Генри Хаггард.

Копи царя Соломона

(страница 9 из 19)

скачать книгу бесплатно

В эту минуту я застрелил бы его с величайшим удовольствием.

Услышав мое предложение, Скрагга испустил громкий вопль и удрал в хижину. Твала нахмурился; предложение пришлось ему не по вкусу.

– Впустить сюда молодого быка! – приказал он.

Двое людей тотчас же побежали исполнять приказание.

– Ну-с, сэр Генри, не угодно ли вам теперь стрелять, – сказал я. – Мне хочется доказать этому разбойнику, что в нашей компании есть еще и другие колдуны и волшебники, не я один.

Сэр Генри взял свою двустволку и приготовился стрелять.

– Надеюсь, что мне удастся сделать хороший выстрел, – проворчал он.

– Вы должны его сделать, – отвечал я. – Если вы промахнетесь в первый раз, стреляйте во второй и непременно всадите заряд куда следует. Берите прицел на сто пятьдесят шагов и выжидайте, пока животное не повернется к вам боком, во всю длину.

Вскоре мы увидали быка, который бежал прямо к воротам крааля. Он вбежал в ворота, но тут, при виде огромной толпы собравшегося народа, остановился с бессмысленным видом, повернул назад и заревел.

– Скорей, самое время, – прошептал я.

Раздался выстрел, бык упал на спину и забился, раненный в бок. Пуля отлично сделала свое дело, и тысячи зрителей разом ахнули, пораженные изумлением. Я хладнокровно обратился к королю:

– Что же, солгал я тебе, о король?

– Нет, белый человек, ты сказал правду, – был несколько смущенный ответ.

– Внемли, о Твала, – продолжал я. – Ты сам видел, что видел. Теперь узнай, что мы пришли с миром, а не с войной. Посмотри (тут я показал приготовленный карабин) – вот пустая палка, с помощью которой ты будешь убивать так же, как и мы, – только я положу на нее такое заклятие, что ты не будешь убивать ею людей. Если ты поднимешь ее против человека, она убьет тебя самого. Постой, я сейчас тебе покажу. Прикажи кому-нибудь отойти на сорок шагов и воткнуть копье рукоятью в землю так, чтобы наконечник был обращен к нам плоской стороной.

Через несколько секунд это было исполнено.

– Теперь я раздроблю копье.

Я тщательно прицелился и выстрелил. Пуля ударила прямо в плоскость, обращенную в мою сторону, и копье разлетелось на мелкие части. Опять все ахнули от удивления.

– Теперь, Твала (тут я подал ему карабин), – мы дарим тебе эту волшебную трубку, и мало-помалу я выучу тебя, как ее употреблять; но берегись, не дерзай обращать волшебства далеких звезд против земного человека!

Король взял ружье чрезвычайно осторожно и положил его к своим ногам.

Тут я заметил, что обезьянообразное существо выползло из своего тенистого убежища. Оно протащилось на четвереньках несколько шагов и приблизилось к тому месту, где сидел король. Здесь оно встало на ноги, откинуло меховой покров с головы и обнаружило совершенно необычайную и зловещую физиономию. Очевидно, то была не обезьяна, а невероятно древняя старуха, до такой степени иссохшая и скрюченная, что ее лицо было немногим больше лица годовалого ребенка, и все оно точно состояло из множества желтых морщин.

Среди этих морщин виднелась глубоко провалившаяся щель, изображавшая рот; прямо ото рта подбородок стремился вперед, оканчиваясь настоящим острием; о носе не было и помину, да и вообще все лицо было бы совершенно похоже на иссохшие лица мумий, если бы не большие черные глаза, полные жизни и огня, сверкавшие из-под седых бровей и нависшего лба, точно два драгоценных камня, вставленных в глазные впадины страшного черепа. Самый череп был совершенно оголен и при этом желт, как старый пергамент, а покрывавшая его морщинистая кожа двигалась и сокращалась, как кожа на голове гадюки.

Существо, которому принадлежало это ужасное лицо, заставившее всех нас содрогнуться от страха, с минуту простояло неподвижно, но потом протянуло костлявую руку с длинными когтями, положило ее на плечо короля и возопило тонким пронзительным голосом:

– Внемли, о король! Внемли, о народ! Внемлите горы, реки и равнины – вы, колыбель кукуанского народа! Внемлите, о небо и солнце, бури, дожди и туманы! Внемли, все живущее, обреченное смерти! Внемли, все умершее, что должно возродиться к жизни и снова умереть! Внемлите: дух жизни вселился в меня и пророчествует вам! Я пророчествую! я пророчествую! я пророчествую!

Слова перешли в жалобный вопль, в протяжный тихий вой; вой этот замер, и ужас охватил сердца всех присутствующих, и в том числе нас самих.

– Я предчувствую беду… страшную беду… Я слышу шаги, шаги, шаги… Шаги белого человека, пришельца из далеких стран… Стонет земля у него под ногами, дрожит земля – она чует своего господина!..

Сколько мне лет, как вы думаете? Ваши отцы знали меня, знали и их отцы, и отцы их отцов… Я знала белого человека, знала все его желания… Я стара, но горы старше меня. Скажите мне, кто соорудил великую дорогу? Кто покрыл скалы надписями и изображениями? Кто воздвиг вон тех трех, вечно безмолвствующих, что сидят там и смотрят в глубокую бездну?..

Тут старая ведьма указала на скалистые крутые горы, замеченные нами в прошлую ночь.

– Вы ничего этого не знаете, а я знаю! Все это – деяния белых людей, которые жили прежде вас и будут жить, когда вас не будет, – они вас пожрут и уничтожат… Да! да! да! А зачем приходили они, эти белые, грозные, искушенные в волшебстве и всякой премудрости, могучие, непреодолимые? Откуда тот сияющий камень, что у тебя на лбу, о король? Ты не знаешь, а я знаю: я – древняя, я – мудрая, я – изанузи (колдунья)!

Тут она повернула в нашу сторону свою страшную голову, похожую на обнаженную голову большой хищной птицы.

– Чего вы здесь ищете, о белые люди, пришельцы с далеких звезд… О да, пусть со звезд! Или вы ищете пропавшего? Вы не найдете его здесь! В течение многих веков нога белого человека не попирала этой земли; однажды здесь был белый, но он ушел, чтобы умереть. Вы пришли за сияющими камнями; я знаю, я наверно знаю. Вы найдете их, но вернетесь ли вы туда, откуда пришли, или останетесь вместе с ними? Ха, ха, ха!.. А ты – ты, темнокожий, с гордой осанкой (она указала на Омбопу своим костлявым пальцем), кто ты такой и чего ищешь ты? Не блестящих камней, не желтого металла – все это ты предоставляешь белым «жителям звезд»… Мнится мне, что я знаю тебя; чудится мне, что знаком мне запах крови, текущей в твоих жилах. Сорви свой пояс…

Тут лицо ужасной старухи исказилось судорогами, и она упала на землю с пеной на губах, точно в припадке эпилепсии. Ее унесли в хижину. Король встал, дрожа, и махнул рукой. Воинские отряды тотчас пришли в движение и начали уходить один за другим, и через десять минут на огромном пространстве, примыкавшем к королевской хижине, остались только мы, король да несколько его приближенных.

– Белые люди, – сказал он, – мне пришло в голову вас убить. Гагула держала странную речь… Что вы на это скажете?

Я засмеялся:

– Берегись, король; нас убить не так легко. Ты видел, что было с быком: или ты хочешь, чтобы с тобой случилось то же?

Король нахмурился.

– Нехорошо грозить королю! – сказал он.

– Мы не грозим, мы говорим только правду. Попробуй убить нас, король, и ты сам увидишь.

Великан в раздумье провел рукой по лбу.

– Идите с миром, – сказал он наконец. – Сегодня вечером будет великая пляска. Вы увидите ее. Не бойтесь, я не готовлю вам западни. А завтра увидим; я подумаю.

– Да будет по-твоему, король, – отвечал я.

После этого мы встали со своих мест и отправились к себе в крааль в сопровождении Инфадуса.

X
Колдовская охота

Дойдя до нашей хижины, я сделал знак Инфадусу, чтобы он вошел вместе с нами.

– Теперь, Инфадус, – сказал я, – мы хотим поговорить с тобой.

– Так говорите, о повелитель!

– Нам кажется, Инфадус, что Твала, король ваш, жестокий человек.

– Истинно так, господин мой. Увы! Вся страна вопиет против его жестокости. Вот вы увидите сегодня вечером. Начнется великая охота колдуний, и много, много людей будет выслежено, многих обвинят и убьют. Жизнь каждого в опасности, все под страхом смерти. Понадобится королю стадо какого-нибудь человека или просто его жизнь, опасается ли он, что тот или другой может взбунтовать против него народ, и кончено; тогда Гагула, которую вы видели, или какая-нибудь другая из тех колдуний, которых она научила своему чародейству, сейчас откроет, что этот человек виновен в злом колдовстве, и его убьют. Многие умрут, прежде чем побледнеет луна в эту ночь. Это всегда так бывает. Может быть, и я буду убит. До сих пор меня щадили, потому что я опытен в военном деле и любим воинами; но и я не знаю, долго ли мне жить. Вся страна стонет под жестоким игом Твалы, короля нашего; она устала терпеть и его, и его кровавые деяния.

– В таком случае отчего же народ не свергнет его?

– Нельзя, господин мой, ведь он король. К тому же, если он будет убит, вместо него начнет царствовать Скрагга, а сердце Скрагги еще чернее, чем сердце отца его, Твалы. Если Скрагга станет королем, иго его будет еще тяжелее, чем иго Твалы. Вот если бы Имоту не был убит или был бы жив его сын, Игноси, – тогда другое дело; но они оба умерли…

– А откуда ты знаешь, что Игноси умер? – произнес голос позади нас.

Мы с удивлением оглянулись, чтобы посмотреть, кто это сказал. То был Омбопа.

– Что ты хочешь сказать, юноша? – спросил Инфадус. – Кто тебе велит говорить?

– Послушай, Инфадус, что я тебе расскажу, – отвечал он. – Много лет тому назад короля Имоту убили в этой стране, и жена его бежала вместе с мальчиком Игноси. Так?

– Истинно так.

– Говорили, что оба они погибли в горах. Так?

– Так.

– Ну а между тем ни мать, ни мальчик и не думали погибать. Они перебрались через горы и, следуя за кочевыми жителями пустыни, прошли страну песков и снова увидели воду, траву и деревья.

– Откуда ты это знаешь?

– Слушай. Они шли все дальше и дальше, шли целые месяцы и наконец пришли в ту страну, где живет воинственный народ амазулусов, принадлежащий к одной расе с кукуанцами. Здесь они прожили многие годы, пока мать наконец не умерла. Тогда сын ее, Игноси, снова пустился странствовать и ушел далеко, далеко, в чудесную страну, населенную белыми людьми, где также пробыл многие годы, научаясь премудрости у белых людей.

– Выдумка недурная, – сказал Инфадус недоверчиво.

– Много лет жил он там, был простым служителем, был воином, но всегда хранил в своем сердце все, что рассказывала ему мать про его родину, и придумывал, как бы ему так устроить, чтобы туда вернуться и опять увидеть свой народ и дом своего отца, прежде чем умереть. Долго он жил и ждал, и наконец пришло время, как оно приходит ко всем, кто умеет ждать, и встретил он белых людей, собравшихся отыскивать ту самую неведомую страну, далекую его родину, – и присоединился к ним. Белые люди отправились в путь и шли все дальше и дальше, отыскивая пропавшего. Они миновали жгучую пустыню, перебрались через снеговые горы и пришли в страну кукуанцев и здесь встретились с тобой, о Инфадус!

– Верно, ты сошел с ума и потому говоришь так, – сказал взволнованный старый воин.

– Ты так думаешь? Посмотри, я сейчас докажу тебе, что это все правда, брат отца моего: я – Игноси, законный король Кукуанский.

Тут он разом сорвал свой широкий пояс и указал на синее изображение священной змеи, вытатуированное у него на теле.

– Смотри, это что? – сказал он.

Инфадус до такой степени вытаращил глаза, что они чуть не выскочили у него из орбит, и тотчас же бросился на колени.

– Приветствую тебя! – воскликнул он восторженно, – сын брата моего, король мой!

– Не то ли я говорил тебе? Встань: я еще не король, но буду королем с твоей помощью и с помощью этих отважных белых людей, которые мне друзья. Но старуха Гагула была права: прежде чем это случится, вся страна обагрится кровью, и прольется также ее собственная кровь за то, что она убила отца моего своими словами и лишила мать мою родины и пристанища. Выбирай же, Инфадус: хочешь ты предаться в мои руки, разделять все опасности, которые ждут меня впереди, и помогать мне свергнуть тирана и убийцу или нет? Решайся.

Старик подпер голову рукой и задумался. Потом он подошел к Омбопе или, лучше сказать, к Игноси, опустился перед ним на колени и взял его руку:

– Игноси, законный король Кукуанский, я предаю руку мою в твои руки и буду твоим слугой до самой смерти. Когда ты был ребенком, ты играл у меня на коленях; теперь, на старости лет, я буду сражаться за тебя и за свободу!

– Хорошо. Если я останусь победителем, ты будешь первым человеком во всей стране после короля. Если я погибну, ты только умрешь, а смерть уж и так недалеко от тебя. Встань. А вы, белые люди, хотите вы помочь мне? Предложить вам за это мне нечего. Если я восторжествую и найду белые камни, вы возьмете их сколько хотите. Но довольно ли вам этого?

Я перевел его слова.

– Скажите ему, – отвечал сэр Генри, – что он неверно понимает нас. Порядочный человек не продается ни за какое богатство. Впрочем, что касается лично меня, я скажу следующее: Омбопа мне всегда нравился, и я буду стоять за него во всей этой истории, насколько от меня зависит. Мне будет очень приятно участвовать в укрощении этого жестокого Твалы. Что вы скажете, Гуд, и вы, Кватермэн?

– Что ж, – проговорил Гуд, – выражаясь высоким слогом, к которому они здесь имеют такое пристрастие, можете сказать ему от меня, что драка – превосходная вещь, что она согревает скорлупу сердца, и что я, со своей стороны, готов лезть туда же, куда и он. Себе же прошу только одного: пусть позволит мне носить панталоны.

Я перевел оба этих ответа.

– Хорошо, друзья, – сказал нам бывший Омбопа. – А что скажешь ты, Макумацан, старый охотник, ты, что хитрее раненого буйвола?

Я подумал немного и почесал затылок.

– Омбопа… то есть Игноси! – сказал я. – Я переворотов ужасно не люблю. Я человек мирный, маленько трусоватый (тут Омбопа усмехнулся), но при всем том стою? за своих друзей крепко. Ты постоял за нас и вел себя как следует мужчине, ну и я постою за тебя. Да, еще вот что: ты знаешь, что мы пришли сюда искать пропавшего брата Инкубу (сэра Генри). Ты должен помочь нам найти его.

– Это я сделаю, – отвечал Игноси. – Постой, Инфадус, заклинаю тебя священным изображением змеи, опоясывающей меня, скажи мне всю правду. Слыхал ли ты, чтобы какой-нибудь белый человек ступил на эту землю?

– Нет, Игноси.

– Если бы прошел слух о каком-нибудь белом, если бы кто видел его в стране – знал ли бы ты об этом?

– Наверно бы, знал.

– Ты слышишь, Инкубу? – сказал Игноси сэру Генри. – Его не было здесь!

– Что делать, – вздохнул сэр Генри. – Должно быть, оно так и есть. По всей вероятности, ему не удалось сюда добраться. Бедный Джордж! Так что все это было понапрасну…

– Однако к делу, – сказал я, стараясь избегнуть этого печального разговора. – Каким образом думаешь ты сделаться королем на деле?

– Не знаю сам, что делать. Инфадус, как ты думаешь?

– Игноси, сын блистающей молнии, – отвечал старик, – сегодня вечером будет великая пляска и колдовская охота. Многих выследят ловкие колдуньи, многие погибнут, и во многих сердцах проснется скорбь и страдание, возгорится гнев против короля Твалы. После пляски я переговорю с несколькими главными вождями, и если мне удастся убедить их, они, в свою очередь, сговорятся со своими отрядами. Сначала я приступлю к вождям издалека и мало-помалу доведу их до того, что настоящий король – ты. И я думаю, что завтра, когда рассветет, десять тысяч копий будет в твоем распоряжении. А теперь мне нужно уйти, чтобы подумать, прислушаться и приготовиться. Я увижусь с тобой здесь, когда кончится пляска, если только буду жив и вы все будете живы; тогда мы поговорим еще. Лучшее, что может быть, – это война.

Тут наше совещание было прервано известием, что король прислал к нам гонцов. Мы подошли к двери и приказали впустить их в хижину. Вошли трое посланных, из которых каждый нес блестящую кольчугу и великолепный боевой топор.

– Дары короля, моего повелителя, белым людям, прибывшим со звезд! – провозгласил сопровождающий их глашатай.

– Благодарим короля, – отвечал я. – Удалитесь!

Посланные ушли, а мы принялись разглядывать наши подарки с большим интересом. Они были самой великолепной, тончайшей работы, какую я видел в жизни. Целая кольчуга занимала так мало места, что ее почти можно было закрыть руками, когда она сжималась вплотную, колечко к колечку.

– Неужели вы сами делаете такие штуки, Инфадус? – спросил я. – Они удивительно хороши.

– Нет, господин мой, они перешли к нам от наших предков. Мы не знаем, кто их делал, и их осталось немного. Их могут носить только люди царской крови. Это – волшебные кольчуги, их нельзя пронзить никаким копьем. Тот, кто их носит, вполне безопасен в битве. Или король очень вами доволен, или он очень вас боится, а то бы он их не прислал. Наденьте их сегодня вечером.

Весь остальной день мы провели, спокойно отдыхая и обсуждая на досуге наше положение, которое было довольно интересно. Наконец солнце село, тысячи сторожевых костров запылали кругом, и во тьме мы услыхали топот ног и звон оружия: то проходили на свои места многочисленные воинские отряды, собираясь на празднество. Часов около десяти луна взошла в полном блеске, и пока мы любовались ею, пришел Инфадус в полном воинском наряде, с двадцатью телохранителями, которые должны были сопровождать нас к месту пляски. Мы уже обновили присланные нам королем кольчуги, как он нам советовал, и надели их под нашу одежду, причем с удивлением убедились, что они нисколько не тяжелы и очень удобны. Эти стальные рубашки, очевидно, предполагались для очень крупных людей и потому сидели довольно мешковато и на мне, и на Гуде; но богатырскую фигуру сэра Генри кольчуга облегала плотно и была ему совершенно впору. Потом мы опоясались ременными поясами, привязали к ним револьверы, взяли топоры, присланные королем, и отправились.

Подойдя к тому большому краалю, где мы представлялись королю поутру, мы нашли, что он окружен двадцатью тысячами воинов, выстроившихся отдельными полками. Эти полки разделялись, в свою очередь, на отряды, между которыми нарочно были оставлены небольшие проходы для того, чтобы колдуньи могли свободно двигаться между воинами. Это огромное сборище вооруженных людей, стоявших в стройном порядке, было необыкновенно величественно. Они стояли совершенно неподвижно, в полном безмолвии, и луна обливала своим светом лес их копий, их величавые фигуры, развевающиеся перья и нежные краски их разноцветных щитов.

– Здесь, верно, собрано все кукуанское войско? – спросил я Инфадуса.

– Нет, Макумацан, – отвечал он, – только одна его треть. Третья часть войска ежегодно присутствует на празднестве: другая треть стоит наготове на случай беспорядков, когда начнется убийство; десять тысяч воинов стерегут столицу, а остальные расположены по другим краалям, по всей стране. Видишь, как много у нас войска.

– Они ужасно молчаливы, – сказал Гуд.

И в самом деле, такое полнейшее безмолвие, такая тишина на месте, где собралось столько живых людей, производила подавляющее впечатление.

– Что сказал тебе Богван? – спросил Инфадус.

Я перевел.

– Люди всегда молчат, когда над ними веет тень смерти, – отвечал он угрюмо.

– И многих убьют?

– Очень многих.

– По-видимому, – сказал я своим, – нам с вами предстоит увидеть настоящий бой гладиаторов, на который притом не поскупились.

Сэр Генри содрогнулся, а Гуд заметил, что ему ужасно хотелось бы от этого отделаться.

– Скажи мне, – спросил я Инфадуса, – в опасности мы или нет?

– Не знаю, господин мой. Надеюсь, что нет, но главное, не показывайте виду, что вы чего-нибудь боитесь. Если вы переживете эту ночь, все может пойти хорошо. Воины уже ропщут против короля.

Между тем мы приближались к самой середине открытой площадки, на которой были расставлены скамейки. Подойдя к ним, мы заметили небольшую группу, приближающуюся со стороны королевской хижины.

– Это король Твала и сын его, Скрагга, и старуха Гагула, а вот и те, что убивают обреченных на смерть, – сказал нам Инфадус, указывая на огромных людей дикого, страшного вида, вооруженных копьями и тяжелыми дубинами. Всех их было человек двенадцать.

Король сел на среднее место, Гагула свернулась клубком у его ног, остальная ужасная свита встала сзади.

– Привет вам, белые вожди! – закричал король, когда мы подошли. – Садитесь, нечего терять драгоценное время. И так уж ночь слишком коротка для всего, что нам предстоит совершить. Вы пришли в добрый час и увидите славное зрелище. Посмотрите кругом, белые вожди, посмотрите! – (Тут он обвел своим одиноким страшным глазом собравшиеся полки.) Ужели увидите вы у себя на звездах что-нибудь подобное? Смотрите, как содрогается под гнетом злодейства каждый замышляющий зло в сердце своем, каждый, кому страшно правосудие высокого неба.

– Начинайте! Начинайте! – закричала Гагула тонким, пронзительным голосом. – Гиены голодны, они воют и просят пищи. Начинайте!

На минуту наступила страшная тишина, которая казалась еще ужаснее от сознания того, что должно было совершиться.

Король поднял копье, и по этому знаку все двенадцать тысяч воинов, как один человек, притопнули с такой силой, что дрогнула земля. Затем где-то вдалеке одинокий голос затянул заунывную песню с припевом, который гласил что-то вроде следующего: что суждено человеку, рожденному на земле? И все войско разом прогремело в ответ: смерть!

Мало-помалу песню подхватили все воины, одни за другими, и наконец все войско присоединилось к пению, и песня облетела все его ряды. Тут уже я не мог хорошенько разобрать слов; я разбирал только общий смысл песни. Она изображала различные степени человеческих страстей, печалей и радостей. То была сперва нежная песня любви, потом величавый воинственный гимн и, наконец, унылая, погребальная песнь, которая вдруг оборвалась и сменилась раздирающим душу захватывающим воплем, который прокатился и замер в зловещих звуках, леденивших кровь. Опять наступило молчание, и опять прервал его король, подняв руку. Раздался громкий топот быстро бегущих ног: из-за полчищ собравшихся воинов показались странные, ужасные существа и подбежали к нам. Когда они приблизились, мы увидели, что то были женщины, большей частью старухи, с распущенными седыми волосами. Лица их были испещрены белыми и желтыми полосками; на спине у каждой висели змеиные кожи, а вокруг пояса болтались и гремели человеческие кости. В руках они держали маленькие палочки вроде жезлов. Всего их было десять. Они остановились против нас, и одна из них протянула свою палочку к старой Гагуле и громко закричала:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное