек. Но за два или три года Большого Исхода уехали миллионы. Тогда же возникла цивилизация Лепориев, интеллектуальных изгоев. А планета охотников была где-то в созвездии Стрельца. Или это было несколько планет, Лора не знала точно, потому что об охотниках предпочитали не говорить.
   – Охотникам запрещено появляться на Земле, – сказала она.
   – У меня здесь дело.
   – Тебя поймают.
   – Вряд ли. Я здесь уже восемь месяцев, и до сих пор меня никто не заподозрил. Не заподозрил до того, как эта курица на меня донесла, я хочу сказать. Я прожил с нею почти полгода, она меня любит, и все-таки она на меня донесла. Как тебе это нравится? Ей ведь ничего не угрожало. Но я не расстраиваюсь. Я закончу свои дела и уйду. Земля стала слишком опасным местом. Здесь больше нельзя жить.
   – Опасным даже для охотника? – Лора ухмыльнулась.
   – Для всех и для каждого. Нужно быть слепым, чтобы этого не видеть. Впрочем, вы и есть слепцы.
   – О чем ты говоришь?
   – О событиях последних дней. О том, что вы называете сгустками и призраками.
   – Ты знаешь, что это? – насторожилась Лора.
   – Я знаю, что это.
   – Что?
   – Это предварительные бомбардировки. Бомбардировки перед большим вторжением. Боюсь, что оно может начаться в ближайшие дни.
   – Но в бомбардировках обычно гибнут люди.
   – Они, кто бы они ни были, заинтересованны в том, чтобы взять как можно больше людей живыми. Они – это те, кто собираются прийти. Я не знаю, кто они. Не имею ни малейшего понятия. Но я, в отличие от вас, умею думать и анализировать факты. И у меня есть опыт войны. Я знаю, что это такое. Они просто хотят взять людей живыми. Значит, у них есть на это причины. Может быть, они хотят использовать вас как рабов, но это маловероятно. Вы слишком слабы, напыщенны и бестолковы для хороших рабов. Может быть, они хотят вас съесть и поэтому предпочитают сохранить свежими. Это вполне вероятно. В любом случае, отсюда нужно срочно убегать.
   – На Земле очень много оружия. Мощные системы обороны, самые мощные и надежные за всю историю. Мы защищены настолько хорошо, что можем уничтожить любую пылинку в радиусе нескольких световых лет. Плюс огромные ресурсы и желание людей защищаться. Земля это крепость. Они не смогут войти так просто.
   – А я не сказал, что это будет просто. Я сказал лишь, что вам не будет пощады. Судя по оружию, которое они используют, они совершенно не похожи на людей. Это не просто чуждая форма жизни, это сверх-чуждая форма. Мы можете сколько угодно представлять их себе в виде пауков, скорпионов, драконов, зубастых червей и прочего, но вы никогда не угадаете. Этого нет в вашем опыте. Вы их никогда не поймете. Может быть, вы их даже не увидите. А они никогда не поймут вас. Поэтому и не будет пощады. А что до умения людей держать оборону и, тем более, их желания защищаться, так это просто ерунда. Земные люди уже давно ни на что не способны. Это мягкое стадо, большое и глупое стадо. Сытое стадо без вожака и без пастуха. Овцы съели своих вожаков. Теперь прийдет чужой и начнет резать стадо. И вы ничего не можете сделать. Это должно было произойти раньше или позже. Единственное, что можно сказать тебе в утешение, это то, что умирать в большой компании не так страшно, как в одиночку. Призраки и сгустки это только начало. Уже скоро вы увидите что-нибудь новенькое.
   – Как так получилось? – спросила Лора. – То есть, я знаю как это получилось, у меня были спецкурсы по истории стандартизации, и я сама десятки раз объясняла все это людям. Но на самом деле я не понимаю. Только сейчас я поняла, что ничего не понимаю.
   – Это одна из причин, по которым мы покинули Землю. Наши общие предки привели эту планету в порядок, они отвоевали в последних войнах, извели последних шизофреничных тиранов, уничтожили голод и основные болезни. Они построили основу всеобщего счастья. Но, как только это случилось, на нас навалилась новая страшная волна – волна тупости. Все счастливое общество было построено на экономической основе, никой тирании, никакого принуждения или диктата. И вдруг оказалось, что тупость экономически выгодна. Все просто: удовлетворить идиота гораздо дешевле, чем мудреца. Первым свалилось искусство. Искусство уже тогда было коммерческим. Оказалось, что гораздо дешевле раскрутить бездарь, чем раскрыть гения. Те, кто искали гениев, и даже те, кто находили гениев, быстро прогорали, потому что бездари работали быстро, много и в точности под заказ. Элементарная арифметика. Вы берете за работу миллион, когда другой делает работу за тысячу или две – значит, вы должны уйти. Или научиться работать дешевле. Вначале умерла музыка. Схема была очень простой: крути два десятка посредственностей, из тех, что под рукой, а гения не подпускай и на пушечный выстрел. Кстати, первые опыты по стандартицации проводились именно с музыкально одаренными детьми. Если бы хоть один из таких детей смог когда-нибудь пробиться на эстраду, на диски или на экран, то уже своим появлением об бы повалил все те авторитеты, на которые народ молился десятилетиями. Это была бы экономическая бомба. Допустить талант на эстраду, было бы равноценно серьезной диверсии. Поэтому на эстраде и на экранах кривлялись шуты, а за гениями охотились и уничтожали в детстве. Их стандартизировали. Их стандартизируют и до сих пор.
   – Ты сгущаешь краски, – возразили Лора.
   – Немного. Музыкальные таланты пока оставались в области классической и сложной музыки. Они создавали музыкальных динозавров, которых слушало все меньше и меньше людей. Постепенно эта музыка вымерла сама собой. Динозавры свалились под собственным весом. Потом пришел черед фильмов и театра. Хороший фильм стоил сотню миллионов и снимался годами, а серия простого сериала лепилась за несколько дней, без единого дубля. Посредственность выгоднее гения не только потому, что она дешевле. Еще потому, что ее легче найти. Потому, что она легко управляема. Потому что она понятна большинству и близка большинству. Только посредственность может быть по-настоящему популярна. Но посредственность боится гения, потому что гений уничтожает ее уже одним своим существованием. Холмик может казаться горой только тогда, когда поблизости нет настоящих гор. Лягушка может объявить свою лужу морем, только если никто не видел настоящего моря. Если хотя бы кто-то его видел, объявлять лужу морем в сто раз труднее и в тысячу раз дороже. Вот поэтому каждый нестандартный человек может причинить больший ущерб, чем грабитель банков. Ты знакома с математикой?
   – Я учила кое-что.
   – Например, таблицу умножения?
   – Помню, но могу ошибиться, – сказала Лора. – Все вычисления выполняют машины.
   – Понятно. Так вот, в математике есть такое понятие – кривая Гаусса, нормальное распределение. Как бы мы ни сортировали людей, по любому признаку, громадное большинство людей оказываются примерно в центре этой кривой – они оказываются средними. Восемь из десяти имеют средний рост. Восемь из десяти имеют средний ум. Восемь из десяти имеют средний вкус. Если ты хочешь, чтобы восемь из десяти заплатили тебе деньги, ты должен потакать посредственности. Вслед за музыкой и фильмами пришел через литературы. Но литература держалась долго. Издатели выпускали только то, что покупается. Но книга – это все-таки не фильм и даже не видеоклип. Экземпляр книги в тысячи и в миллионы раз дешевле. Поэтому еще долго выходили книги для тех самых двух из десяти, тех двух, которые не попали в центр кривой Гаусса. Конечно, такие книги стоили дороже и они выходили небольшими тиражами. Поэтому литературные таланты начали уничтожаться позже других. Идея была в том, чтобы предотвратить возможную опасность, чтобы приобщить тех самых двоих из десяти к общей веселой, сильной и потной группе. С экономической точки зрения это оказалось не менее выгодно, чем, например, изобретение паровоза в свое время. В этом одна из причин вашего благоденствия. В том, что вы стандартны и устойчивы. У вас нет войн, кризисов, преступлений века, вообще нет политики, нет никаких отклонений, которые которые порой ставят цивилизацию на грань гибели.
   – Ты говоришь об этом так, будто всю жизнь только и изучал историю этой планеты.
   – Во-первых, мой дед жил на Земле. Он видел все это собственными глазами. Во-вторых, наша цивилизация в определенном смысле основана на вашей. Мы оттолкнулись от ваших ошибок, чтобы пойти в другую сторону. Поэтому мы знаем и помним ваши ошибки. Большинство уехавших во время Великого Исхода были нестандартными людьми. Они предпочли бегство сопротивлению. В этом наша вина перед вами. Если бы мы не ушли тогда, вы бы не были такими стандартными сейчас. Вы бы не были беззащитным стадом.
   – И что же дала вам ваша нестандартность?
   – Пол столетия войн. Шесть страшных диктатур. Пандемии нервных и психических болезней. Сумасшествия и стрессы. Неуверенность во всем. Громадное количество самоубийств. Извращенную культуру, понятную одиночкам. И безумное счастье понимания жизни.
   Лора помолчала, обдумывая его слова.
   – Вы бы не променяли это ни на что?
   – Ни на что.
   – Почему вас называют охотниками?
   – Большинство наших мужчин живет охотой на кибернетического зверя. В некотором роде это шоу-бизнес. В некотором роде – глубокая сущность нашей культуры. Мы сделали себя не только нестандартными. Мы сильнее, выносливее и намного быстрее вас. Десять ваших мужчин не справятся со мной, даже если у меня будут завязаны глаза. Прости, мне нужно уйти.
   Только что он стоял рядом, и вдруг его не стало. Лора обернулась и посмотрела по сторонам. За ее спиной было два коридора с открытыми дверьми. В каком из них он скрылся?

   Выезжая на проспект, она услышала крик. Толстая женщина в черном строгом платье подбросила желтую сумку над головой, заорала визгливо, хрипло, страшно, с надрывом, и грохнулась лицом на камень. Потом поднялась и, продолжая кричать, нетвердой походкой вышла на средину улицы. Там упала и продолжала дергать руками и ногами. Лора вышла из машины. В ней боролись три чувства: брезгливость, любопытство и желание помочь. Равнодействующая трех векторов толкнула ее вперед. Она увидела, как кто-то роется в брошенной сумке из желтого пластика. Машины медленно объезжали лежащую, но ни одна из них не остановилась.
   – Эй, дура, – довольно равнодушно позвал воришка, – сумку забери.
   Женщина поднялась и, переставляя ноги как костыли, пошла к краю дороги, обняла светофорный столб, сползла по нему вниз, на колени, и завыла еще громче. Потом снова вышла а проезжую часть, опять упала, но теперь ее подняли и повели куда-то. Сумка осталась валяться под деревом. Наверняка в ней уже не осталось ничего ценного.
   Этот вой преследовал Лору до самого вечера. Этот вой ей снился ночью. А, проснувшись утром, она вспомнила слова охотника о том, что сгустки и привидения – это только начало. Начало бескровной охоты за людьми.


   Утром ей пришла почтовая посылка. Она развернула бумагу и прочла название книги: «Сборник лучшего туалетного юмора. 2116 год.» Несмотря на то, то еще не закончился 2115. Как известно, юмор бывает туалетный и эротический. Эротический гораздо лучше смотрится на видеокассетах. Сборники туалетного считались изысканным чтением, они не успевали попасть в свободную продажу, а рассылались по подписке. Несмотря ни на что, народ продолжал читать.
   Но сегодня она полистала страницы и ни разу не улыбнулась. Потом поставила сборник на полку, к четырем другим, таким же. Ничего, кроме печали, нестандартность не приносит. Кому, как не ей об этом знать? Пол столетия войн, страшные диктатуры, неуверенность и стрессы, куча самоубийств и болезней. Что такого еще хорошего он там добавил?
   Сегодня она могла не идти в контору, потому что имела много мелкой работы с документами, которую обычно делала на дому. Она открыла файл, посмотрела на страницу и снова закрыла. Она не могла заниматься этим. Она чувствовала то же самое, что чувствует человек, работавший за гроши и любивший свою работу, но вдруг получивший миллион в наследство. Работа, которая еще недавно была главной в ее жизни, теперь стала невыносима. Она отложила документы и включила юмористический канал. Комедия называлась «Особенности национального пищеварения» и была продолжением некоего древнего сериала, не утратившего популярности и по сей день. Разумеется, что вместо давно ушедших актеров роли исполняли их компьютерные копии. Она переключила канал, но там шло спайс-шоу «Скандал… Скандал? Скандал!». Это она тоже не могла смотреть. И тут включился видеофон. Это была контора.
   – Плохо выглядишь, – сказал Львович. – опять не спала?
   – Да вот, зачиталась, – она показала экрану сборник туалетного юмора.
   – Сосисочка моя, я тоже получил такой же утром. Почта приносит его в семь тридцать. Как ты могла зачитаться и не выспаться, если сейчас восемь пятнадцать?
   Лора замолчала и почувствовала, что что-то происходит с ее лицом. Кажется, это называется покраснеть. Львович смотрел внимательным взглядом удава. Это был конец.
   – Я не хотел тебя расстраивать, – сказал он, – но на тебя пришли две бумажки. Я их пока не регистрировал, но теперь вижу, что был неправ.
   – Бумажки от кого?
   – Да какая тебе разница? Женщина из школы видела, как ты себя странно вела на собрании родителей. Плюс из больницы, они говорят, что ты попустительствовала, но не говорят конкретно, в чем это выражалось. На вторую можно было бы и плюнуть, но я ведь тоже не слепой. Что происходит?
   – Ничего.
   – Оно и видно, что ничего. Не вздумай сбежать. Мы будем через сорок пять минут.
   Такое предупреждение означало только одно: ей дают возможность сбежать. Точнее, дают возможность сделать бесполезную и бессмысленную попытку побега, потому что бежать на самом деле некуда. Они хотят посмотреть, побежит ли она, а если побежит, то куда. Лора прекрасно знала такие игры, потому что сама участвовала в них не раз. И они знают, что она об этом знает, и они при этом думают… Впрочем, нет. Они ничего не думают. Они не умеют думать. Они просто ждут, что она побежит, и хотят повеселиться. В каждом есть инстинкт погони, каждому хочется напугать, догнать и вцепиться в глотку.

   Алекс перестал ходить на работу. Его уволили в связи с производственной травмой. Новый глаз сильно искрил по вечерам, когда в кафе включались системы электронной музыки. Искрил так сильно, что его приходилось выключать. Выключенный глаз имел вид черного шара без всяких деталей и отпугивал клиентов. Поэтому пришлось увольняться. Так как травма была производственной, ему выдали приличную компенсацию, на которую он выкупил свой Рено-Бубс. На оставшееся он мог жить еще месяцев шесть или восемь. Сейчас он не занимался ничем серьезным. Последние дни он спал, а ночами читал книги, выкачивая их из ночных Интернет-каналов. Он зачитывался до головокружения, а потом проваливался в жаркий и беспокойный сон. Книги его и влекли, и раздражали одновременно. Их было слишком много, и они прочитывались слишком медленно. И еще ни разу он не был уверен, что прочел именно ту книгу, которую собирался. Книги напоминали жидкий суп: в основном подсоленная вода, а где-то на дне лежат кусочки картошки и лапши, которыми тоже не наедаешься. Многие книги были слишком сложными, но Алекс чувствовал, что эта сложность неестественна, что на самом деле за нею ничего не стоит. Истина должна быть простой. Позавчера он попал на залежи старой фантастики и вот уже два дня не мог оторваться, хотя фантастика уже начинала надоедать.
   В восемь пятнадцать включился экран видеофона. На экране была женщина из службы стандартизации. Алекс ждал этого. Это должно было случиться. Вначале он раздумывал то том, а не бежать ли ему, но после здравого размышления понял, что бежать некуда. Итак, его время пришло.
   – Как видишь, я не сбежал, – сказал Алекс. – Мне собираться?
   – Да. Срочно. Машину тебе вернули?
   – Давно уже.
   – Через двадцать минут будь у меня, – она назвала адрес, – я объясню тебе все на месте.
   – Что с собой взять?
   – Ничего. Мне просто нужна твоя помощь.
   – А с какой стати я буду помогать?
   – Помоги мне просто так, – сказала Лора.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное