Генри Хаггард.

Священный цветок

(страница 12 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Хорошо, – коротко сказал я, – пожалуйста, больше не говорите мне об этом вздоре, так как я хочу спать.

На следующее утро мы распаковали наши ящики и выбрали несколько великолепных подарков для короля Бауси, надеясь смягчить ими царственное сердце. В число их входили: штука коленкора, несколько ножей, музыкальная шкатулка, дешевый американский револьвер, связка зубочисток и, кроме того, несколько фунтов самых шикарных бус для его жен.

Эти богатые подарки мы послали королю с нашими двумя слугами – мазиту Томом и Джерри, отправившимися под конвоем нескольких воинов. Я надеялся, что они расскажут своим соотечественникам, какие мы хорошие люди, и дал им соответствующие наставления.

Но вообразите наш ужас, когда спустя около часа, как раз в то время, когда мы приводили себя в порядок после завтрака, в воротах показались не Том и Джерри, так как они бесследно исчезли, а длинная вереница воинов мазиту, из которых каждый нес по одной вещи из посланных нами королю. Последний из них нес на своей лохматой голове связку зубочисток, словно это была большая вязанка хворосту. Один за другим они разложили наши подарки на глиняном полу самой большой хижины. Потом их начальник торжественно сказал:

– Великий черный Бауси не нуждается в подарках белых людей.

– В самом деле? – раздраженно ответил я. – Если так, то ему больше не представится случая получить их.

Все они ушли, не сказав больше ни слова. Вскоре после их ухода явился Бабемба в сопровождении пятидесяти воинов.

– Король ждет вас, белые господа, – сказал он с деланною веселостью, – я пришел, чтобы проводить вас к нему.

– Почему он не принял наших подарков? – спросил я, указывая на возвращенные вещи.

– Ох, все это из-за Имбоцви, рассказавшего о магическом щите. Король говорит, что ему не надо подарков, которые опаляют волосы. Но собирайтесь поскорей. Он сам все объяснит. Если слона заставляют ждать, он начинает сердиться и трубить.

– Вот как! А сколько нас должно к нему пойти? – спросил я.

– Все, все, белый господин. Он желает видеть всех вас.

– Я полагаю, кроме меня, – сказал Самми, стоявший рядом. – Я должен остаться готовить обед.

– Нет, ты тоже должен идти, – ответил Бабемба. – Король пожелает увидеть составителя священного напитка.

Делать было нечего, мы пошли. Нет нужды говорить, что все мы были хорошо вооружены. Едва мы вышли из хижины, как тотчас же были окружены воинами. Чтобы придать нашему шествию необыкновенный характер, я приказал Хансу идти впереди всех, держа на голове отвергнутую королем музыкальную шкатулку, из которой неслись трогательные звуки «Милой родины»[43]43
  «Милая родина» – песенка, популярная в Англии в XIX веке.


[Закрыть]
. Потом шел Стивен, несший на палке английский флаг, потом я и охотники в сопровождении Бабембы, потом смущенный Самми и два наших осла, которых вели мазиту.

Кажется, король отдал особое приказание, чтобы они тоже были приведены к нему.

Это было весьма забавное шествие, которое при других обстоятельствах могло бы заставить меня смеяться. Даже молчаливые мазиту, среди которых мы шли, были, казалось, охвачены каким-то энтузиазмом. Очевидно, на них действовали звуки «Милой родины», хотя два осла производили на них, вероятно, гораздо большее впечатление, особенно когда кричали.

– Где Том и Джерри? – спросил я Бабембу.

– Не знаю, – ответил он. – Я думаю, что они отпущены навестить своих друзей.

«Имбоцви постарался удалить свидетелей, которые могли бы показать в нашу пользу», – подумал я и больше ничего не сказал.

Мы достигли ворот королевского дома. Здесь, к моему ужасу, воины отобрали у нас ружья, револьверы и даже охотничьи ножи, Тщетно я протестовал против этого, говоря, что мы не привыкли расставаться с нашим оружием. На это последовал ответ, что к королю нельзя являться даже с простой палкой. Мавово и зулусы хотели оказать сопротивление. Я уже думал, что неизбежно столкновение, которое, конечно, закончилось бы нашей гибелью, так как что мы могли бы поделать против нескольких сотен мазиту, хотя они и боялись наших ружей? Я приказал Мавово не сопротивляться, но он в первый раз оказал неповиновение. Тогда мне пришла в голову счастливая мысль напомнить ему, что, согласно его предсказанию, придет Догита и все будет обстоять хорошо. Он подчинился весьма неохотно.

Мы видели, как наши драгоценные ружья были унесены неизвестно куда. После этого воины мазиту сложили свои копья и луки у ворот крааля, и мы отправились дальше, имея при себе только английский флаг и музыкальную шкатулку, которая играла теперь «Правь, Британия»[44]44
  «Правь, Британия» – английская патриотическая песня, сложенная в пору владычества Англии на морях.


[Закрыть]
.

Мы прошли через открытое место, где росло несколько деревьев с широкими листьями, к большому туземному дому. Недалеко от дверей этого дома сидел на стуле толстый мужчина среднего возраста, имевший сердитый вид. Он был почти голым, если не считать кошачьей шкуры, повязанной вокруг его бедер, и нитки больших синих бус на шее.

– Король Бауси! – прошептал Бабемба.

Около короля сидела на корточках горбатая фигура, в которой я без труда узнал Имбоцви, хотя он раскрасил свой опаленный череп белым с красными пятнами и украсил свой приплюснутый нос пурпурной нашлепкой. Вокруг короля стояла толпа молчаливых советников.

Поданному знаку, приблизившись на известное расстояние, все воины, включая Бабембу, опустились на колени и начали ползти. Они хотели, чтобы мы сделали то же самое, но я воспротивился этому, зная, что если мы сделаем это один раз, то нам придется ползать всегда.

Мы медленно шли вперед среди ползущих по земле людей и наконец очутились перед королем мазиту – «Прекрасным Черным Бауси».

X. Смертный приговор

Мы смотрели на Бауси, Бауси смотрел на нас. – Я – Черный Слон Бауси! – воскликнул он, выведенный из терпения нашим упорным молчанием. – Я трублю, трублю, трублю!

По-видимому, это была древняя священная формула, которой король мазиту открывал разговор с чужестранцами.

После соответствующей паузы я холодно ответил:

– Мы – белые львы, Макумазан и Вацела. Мы рычим, рычим, рычим!

– Я могу топтать! – сказал Бауси.

– А мы можем кусать! – хвастливо ответил я, хотя абсолютно не знал, чем нам «кусать», так как при нас ничего не было, кроме английского флага.

– Что это? – спросил Бауси, указывая на флаг.

– То, чья тень покрывает всю землю, – гордо ответил я. Мое замечание, казалось произвело на него впечатление, хотя он совсем не понял его, так как он приказал воину держать над собой зонтик из пальмовых листьев, чтобы наш флаг не бросал на него своей тени.

– А это, производящее шум, хотя и не живое? – снова спросил он, указывая на музыкальную шкатулку.

– Это ящик, поющий военную песнь нашего народа, – сказал я. – Мы послали его тебе в подарок, но ты вернул его обратно. Почему ты вернул нам наши подарки, о Бауси?

Внезапно король мазиту пришел в ярость.

– Зачем вы пришли сюда, белые люди, – спросил он, – без приглашения, вопреки закону моей страны, куда имеет доступ только один белый человек, мой брат Догита, исцеливший меня от болезни с помощью ножа? Я знаю, кто вы. Вы – торговцы людьми. Вы пришли сюда, чтобы похищать моих людей и продавать их в рабство. С вами было много рабов, но вы отпустили их на границе моей земли. Вы, именующие себя львами, должны умереть, и цветная тряпка, которая, по вашим словам, осеняет весь мир, должна сгнить с вашими костями. Я разобью вашу коробку, которая поет военную песню. Она не околдует меня, как ваш магический щит, который околдовал великого колдуна Имбоцви и сжег ему волосы!

Он вскочил с проворством, удивительным для такого толстого человека, и сбил музыкальную шкатулку с головы Ханса. Она упала на землю и скоро замолчала.

– Правильно! – пищал Имбоцви. – Растопчи их колдовство, о Слон! Убей их, о Черный Бауси! Сожги их так же, как они сожгли мои волосы!

Тут я увидел, что положение стало весьма серьезным, так как Бауси, по-видимому, был уже готов приказать воинам прикончить нас. Тогда я в отчаянии сказал:

– О король! Ты упомянул имя некоего белого человека Догиты, врача из врачей, исцелившего тебя от болезни с помощью ножа, и назвал его своим братом. Он тоже наш брат, и только по его приглашению мы пришли сюда, где он должен встретиться с нами.

– Если Догита ваш друг, то вы тоже мои друзья, – ответил Бауси, – ибо в этой земле он правит наравне со мною. Его кровь течет в моих жилах, а в его жилах течет моя кровь. Но вы лжете! Догита не может быть братом работорговцев. У него доброе сердце, а у вас – злое. Вы говорите, что он должен встретиться с вами здесь. Когда это будет? Если скоро, то я удержу свою руку и, прежде чем предать вас смерти, подожду его, чтобы услышать, что он скажет о вас. Ибо, если он скажет о вас хорошее, вы не должны умереть.

Я не знал, что делать, так как чувствовал, что, считая нас работорговцами, Бауси был раздражен не без причины. Пока я обдумывал ответ, к моему изумлению, Мавово выступил вперед и стал перед королем.

– Кто ты? – закричал Бауси.

– Я воин, о король! Это показывают мои рубцы, – он указал на следы, оставленные ассегаем на его груди, и на свою разрезанную ноздрю. – Я вождь из народа, из которого происходит твой народ, и зовут меня Мавово. Я готов сразиться с тобой или со всяким, кого ты назовешь, и убить, если хочешь, тебя или всякого другого. Есть ли здесь кто-нибудь, желающий быть убитым?

Никто не отозвался, так как широкие плечи зулуса имели очень внушительный вид.

– Кроме того, я колдун, – продолжал Мавово, – один из величайших колдунов, умеющий открывать «Ворота Расстояния» и читать то, что скрыто во чреве Будущего. Поэтому я отвечу на вопросы, которые ты задал Макумазану, великому и мудрому белому господину, которому я служу, ибо мы сражались вместе во многих битвах. Да, я буду его ртом и отвечу так: белый человек Догита, твой кровный брат, чье слово среди мазиту то же, что и твое слово, прибудет сюда через два дня на закате солнца. Я сказал!

Бауси вопросительно посмотрел на меня.

– Да, – повторил я, чувствуя, что надо что-нибудь сказать, – Догита прибудет сюда через два дня, спустя полчаса после заката солнца.

Что-то побудило меня прибавить эти лишние полчаса, которые в юнце концов спасли нам жизнь.

В течение некоторого времени Бауси советовался с мерзким Имбоцви и старым одноглазым Бабембой, а мы смотрели на них, зная, что от исхода этого совещания зависит наша судьба.

Наконец он вновь заговорил.

– Белые люди! – сказал он. – Имбоцви, глава наших колдунов, волосы которого вы сожгли с помощью вашего злого колдовства, говорит, что лучше всего убить вас немедленно, так как у вас злые сердца и вы замышляете зло против моего народа. Я тоже думаю так. Но Бабемба, на которого я сердит за то, что он не исполнил моего приказания и не предал вас смерти на границе моей земли, когда встретил вас с невольничьим караваном, – он думает иначе. Он просил меня удержать свою руку и заступается за вас, так как, во-первых, вы околдовали его и, во-вторых, если окажется, что вы говорите правду (во что мы не верим) и что вы действительно пришли сюда по приглашению моего брата Догиты, то Догита будет очень огорчен, найдя вас мертвыми и не будучи в состоянии вернуть вам жизнь. А так как безразлично, умрете ли вы раньше или позже, то я решил держать вас пленниками до заката солнца указанного вами дня. Вечером этого дня вы будете выведены на площадь и привязаны к столбам, где будете ждать наступления темноты, когда, по вашим словам, должен прибыть Догита. Если он придет и скажет, что вы его братья – что же, это хорошо. Если не придет или, придя, скажет о вас дурное – еще лучше, ибо тогда вы будете расстреляны из луков в предупреждение всем другим похитителям людей не переступать границы Земли Мазиту.

Я с ужасом выслушал этот суровый приговор, потом сказал.

– Мы не похитители людей, о король! Мы скорее освободители их, как это могут засвидетельствовать Том и Джерри, происходящие из твоего народа.

– Кто такие Том и Джерри? – равнодушно спросил он. – Но это безразлично, так как они, без сомнения, такие же лгуны, как и вы. Я сказал! Уведите их отсюда. Хорошо кормите их и охраняйте до заката солнца второго дня, считая от этого времени.

После этого Бауси встал, не дав нам возможности говорить дальше, и ушел в большую хижину в сопровождении Имбоцви и остальных советников.

Мы тоже ушли в сопровождении удвоенной стражи, находившейся под командой нового воина, которого мы раньше не видели.

В воротах крааля мы остановились и потребовали, чтобы нам возвратили отобранное у нас оружие.

Но вместо ответа воины положили нам на плечи руки и заставили идти дальше.

– Хорошее дело, нечего сказать! – шепнул я Стивену.

– Это ничего не значит, – ответил он, – в наших хижинах осталось много ружей. Мне говорили, что эти мазиту ужасно боятся пуль Они, без сомнения, разбегутся, лишь только мы начнем стрелять.

Я посмотрел на него, но ничего не ответил, так как, сказать правду, мне не хотелось спорить.

Мы вернулись в свои хижины, где воины оставили нас и расположились снаружи их. Стивен, горевший желанием поскорее осуществить свой воинственный план, немедленно отправился в хижину, где был сложен наш багаж и ружья, отнятые у работорговцев. Я увидел, что он вышел оттуда очень бледным, и спросил его, в чем дело.

– В чем дело? – повторил он голосом, полным отчаяния. – Дело в том, что они украли все наши ружья и патроны. Они не оставили ни одной крупинки пороха.

Наше положение и в самом деле было ужасным. Пусть читатель представит себе его. Немногим более чем через сорок восемь часов нас расстреляют из луков, если некий странствующий джентльмен, которого, быть может, нет уже в живых, не явится к этому времени в это глухое, отдаленное место Центральной Африки. У нас оставалась единственная надежда, если это можно назвать надеждой, на пророчество зулусского колдуна. Рассчитывать на него было так нелепо, что я перестал о нем думать и начал искать в своем уме какое-нибудь средство для избавления, но после нескольких часов размышлений ничего не нашел. Даже Ханс, – со всей своей опытностью и почти сверхчеловеческой хитростью, – ничего не мог придумать. Мы были лишены оружия и окружены тысячами дикарей, которые, быть может только за исключением Бабембы, были уверены, что мы – ненавистные им работорговцы, посетившие их страну с целью похитить у них жен и детей. Их король Бауси был сильно настроен против нас. Благодаря моей глупой шутке, в которой я теперь горько раскаивался (как раскаивался в устройстве всей экспедиции или, по крайней мере, в том, что отправился в нее без брата Джона), мы нажили себе неумолимого врага в лице главного колдуна мазиту.

Мы могли надеяться только на случайность. Нам оставалось только готовиться к неизбежному концу.

Правда, Мавово оставался веселым. Его вера в свою «змею» была поистине трогательной. Он предложил погадать еще раз в нашем присутствии, чтобы доказать, что в его гадании не было ошибки. Я отказался, ибо не верил в это гадание.

Стивен тоже отказался, но по другой причине. Он говорил, что если результат гадания будет на этот раз другой, то это произведет на нас тяжелое впечатление.

Остальные зулусы проявили нечто среднее между верой и скептицизмом как неустойчивые люди, немного знакомые с христианским учением.

Но Самми ни во что не верил. Он буквально выл и так плохо готовил нам еду, что приготовление ее пришлось поручить Хансу, так как нам нужно было поддерживать свои силы, хотя у нас и не было аппетита.

– К чему, мистер Квотермейн, возиться с едой, которую ваши желудки все равно не успеют переварить? – спрашивал сквозь слезы Самми.

Кое-как прошла первая ночь, за ней следующий день и следующая ночь, которую сменило последнее утро. Я поднялся очень рано и смотрел на восход солнца. Никогда еще солнечный восход не казался мне таким прекрасным, как сегодня, когда я прощался с ним навсегда. Быть может, там, по ту сторону жизни, окажутся еще более прекрасные солнечные восходы.

Я вернулся в нашу хижину. Стивен, обладавший нервами носорога, все еще спал, словно черепаха зимою.

Тогда я занялся подведением счетов нашей экспедиции до настоящего дня. Она уже стоила 1423 фунта. Только подумайте, истратить 1423 фунта для того, чтобы в конце концов оказаться привязанным к столбу и быть расстрелянным из луков! И все из-за редкой орхидеи! Ох, думал я, если я каким-либо чудом спасусь и мне придется жить в стране, где растут эти особенные цветы, то я даже смотреть на них не стану!

Наконец Стивен проснулся. Он плотно позавтракал, как завтракают, согласно газетным отчетам, перед казнью все преступники.

– К чему терзать себя? – говорил он. – Если бы не мой бедный отец, меня бы это ничуть не тревожило. Хорошая вещь сон, так как это единственное время, когда человек бывает вполне счастливым. Однако, прежде чем уснуть навеки, мне хотелось бы взглянуть на ту Cypripedium.

– Черт побери вашу Cupripedium! – воскликнул я и выбежал из хижины, чтобы сказать Самми, что если он не перестанет стонать, то я проломлю ему голову.

– Пал духом! Кто мог подумать это, о Квотермейн! – бормотал Стивен, закуривая свою трубку.

Утро прошло, по замечанию Самми, как «смазанная жиром молния». Наступило три часа. Мавово и охотники принесли в жертву духам своих предков козленка, что, как снова заметил Самми, было «ужасной языческой церемонией, которая будет поставлена им в вину, когда мы предстанем перед высшими силами».

После жертвоприношения, к моей радости, явился Бабемба. У него был такой веселый вид, что я подумал, что он принес самые лучшие известия. Быть может, король помиловал нас или, лучше того, в самом деле прибыл брат Джон.

Но не произошло ничего подобного. Бабемба сказал нам, что он велел произвести разведку по дороге, шедшей к побережью, и что на ней не оказалось ни следа Догиты. Поэтому казнь, очевидно, будет совершена сегодня, так как Черный Слон, подстрекаемый Имбоцви, приходит все в большую и большую ярость. А так как на него, Бабембу, возложена обязанность руководить постановкой столбов, к которым мы будем привязаны, и рытьем могил у их основания, то он пришел пересчитать нас, чтобы не ошибиться в их числе. Если мы хотим, чтобы с нами были похоронены какие-нибудь вещи, мы должны указать ему их и можем быть уверены, что он позаботится, чтобы наше желание было исполнено. Казнь окончится скоро и не будет мучительной, так как для исполнения ее он выберет самый лучших стрелков в городе Безу, которые очень редко делают промахи.

Поговорив еще немного о других делах, как, например, где оя может найти данный ему мною магический щит, который он всегда будет хранить как память, Бабемба взял у Мавово понюшку табаку я ушел, сказав, что вернется в надлежащее время.

Потеряв теперь всякую надежду на спасение, я вошел в одну из хижин, чтобы наедине с собою приготовиться встретить смерть так, как это подобает джентльмену. Сидя здесь, в полумраке и тишине, я почти совсем успокоился. «К чему мне, в конце концов, цепляться за жизнь?»

– думал я. Потом я написал несколько коротких прощальных писем в надежде, что они каким-нибудь образом дойдут до тех, кому они адресованы (у меня до сих пор сохранились эти письма).

Покончив с этим, я попробовал сосредоточить свои мысли на брате Джоне, чтобы уведомить его (как это некогда вышло у меня) о нашем положении и упрекнуть его в том, что он своей безумной беспечностью и недостатком веры довел нас до такого конца.

В то время как я был занят этим, пришел с воинами Бабемба, чтобы отвести нас к месту казни. Об его приходе сообщил мне Ханс. Бедный старый готтентот пожал мне руку и вытер свои глаза рукавом своей потертой куртки.

– Ох, баас, – сказа он, – это наш последний путь! Бааса убьют, и все из-за меня, так как я должен был найти какой-нибудь выход. Ведь для этого я и нанят. Но я ничего не мог сделать. Моя голова стала такой глупой. О, если бы я только мог свести счеты с Имбоцви. Но я расплачусь, расплачусь с ним, когда вернусь сюда в виде духа. А пока я принес баасу вот что, – (он показал мне нечто похожее на особенно вредные конские бобы). – Баас примет это и ничего не будет чувствовать. Это очень хорошее снадобье, которое дед моего деда получил от духа своего племени. Баас уснет от него как пьяный и проснется в прекрасном огне другого мира, который горит без дров и никогда не гаснет.

– Нет, Ханс, я предпочитаю умереть с открытыми глазами.

– Я тоже предпочел бы это, баас, если бы можно было увидеть что-нибудь хорошее. Но я больше не могу верить в змею этого черного глупца Мавово. Если бы это была умная змея, она должна была бы посоветовать ему не идти в город Безу. Поэтому я проглочу один из этих шариков и предложу другой баасу Стивену (он положил эту грязную смесь себе в рот и с усилием проглотил ее, словно молодой индейский петух, глотающий слишком большой кусок).

После этого, услышав, что Стивен зовет меня, я покинул Ханса, посылавшего на разных языках выразительные проклятия по адресу Имбоцви, которого он вполне справедливо считал виновником нашей гибели.

– Наш друг говорит, что уже пора идти, – несколько взволнованно сказал Стивен (по-видимому, трагизм положения сказался наконец и на нем), указывая на старого Бабембу, который, весело улыбаясь, стоял с таким видом, будто собирался проводить нас на свадьбу.

– Да, белый господин, уже пора. Я поспешил сюда, чтобы не заставить вас ждать. Зрелище будет очень интересным, так как соберется не только все население города Безу и его дальних окрестностей, но сам Черный Слон почтит его своим присутствием.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное