Генри Хаггард.

Священный цветок

(страница 7 из 25)

скачать книгу бесплатно

– А сколько человек похоронено около церкви? – быстро спросил я.

– Кто тебе сказал, что они там похоронены? – вздрогнув, ответил он, но, заметив свою ошибку, продолжал: – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я никогда не слышал, что там кто-нибудь похоронен. Спите спокойно, почтенные лорды. Я должен пойти присмотреть за нагрузкой товаров на «Марию».

Он встал, поклонился по-восточному и вышел.

– Итак, «Мария» не ушла, – сказал я и свистнул особым образом. Тотчас же в комнату тихо вошел Ханс, так как свист был для него условным знаком.

– Ханс, я слышал подозрительные звуки на том острове, – сказал я.

– Проберись к берегу и посмотри, что там происходит. Если та будешь осторожен, тебя никто не увидит.

– О баас, – ответил он, оскалив зубы, – не думаю, что кто-нибудь увидит Ханса, если он будет осторожен, особенно ночью.

С этими словами он выскользнул из комнаты так же тихо, как и вошел. Я отправился к Мавово и приказал ему поставить караульных и присмотреть за тем, чтобы наши люди держали свои ружья наготове, так как я опасался, что работорговцы могут ночью напасть на нас. В последнем случае я приказал занять веранду, но не стрелять до тех пор, пока я не скомандую.

– Хорошо, мой отец, – ответил Мавово. – Это очень счастливое путешествие. Я никогда не думал, что война может начаться так скоро. Моя змея забыла сказать об этом в тот вечер. Спи спокойно, Макумазан. Ни одно существо, которое ходит, не проберется к тебе, пока мы живы.

– Не будь так самонадеян, – сказал я.

Мы прилегли в спальне, не раздеваясь, и положили около себя свои ружья.

Прежде всего я припоминаю, что кто-то потряс меня за плечо. Я думал, что это Стивен, согласившийся бодрствовать первую половину ночи и обещавший разбудить меня ровно в час. Он действительно не спал, так как мне был виден огонь трубки, которую он курил.

– Баас, – прошептал голос Ханса, – я все разузнал. Они действительно перевозят в большой лодке невольников с острова на «Марию».

– Так, – сказал я. – Но как ты сюда пробрался? Разве наши охотники спят? Он захихикал.

– Нет, они не спят. Они смотрят во все глаза и слушают во все уши. Однако старый Ханс незаметно пробрался мимо них. Даже баас Соммерс не заметил его.

– Это верно, – сказал Стивен. – Я думал, что это крыса. Я вышел на веранду и при свете костра, разведенного охотниками, увидел Мавово, сидевшего с ружьем на коленях, и позади него двух часовых. Я позвал его и указал на Ханса.

– Какие вы сторожа, – сказал я, – если Ханс сумел пробраться мимо вас ко мне в комнату, не будучи замеченным вами!

– О! – угрюмо воскликнул Мавово. – Я сказал, что ни одно живое существо, которое ходит, не проберется к тебе, Макумазан. Но эта желтая змея проползла мимо нас на брюхе. Посмотри на свежую грязь, которая покрывает его платье.

– Однако змеи могут жалить и убивать, – с усмешкой заметил Ханс. – Ох, вы, зулусы, считаете себя очень храбрыми! Вы кричите и размахиваете копьями и боевыми топорами.

Но после этого одна бедная готтентотская собака стоит вас всех, вместе взятых. Нет, не пытайся ударить меня, воинственный Мавово. Мы оба, каждый по-своему, служим одному и тому же господину. Когда нужно будет сражаться, я предоставлю это тебе, но разведку предоставь Хансу. Взгляни, Мавово, – он показал роговую табакерку, какие зулусы иногда носят в ушах, – кому это принадлежит?

– Это моя табакерка, – сказал Мавово, – ты украл ее!

– Да, – насмешливо сказал Ханс, – я вытащил ее из твоего уха, когда в темноте пробирался мимо тебя. Помнишь, тебя укусил комар?

– Помню, – проворчал Мавово. – Ты, готтентотская змея, велик в своем низком пути. Но если в следующий раз меня что-нибудь укусит, то я отмахнусь от него не рукою, а копьем.

После этого я отпустил их обоих, заметив Стивену, что этот случай является хорошим примером борьбы между храбростью и хитростью. Теперь я был уверен, что Хассан и его друзья слишком заняты для того, чтобы напасть на нас в эту ночь. Мы легли спать и заснули сном праведников.

Проснувшись на следующее утро, я узнал, что Стивен Соммерс уже встал и куда-то ушел. Он не появлялся до середины завтрака.

– Где вы были? – спросил я его, заметив, что его платье изорвано и покрыто мокрым мхом.

– На верхушке самой высокой из тех пальм, Квотермейн. Я видел, как один араб взбирался на дерево с помощью веревки, и научился этому. Это совсем нетрудно, хотя и кажется опасным.

– Скажите же, что заставило вас… – начал я.

– Известная вам страсть, – прервал он меня, – когда я смотрел в бинокль, мне показалось, что я вижу орхидею недалеко от верхушки дерева. Я взобрался на него. Оказалось, что это была не орхидея, а масса растительной пыли. Но зато я узнал кое-что другое. Сидя на верхушке пальмы, я увидел, что «Мария» старается выйти из-за защищенной от ветра стороны острова. Далеко в стороне виднелась струйка дыма. Посмотрев в бинокль, я увидел, что это военное судно, медленно идущее вдоль берега. Я убежден, что это английский корабль. Потом поднялся туман и скрыл все из виду.

– Честное слово, это – «Крокодил»! – воскликнул я. – То, что я говорил Хассану, было не совсем вздорным. Мистер Като, командир порта в Дурбане, говорил, что «Крокодил» на днях должен зайти к ним в порт за припасами, после чего он будет крейсировать вдоль побережья в поисках работорговцев. Забавно будет, если он случайно встретит «Марию» и осмотрит ее груз. Не правда ли?

– Они не встретятся, Квотермейн, если кто-нибудь из них не изменит курса. Я не прощу этому мерзавцу Дельгадо его попытки удрать с нашим багажом, не говоря уж о несчастных невольниках. Передайте мне кофе.

В продолжение последующих десяти минут мы ели молча, так как Стивен обладал превосходным аппетитом и, кроме того, проголодался после утренней гимнастики.

Лишь только мы окончили завтрак, как явился Хассан, имевший еще более гнусный вид, нежели накануне. Я заметил, что он был в скверном расположении духа, причиной чего была, вероятно, головная боль – результат вчерашней выпивки. Или, быть может, тот факт, что «Мария» благополучно ушла с невольниками, не будучи замеченной нами, был причиной изменения его поведения. Третьим предположением могло быть то, что он намеревался убить нас в прошлую ночь, но не имел возможности выполнить свой план.

Мы вежливо поздоровались с ним, в ответ на что он грубо спросил через Самми, когда «христианские собаки, оскверняющие его дом» намерены уйти отсюда, так как дом нужен ему самому.

Я ответил, что мы уйдем не раньше, чем явятся двадцать носильщиков, которых он нам обещал.

– Вы лжете, – сказал он. – Я никогда вам их не обещал. Здесь нет никаких носильщиков.

– Ты хочешь сказать, что в прошлую ночь отправил их на «Марию» вместе с невольниками? – быстро спросил я.

Видели ли вы, мой читатель, что делается с котом солидного возраста и угрюмого нрава, когда он внезапно встретит маленькую собачонку? Наблюдали ли вы, как он сгибается в дугу, как надувается, становясь почти в два раза больше по сравнению со своей нормальной величиной, как взъерошивается его шерсть, как сверкают его глаза, как из его рта вырывается целый поток странных звуков? Если вы видели все это, вы легко можете представить себе, какое действие произвело на Хассана мое последнее замечание. Он имел такой вид, будто готов был лопнуть от ярости. Его налитые кровью глаза, казалось, хотели выпрыгнуть из орбит. Всячески проклиная нас, он схватился рукою за позолоченную рукоятку своего огромного ножа и, наконец, сделал то, чего коты не делают – плюнул.

Случилось, что Стивен, стоявший несколько ближе к Хассану, нежели я, и хладнокровно смотревший на него, сделался жертвой этой грубой выходки. Это словно разбудило его. Он сказал что-то выразительное и в следующую секунду бросился на Хассана, словно тигр, и ударил его прямо в нос. Хассан отшатнулся назад и выхватил нож, но новый удар Стивена свалил его на землю, заставив выронить нож, который я поспешно схватил.

Хассан поднял вверх руку в знак признания себя побежденным.

– Благородный английский лорд победил меня, – сказал он, задыхаясь.

– Проси прощения! – закричал Стивен. Хассан поклонился, коснувшись лбом земли, и всячески извинялся.

– Что ты теперь скажешь насчет носильщиков? – весело спросил я.

– У меня нет никаких носильщиков, – ответил он.

– Ты мерзкий лгун! – воскликнул я. – Один из моих людей, бывший около вашей деревни, говорит, что она полна людей.

– Тогда пойди и набери их сам, – злобно ответил он, так как знал, что деревня окружена частоколом. Я не знал, что предпринять. Конечно, работорговца следовало бы хорошенько проучить, но нам пришлось бы очень плохо, если бы он вздумал напасть на нас со своими арабами. Пристально глядя на меня, Хассан, по-видимому, угадал мои мысли.

– Меня избили, как собаку, – сказал он, и ярость снова охватила его, – но Аллах справедлив: он отомстит за меня в свое время.

Едва он это сказал, как со стороны моря послышался пушечный выстрел. В этот самый момент с берега прибежал араб, крича:

– Где бей-Хассан?

– Вот, – сказал я, указывая на Хассана. Араб удивленно посмотрел на него, так как бей-Хассан имел весьма плачевный вид, потом пролепетал испуганным голосом:

– Господин, английский военный корабль преследует «Марию». Снова послышался пушечный выстрел.

– Это «Крокодил», – медленно сказал я, приказав Самми переводить мои слова. Потом я вынул из кармана английский флаг, который положил туда, когда узнал о появлении корабля.

– Стивен! – продолжал я, размахивая флагом. – Не можете ли вы снова влезть на пальму, чтобы просигналить «Крокодилу» этим флагом?

– Великолепная идея! – воскликнул Стивен весело. – Ханс, принеси мне длинную палку и кусок бечевки.

Но Хассан совсем не находил эту идею великолепной.

– Английский лорд, – сказал он, тяжело дыша, – у тебя будут носильщики. Я пойду и приведу их.

– Нет, ты никуда не пойдешь, – ответил я. – Ты останешься здесь в качестве заложника. Пошли за ними этого человека.

Хассан отдал арабу несколько коротких приказаний, и тот поспешно ушел по направлению к обнесенной частоколом деревне.

Вскоре после его ухода появился новый посланник.

– Бей, – нерешительно сказал он, – мы видели в подзорную трубу, что английский военный корабль выслал шлюпку, которая пристала к «Марии».

– Великий Аллах! – взволнованно пробормотал Хассан. – Этот вор и предатель Дельгадо расскажет всю правду. Английские дети Шайтана[35]35
  Шайтан – в мусульманской мифологии – одно из имен дьявола.


[Закрыть]
высадятся здесь. Все погибло! Передай людям, чтобы они захватили с собой рабов, бежали в лес. Я присоединюсь к ним.

– Нет, – прервал я его, – если ты и присоединишься к ним, то, во всяком случае, не сейчас. Ты пойдешь вместе с нами. Несчастный Хассан задумался, потом спросил:

– О господин Квотермейн! Если я снабжу вас двадцатью носильщиками и буду сопровождать вас в течение нескольких дней, обещаешь ли ты не сигналить кораблю?

– Что вы на это скажете? – спросил я Соммерса.

– По-моему, следует согласиться, – ответил он. – Этот негодяй уже получил хороший урок. Если же «Крокодил» высадит сюда своих людей, то – конец нашей экспедиции. Нас заставят ехать в Занзибар или другое место, чтобы выступить свидетелями на суде. Мы ничего не выиграем, так как пока моряки придут сюда, все эти мерзавцы, за исключением нашего приятеля Хассана, разбегутся. Еще вопрос, повесят ли его. Он может вывернуться. Международные законы, иностранный подданный, отсутствие прямых улик…

– Дайте мне минуту подумать, – сказал я.

Пока я думал, происходило следующее. Я увидел человек двадцать туземцев, шедших по направлению к нам. Несомненно, это были обещанные носильщики. Много других бежало из деревни в лес. Потом прибежал третий посланец, сообщивший, что «Мария» уходит под управлением призового экипажа, и военный корабль, по-видимому, собирается сопровождать ее. Очевидно, он не хотел высаживать своих людей на территорию, которая, по крайней мере номинально, была португальской. Поэтому, если что-либо и нужно было предпринять, то немедленно.

В результате я сделал глупость и последовал совету Стивена. Через десять минут я изменил свое решение, но уже было поздно. «Крокодил» был далеко и не мог заметить нашего сигнала.

Этому предшествовал разговор с Хансом.

– Я думаю, что баас сделал ошибку, – сказал он. – Он забыл, что эти желтые дьяволы в белых платьях вернутся сюда и отомстят нам. Если бы английский корабль разрушил их город, они ушли бы в другое место. Впрочем, – прибавил он, взглянув на Хассана, – их предводитель в наших руках, и мы можем повесить его. Если баас желает, я могу это сделать. Я очень хорошо умею вешать людей…

– Убирайся вон! – сказал я, хотя знал, что Ханс прав.

VI. Невольничья дорога

Пришло двадцать носильщиков под конвоем пяти или шести арабов, вооруженных ружьями. Мы отправились посмотреть на них, взяв с собою Ханса и охотников. Это была толпа исхудалых, запуганных людей, принадлежавших, судя по их внешнему виду и прическам, к различным племенам. Передав их нам, арабы (или, вернее, один из них) вступили в оживленный разговор с Хассаном. О чем они говорили – я не знаю, так как Самми с нами не было. Тем не менее я догадался, что они обсуждают план освобождения Хассана. Если это и было так, то в конце концов они решили отказаться от этого намерения и пустились бежать вместе с остальными. Один из них, более смелый, нежели другие, обернулся и выстрелил в меня. Пуля просвистела мимо в нескольких ярдах от меня, так как эти арабы отвратительные стрелки. Это покушение на убийство так рассердило меня, что я решил не оставлять его безнаказанным. При мне было маленькое ружье «Интомби», то самое, из которого, как напомнил мне Ханс, я много лет тому назад стрелял по коршунам в краале Дингаана. Конечно, я мог бы убить араба, но мне не хотелось делать этого. Я мог прострелить ему ногу, но тогда нам пришлось бы либо ухаживать за ним, либо оставить его умирать. Поэтому я выбрал правую руку и прострелил ее выше локтя с расстояния около пятидесяти шагов.

– Теперь этот низкий человек больше никогда не будет стрелять, – сказал я зулусам.

– Хорошо, Макумазан, очень хорошо! – сказал Мавово. – Но почему ты не целился в голову, раз так хорошо умеешь стрелять? Эта пуля наполовину пропала.

После этого я вступил в разговор с носильщиками. Бедняги думали, что они проданы новому хозяину. Я должен сказать, что они предназначались к вывозу в другие места, но должны были обрабатывать сады Хассана. Двое из них принадлежали племени мазиту, родственному зулусам, хотя и отделившемуся от них много лет тому назад. Они говорили на наречии, которое я понимал, хотя вначале это давалось мне с трудом. В основу его вошел зулусский язык, смешанный с языками других племен, женщин которых мазиту брали себе в жены.

Среди носильщиков был один, настолько хорошо говоривший по-арабски, что Самми мог объясняться с ним. Я спросил мазиту, знают ли они дорогу, которая ведет в их страну. Они ответили, что знают, но что их страна находится очень далеко отсюда, на расстоянии целого месяца пути. Я сказал им, что если они поведут нас туда, то получат свободу и хорошую плату. При этом я прибавил, что если и остальные носильщики будут хорошо служить нам, то они тоже получат свободу, когда в них не будет надобности. Услышав это, бедняги печально улыбнулись и посмотрели на Хассана-бен-Магомета, сидевшего на ящике под конвоем Мавово и бросавшего на них и нас злобные взгляды.

«Разве могут они стать свободными, пока жив этот человек?» – казалось, говорил их взгляд. Как будто для того, чтобы укрепить их сомнение, Хассан, понявший смысл моих слов, спросил, по какому праву мы обещаем свободу его рабам.

– По праву этого, – сказал я, указав на английский флаг, который Стивен все еще держал в руках. – Кроме того, мы заплатим тебе за них, когда вернемся обратно.

– Да, – пробормотал он, – ты заплатишь мне за это, англичанин, когда вернешься или, быть может, еще раньше этого!

Мы смогли выступить не раньше трех часов пополудни. У нас было так много дел, что, вероятно, было бы благоразумнее подождать до следующего утра. Но нам не хотелось проводить в этом месте еще одну ночь.

Каждый носильщик получил по одеялу и, казалось, эти бедные создания были чрезвычайно тронуты нашими подарками. Все вещи еще в Дурбане были разложены по ящикам, из которых каждый весил столько, сколько мог нести на себе один человек. На ослов были надеты вьючные седла: Эти животные оказались весьма полезными в нашем путешествии.

Вьюки были укреплены на их спинах в непромокаемых кожаных мешках вместе с тыквенными бутылками и постельными циновками, которые Ханс откуда-то достал. Вероятно, он похитил их из покинутой деревни, а так как они были необходимы для нас, то я, сознаюсь, ничего ему не сказал. Мы взяли шесть или восемь козлят, бродивших недалеко, про запас, до того времени, пока не найдем дичи. За них я предложил Хассану плату, но когда вручил ему деньги, он в ярости швырнул их на землю. Я поднял их и со спокойной совестью спрятал обратно в карман.

Наконец все было более или менее готово. Тогда возник вопрос, что делать с Хассаном. Зулусы, равно как и Ханс, хотели убить его, что Самми объяснил ему на своем превосходном арабском языке.

Тут этот жестокий человек показал, каким трусом он был в глубине души. Он бросился на колени, плакал и взывал в нам во имя сострадательного Аллаха. Это продолжалось до тех пор, пока Мавово, которому весьма надоело, не пригрозил ему своим копьем, после чего тот замолчал.

Стивен стоял за то, чтобы отпустить его – мысль, которая, казалось, имела свои преимущества, так как, отпустив его, мы, по крайней мере, избавились бы от его общества. Однако после некоторого размышления я решил, что лучше всего задержать его по крайней мере дня на два в качестве заложника, на случай, если арабы последуют за нами и нападут на нас. Сперва он отказался идти с нами, но ассегай одного из охотников, направленный на него, послужил доводом, на который он ничего не мог возразить.

Наконец мы тронулись в путь. Впереди шел я с двумя проводниками, потом шли носильщики, потом половина охотников, за ними четыре осла под присмотром Ханса и Самми, потом Хассан и остальные охотники, за исключением Мавово, шедшего со Стивеном позади всех. Нет нужды говорить, что ружья наши были заряжены и все мы были готовы ко всяким случайностям.

Единственная дорога, по которой, по словам наших проводников, нам предстояло идти, шла сначала на протяжении нескольких сот ярдов по берегу, потом сворачивала от него через деревню, где жил Хассан, так как он, по-видимому, не пользовался старым миссионерским домом. Когда мы проходили мимо небольшого скалистого откоса (не более десяти футов высотой) в том месте, где глубокий канал, ярдов в пятьдесят шириной, отделял материк от острова, с которого невольники перевозились на «Марию», возникло некоторое затруднение с ослами. Один из них сбросил с себя поклажу, другой начал брыкаться с явным намерением прыгнуть в воду вместе с нашим ценным грузом. Охотники из арьергарда бросились к нему, чтобы удержать его. Вдруг послышался сильный всплеск.

«Осел упал в воду!» – мелькнуло у меня в голове. Но это был не осел, а Хассан. Воспользовавшись нашим замешательством и будучи превосходным пловцом, он бросился в воду и нырнул. Ярдах в двадцати от берега он вынырнул, потом снова нырнул, направляясь к острову. Я, безусловно, мог попасть из ружья ему в голову, но мне неприятно было стрелять по спасавшему свою жизнь человеку, словно это был гиппопотам или крокодил. Кроме того, я отдавал должное смелости его маневра. Поэтому я не стал стрелять и удержал от этого других.

Когда наш бывший хозяин подплыл к острову, я увидел арабов, сбегавших со скалы, чтобы помочь ему выйти из воды. Либо они не покинули острова, либо снова заняли его, лишь только «Крокодил» скрылся из виду со своим трофеем. Чтобы снова захватить в плен Хассана, надо было напасть на гарнизон острова, что нам было не по силам. Поэтому я отдал приказание продолжать путь. Затруднение с ослами было устранено, и мое приказание было исполнено сразу, Счастье, что мы не замешкались, так как едва только наш караван двинулся дальше, как арабы с острова начали в нас стрелять. Но ни одна их пуля не достигла цели, так как мы скоро свернули в сторону и оказались за прикрытием. Кроме того, арабы, по своему обыкновению, стреляли очень скверно. Однако одна пуля попала в тюк, навьюченный на осла, разбила бутылку хорошей водки и повредила жестянку с консервированным маслом. Это так рассердило меня, что я, приказав другим продолжать путь, спрятался за дерево и ждал до тех пор, пока из-за скалы не показался грязный и изорванный тюрбан Хассана. Я прострелил этот тюрбан, но, к сожалению, не голову, на которой он был. Послав такой прощальный привет нашему хозяину, я спустился со скалы и догнал остальных.

Теперь мы шли мимо деревни. Идти через нее я не решился, опасаясь засады.

Деревня занимала большое пространство, окруженное крепким палисадом, и со стороны моря была скрыта большими холмами. В центре ее стоял большой дом восточного характера, в котором, несомненно, жил Хассан со своим гаремом. Когда мы прошли немного дальше, я, к своему удивлению, увидел пламя, пробивавшееся сквозь крышу этого дома, крытую пальмовыми ветками. Я не мог понять, как это могло случиться, но когда спустя два дня увидел у Ханса в ушах золотые серьги, а на руке золотой браслет, и, кроме того, заметил, что он и один из охотников располагают изрядным количеством британских соверенов[36]36
  Соверен – английская золотая монета в 1 фунт стерлингов.


[Закрыть]
– правда всплыла наружу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное