Генри Хаггард.

Копи царя Соломона

(страница 12 из 19)

скачать книгу бесплатно

– Как вы думаете, много ли их останется в живых завтра к этому времени? – спросил сэр Генри.

Я покачал головой и опять посмотрел на спящих воинов. Моему усталому, но все-таки возбужденному воображению представлялось, что смерть уже коснулась их. Мой умственный взор невольно искал и старался угадать тех из них, которым суждено быть убитыми, и вдруг великое сознание таинственности человеческой жизни нахлынуло в мою душу вместе с безграничной скорбью о том, до чего эта жизнь ничтожна и печальна.

Много подобных мыслей роилось в моей голове, пока я стоял и смотрел на темные фантастические группы воинов, спящих «на острие копья», как это у них называется.

– Куртис, – сказал я сэру Генри, – меня одолевает самая жалкая трусость.

Сэр Генри погладил свою белокурую бороду и сказал, смеясь:

– Я уж это не в первый раз от вас слышу, Кватермэн.

– Ну так вот и теперь со мной то же самое. Знаете что? Ведь завтра ночью вряд ли кто-нибудь из нас будет жив. На нас нападут с превосходными силами, и потому весьма сомнительно, чтобы мы удержали за собой эту позицию.

– Как бы то ни было, а все-таки мы расквитаемся хоть с некоторыми как следует. По правде сказать, Кватермэн, это прескверная история, и по-настоящему нам не следовало в нее ввязываться; но уж раз мы вмешались, делать нечего – надо постараться. Мне лично гораздо приятнее умереть в битве, чем другой смертью, а теперь и подавно, раз осталось так мало шансов найти бедного Джорджа. Но судьба благосклонна к храбрым, а потому удача может быть и на нашей стороне. Во всяком случае, резня будет ужасная, и нам придется быть все время в самой свалке, так как мы должны поддержать свою репутацию.

Последние слова сэр Генри произнес совсем печальным голосом, но при этом глаза его говорили совсем другое. Мне сдается, что сэр Генри просто любит драку.

После этого мы проспали часа два. Перед самым рассветом нас разбудил Инфадус, который пришел сказать нам, что в столице заметна усиленная деятельность и что отряды королевских застрельщиков приближаются к нашим аванпостам.

Мы встали и снарядились в битву, надев свои стальные кольчуги, которые пришлись теперь как нельзя более кстати. Сэр Генри взялся за дело основательно и оделся туземным воином. «Когда живешь в Кукуании, надо все делать по-кукуански», – заметил он, облекая блестящей сталью свою богатырскую грудь; но этого мало. По его просьбе Инфадус снабдил его полным воинским нарядом. Он завязал на шее мантию из леопардовой шкуры, присвоенную военачальникам, надел на голову пучок страусовых перьев, носимый только знатнейшими из вождей, и опоясался великолепным поясом из белых бычьих хвостов. Пара сандалий, тяжелый боевой топор с рукоятью из кости носорога, круглый железный щит, обтянутый белой бычьей шкурой, и установленное количество метательных ножей (толла) довершали его вооружение, к которому он, впрочем, еще прибавил револьвер. Конечно, это был дикарский наряд, но я должен сказать, что никогда не видывал более красивого зрелища, чем то, какое представлял собой сэр Генри, одетый таким образом.

Его великолепная наружность особенно выигрывала в этом костюме, и когда пришел Игноси в совершенно таком же наряде, я подумал, что до сих пор никогда не встречал двух таких удивительных молодцов. Нам с Гудом стальные кольчуги были далеко не так впору. Начать с того, что Гуд ни за что не хотел расстаться со своим костюмом, да и вообще, нельзя не согласиться, что плотный, низенький джентльмен, со стеклышком в глазу, с наполовину выбритой физиономией, наряженный в кольчугу, старательно заправленную в очень узкие панталоны, – должен был представлять зрелище действительно очень необычайное, но отнюдь не величественное. Ну а мне кольчуга была так велика, что я попросту надел ее сверх всего остального платья, отчего она топорщилась довольно неуклюже. Щит, с которым я совсем не умел обращаться, копье, пара ножей, револьвер да длинное перо, которое я воткнул за ленту своей охотничьей шляпы, чтобы придать себе по возможности зверски-воинственный вид, – довершали мой скромный костюм. Разумеется, кроме всех этих принадлежностей, каждый из нас держал про запас свой карабин, но так как зарядов было у нас немного и при рукопашной битве они были нам совершенно бесполезны, мы распорядились так, что за нами тащили их носильщики.

Снарядившись как следует, мы торопливо поели и отправились посмотреть, как идут наши дела. На нашей площадке была в одном месте куча темного камня, исполнявшая должность и главной квартиры, и сторожевой башни вместе. Здесь мы нашли Инфадуса, окруженного воинами его отряда – Белыми (так они назывались по цвету своих щитов), которые, несомненно, составляли цвет кукуанской армии. То были те самые, которых мы видели в пограничном краале, когда пришли в Кукуанию. Этот отряд, состоявший теперь из трех тысяч пятисот человек, мы назначили в резерв; воины лежали на траве и смотрели, как выходят из Лоо королевские войска, двигаясь длинными колоннами, черневшими издали, точно вереницы муравьев. Эти колонны казались просто бесконечными; всего их было три, и в каждой было по крайней мере тысяч одиннадцать или двенадцать человек.

Выйдя из города, они остановились и построились, после чего один отряд двинулся направо, другой налево, а третий медленно направился прямо на нас.

– А-а, они хотят напасть на нас с трех сторон сразу, – сказал Инфадус.

То была не особенно приятная новость, так как холм наш занимал по крайней мере полторы мили в окружности, и наша позиция была поневоле очень растянута, так что защищать ее с разных сторон было очень трудно: нам нужно было как можно больше сосредоточивать свои слабые силы. Но раз мы не могли заставить неприятеля нападать на нас, как нам хотелось, приходилось действовать сообразно с обстоятельствами, и мы немедленно послали сказать разным отрядам, чтобы они готовились отражать нападающих со всех сторон.

XIII
Нападение

Все три колонны медленно продвигались вперед, без всякого признака поспешности или замешательства. Приблизившись к нам шагов на пятьдесят, средняя остановилась там, где начиналась луговина, которая вдавалась мысом в наш холм, имевший приблизительно форму подковы, обращенной своими концами к городу. Очевидно, она остановилась для того, чтобы дать время двум остальным обойти нашу позицию, так как они собирались напасть на нас одновременно с трех сторон.

– Эх, кабы сюда да хорошую пушку! – сказал Гуд, оглядывая тесные фаланги, стоявшие внизу. – Через двадцать минут я бы очистил всю равнину!

– Но так как ее у нас нет, то нечего по ней сокрушаться. А вот пусть Кватермэн попробует по ним стрелять. Посмотрите-ка, не возьмет ли пуля того высокого молодца, должно быть главного между ними. Держу пари, что вы промахнетесь, и готов прозакладывать целый золотой, который, право, отдам, если мы уцелеем, что вы не попадете и за десять шагов от него.

Это меня задело. Я зарядил скорострелку пулей и спокойно выждал, пока мой приятель отошел шагов на десять от своего отряда, в сопровождении только одного воина, верно, для того, чтобы лучше рассмотреть нашу позицию. Тогда я лег на землю, положил карабин на скалу и прицелился. Мой карабин, как и все скорострельные ружья, бил всего только на триста пятьдесят шагов. Воин стоял совершенно спокойно, так что мне было очень удобно в него целиться; но потому ли, что я был очень возбужден, что дул ветер или что цель была слишком далеко, только случилось совсем не то, чего я ожидал. Прицелившись, как мне казалось, наверняка, я спустил курок и, когда дым от выстрела рассеялся, с неудовольствием заметил, что мой воин цел и невредим, а его подчиненный, стоявший по крайней мере на три шага левее, лежит на земле, очевидно, мертвый. Намеченный мной военачальник проворно повернулся и побежал к своему отряду в заметном переполохе.

– Браво, Кватермэн! – закричал Гуд. – Вы его спугнули!

Это меня ужасно взбесило. Терпеть не могу промахиваться на публике и всегда стараюсь избежать этого, елико возможно. Когда человек только и умеет делать одно какое-нибудь дело, так уж он любит поддерживать свою репутацию, когда до него дойдет черед. Неудача совершенно вывела меня из себя, и тут я сделал ужасную гадость. Я поспешно прицелился и послал ему вторую пулю.

Несчастный взмахнул руками и упал ничком. На этот раз я не промахнулся и пришел от этого в великое восхищение, как настоящий зверь. Я привожу это в доказательство того, до какой степени мы мало думаем о других, когда дело идет о нашей гордости или репутации.

Наши войска, видевшие этот подвиг, разразились дикими криками радости, принимая это за новое чародейство белых людей и за доброе предзнаменование нашего успеха, а войско, к которому принадлежал убитый и которым, как мы впоследствии убедились, он действительно командовал, начало отступать в величайшем смятении. Тут и сэр Генри с Гудом взялись за ружья и принялись палить по тесной толпе воинов; я также выстрелил разок-другой, и, насколько мы могли судить, нам удалось повалить еще человек восемь или десять, прежде чем они очутились вне наших выстрелов.

Как раз в ту минуту, как мы прекратили свою пальбу, справа от нас раздался рев, тотчас подхваченный неприятелем с левой стороны, и оба неприятельских отряда одновременно перешли в наступление.

Тут человеческая масса, теснившаяся перед нами, раздалась немного на обе стороны и потом побежала мелкой рысцой к нашему холму, вдоль по луговой полоске, запевая на бегу какую-то дикую песню низко звучавшими, басовыми голосами. Мы открыли по ним беспрерывный огонь, пока они приближались; иногда помогал нам и Игноси. Таким образом, мы положили еще несколько человек, но, конечно, это произвело такое же действие на этот могучий прилив вооруженной человеческой стихии, как производит горсть мелких камешков, брошенная навстречу надвигающейся волне.

Они все приближались с криками, со звоном копий; теперь они уже теснили наши передовые посты, расставленные среди скал у подножия горы. Затем их движение замедлилось, хотя мы до сих пор не оказали им никакого сопротивления; им приходилось идти в гору, и потому они пошли тише, чтобы не затруднять дыхания. Наша первая оборонительная линия была расположена на полпути до вершины, вторая – шагов на пятьдесят ниже, а третья шла по самому краю равнины.

Они все приближались, и громко раздавался их воинственный клич:

– Твала! Твала! Бей! Бей!

– Игноси! Игноси! Бей! Бей! – отвечали наши.

Теперь неприятель подошел совсем близко и страшные толла (метательные ножи) полетели взад и вперед. Раздались ужасающие грозные вопли, и битва завязалась.

Заколыхалась масса сражающихся воинов, повалились люди и стали густо устилать землю, точно листья от дыхания осеннего ветра; но вскоре превосходящие силы нападающих дали себя знать, и наша первая оборонительная линия начала медленно подаваться назад и все отступала, пока не слилась со второй. Здесь произошла отчаянная схватка, но затем наши войска были снова оттеснены назад наверх; наконец минут через двадцать после начала битвы и третья линия вступила в дело.

Но к этому времени нападающие уже успели сильно утомиться и к тому же потеряли много людей убитыми и ранеными, так что прорваться через третью неприступную стену копий оказалось им не под силу. Некоторое время густая масса сражающихся подавалась то в одну, то в другую сторону, в пылу то утихающей, то разгорающейся битвы, так что исход казался сомнительным.

Сэр Генри смотрел на эту отчаянную борьбу загоревшимися глазами и вдруг, не говоря ни слова, бросился в самый разгар боя, Гуд последовал за ним. Я остался на месте.

Воины увидели гигантскую фигуру сэра Генри среди сражающихся и с удвоенной яростью бросились на врага с криком:

– Инкубу! Инкубу с нами!

С этой минуты не осталось никакого сомнения в исходе битвы.

Нападающие дрались с отчаянной храбростью, но их оттесняли все больше и больше, шаг за шагом, вниз по горному склону, и наконец они отступили к своим резервам в порядочном замешательстве. В то же время явился гонец с известием, что нападение успешно отражено с левой стороны; я только что мысленно поздравил себя с тем, что на этот раз сражение закончилось, как вдруг, к нашему ужасу, мы увидели, как наши войска, те самые, что должны были защищать позицию справа, – бегут в нашу сторону по равнине, преследуемые многочисленными отрядами неприятеля, который, очевидно, действовал успешно с этой стороны.

Игноси, стоявший рядом со мной, с первого взгляда понял, в чем дело, и отдал поспешно приказание. Оставленный в резерве отряд Белых, окружавший нас теперь, в ту же минуту приготовился действовать. Снова Игноси отдал краткое приказание, которое тотчас же подхватили и повторили остальные военачальники, и через минуту я почувствовал, к своему великому неудовольствию, что и меня увлекает бешеный поток нападающих, устремившихся навстречу приближающемуся врагу. Стараясь не отставать от гиганта Игноси, я побежал за ним во всю прыть, как будто мне очень хотелось, чтобы меня убили. Минуты через две – мне казалось, что время слишком скоро идет, – мы уже врезались в толпу наших беглецов, которые сейчас же стали собираться и строиться позади нас, а потом я уж решительно не знаю, что произошло. Я только помню страшный раскатистый гром сталкивающихся щитов да внезапное появление огромного разбойника, у которого глаза положительно собирались выскочить из орбит и который лез прямо на меня со своим окровавленным копьем. Но я не оплошал, в чем и признаюсь не без гордости. На моем месте очень многие так бы и спасовали раз и навсегда. Ясно было, что если я останусь стоять как был, тут мне и конец, и потому, когда страшное видение приблизилось, я в тот же миг бухнулся к его ногам, да так искусно, что он с разбегу перескочил через меня и шлепнулся на землю; и прежде, чем он успел встать, я уже вскочил на ноги и покончил с ним из револьвера.

Вскоре после того кто-то меня повалил, и больше я уж ничего не помню. Когда я очнулся, то увидел, что нахожусь опять около каменной кучи и Гуд наклоняется надо мной с фляжкой воды.

– Как вы себя чувствуете, старина? – спросил он с беспокойством.

Прежде чем ответить ему, я встал и хорошенько встряхнулся.

– Да ничего себе, благодарю вас! – сказал я.

– Какое счастье! Я уж просто и не знаю, что почувствовал, когда вас принесли; я думал, что вам пришел конец.

– Нет еще покуда, голубчик. Должно быть, мне просто кто-нибудь дал тумака в голову, ну я маленечко и одурел. Чем же кончилось у нас дело?

– На этот раз они отбиты со всех сторон. Но потери у нас ужасные; мы потеряли две тысячи человек убитыми и ранеными; они – должно быть, тысячи три. Посмотрите-ка, вот так зрелище!

И он указал на длинную вереницу людей, которые шли по четыре вместе, причем каждые четверо человек несли нечто вроде кожаных носилок, которые держали за четыре угла. На этих носилках – а казалось, что им просто нет числа, – лежали раненые, которых по прибытии тотчас осматривали лекари. Таких носилок бывает множество при каждом кукуанском полку, а лекарей у них полагается по десяти на каждый полк. Если рана была не смертельна, пациента немедленно уносили и помогали ему, насколько было возможно при существующих обстоятельствах.

Мы поспешили уйти как можно дальше от этого потрясающего зрелища, на ту сторону каменной гряды, и тут нашли сэра Генри, все еще державшего в руках окровавленный боевой топор, Игноси, Инфадуса и двух-трех вождей, занятых важным совещанием.

– Хорошо, что вы пришли, Кватермэн! Я никак не могу хорошенько взять в толк, чего хочет Игноси. Кажется, дело в том, что хотя мы и отразили нападение, но зато Твала получил свежее подкрепление и обнаруживает намерение окружить нас со всех сторон, с тем чтобы взять нас голодом.

– Скверно!

– Да, тем более что, по словам Инфадуса, у нас скоро не будет воды.

– Господин мой, это правда, – сказал Инфадус. – Наш источник не может поить такое громадное количество людей; он быстро иссякает. Не успеет наступить ночь, как мы уже будем страдать от жажды. Слушай, Макумацан, ты человек мудрый и, конечно, видел уже много войн в тех далеких странах, откуда вы пришли, – если только на звездах бывают войны. Поведай же нам, что нам теперь делать? Твала достал себе свежих воинов на место павших в бою; но зато Твала проучен; злой коршун не думал, что сокол приготовился его встретить; клюв наш пронзил ему грудь – он больше на нас не нападет. Мы также истерзаны, и он будет ждать, не сходя с места, пока мы не умрем; он обовьется вокруг нас, как обвивается змея вокруг своей добычи, и поведет неподвижную игру.

– Понимаю, – сказал я.

– Так вот, Макумацан, ты видишь, что у нас здесь нет воды и очень немного пищи, и нужно нам выбирать одно из трех: или томиться, точно голодный лев в пещере, или проложить себе путь на север, или же, – тут он встал и указал на густые полчища наших врагов, – броситься прямо в пасть Твалы. Инкубу – наш великий воин, – он бился сегодня, как буйвол в сетях, воины Твалы так и валились под ударами его топора, точно колосья под серпом; я это видел своими собственными глазами. Инкубу советует напасть на Твалу. Но слон слишком отважен, он всегда готов нападать. Что скажет нам Макумацан, хитрая старая лисица, много видевшая на своем веку, привыкшая нападать исподтишка на врага?

– Что ты скажешь, Игноси? – спросил я.

– Нет, отец мой, – отвечал наш бывший слуга, который теперь смотрел настоящим королем в полном воинственном облачении, – говори ты и позволь мне прежде выслушать твои слова. Я неразумный младенец сравнительно с тобой, премудрым.

После такого приглашения я наскоро посоветовался с Гудом и сэром Генри и затем объявил без дальних разговоров, что, если принять во внимание, что мы окружены и что у нас скоро не будет воды, нам ничего лучшего не остается, как напасть на Твалу. Я прибавил, что нападение следует произвести немедленно, пока «не ожесточились наши раны» и пока вид превосходящих сил неприятеля не заставил сердца наших воинов «растопиться, как жир перед огнем». А не то кто-нибудь из военачальников переменит свои намерения, помирится с Твалой и уйдет от нас к нему или же предаст нас в его руки.

Кажется, это мнение было встречено довольно благосклонно; право, ни до, ни после, нигде мои мнения и советы не выслушивались с таким почтением, как у кукуанцев. Но окончательное решение вопроса зависело от Игноси, который пользовался почти неограниченными правами повелителя. К нему-то и обратились теперь взоры присутствующих. Некоторое время он оставался погруженным в глубокую задумчивость и наконец сказал:

– Инкубу, Макумацан и Богван, храбрые белые люди, друзья мои, ты, Инфадус, мой царственный дядя, и вы, вожди, я решился! Я нападу на Твалу сегодня же, и от этого нападения будет зависеть вся моя судьба и самая жизнь, и моя жизнь и ваша. Слушайте, вот что я задумал. Вы видите, что этот холм изгибается точно полумесяц и что равнина вдается в него зеленым языком.

– Видим, – отвечал я.

– Хорошо; теперь полдень, и воины отдыхают после битвы. Когда повернется солнце и пройдет часть неба на пути к ночной темноте, пусть твой отряд, Инфадус, спустится вместе с другим на зеленый язык. Когда Твала его увидит, он двинет против него свои силы, чтобы его уничтожить. Но это узкое место, так что полки могут подходить к тебе только по одному, и ты будешь уничтожать их один за другим, по мере их приближения, и глаза всего войска будут устремлены на эту битву, какой еще не видывал ни один живущий. С тобой пойдет мой друг Инкубу, чтобы смутилось сердце Твалы при виде его боевого топора, когда засверкает он в первом ряду Белых. А я поведу второй отряд, тот, что последует за тобой; и если вас всех перебьют, – что может случиться, – все же останется король, чтобы продолжать битву. Со мной пойдет мудрый Макумацан.

– Да будет так! – отвечал Инфадус, который, по-видимому, относился совершенно спокойно к предстоящему, весьма возможному, истреблению своего отряда. Право, удивительный народ эти кукуанцы! Смерть нисколько их не ужасает, когда ее требует исполнение долга!

– Покуда взоры всех воинов Твалы будут прикованы к битве, – продолжал Игноси, – третья часть наших войск, уцелевших в битве, то есть около шести тысяч человек, осторожно спустится с правого нашего холма-полумесяца и нападет на левое крыло армии Твалы, а другая треть спустится по левому рогу и бросится на правое крыло. Когда я увижу, что оба наших отряда готовы вступить в битву, тогда я с остальными воинами нападу на Твалу спереди, лицом к лицу, и, если поможет нам судьба, – день будет наш, и прежде, чем ночь промчится на быстрых конях от горы до горы, мы уже будем спокойно сидеть в столице. А теперь должно нам утолить свой голод и приготовиться. Ты, Инфадус, посмотри за тем, чтобы все было исполнено в точности, как я сказал. Да еще пусть отец мой Богван идет с правым отрядом, дабы его сияющее око вдохнуло мужество в сердца воинов.

Этот краткий план наступления был приведен в исполнение с изумительной быстротой, доказывавшей лучше всяких слов, как превосходно кукуанское военное устройство. В какой-нибудь час с небольшим порции были розданы людям и съедены, все три отряда сформированы, план нападения подробно объяснен предводителям, и наши войска, за исключением стражи, оставленной при раненых, – всего-навсего около восемнадцати тысяч человек – были готовы двинуться по первому знаку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное