Генри Лайон Олди.

Шутиха

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

   – Да, – качнул носом Зяма. Лицо его в профиль напоминало парусник. В двадцатипушечных бортах. С бушпритом наперевес. В фас же лицо Зиновия Кантора более всего походило на кабину грузового трейлера. – Он сказал, что напишет музыку. Завтра. Или послезавтра. Это будет шлягер. Так сказал Ипполит, а ты знаешь Ипполита.
   Галина Борисовна тоже знала Ипполита. Ипполит был концертмейстером в детском саду «Жужелица», а по совместительству – просветленным дзен-буддистом. В его понимании «завтра» не наступало никогда.
   – Настя хочет завести шута, – вдруг сказала она. – Игорек, слышишь? Наша дочь собралась обзавестись шутом. Будет выгуливать его на поводке, как Вован. Наносить побои средней степени. Разгружать психику. Игорек, ты что-нибудь понимаешь?
   – Пусть возьмет это ничтожество. – Щеки Зямы просветлели и колыхнулись. – Прирожденный паяц. Представляешь, Гарик, он уже трижды отказал мне в публикации. Трижды! За полгода. Дескать, мое творчество плохо подходит к тематике журнала «Нефть и газ». Я у него спрашиваю: а твое? твое драное творчество?! Оно хорошо подходит к тематике?! И этот скоморох мне отвечает: я в «Нефти и газе» работаю. А публикуюсь я в «Новом хозяине». Нет, ты понял? Это ничтожество – новый хозяин, а я даже к нефтегазу не подхожу!
   Гарик взял ломтик лимона. Посмотрел на просвет:
   – Зямочка, не унижайся. Потомки оценят. И ты, Галочка, успокойся. У девочки трудный период. Сейчас многие заводят – семью, машину, собаку…
   – Но ведь не шутов?
   – Я бы завел, – сказал Зяма. – Я бы читал ему стихи. Но у меня нет денег на шутов. Мои шуты – бесплатные. Они публикуются в «Новом хозяине».
   Лимонный монокль в глазу придавал Гарику странную значительность: комично-породистую. Опытные циркачи, рожденные, что называется, в опилках, шепчутся меж собой: таким бродит ночью под куполом шапито призрак барона Вильгельма фон Шибера, безумного лотарингца, променявшего титул на любовь акробатки Нинель, а шпагу дворянина – на погремушку клоуна. Шаповал была не в курсе балаганного фольклора, но если повествование ведут Третьи Лица, сведущие во всяких материях, то стоит ли удивляться разнообразию сравнений?
   Впрочем, монокль вскоре был съеден, и образ развеялся.
   – Мальчики, у меня сегодня был трудный день. Я иду спать.
   – Спокойной ночи, дорогая. Не возражаешь, если я в среду соберу мальчишник? Человек на десять? Тихонечко, интеллигентно…
   – Она не возражает, – сказал Зяма. – Галка всегда была умницей. А в сравнении с этим ничтожеством – так и вовсе царицей Савской. Галка, ты прелесть. Я посвящу тебе поэму.
   И умница не стала возражать.
   Пусть будет мальчишник.
 //-- * * * --// 
   Пожалуй, этот диалог мы могли бы дать как-нибудь иначе.
Более прозаически, что ли? Но увы – ночь. В смысле темно. И в спальне не горит даже крохотного ночничка. Ничего не видно; лишь смутный монблан кровати, и сквозняк надувает паруса оконных гардин. Плывет бригантина во тьме, скрежеща такелажем, впитывая ледяной огонь звезд. Воет на Москалевском пустыре собака: по покойнику или так, от волчьей тоски. А может, умелый звукооператор врубил запись лая и курит себе в кулачок, пуская дым за дверь будки. Луна отражается в стекле, прикидываясь портретом лысого дядьки. Очень умного. С бородкой. Скорее всего, дядька – поэт. Слегка похожий на Зяму, но вряд ли.
   Будем считать, это Шекспир.
   Или кто-то, все же больше смахивающий на Шекспира, нежели на Зяму.
   Плывет бригантина в ночь, со сцены в зал, и все никак не доплывет до пристани…
   Галина

     Немного отдохну
     И двину вновь на штурм твоих ушей,
     Для моего рассказа неприступных.
     Какой кошмар! И кто? Родная дочь,
     Оплот моих надежд, отрада жизни,


     Которую я сызмальства люблю,
     Как сорок тысяч кротких матерей,
     И сорок тысяч бабушек, и сорок
     Мильонов безответственных отцов…

   Гарик (сонно).

     Нехама, делай ночь.

   Галина

     Оставь цитаты!
     Постмодернизм нас больше не спасет.
     А вдруг он будет злобный маниак?
     Садист? Убийца? Сумрачный урод,
     В тельняшке драной, с гнусным бубенцом,
     В портках с дырой, с ухмылкой идиота,
     С громадным несусветным гонораром
     За выходки дурацкие его, —
     О, сердце, разорвись! И я сама
     Должна купить для дочери шута!
     Позор! Позор!

   Гарик

     Вчера по TV-6,
     По окончанье буйного ток-шоу
     «Большая стирка», но перед началом
     Программы «Глас народа», что люблю
     Я всей душой, от суеты усталой,
     За пафос несгибаемый и мощь,
     Крутили малый ролик о шутах.
     Я внял ему. Когда б не здравый смысл
     Да возраст, я бы тоже приобрел
     Простого дурака. Как член семьи,
     Комичный, резвый и трудолюбивый,
     Ужимками забавными да песней
     Он развлекал бы нас. Придя с работы,
     Ты слышала бы оживленный смех,
     И на твои уста, где деловитость
     Давно сплела стальные кружева,
     Сходила бы здоровая улыбка.
     В том ролике, где выдумка рекламы
     Сплелась в объятье с веским аргументом,
     Один профессор – мудрый человек,
     Чьи кудри убелили сединой
     Не только годы, но и снег познанья, —
     Вещал про положительный эффект
     Общения с шутом.

   Галина

     О, продолжай!

   Гарик (оживляясь).

     Он говорил: мол, шут снимает стрессы
     И гнет последствий их, что тяготит
     Сограждан наших. Крайне благотворно
     Влияет на сознание клиента,
     А также подсознанье; альтер эго
     От выходок веселых дурака
     Приходит в норму. Кровообращенье
     Становится таким, что зло инфаркта
     Бежит того, кто водится с шутом.
     Естественность и живость поведенья
     Растет день ото дня. Да, наша дочь
     Пошла в меня! Удачные идеи
     Анастасию любят посещать.
     Я думаю, что в частном разговоре,
     Отец и друг, я смутно подтолкнул
     Ее к решенью: мужа потеряв,
     Обзавестись домашним дураком,
     Весельем утешаясь. Это я,
     Я надоумил! Кто ж, если не я?!

   Женщина встает, подходит к окну.
   Тихо, неслышно для мужа.

   Галина

     Конечно, ты! Ты в мире сделал все.
     Возвел дома, разбил густые парки,
     Сельдь в море изловил, летал в ракете,
     Постиг у-шу, цигун и карате,
     Ходил в походы, покорил Монблан,
     Играл в театре, Зяму научил
     Писать стихи, и семистопный ямб
     Придумал тоже ты. В том нет сомнений.
     Ты гений «если бы». А я – никто.
     Я – скучная подкладка бытия,
     Фундамент для затей, что ты и Настя
     Без устали творят. Я – фея будней,
     Что Золушек каретами снабжает
     И жалованье кучеру дает,
     Чтоб кучер бывшей крысой притворился,
     Не разрушая сказки. Я есть я.
     Мой милый мальчик, прожектер седой,
     Бездельник томный, я тебя люблю.
     За что? За то, что ты живешь не здесь.
     Ведь двое мне подобных никогда бы
     Не ужились друг с другом в тесном «здесь».
     Надумай я обзавестись шутом,
     Была бы то пустая трата денег.
     Мечом судьбы рассечена толпа:
     Одним назначен крест, другим – колпак.

   Гарик(увянув).

     Давай-ка спать…



   – Алексей Яковлевич, голубчик! Поверьте, я бы никогда не решилась тревожить вас по пустякам, но мне попросту не к кому больше обратиться! Вы полагаете, Настя – душевнобольная?
   Оправив сюртук, г-н Бескаравайнер заложил за спину изящные холеные руки интеллигента, знакомого с рубанком лишь по толковому словарю С.И. Ожегова, и прошелся по кабинету. От шагов его колыхнулся бархат портьер, волненье передалось дальше – мелодично звякнули фуцзяньские бирюльки, украшавшие притолоку двери, дрогнул огонек лампадки пред Спасом Ярое Око, мирно соседствовавшим с толстопузым сибаритом Майтрейей, Буддой Грядущего, а также с не менее пузатым индейским болваном Ганешей, обладателем завидного хобота. Сладковатый дымок ладана смешался с сандалом курений, клубясь над резным набором для месмерического столоверченья; в симфонию ароматов вплелась тема сигары «Esmeralda», вулканирующей во рту лицензированного медиума, и на глаза Галины Борисовны навернулись слезы. Переживая за дочь, она менее всего заметила, что со связью времен начались очередные пертурбации. Но романтика, видимо, в данный момент решила уклониться от своей повинности, потому что в окружающей реальности без особой на то причины проступили чеховский надлом, купринская провинциальность и эхо бунинских темных аллей, – что выказывает не столько нашу образованность, сколько скромность.
   Правда, в смеси это дало скорее двенадцатиярусную байдаковскую кулебяку, смешав налимью печенку и костяные мозги в черном масле, нежели деликатную ботвинью с осетринкой, белорыбицей и тертым сухим балыком, – но этого Шаповал, натура более деловая, нежели аристократическая, тоже не заметила.
   – Душенька, Галина Борисовна! Спешу успокоить вас: Анастасия Игоревна вполне здорова. Нынешние девицы тверды душой сверх меры, и не такому пустяку, как распавшийся брак, нарушить целостность их психосемиозиса! Разумеется, если будет на то ваше желание, я могу провести ряд магнетических сеансов по методике Магнуса де Баркадера, восстанавливающих трансперсональную парадигму психики, но… Уверяю, это будет не намного дешевле, чем двухнедельный наем шута, а эффект от спиро-магнетики существенно меньший, нежели от шут-терапии! Видите, стремись я исключительно к матерьяльной выгоде, вряд ли я был бы столь откровенен!
   – Так вы, милейший Алексей Яковлевич, в курсе событий?
   – Разумеется, матушка! – Медиум рассеянно взял из угла астролябию в порыжевшем футляре, переложил инструмент на этажерку, где грудой скопились проспекты «Коммерсантъ», «Сглаз и Порча», а также «Медицинский факт» за прошлый год. – Еще будучи ребенком и проживая в уездном городке N с матерью, добрейшей женщиной, работницей завода «Красный Химикалий», я справедливо полагал осведомленность, а вовсе не философию царицей всех наук. Того же мнения придерживаюсь и по сей день. Вот, извольте взглянуть…
   Углубившись в недра секретера, он надолго скрылся там, мурлыча под нос арию из рок-оперы Глинки «Жизнь за царя». Галина Борисовна ждала с трепетом, терзая батистовый платок. Она доверяла мнению Алексея, человека рассудительного и честного, а также обязанного г-же Шаповал бесплатными визитными карточками и частью клиентуры в лице сахарозаводчика Ахилло, супруги полицмейстера Шарапуна, статского советника Ново-Вишнева, мецената Джихада Маздаева, товарища окружного прокурора, и прочих достойных граждан, – короче, Бескаравайнер не стал бы лгать благодетельнице.
   Когда платок был окончательно истерзан, медиум с поклоном вынул обрывки батиста из пальцев гостьи, взамен вложив раскрытую на нужной странице брошюру. После чего присел на старинный турецкий диван, обитый оленьей кожей, такой ширины и длины, что на нем могли бы улечься поперек шесть или семь человек. В ладони Алексея Яковлевича сам собой образовался шар величиной с яблоко, из полупрозрачного камня, вероятнее всего, опала или сардоникса. Вперив взгляд в шар, медиум ясно дал понять: «Читайте безбоязненно, я занят и не слежу за вами!»
   Гостья мысленно воззвала к Рязанской Божьей Матери и опустила глаза. Взгляд сперва скользил по строкам, не проникая в смысл, но вскоре усердие было вознаграждено.
   Посмотрим и мы с вами.

 //-- Шут-терапия невротических расстройств: врачи рекомендуют --// 
   «Согласно последним исследованиям проф. И.А. Крупнотравчатого, завкафедрой психиатрии и нервных болезней УФХ, во время шутовской терапии социальных фобий, а также тревожных и панических расстройств мы можем наблюдать комбинацию психологических методов лечения, таких, как метод релаксации, психологическое управление паническим состоянием, когнитивно-бихевиоральная терапия и экспозиционная психотерапия. Один и тот же квалифицированный шут при правильном подборе и регулярном употреблении способен положительно влиять на следующие виды эндогенной депрессии, в зависимости от доминирования тех или иных расстройств: тоскливая, тревожная, анестетическая, заторможенная, адинамическая, дисфорическая и т. д. Положительный эффект общения с шутом в сравнении с лекарственной терапией обсессивно-компульсивного расстройства и посттравматического стрессового расстройства (сравнительные опыты проводились с трициклическими антидепрессантами типа дезипрамина, преимущественно ингибирующего обратный захват норадреналина) не вызывает сомнений. При этом полностью отсутствуют побочные эффекты, в случае с лекарствами обусловленные холинолитическим эффектом воздействия на вегетативную нервную систему.
   Тесный контакт с шутом способствует облегчению проявлений тревоги, положительно влияет на лечение шизоаффективного психоза, ликвидируя устойчивую бредовую фабулу и полностью снимая манифестные приступы. В связи с возможным седативным действием шут-терапии следует увеличить дозу общения перед сном для улучшения засыпания и облегчения утомляемости, испытываемых многими людьми с тревогой и депрессией.
   Клиникой психологической адаптации было замечено, что влияние шутов на неврозы пациентов, сопровождаемые многообразными психоэмоциональными, соматическими и поведенческими симптомами…»

   – Значит, это серьезно? – Галина Борисовна отложила брошюру, единым движеньем непроизвольно вправляя веку сустав и восстанавливая обыденность, данную ей в ощущениях. – Лешенька, получается…
   – Получается, – кивнул Бескаравайнер. По его лицу, вытянутому, как у члена палаты лордов, и задумчивому, как у опоссума лапундер, было ясно видно: да, получается, и вполне серьезно. Такое уж лицо было у сенс-психоанальгетика: многозначительное. Некоторые впечатлительные дамочки оплачивали сеанс за сеансом, лишь желая снова взглянуть на эти черты, припасть к вечности и до конца сезона почить на лаврах.
   Но Шаповал по праву считалась железной леди. О чем свидетельствовал второй ее вопрос:
   – И это законно?
   – Вполне.
   – Но ведь они люди?
   – Шуты?
   – Да! Живые люди, и вдруг – на поводке, на четвереньках, в ошейнике…
   Догадливый Бескаравайнер подмигнул гостье, комично дернув набрякшим веком:
   – Уже видела, да? Ужаснулась? Преисполнилась гражданским гневом?! Полно, Галюнчик! Все путем, все по закону. Частичная консервация прав согласно 13-му протоколу к Римской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Кажется, март 2001-го. Плюс обоюдное согласие работника и работодателя, особые пункты контракта… Спроси у юриста, он тебе изложит яснее. Кроме того, вовсе не обязательно в ошейнике и на карачках. Один заказчик, теша комплексы, возьмет уродца-горбуна и нарядит в обезьяний сарафанчик, другой же предпочтет лощеного денди во френче, способного повязать галстук тридцатью тремя способами. И будет ржать с утра до ночи, глядя, как денди в сотый раз вывязывает узел Christensen. Каждому – свой шут.
   – А вдруг Настя выберет в тельняшке? Вульгарного?!
   – Возможно, но вряд ли. – Леша картинно развел руками. – Подбор шута индивидуален. Сопровождается серией тестов: на совместимость, на скрытые фобии, подавленные желания, еще черт его знает на что… Тонкие материи, Галюнчик! Даже анализы берут: кровь, моча. Я было копнул, да обломался: у них, в «Шутихе», коммерческие тайны – зашибись! Помалкивают. Но маловероятно, что тесты твоей Насти совпадут с тестами… Кого ты там видела?
   – Вована. Это наш сосед. Он шута на поводке возле дома…
   – Ну, ты загнула! Настя и какой-то Вован. Выберет себе девочка приличного шутика, милого, бойкого, с бубенчиком, станет с ним тетешкаться, забудет грусть-тоску. Все лучше, чем хандрить после развода. А мама заплатит. Ты ведь заплатишь, Галюнчик?
   Игривая подначка ушла «в молоко». Поправив прическу (так офицеры застегивают верхний крючок кителя перед «русской рулеткой»), Шаповал встала и направилась к двери.
   – Счастливо, Леша. Ты мне очень помог. Зайди завтра в офис на Черноглазовской: визитки будут готовы. Как ты заказывал, цветные, двусторонние, на русском и санскрите. С твоим фото.
   – Которое с аурой? – переспросил дотошный Бескаравайнер.
   – Да, с аурой. Все, люблю-целую.
   Последняя реплика вырвалась автоматически. Но умница Лешка все понял правильно. Такая у него была работа: правильно понимать. Редкий, если задуматься, талант.
 //-- Фольклорное отступление --// 

   «…Стал злой отчим считать товар, да недосчитался ящика с пряниками. Заругался на Ивашку: «Ах ты, негодяй, шут тебя побери!» И только успел сказать, как в лесу зашумело, затрещало, и выехал к ним седой могучий старец на огромном коне. Захохотал, будто гром грянул, бросил отчиму ящик с пряниками:
   – Держи! А пасынка твоего, как ты и пожелал, я себе заберу!
   Подхватил Ивашку и был таков. Долго мчались, наконец прибыли в логово шута. «Вот ключи, – говорит шут, – распоряжайся. А в ту дверь, что мохом поросла, не заглядывай: раскаешься!» На другой день шут опять отправился творить свои недобрые дела…»

   Теперь ты понял, о читатель, с кем дело имеешь?

 Искренне Твои Третьи Лица.

 //-- * * * --// 
   – Але! Мама? Это я, Настя! Мама, нам сегодня назначено в «Шутиху»!
   – Нам?!
   – Ага! Я буду ждать тебя на углу Патриотизма и Гороховой!
   – Погоди… Почему нам?
   – Ну, мама, вечно ты! Я у них вчера была. Бланк-заказ оформляла. Они сказали: сегодня прийти с кем-то из родителей. Не с папой же мне идти! Они его увидят, скажут: зачем вам, деточка, еще один…
   – При чем тут родители?
   – Откуда я знаю? Может, генотип проверить?
   – Настя, я сегодня занята…
   – Ты всегда занята. Ты и меня на бегу родила! Мама, я записалась на вечер, на 20.30. Они для деловых людей сделали вечерние часы приема. Все ради блага клиента! Так я жду?
   – Я еще не… Настя! Настя!
   «Связь с абонентом прервана. Связь с абонентом…»
   Минутой позже пришло краткое текстовое сообщение: «Люблю-целую».
   Как ни странно, весь остаток дня прошел крайне удачно. Ничто не валилось из рук, конкуренты были рассеянны, доброжелатели косноязычны, дилеры неутомимы, а заказчики покладисты. Словно ангел, устав кружить в облаках, присел на левое плечо, потянулся, скрипнул рожками и подмигнул на манер Вована: лови, подруга! Пользуйся! Тем хуже, тем чернее были предчувствия: если днем так безбожно везет, значит, вечером, в этой треклятой «Шутихе», где все ради клиента…
   Верный Мирон, тонким нервом уловив беспокойство госпожи, ездил аккуратно, осторожно и даже на улицах с односторонним движением гнал котика в нужном направлении.
   Вежливо шаркнули тормоза.
   Приехали.
   На вышеупомянутом углу, в месте встречи, которое, как известно, изменить хочется, но нельзя, располагался стоматологический кабинет «Фас». Над входом, оформлена в виде вывески, для привлечения клиентов красовалась обалденная улыбка – «косая сажень в челюстях»! – в которой каждую ночь, с упорством, достойным лучшего применения, некто остроумный или просто трудолюбивый закрашивал черным оба клыка и левый глазной зуб. И каждое утро медсестра Анечка в мини-халатике, с упорством много большего калибра, взбиралась на стремянку и, доставляя удовольствие проходящим внизу студентам Юридической академии им. Ярослава Мудрого, при помощи белил, а также кисти боролась с подлецом-кариесом. Завсегдатаи расположенного напротив бистро «Чудо-Картошечка» бились об заклад: кто победит? Тайный вредитель или Анечкино усердие? Порок или добродетель?! Но стань улыбка навсегда щербатой или навеки сверкающей – из пейзажа ушла бы тайна, а значит, и очарование.
   А на кого бы поставил ты, о читатель?
   Впрочем, вернемся к нашим баранам.
   В 20.15 они подобрали Настю. Сраженная насмерть небывалой пунктуальностью дочери, Галина Борисовна окончательно уверилась в дурном исходе дела, которое и делом-то можно было назвать, лишь нацепив сперва колпак с ослиными ушами. Велев Мирону ждать на стоянке, женщины пошли считать дома на Гороховой. Это Шаповал настояла на кратком пешем моционе, желая слегка проветриться перед общением с персоналом «Шутихи». Заведение представлялось ей гигантским балаганом-шапито, где усатые зазывалы хватают прохожих за полы одежды, суля потеху. Тем сильнее оказалось удивление, когда, углубившись в крохотный тенистый скверик, заросший стриженными под англичан кустами, они вышли к предмету своих поисков.
   Изящные вензеля решетки – художественное литье из чугуна! – свидетельствовали скорее о хорошем вкусе владельцев, нежели о стремлении оградить частную собственность от незаконного вторжения. По обе стороны ворот дремали каменные львы, всерьез задумавшись: что же здесь все-таки делают они, символы надменной и чопорной Владычицы Морей? Муниципальная стандарт-табличка «Ул. Гороховая, 13» под ляжкой правого льва выглядела пошлым анахронизмом.
   Ворота оказались заперты. «Ага, ждали нас! Все глаза проплакали!» – со злорадным облегчением успела подумать гостья, чувствуя, как распавшаяся было связь времен начинает восстанавливаться, но ошиблась. Едва слышно скрипнула калитка. Скрип оказался на диво мелодичен, словно юная гимназистка открыла музыкальную шкатулку.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное