Генри Лайон Олди.

Гроза в Безначалье

(страница 3 из 33)

скачать книгу бесплатно

   Пламя ворвалось туда следом за мной. На мгновение кровавый высверк взбаламутил безмятежные воды Предвечного Океана – но косматые тучи уже собрались над оскверненной гладью, и огонь ударил в огонь. Закутавшись в грозу, я воздел над головой громовую ваджру [5 - Ваджра – досл. «молния», плоский кастет сложной формы, чаще четырех – или шестиугольной, которым сражались врукопашную или запускали в противника. Громовая ваджра – традиционное оружие Индры, и огненный перун олицетворяет именно она, а не стрела или копье, как стало привычно в гораздо более позднее время.], знаменитое оружие из костей великого подвижника; рев взбесившейся бури, грохот, мечущий искры смерч – и чужое пламя корчится, гаснет, безвозвратно уходит в небытие… или в сознание, которое его исторгло.
   Ты уверен в этом, Владыка?
   Нет. Я в этом не уверен.
   Возможен ли неуверенный Громовержец?!
   Невозможен.
   Но – есть.
   – Кто осмелился поднять руку на меня, Индру, Владыку Богов, Миродержца Востока?!
   Голос мой трубным рыком раскатился над водами Прародины; но трубы эти показались детским хныканьем в сравнении с обрушившимся из ниоткуда ответом:
   – Ты – Индра?! Ты – Владыка Богов?! Ты – презренный червь на бедре смертного! Ничтожество, жалкий вымогатель, кичащийся полученным не по праву саном! Так быть же тебе на веки вечные червем, слизистым гадом…
   Презрение обволокло меня со всех сторон, липким саваном навалилось на плечи, превращаясь в бормотание мириадов ртов, в давящий рокот обреченности; под его чудовищной тяжестью я стал сжиматься, корчиться, судорожно извиваясь, как раздавленный червяк… Но в последний миг, когда густая волна ужаса и бессилия уже захлестывала мое сознание, гася последние искорки мыслей – цепи отчаянья вдруг лопнули внутри меня. Сокрушительный удар отшвырнул, разметал клочьями силу чужого проклятия; захлебнувшись, смолк насмешник-невидимка, давая мне вздохнуть полной грудью, пошли мерять простор бешеным махом волны Предвечного Океана – и невиданный по силе гнев вспыхнул в душе Индры!
   Давно я так не гневался! Пожалуй, еще с тех пор, когда один из смертных заполучил чудовищный по последствиям дар – под взглядом Змия любое существо отдавало ему всю свою силу! – и стал именовать себя Индрой, разъезжая по небу в колеснице, запряженной святыми мудрецами! Еще и мою Шачи себе в жены потребовал, скотина! Мразь! Упырь мерзкий!..
   Воспоминание о Змие подействовало не хуже топленого масла, подлитого в жертвенный огонь – веер хлещущих направо и налево молний излился наружу, ярясь в поисках притаившегося во тьме врага. Но напрасно метались дети мои, громовые перуны, над бурной водой – безучастен остался океан, ничто не пошевелилось в его таинственных глубинах, и никто не осыпался пеплом с молчаливого небосвода.
   А когда ярость моя иссякла, так и не обрушившись на неведомого противника, над океаном послышался смех.
   – И это все, что ты можешь? Поистине, я прав: ты червь, и ничего более!
   – А кто ты, расточающий бессмысленные оскорбления? Кто ты, презренный трупоед из касты чандал-неприкасемых, не решающийся явить свой истинный лик и сразиться со мной, как подобает?! Бьющий в спину, из-за угла, забыв долг и честь?! Кто ты, боящийся жалкого червя?!!
   Голос мой снова набирал силу и вскоре легко перекрыл растерянно умолкший смех.
Слова рождались сами собой, словно их вкладывали в мои уста – но кто бы ни помогал сейчас Индре, пылающему от гнева, он отвечал достойно! Я и сам не смог бы ответить лучше.
   – Выйди, покажись, предстань передо мной! Взгляни в глаза червю на бедре смертного! Ты страшишься слизи и объятий чревоходящего? – так отчего же мне бояться тебя?! Ты назвал меня трусом? В таком случае ты сам трусливее во сто крат! Покажись – или беги с позором, и не смей более беспокоить Громовержца, ибо недостойно Владыки сражаться с такими, как ты!
   Голос более не отозвался.
   Лишь шумел Предвечный Океан, безразличен к сварам и гордости своих правнуков.

 //-- 3 --// 

   Я медленно приходил в себя. Гораздо медленнее, чем хотелось. Окружающее черта за чертой обретало резкость, предметы возникали из небытия, меркло, тускнело видение Океана, струящегося в Безначалье…
   Разумеется, я стоял все там же, перед панцирем и серьгами Карны-Секача, чью гибель сейчас, небось, шумно праздновали на Поле Куру. Стоял и растерянно моргал (в привычку входит, что ли?!), наверное, отнюдь не походя в этот момент на грозного Индру, только что метавшего молнии в невесть кого, заставляя содрогаться воды Прародины.
   Кто?!! Кто посмел напасть на меня?!
   Первый вопрос, который возник в моем сознании, едва я вновь ощутил свое тело.
   Это не могло быть проклятием неведомого аскета: такие проклятия всегда сбываются, и противостоять им бесполезно. Всеобщая аура тапаса, окутывающая Трехмирье, позволяет подвижнику накопить столько всемогущего Жара, что даже сам Брахма не в силах помешать отшельнику исполнить задуманное и произнесенное.
   Человек, бог или распоследний пишач-трупоед – если он предался сознательной аскезе с целью получить дар, то накопление соответствующего количества Жара-тапаса зависит теперь лишь от его выдержки и терпения.
   Кроме того, я, да и другие небожители, уже не раз испытывали на собственной шкуре действие подобных проклятий. Результат? Я, например, попадал в плен, проигрывал сражения и однажды даже прятался в венчике лотоса. У могучего Шивы, раздразнившего целую обитель отшельников, напрочь отвалилась его мужская гордость (впрочем, у Разрушителя, величайшего развратника, но и величайшего аскета нашего времени, оказалось достаточно собственного Жара, чтобы его замечательный лингам вскоре отрос, став краше прежнего). Миродержец Юга, Петлерукий Яма, был проклят собственной мачехой, редкостной стервой, из-за чего Яме даже пришлось умереть – что на нем, Властелине Преисподней, никак не отразилось…
   Но все это выглядело совсем по-другому! Да прокляни меня какой-нибудь благочестивый брахман, которому я чем-то наперчил в молоко – я бы просто в тот же момент превратился в вышеозначенного червяка! На соответствующий срок, без всяких молний, огненных вихрей, зловещего смеха и обмена «любезностями»!
   Внезапная стычка скорее напоминала давнюю битву с Вихрем, погибелью богов; тем паче что проходила она как раз над теми же Безначальными Водами! – вот где было вдосталь и огня, и молний, и разнообразного грохота… Значит, не аскет? Значит, равный?! Кому из оставшихся титанов-асуров, небожителей или Миродержцев наступил на мозоль Индра-Громовержец?
   И, самое главное – кто помог мне одолеть безымянного врага?..
   Наглухо утонув в размышлениях, которые отнюдь не прибавляли ни веселья, ни сил, я собрался было уходить – но в глаза мне бросилась злосчастная пектораль, не так давно полыхавшая огнем. Дело, в общем, крылось не в ней, и не в выманенных у Карны доспехе с серьгами; совпадение, атака невидимки вполне могла застать меня, к примеру, в трапезной или на ложе с апсарой. Но блики рассеянного света, играя на полумесяце вокруг чешуйчатой горловины, на глади белого золота, даже сейчас были странными, складывающимися в…
   Во что?!
   Я пригляделся.

   Река. Струится, течет в неизвестность, колебля притаившиеся в заводях венчики лотосов; и тростники качаются под лаской ветра. Да, именно река и именно тростники. Вон селезень плывет. Толстый, сизый, и клюв разевает – небось, крякает. Только не слышно ничего. И тростники совсем близко, качаются у самых глаз, будто я не Индра, а какая-то водомерка над речной стремниной. Или труп, раздутый утопленник, которого воды влекут невесть куда и невесть зачем.

   Дурацкое сравнение на миг привело меня в замешательство – и почти одновременно изменилась картина, легкий штриховой набросок поверх тусклой пекторали.

   Поле боя. Замерло, стынет в ознобе неподвижности: задрали хобот трубящие слоны, цепенеют лошади у перевернутых колесниц, толпятся люди, забыв о необходимости рвать глотку ближнему своему… и перед тем, как исчезло с металла призрачное изображение, я еще успеваю увидеть.
   Молния, бьющая из земли в небо.
   Неправильная молния.
   Невозможная.
   Наоборотная.

   …спустя мгновение в пекторали панциря отражалось лишь мое лицо.
   И никаких молний.

 //-- 4 --// 

   – Владыка! Прошу простить за беспокойство, но…
   Наконец до Владыки дошло, что обращаются именно к нему, а не к кому-то постороннему, и Владыка соизволил неторопливо обернуться. Бог я все-таки или нет? Сур или не сур?! А нам, богам-сурам, поспешность не к лицу.
   Как и отягощенность лишними размышлениями.
   Передо мной навытяжку стоял дружинник-Марут. Браслеты на мускулистых руках свидетельствовали о чине десятника. Обнаженный торс дружинника крест-накрест пересекали бронированные ремни, и каждый оканчивался с двух сторон мордами нагов из черной бронзы. Зубы разъяренных змей намертво вцепились в широкий пояс, покрытый бляхами, и глаза Марута сверкали ярче полировки металла.
   Ну любят меня сыновья Шивы, дружиннички мои, головорезы облаков, любят, что уж тут поделаешь!
   Как там в святых писаниях:

     – Сияют в темных облаках доспехами,
     Надевши латы, в буйный час проносятся,
     Звучат в грозе свирели бурных Марутов,
     Хмельные в бой они выходят с пиршества.

   Хмельные-то хмельные, а спуску никому не дают…
   – Осмелюсь доложить, Владыка: к Обители приближается Гаруда!
   – Что, братец Вишну в гости пожаловал? – пробормотал я, морщась.
   Только Опекуна мне сейчас не хватало!

   Вишну был младшим из сыновей мамы Адити-Безграничности. Последышем. Я родился седьмым, а он – двенадцатым, да еще и недоношенным, потому что мама была уже в возрасте, и наш небесный целитель Дханва, автор лекарской Аюр-Веды, советовал маме не рисковать и избавиться от зародыша. Мама отказалась – проклятье, чуть не вырвалось: «Увы, мама отказалась!» Но так или иначе, братец Вишну выкарабкался и сперва был у нас мальчиком на побегушках, выполняя мелкие и щекотливые поручения. Дальше-больше, у младшенького проклюнулся талант аватар, то есть умения частично воплощаться в различные живые существа – и эта способность Вишну изрядно помогла нам выкрутиться из ряда ситуаций.
   Мы и оглянуться не успели, как рядом с Брахмой-Созидателем и Шивой-Разрушителем образовался Вишну-Опекун; и он же первым назвал эту компанию Тримурти.
   Троицей.
   Мы не возражали.
   И впрямь – кроме Созидания и Разрушения, невредно иметь под рукой менее радикальную Опеку, к коей можно прибегнуть в тех случаях, когда Созидание и Разрушение излишни.
   Точнее: когда неохота стрелять ваджрой по воробьям.
   Дерзай, малыш!

   – …Нет, Могучий, Гаруда летит один!
   Я вздохнул с облегчением. Интересно, что понадобилось в чертогах Индры моему пернатому другу? Давненько он здесь не появлялся!
   – Хорошо, десятник. Распорядись, чтобы очистили площадку за южными террасами. Которые с коралловыми лестницами, около манговой рощи. Короче, подальше от строений. И крикните этому сорвиголове, чтоб уменьшился – а то опять мне все пожелай-деревья с корнем вывернет, как в прошлый раз!
   – Слушаюсь, Владыка! – и Марут мгновенно исчез, лязгнув напоследок браслетами о ремни.
   Что ж, придется встретиться с птичкой. И я направился к выходу, по дороге пытаясь отрешиться от обуревавших меня мыслей.
   Отрешиться не удавалось.
   – Сажайте Проглота [6 - Гаруда – гигантский орел, способный менять облик; вахана (т. е. ездовое животное) Вишну – Опекуна Мира. Так, например, вахана Шивы – бык, Брахмы – гусь, Ганеши – крыса и т. д. Корень «Гар» в слове «Гаруда» означает «глотать». Ср. греч. «гарпия».] на площадку за южными террасами! – громыхнуло со двора. – Какие еще апсары? В мяч играют?! Дуры безмозглые! Гоните их оттуда в три шеи, пока птичка не накрыла!
   – Что, Упендра [7 - Упендра – досл. «Маленький Индра», прозвище Вишну, как младшего из сыновей Адити.] пожаловал? – осведомился ехидный бас.
   «Не слишком-то мои Маруты уважают Великого Вишну, – усмехнулся я. – И есть за что! Не успеешь разделаться с каким-нибудь асуром или демоном, как тут же выясняется, что победил его Владыка Тридцати Трех исключительно благодаря помощи хитроумного Вишну, которого во время битвы и близко не было! А пройдет год-два – и с удивлением обнаруживаешь, прогуливаясь инкогнито на столичных базарах: это, оказывается, сам Упендра и сразил нечестивца, а Индра тут вообще ни при чем! Спал, бездельник, пока Опекун надрывался!».
   Недаром среди Марутов уже который век бытовала шутка, когда у излишне расхваставшегося воина язвительно интересовались: «Ты что упендриваешься, герой? Небось, аватара Вишну?»
   Как раз когда я выбежал из дворца, небесная лазурь на мгновение померкла, и огромная тень с шумом урагана пронеслась над головой.
   – Гаруда, уменьшайся!!! – в один голос заорали Маруты, но было поздно. За дальними беседками, со стороны манговой рощи, послышался треск, визг апсар и недовольный орлиный клекот.
   Ну вот, опять не вписался в посадочную площадку! Я мысленно погрозил кулаком лучшему из пернатых и понесся в ту сторону, где опустился Гаруда. Свиту с собой брать явно не стоило, хотя птица была велика не только размерами. В конце концов, мы с Проглотом друзья или как?!
   Вот я у него по-дружески и спрошу, с глазу на глаз…
   – Раз лежит помету груда – значит, прилетал Гаруда! – продекламировал у меня за спиной кто-то из бегущих следом Марутов. В отличие от меня, сыновья Шивы недолюбливали не только самого Вишну, но и его вахану.
   Вывернув из-за летнего павильона, выстроенного из полированного песчаника, я чуть не врезался в опрокинутую беседку – и имел счастье лицезреть гостя.
   Гаруда, уже успев уменьшиться до почти нормальных размеров, расстроенно оглядывал последствия своей посадки. Сейчас лучший из пернатых был весьма похож на человека. Ну и что с того, что вместо носа у него – загнутый клюв, шея покрыта отливающими синью перьями, за спиной сложены крылья, а землю подметает веер хвоста? Зато в остальном – человек как человек, разве что еще когти и привычка коситься то одним глазом, то другим…
   – Рад видеть тебя, Гаруда, друг мой! – провозгласил я, огибая изрядно помятые кусты колючника-ююбы, которые укоризненно смотрели на меня бледно-голубыми цветами.
   – И я рад, о Владыка, друг мой! – в хриплом клекоте Гаруды безуспешно пряталось смущение. – Простишь ли ты мне столь неудачный визит?! Кажется, я слегка примял твой сад…
   Я огляделся по сторонам.
   Действительно, «слегка примял»!
   С ближней беседки была напрочь снесена крыша, и драгоценные камни карнизов теперь озорно перемигивались разноцветными блестками: ни дать ни взять, брызги воды в растрепанной шевелюре травы. Два благоухающих пожелай-дерева были сломаны и жалко топорщились измочаленными стволами; попав под удар крыла, пострадал, хотя и меньше, еще десяток деревьев; растерзанная клумба, пролом в ограде бассейна, сорванные вихрем капители, из-за чего колоннада террасы казалась неприлично лысой – и вывороченный дерн по краям двух огромных борозд, что перепахали всю лужайку!
   Ах, да – еще три апсары в глубоком обмороке.
   – Да уж, друг мой, могло быть и лучше, – обернулся я к потупившему взор Гаруде. – Ведь кричали тебе: уменьшайся! А ты?
   – А я не успел, – развел руками несчастный Гаруда, и перья на его шее встопорщились воротником. – Думал – обойдется. Вот если бы эта площадка была чуть-чуть побольше…
   – А ты чуть-чуть поаккуратнее, – подхватил я, и лучший из пернатых вконец сник, лишь закряхтел от смущения.
   – Ладно, приятель, не грусти, – я дружески хлопнул его по плечу, едва не отбив ладонь о торчащие кости, и орел наш мгновенно воспрял духом. – Мои слуги сейчас же займутся Обителью. Только прошу тебя – в следующий раз постарайся не задавать им лишней работы. Договорились?
   – Конечно, друг Индра! – просиял Гаруда и в подтверждение нерушимости своего слова громко щелкнул клювом.
   – Ну а теперь – давай-ка найдем какую-нибудь уцелевшую беседку и спокойно поговорим наедине. Ты ведь прилетел не для того, чтобы ломать мое жилище? Верно?
   – Верно! – с удивлением обернулся ко мне пернатый друг, явно недоумевая, как я мог сам об этом догадаться. Похоже, он только сейчас вспомнил о цели своего прилета. – Только распорядись сперва, чтоб мне… нам… ну, насчет обеда! Летаешь в этом Трехмирье, летаешь, а как сядешь, так, веришь, готов слона слопать!
   Я едва сдержал улыбку. Не зря мои Маруты прозвали птичку Проглотом!
   – Ну разумеется, друг мой! Слона не обещаю, но чем богаты…
   Словно в подтверждение, издалека, от врат Обители, донесся гневный слоновий рев – гигант Айравата любил Гаруду примерно так же, как и дружинники.

 //-- 5 --// 

   С огромным блюдом змей, запеченых на углях, Гаруда расправился в один момент; явно хотел попросить добавки любимого лакомства, но остерегся лишний раз подтвердить свое прозвище.
   – Благодарю за угощение, Владыка, – пернатый друг от души рыгнул, смутился и облизал замаслившийся клюв.
   Зрелище было грандиозное!
   Не верите – попробуйте повторить.
   – Змеи пропечены в самую меру… Только пора перейти к делу. Не хотелось бы отягощать тебя чужими заботами, но мне больше не к кому обратиться. Все-таки я – вахана Великого Вишну, а ты – его старший брат… И кому, как не нам, обсудить странности, что творятся в последнее время с Опекуном Мира?!
   «Ага, и с ним тоже!» – едва не брякнул я, но вовремя сдержался.
   – Я думаю, друг мой, это временно. Просто Опекун Мира взвалил на свою могучую шею непосильную даже для него ношу…
   Соображал Гаруда не слишком быстро, так что пришлось пояснить – для особо пернатых:
   – У твоего повелителя на земле сейчас живут по меньшей мере три аватары. Кришна Двайпаяна [8 - Здесь и далее – точный перевод. Кришна – Черный, Двайпаяна – Островитянин, Драупади – Деревянная Статуэтка, Джанардана – Баламут, Возмутитель Людей.], Черный Островитянин, знаменитый мудрец; Кришна Драупади, Черная Статуэтка, жена пятерых братьев-Пандавов; и главная его аватара – Кришна Джанардана, Черный Баламут, вождь племени ядавов. Многовато даже для Опекуна! Неудивительно, что Упендра… э-э-э… Великий Вишну кажется тебе странным – ему ведь приходится присутствовать одновременно в четырех местах, причем в разных аватарах!
   – Почему в четырех?
   – Да потому что четвертый и есть сам Вишну!
   – Я не об этом! – досадуя, что я его опять не понял, взъерошил шейные перья Гаруда. – К тому, что мой повелитель последние лет сорок похож на призрака, сиднем сидит дома и редко произносит что-либо вразумительное, я давно привык! В конце концов, его аватары смертны – уйдут к Яме, и станет Вишну таким, как раньше! Тут дело в другом. Захожу я сегодня в покои Опекуна…

   Уже не первый год Гаруда хозяйничал во дворце Вишну, да и во всей Вайкунтхе – имении Опекуна. Его повелитель был занят куда более важными делами: через свои аватары он заботился о процветании Трехмирья.
   Но кто-то же должен был все это время заботиться о его собственных владениях?
   Такое дело было как раз для Гаруды. Никто и не пытался оспаривать права гигантского орла – только попробовали бы! И добросовестный птицебог исправно наводил порядок в Вайкунтхе, пока Опекун наращивал количество земных аватар, переходя во все более размыто-призрачное состояние. Это беспокоило Гаруду, но в редкие минуты просветления Опекун объяснял Лучшему из пернатых, что причин для волнения нет. Истечет время, отпущенное его аватарам для исполнения предначертанного – и он, Вишну, вновь станет прежним.
   Вполне осязаемым и единым.
   «Предначертанное? Кем?!» – хотел тогда спросить лучший из пернатых. Но Вишну уже снова впал в забытье, растекшись разумом между аватарами, а Гаруда вдруг догадался:
   «Да им же самим и предначертанное!»
   Как это он сразу не додумался?!
   А суть предначертаний интересовала простоватого птицебога в последнюю очередь.
   …В общем, Гаруда продолжал верно служить повелителю. При этом он все чаще ощущал себя не управляющим, а господином Вайкунтхи, и такое положение дел ему крайне нравилось.
   «Да продлится жизнь аватар повелителя на долгие годы!» – думал он иногда. Могучий и свободный, повелевающий обширными владениями, Гаруда был вполне доволен теперешней жизнью и не слишком жаждал возвращения прежних времен: туда лети, сюда лети, то делай, сего не делай… Вишну, понятно, виднее – на то он и Вишну! – но пусть уж лучше Опекун печется о благе Трехмирья, а его вахана тем временем…
   И обедать можно трижды на день.
   Однако сегодня, войдя в покои повелителя, Гаруда сразу заподозрил неладное. Вишну не было! Внутреннее чутье, что позволяло мигом определить присутствие сокровенной сущности Вишну, утверждало: Опекун не здесь! Лишь мгновение спустя Гаруда заметил бессмертное тело Опекуна – туманный силуэт прислонился к колонне, отрешенно воздев руки к резному потолку.
   Тело, безусловно, находилось здесь, зато сам повелитель… не было никакого сомнения, что Вишну ушел в Безначалье!
   Когда нужно, Гаруда умел соображать достаточно быстро. За все время пребывания в аватарах Вишну ни разу не покидал Вайкунтхи – ни разумом, ни телесно. Несомненно, случилось что-то серьезное, раз повелитель махнул рукой на растроение… расчетверение личности и в теперешнем состоянии отважился выйти в Безначалье! Но, ослабленный земными воплощениями, Опекун сейчас не обладал и десятой долей обычных возможностей! Оказаться на Прародине, традиционном месте поединков богов-суров и их грозных противников…
   Опекуна надо было спасать!
   И как можно скорее.
   Руки птицебога сами собой разошлись в стороны, словно Гаруда пытался обнять все Трехмирье; с шумом распрямились за спиной мощные крылья; горящие угли глаз – не птичьих, но и не вполне человеческих – казалось, прожгли зыбкую оболочку реальности… и в следующее мгновение гребни волн Предвечного Океана уже рванулись навстречу лучшему из пернатых.
   Вой урагана вместе с солеными брызгами обрушился на Гаруду, веля убираться, пока цел, но птицебог лишь нехорошо рассмеялся, принимая свой истинный облик. Гигантские крылья отшвырнули бурю прочь, клекот заставил гром на миг умолкнуть, и Гаруда устремился вперед.
   «Где же Вишну?!» – обеспокоенно колотилось сердце. Гаруда готов был поклясться, что его повелитель находится здесь, в Безначалье! Но… но его здесь не было!
   Не было!
   Ошибка исключалась: присутствие Опекуна не могло остаться тайной для Гаруды.
   – …Так быть же тебе на веки вечные червем, слизистым гадом… – издевательски разнесся над Изначальными водами незнакомый голос.
   Почти сразу в ответ сверкнуло яростное пламя, и целый веер ослепительных молний ударил издалека.
   Переливы их сполохов окрасили кровью беснующийся Океан.
   «Индра! Сражается с кем-то!» – мигом сообразил Гаруда, с трудом уворачиваясь от одной из громовых стрел.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное