Генри Хаггард.

Она

(страница 4 из 13)

скачать книгу бесплатно

Старик издал какое-то непонятное восклицание.

– Пожалуй, это правда, если ты не лжешь, мой сын. Во всяком случае, скажу, что «Та, которой повинуется все», исполнит твои желания надлежащим образом!

– Кто это «Та, которой повинуется все»? – спросил я с любопытством.

Старик взглянул на носильщиков и улыбнулся.

От его улыбки вся кровь прилила к моему сердцу.

– Ты скоро узнаешь, мой сын, – произнес он, – если «Она» захочет увидеть тебя во плоти!

– Во плоти? – переспросил я. – Что хочет сказать этим мой отец?

Старик молчал и снова улыбнулся своей ужасной улыбкой.

– Как называется народ моего отца?

– Народ наш называется Амахаггер, или народ Утесов!

– Если сын может спросить тебя, как твое имя, отец мой?

– Мое имя – Биллали!

– Куда же мы идем?

– Скоро узнаешь!

Он сделал знак носильщикам, которые пустились бегом, пока не догнали носилок, в которых сидел Джон (перекинув ногу за ногу сбоку носилок). Затем носильщики Джона быстро нагнали носилки Лео.

Убаюканный ровным качаньем носилок, я снова заснул, потому что чувствовал себя смертельно усталым; проснувшись же, увидел, что мы шли по крутой тропинке, вдоль которой росли прекрасные деревья и цветущие кусты. Тропинка вдруг повернула в сторону, и нашим глазам открылся прелестный вид. Перед нами возвышалась земляная насыпь в виде римского амфитеатра. Края ее были скалисты, заросли кустарником, а центр представлял собой зеленеющий луг с великолепными деревьями и растениями, омываемый журчащими ручьями. На лугу паслись стада рогатого скота, хотя я не заметил между ними баранов. Я не мог даже представить себе, что это за место. Меня поразило в особенности то обстоятельство, что несмотря на пасущиеся стада, я не видел нигде признака человеческого жилья. Где же они жили? Скоро мое любопытство было удовлетворено. Носилки повернули влево и остановились. Видя, что Биллали вылез из носилок, я последовал его примеру, также поступили Лео и Джон.

Первое, что мне бросилось в глаза, – это несчастный араб Магомет, лежавший на земле. Ему не дали носилок, и он вынужден был бежать, так что находился теперь в состоянии полного изнеможения. Оглянувшись, мы увидели, что стоим на площадке у входа в большую пещеру, где было свалено в кучу все наше имущество, даже весла и парус лодки. Около входа стояли люди, все – высокого роста, красивые, хотя с разным цветом кожи, – черные, как Магомет, или желтые, как китайцы. Все они были обнажены и держали копья в руках.

Между ними находились и женщины, удивительно красивые, с большими темными глазами и вьющимися волосами. Вместо шкур леопарда на них были короткие юбки из красной кожи. Некоторые носили одежду из желтоватого холста. Впрочем, как мы узнали потом, это служило признаком различия их общественного положения. В общем, наружность женщин казалась не такой свирепой, как у мужчин, многие даже улыбались.

Как только мы вышли из носилок, дикари столпились вокруг, с любопытством рассматривая нас.

Высокая атлетическая фигура Лео, его классически красивое лицо, очевидно, привлекли всеобщее внимание, а когда он вежливо снял шляпу и показал свои золотистые кудри, ропот восхищения пробежал в толпе. Затем произошло нечто удивительное. Самая хорошенькая из молодых женщин, одетая во что-то похожее на платье, с пышными темными волосами, оглядев Лео с головы до ног, свободно подошла к нему, обняла его руками за шею и поцеловала прямо в губы.

Я остолбенел, ожидая, что Лео оттолкнет ее, в то время, как Джон громко закричал: «вот шлюха»!

Но Лео, конечно, удивленный, понял, что мы находимся в стране, которая следует обычаям древних христиан, наклонился и возвратил ей поцелуй.

Я задыхался, ожидая чего-нибудь необычного, но, к моему удивлению, хотя многие из молодых женщин и выказали некоторое раздражение, старухи и мужчины только усмехнулись. Когда мы освоились с обычаями этого народа, тайна разъяснилась. Женщины народа Амахаггер пользуются полным равноправием наравне с мужчинами. Происхождение рода считается по материнской линии, и люди гордятся длинным рядом женских предков, как гордимся мы нашими предками-мужчинами в Европа. В каждом племени имеется почетный представитель, которого называют «Хозяин» или «Отец». Биллали был «отцом» своего племени, которое состояло из семи тысяч душ.

Когда женщина народа Амахаггер желает избрать себе мужа, она должна подойти к нему и публично обнять его, таким же образом, как это сделала красивая и быстрая молодая леди, которую звали Устана, поцеловавшая Лео.

Если он вернул ей поцелуй, это значило, что он согласен взять ее в жены. Связь продолжается до тех пор, пока не наскучит одному из молодых людей. Я должен прибавить, что разрыв и перемена супругов случается далеко не так часто, как можно было бы ожидать. Редко случаются и ссоры между мужчинами, когда их жены дезертируют к соперникам.

VII. Песня устаны

Когда совершился обмен поцелуями «coram-populo», – кстати, скажу, что ни одна молодая женщина не подумала почтить меня поцелуем, хотя я видел одну из них около Джона, к величайшему ужасу последнего, – старик Биллали подошел к нам и повел нас в пещеру, в сопровождении Устаны; Она, очевидно, не захотела понять моих намеков на то, что мы не привыкли к женскому обществу. Не прошли мы и пяти шагов, как меня поразила мысль, что эта пещера вовсе создание природы, а вырыта руками человека. Она была очень обширна и низка, и от нее тянулись коридоры, которые, вероятно, вели в маленькие комнаты. В пятидесяти шагах от входа в пещеру был разведен огонь, вокруг виднелись три огромные тени. Здесь Биллали остановился и пригласил нас садиться, добавив, что сейчас нам принесут есть. Мы уселись на кожи и ждали. Тотчас же молодые девушки принесли нам пищу, которая состояла из козьего мяса, свежего молока в глиняном горшке и лепешек из индийского жита. Мы уже проголодались и съели дочиста все, что нам принесли. Полагаю, что никогда в жизни не ел я с таким удовольствием.

Когда мы поели, Биллали, который молча смотрел на нас, встал и обратился к нам с речью.

Он сказал, что случилась удивительная вещь. Никто никогда не слыхал, чтобы белые чужестранцы проникали в эту страну! Иногда, очень редко, сюда приходили черные люди, которые рассказывали о существовании белокожих людей, плававших по морю на чудесных кораблях, но никто не думал, что они явятся сюда. Нас заметили, когда мы спускали лодку в канал. Биллали откровенно признался, что сначала дал приказание убить нас, но явился вестник от Той, которой повинуется все с приказанием пощадить белых людей и доставить нас сюда.

– Прости меня, отец мой, – перебил я, – но если я верно понимаю, «Она, которой повинуется все» живет не здесь; как могла она знать о нашем приближении?

Биллали обернулся и, заметив, что мы одни, – Устана исчезла, когда он начал говорить, – произнес со странной усмешкой: – Разве в нашей стране нет никого, кто видит не одними глазами и слышит не одними ушами? Не спрашивай! «Она» знала и знает все!

Я пожал плечами. Биллали продолжал говорить о том, что получил дальнейшие инструкции относительно нас и должен повидать «Ту, которой повинуется все», чтобы узнать ее желание.

Я понял, что «Она» – это королева народа Амахаггер, и спросил старика, долго ли он будет отсутствовать? Биллали отвечал, что вернется только на пятый день; нужно пройти много миль по болоту, чтобы добраться туда, где живет «Она». Затем он добавил, что в его отсутствие о нас будут заботиться, он твердо уверен, в благоприятном для нас ответе. В то же время он не скрыл от нас, что всякий чужестранец, появлявшийся в стране, сейчас же осуждался на смерть, описывать которую он не хочет, чтобы не оскорблять наших чувств. Это делалось по приказу королевы, которая никогда не пыталась спасти чужеземцев.

– Как это может быть? – возразил я. – Вы уже стары, каким же образом «Она» могла осудить на смерть кого-нибудь при жизни вашей бабки, когда она сама еще не родилась тогда?

Вместо ответа Биллали только улыбнулся своей странной улыбкой и молча, отвесив нам низкий поклон, ушел. Мы не видели его целых 5 дней.

После его ухода мы начали обсуждать наше положение. Мне вовсе не нравились разговоры о таинственной королеве «Она, которой повинуется все», так беспощадно убивавшей несчастных иностранцев. Лео тоже был подавлен, но утешал себя мыслью, что «Она» была, несомненно, той личностью, которая упоминается в письменах на сосуде и в письме его отца, судя по намекам Биллали на «Ее» могущество и возраст.

Я был так поражен всем происшедшим, что не мог и не хотел говорить об этом абсурде и предложил идти выкупаться, в чем мы все очень нуждались.

Высказав наше желание какому-то человеку средних лет с необыкновенно злой физиономией, который, очевидно, был приставлен для надзора за нами в отсутствие «Отца» племени, мы зажгли трубки и вышли из пещеры. Около входа стояла толпа народа, очевидно, поджидая нас. Когда они увидали нас с дымящимися трубками во рту, то немедленно исчезли, полагая, что мы – могущественные волшебники. Наше огнестрельное оружие не произвело здесь такой сенсации, как табачный дым[6]6
  Табак растет в этой стране, хотя народ Амахаггер обыкновенно употребляет его в лечебных целях, не имея понятия о курении.


[Закрыть]
. Мы поспешили к ручью и отлично выкупались, хотя многие из женщин, не исключая Устаны, выразили желание последовать нашему примеру.

Пока мы добирались обратно в пещеру, солнце зашло. Пещера оказалась полной людей, которые собрались около огня и ужинали при свете ламп, висевших на стенах. Эти глиняные лампы были весьма грубо сделаны, но некоторые довольно красивы на вид. Они представлял собой красный глиняный горшок, наполненный растопленным жиром, со светильней, пропущенной через деревянный круг, прикрепленный к верхней крышке горшка. Этот вид лампы требует постоянного внимания, потому что огонь гаснет тотчас же, как сгорит светильня.

Некоторое время мы сидели, наблюдая угрюмых людей, мрачно и молча поедавших ужин; наконец нам надоело созерцать их, и я предложил всем отправиться спать.

Наш надзиратель безмолвно встал с места, вежливо взял меня за руку и направился в один из маленьких переходов, примыкавших к пещере. Мы прошли несколько шагов и очутились в комнате, вырубленной в скале. По одну сторону комнаты находился большой камень трех футов высотой, закрывавший вход в нишу; здесь мой проводник указал мне место, где можно спать. В комнате не было окна. Приглядевшись внимательнее, я пришел к заключению, что указанная ниша служила гробницей для умерших; эта мысль заставила меня содрогнуться, но решив, что нужно где-нибудь спать, я подавил чувство страха, насколько мог, и вернулся в пещеру, чтобы захватить свое одеяло, которое было принесено сюда вместе с другими вещами. Там я встретил Джона, который получил в свое распоряжение такую же комнату и решил лучше ночевать на воздухе, чем пойти в «это ужасное место». Он попросил позволения ночевать со мной, и я был очень доволен этим.

В общем, ночь прошла спокойно, если не считать моего кошмара. Мне чудилось, что я похоронен здесь, и просто задыхался от ужаса.

На рассвете нас разбудил громкий звук трубы. Мы встали и пошли к ручью умыться, потом нам подали завтрак, во время которого одна из женщин, не особенно молодая, подошла к нам и публично поцеловала Джона. Никогда не забуду я выражения ужаса и отвращения на лице Джона. Он, как и я, не любит женщин, – и все чувства отразились на его физиономии, когда женщина целовала его в присутствии господ. Он вскочил на ноги и оттолкнул от себя женщину.

– Никогда, ни за что! – воскликнул он, когда женщина, полагая, что он очень скромен, обняла и поцеловала его вторично.

– Уйдите прочь, прочь! – крикнул он, махая деревянной ложкой, которой ел, перед лицом влюбленной дамы.

– Прошу прощения, джентльмены, но уверяю вас, я ничего не знал. О, Боже, она опять идет ко мне! Держите ее, мистер Холли! Пожалуйста, держите ее! Со мной никогда, никогда не случалось ничего подобного! Это против моих правил!

Он умолк и изо всех сил бросился бежать из пещеры. В первый раз я услыхал смех дикарей. Что касается женщины, ей было не до смеха. Она вся дрожала от ярости, подзадориваемая насмешками других женщин. Она буквально тряслась и шипела от злости, и при виде ее я невольно пожелал, чтобы нравственные принципы Джона были не так возвышенны, так как его образцовое поведение могло навлечь на нас опасность. Обстоятельства подтвердили мою догадку.

Женщина ушла, а Джон вернулся в крайнем возбуждении и с ужасом смотрел теперь на всякую приближавшуюся к нему женщину. Я воспользовался случаем, чтобы объяснить нашим хозяевам, что Джон – женатый человек, несчастный в своей семье, и это заставляет его бояться любой женщины. Мое объяснение было выслушало молча, а женщина, следуя примеру своих цивилизованных сестер, продолжала злиться и беситься.

После завтрака мы пошли гулять, намереваясь осмотреть стада скота и возделанные поля народа Амахаггер… У них существовало две породы рогатого скота. Одна порода – большая, безрогая, дающая превосходное молоко, другая – маленькая, жирная, годная на убой. Около коров бродили длинношерстные косматые козы. Здесь много едят козьего мяса, но я не видел козьего молока. Что касается обработки полей, то единственным орудием была железная лопата, поэтому полевая работа – очень трудна и тяжела. Обработкой полей занимаются мужчины, так как женщины освобождены от всех видов работ.

Сначала законы и обычаи этого необычайного народа очень поражали нас. Но со временем, – четыре дня прошло без особых событий, – мы много узнали от подруги Лео, Устаны, которая следовала как тень за юным джентльменом. Она сообщила нам, что близ того места, где жила «Она», находились каменные ограды и колонны, называемые Кор, где прежде, говорят, были дома и жили люди, от которых произошел народ Амахаггер. Никто не смеет подходить к этим развалинам, они прокляты, на них можно смотреть только издали. Есть и другие подобные развалины в разных частях страны. Пещеры вырублены в скалах людьми, теми самыми, которые выстроили города. В их стране нет писаных законов, но есть строгие обычаи, и если человек нарушит эти обычаи, его осуждают на смерть. На мой вопрос, какой род смерти существует у них, Устана улыбнулась и сказала, что я скоро узнаю это. У них есть королева, «Она», которая появляется очень редко, один раз в 2 или 3 года, всегда закутанная, так что никто не видит ее лица. Говорят, что она прекраснее всех женщин, бессмертна и пользуется огромной властью. Время от времени королева выбирает себе супруга, и как только родится от этого союза дитя женского пола, супруга королевы сразу же умерщвляют. Дитя растет и становится наследницей королевы-матери. Обо всем этом никто ничего толком не знает. Королеве повинуется вся страна, – ослушаться ее – значит умереть. Королева окружена стражей, хотя не держит регулярной армии.

Я спросил Устану, как велика страна и сколько народу живет в ней. Она ответила, что в стране десять «хозяйств», включая и «хозяйство» королевы. Иногда племена воюют друг с другом, пока «Она» не прекратит войну одним своим словом. Войны и болотная лихорадка сокращают число народонаселения, которое не имеет никаких связей с другими народами, так как болота непроходимы. Однажды со стороны большой реки пришло чужеземное войско и хотело напасть на них, но половит его погибла в болотах, остальные умерли от голода и лихорадки. Болота непроходимы, только мы одни знаем тропинки через них, – добавила Устана, – и я верю, что вы никогда не попали бы сюда, если бы вас не принесли на носилках.

Много разных вещей узнали мы от Устаны за четыре дня. Вся история этого народа была удивительна, почти невероятна и вполне соответствовала рассказу древних письмен на сосуде. Очевидно, была какая-то таинственная королева, облеченная бессмертием! Я не понимал ничего, также как и Лео, хотя он торжествовал, потому что я до последнего времени смеялся над легендой. Что касается Джона, он оставил все попытки уразуметь это. Магомет, араб, на которого здесь смотрели с презрением, находился в постоянном страхе, хотя я не мог понять, чего он боялся. Он сидел весь день, согнувшись в углу пещеры, призывая Аллаха и Пророка. Когда я хотел узнать, в чем заключалась причина его страхов, он заявил мне, что мы попали в заколдованную страну, где нет людей, а живут лишь дьяволы. Честное слово, несколько раз я готов был согласиться с ним!

Между тем время шло, и ночью, на четвертый день после ухода Биллали, случилось одно событие.

Мы все трое, а также Устана, сидели вокруг огня в пещере, перед тем как лечь спать. Вдруг Устана, сидевшая тихо, встала и положила руки на золотые кудри Лео. Даже сейчас, закрыв глаза, я вижу ее гордую стройную фигуру; она заговорила певучим голосом:

– «Ты – мой избранник! Я ждала тебя давно!

Ты прекрасен. Кто другой имеет такие чудные волосы, такую белую кожу?

У кого такая сильная рука, кто так мужественен, как ты?

Твои глаза – это небо, в котором отражаются звезды!

Ты прекрасен, и сердце мое рвется к тебе!

Когда мои глаза увидели твое лицо, я пожелала тебя!

И я взяла тебя, о мой возлюбленный!

Так продолжится короткое время; до тех пор, пока не наступит несчастный день.

Что случится в этот день? Увы, мой возлюбленный, я не знаю!

Но я не увижу тебя более, и затеряюсь во мраке!

„Она“ – сильнее меня и возьмет тебя, потому что она прекраснее Устаны, тогда…»

Удивительная женщина вдруг оборвала свое пение, которое было необыкновенно музыкально, хотя мы не понимали ни слова, и устремила свои сверкающие глаза в темноту. Эти глаза выразили ужас и отчаяние. Она сняла руку с головы Лео и указала в темноту. Мы взглянули туда же, но ничего не увидели. Но, вероятно, Устана видела что-то такое, что потрясло даже ее железные нервы, потому что она без звука упала возле нас. Лео, успевший привязаться к молодой женщине, страшно испугался и огорчился. Говоря правду, я сам испытывал суеверный ужас.

Скоро Устана пришла в себя и села, конвульсивно содрогаясь.

– Что с тобой, Устана? Кого ты видела? – спросил Лео, отлично говоривший по-арабски.

– Ничего, мой возлюбленный! – ответила она, пытаясь улыбнуться.

Она повернулась к Лео, и взглянув на него с выражением величайшей нежности, какой я никогда не видел на лице женщины, охватила его голову руками и поцеловала в лоб, как любящая мать.

– Когда я уйду от тебя, мой возлюбленный, – сказала она, – когда ночью твоя протянутая рука не встретит мою, вспоминай обо мне иногда, потому что я сильно люблю тебя, хотя недостойна мыть тебе ноги. А теперь будем любить друг друга, будем счастливы! Кто знает, что будет завтра.

VIII. Пир

На другой день, после этой замечательной сцены, которая произвела на меня глубокое впечатление, нас известили, что вечером в нашу честь состоится пир. Мне хотелось уклониться от него, и я заявил, что мы скромные люди и не питаем пристрастия к пирам, но заметив, что мои слова возбудили неудовольствие, счел за лучшее молчать.

Незадолго до заката солнца мне сообщили, что все готово, и я в сопровождении Джона пошел в пещеру, где встретил Лео, а с ним и Устану. Оба они гуляли и ничего не знали о предполагаемом пиршестве. Когда Устана узнала об этом, ее красивое лицо исказилось от страха. Схватив за руку какого-то человека, она что-то спросила у него повелительным тоном. Его ответ как будто успокоил ее слегка. Немного погодя она снова пыталась заговорить с этим человеком, который был важной особой, но он сердито сказал ей что-то и оттолкнул, затем вдруг взял ее за руку и посадил около огня; и я видел, что она подчинилась.

В эту ночь огонь ярко горел в пещере. Около 35 мужчин и две женщины, – Устана и та особа, которая поцеловала Джона, – собрались вокруг огня.

Мужчины сидели молча, по своему обыкновению каждый с копьем в руке. Только двое из них были одеты в холщевую одежду, на остальных не было ничего, кроме шкуры леопарда.

– Что же будет дальше? – спросил меня Джон. – Спаси нас Боже, эта женщина опять здесь наверное, она не будет лезть ко мне, так как я вовсе не подаю повода. Все они противны мне. Они приглашают Магомета обедать. Эта женщина разговаривает с ним очень вежливо. Я очень рад, что не со мной!

Мы взглянули на женщину, которая старалась вытащить несчастного Магомета из угла, где он сидел, ворча и призывая Аллаха. Его приглашали есть – это была необычная честь, потому что обычно пища подавалась ему отдельно. Магомет был испуган, едва держался на ногах, но согласился пойти есть, скорее из страха перед воином, который стоял с копьем в руке позади него, чем из желания исполнить любезную просьбу женщины.

– Послушайте, – сказал я своим спутникам, – мне очень не нравится все это, но надо смотреть в лицо опасности. Захватили ли вы с собой свои револьверы? Посмотрите, заряжены ли они?

– У меня с собой, – сказал Джон, – но мистер Лео захватил только охотничий нож!

Делать было нечего, мы смело двинулись вперед и уселись перед огнем. Едва мы успели сесть, как нам передали глиняный кувшин с крепкой жидкостью неприятного цвета, способной вывернуть наизнанку желудок. Этот кувшин был очень интересен – такие сосуды находят в древних гробницах, и я думаю, что они использовались при погребении умерших по обычаям Египта.

На одной стороне кувшина, из которого мы пили, был нарисован белый человек, нападающий с копьем на слона, а на обратной стороне находился рисунок, изображавший охотника, пускающего стрелу в антилопу.

Мы сидели молча, смотрели на огонь и на тени от ламп. Никто не произносил ни слова. Между огнем и нами на земле стояло большое деревянное корыто. Около него – пара больших железных щипцов. Мне вовсе не нравились эти вещи. Я сидел, смотрел на них и на свирепые лица мужчин, размышляя о том, что все ужасно, что мы находимся в полной власти этого народа, страшного в своем молчании и таинственности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное