Генри Хаггард.

Жемчужина Востока

(страница 7 из 19)

скачать книгу бесплатно

– Я буду у тебя на ужине, господин, – проговорил Бенони, – так как хотел бы знать, что теперь делается в Иерусалиме. Оттуда ты только что прибыл, если не ошибаюсь. А ты, как вижу, из тех людей, которые умеют держать глаза и уши всегда широко раскрытыми!

– Я стараюсь и видеть, и слышать! – скромно ответил Халев. – Но еще так неопытен и несведущ, что сильно нуждаюсь в мудром руководителе, каким можешь быть ты, господин, только пожелай. А пока прощай, господин, жду тебя завтра!

Бенони проводил глазами своего посетителя и принялся ходить взад-вперед, размышляя: «Не доверяю я этому Халеву, но он теперь богат. Юноша способный. Быть может, будет полезен нашему делу… Но кто же эта госпожа Мириам?.. Неужели дочь Рахили?! Вполне возможно… Она не велела везти ребенка ко мне. Хотела, чтобы дочь ее была воспитана в ее проклятой вере!.. Хороша, образованна… но христианка! Как видно, проклятие родителей падает на головы детей!..»

– Ну что тебе еще? Разве ты не видишь, что я хочу быть один?! – грозно прикрикнул старик на вновь появившегося араба-привратника.

– Прости меня, господин, но римский воин Марк желает говорить с тобой. Он нынче перед ночью готовится отплыть в Рим!

– Ну, ну, впусти его… – проворчал Бенони. – Может, он явился уплатить мне свой долг!

Под портиком послышались звучные, мерные, уверенные шаги, и молодой римский центурион подошел к Бенони.

– Привет тебе, Бенони! – произнес он со своей обычной приятной улыбкой. – Как видишь, вопреки твоим опасениям я еще жив, и твои деньги не пропали!

– Очень рад это слышать!

– Но я явился к тебе с просьбой о новом займе!

Бенони отрицательно покачал головой.

– На этот раз я могу тебе представить, друг Бенони, самые лучшие гарантии! – Марк вручил старому еврею послание своего дяди Кая и рескрипт цезаря Нерона.

– Что же, рад за тебя, благородный Марк, и верю, что тебя ожидает самая блестящая будущность! Но все ж Италия далеко отсюда, и все твои надежды – плохая порука мне за целость моих денег!

– Неужели ты думаешь, старик, что я тебя обману?

– Нет, господин, но всякие случайности возможны!

– Ну в таком случае покончим с этим делом! У меня есть к тебе более важное дело, чем эти презренные деньги!

– Что же это такое? – осведомился Бенони.

– А вот что. Я был командирован на следствие к ессеям на берег Иордана, там близко познакомился с этими людьми и, можно сказать, даже подружился с одним из них. Славные люди, которые какими-то путями читают будущее. Они предсказывают, что в Иерусалиме будут великие волнения, смуты, голод, чума и мор по всей вашей стране!

– О, это старая история! – произнес Бенони. – Это пророчество проклятых назореев!

– Не зови их проклятыми, друг Бенони, – заметил Марк, – тебе менее, чем кому-либо, пристало так называть христиан. Возможно, что принесенные мной вести неверны. Но то же говорят и пророчества ессеев, да и я, наблюдая близко знамения времени, готов верить, что и те, и другие не ошибаются.

Итак, тот старец с которым я подружился, говорил мне, что в Иудее будет великое восстание против римского владычества и что большинство евреев, которые примут участие в этом восстании, погибнут, в том числе и ты, друг Бенони. Ты выручал меня и делил со мной свой хлеб-соль. Поэтому я хотя и природный римлянин, заехал сюда в Тир предупредить тебя, чтобы ты держался в стороне от всех этих восстаний и возмущений!

Старик молча слушал своего гостя. Когда тот кончил, отвечал спокойно и наставительно:

– Все, что ты говоришь, возможно, и правда, но если мое имя написано на скрижалях смерти, то мне не избежать разящего меча Господня. К тому же я стар, и, право, лучше умереть, сражаясь с врагами дорогого отечества, чем хилым старцем на постели. С этим, вероятно, согласишься и ты! Но вот что странно, – прибавил Бенони, немного помолчав, – ты говорил сейчас о пророчествах ессеев, а перед тобой у меня был гость, который вырос среди ессеев, хотя сам не ессей. Он говорил мне, что в их селении живет красавица-девушка, которую зовут царицей ессеев. Правда это?

– Да, правда, я сам видел ее. На мой взгляд, она прекраснее и образованнее всех женщин, каких я когда-либо знал. Кроме того, она скульптор, которого можно сравнить только с величайшими мастерами нашего времени! Если ты пожелаешь посетить со мной корабль, я открою ящик и покажу тебе ее работу – большой мраморный бюст, который она сделала с меня. Но прежде скажи мне, заметил ты отсутствие пальца на правой руке твоего посетителя?

– Да, заметил!

– Его зовут Халев! Я сам отсек ему этот палец. В честном бою, конечно. Это молодой негодяй, готовый на убийство и на всякое зло, но ловкий и способный. Я раскаиваюсь, что пощадил тогда его жизнь!

– Да, – сказал Бенони, – как видно, я еще не утратил способности различать людей. Именно такое впечатление произвел и на меня этот юноша. Но что тебе известно о девушке, которою этот самый Халев сумел заинтересовать меня?

– Мне о ней многое известно, так как я в некотором роде помолвлен с ней!

– Как? Неужели и ты? То же самое говорил мне Халев!

– Он лжет! – воскликнул Марк, вскочив со своего ложа. – Она отвергла его, это мне сказала Нехушта. Кроме того, у меня есть и другие доказательства!

– То есть она дала тебе свое согласие быть твоей женой, благородный Марк?

– Нет, друг Бенони, не совсем так, – грустно возразил молодой центурион, – но я знаю, что она любит меня, и если бы я был христианин, то стала бы вскоре моей женой!

– Вот как! Но Халев как будто сомневался в любви ее к тебе, господин!

– Он лжет! – воскликнул с негодованием римлянин. – Да, и я говорю тебе, друг Бенони, остерегайся его, не доверяй ему.

– Мне-то чего же его остерегаться? – спросил старик.

– Я говорю это потому, что госпожа Мириам, которую я люблю и которая любит меня, – твоя родная внучка, Бенони, и наследница всего твоего состояния. Я говорю тебе это, так как все равно Халев скажет тебе, если не сказал раньше меня!

Старик закрыл лицо руками. Когда он через мгновение отнял руки, лицо его было взволновано, хотя говорил он совершенно спокойно.

– Я так и думал, а теперь уверен! Но, благородный Марк, а если эта девушка – моя кровь, то мое состояние – моя собственность и принадлежит мне по праву!

– Без сомнения! И делай ты с ним, что тебе угодно, оставляй его кому вздумаешь! Мне же нужна только сама Мириам, даже в одной рубашке, денег мне совсем не нужно!

– Ну а Халев, полагаю, надеется получить и ее, и мои деньги. Он человек предусмотрительный. И почему бы мне не отдать ему и то, и другое? Он – еврей хорошего и знатного происхождения и, мне кажется, пойдет далеко!

– А я римлянин более знатного рода, чем он, и пойду еще дальше, чем он!

– Да, ты – римлянин, а я дед этой девушки! И я – еврей, который не любит римлян!

– Но Мириам не еврейка и не римлянка, а христианка, воспитанная не вами, а ессеями! И она любит меня, хотя и не соглашается быть моей женой лишь потому, что я не христианин!

Бенони пожал плечами.

– Да, все это такая сложная задача, над которой мне надо будет хорошенько подумать, а затем уже решать!

– Не тебе, Бенони, это решать и не Халеву, а только ей самой! – воскликнул Марк, и глаза его сверкнули угрозой. – Понимаешь?

– Ты как будто угрожаешь мне!

– Да, и в известном случае сумею свои угрозы осуществить! Мириам достигла теперь своего совершеннолетия и должна покинуть селение ессеев. Вероятно, ты пожелаешь взять ее к себе, на что, конечно, имеешь право. Но как ты, друг, будешь обращаться с нею! Если она по своей доброй воле станет женой Халева, пусть будет ему женой. Но если ты принудишь ее к этому или позволишь ему принудить ее, то клянусь твоим богом, моими богами и ее Богом, я вернусь и так отомщу и ему, и тебе, Бенони, и всему твоему роду, что об этом будут помнить сыны, внуки и правнуки ваши. Веришь ты мне?

Бенони смотрел на молодого римлянина, стоящего перед ним во всей красе своей силы и молодости, открытого и честного, с глазами, искрящимися благородным гневом, и невольно отступил на шаг, но не от страха, а от удивления: он никогда не думал, что этот пустой, как ему казалось, и легкомысленный римлянин способен на такую твердость намерений, такую нравственную мощь. Он понял, что это – истинный сын того грозного народа, который покорил половину мира.

– Вижу, ты веришь теперь своим словам. Но останешься ли тверд в своих намерениях в Риме, где немало женщин, столь же прекрасных и образованных, как эта воспитанница ессеев? Вот в чем дело!

– Это дело касается только меня!

– Совершенно верно. А что ты можешь еще прибавить к тем требованиям, которые возложил на смиренного слугу твоего и заимодавца, купца Бенони?

– Во-первых, когда я уйду отсюда, ты уже не будешь моим заимодавцем, а я твоим должником: я привез с собой достаточно денег, чтобы уплатить тебе всю сумму с надлежащими процентами. А речь о новом займе я повел только для того, чтобы перейти к разговору о Мириам. Во-вторых, Мириам – христианка, я сам не христианин, но требую, чтобы ты не притеснял ее веры, не насиловал ее убеждений. Мне известно, что отца ее и мать ты предал на страшную и позорную смерть в амфитеатре, и потому говорю тебе: посмей только поднять против нее палец, ты сам будешь растерзан львами в римском амфитеатре. В этом я тебе ручаюсь. Хотя меня не будет здесь, но я все буду знать: у меня тут остаются друзья и соглядатаи. Кроме того, я сам вернусь вскоре. И в-третьих, я спрашиваю тебя, Бенони, согласен ли ты дать мне торжественную клятву именем того бога, которому ты служишь и которому поклоняешься, что ты исполнишь мои требования?

– Нет, римлянин, не согласен! – воскликнул Бенони, вскочив на ноги с лицом, пылающим гневом. – Кто ты такой, что смеешь диктовать мне в моем собственном доме предписания, как мне действовать и поступать с моей собственной внучкой? Уплати мне что следует и не затемняй собой более света, льющегося в мою дверь!

– А-а-а… – проговорил Марк, – как видно, тебе время пуститься в путь, Бенони; люди, посещавшие чужие страны, всегда становятся более терпимыми к другим и более свободомыслящими! Вот прочти эту бумагу! – И он выложил на стол перед стариком какой-то документ.

Бенони взял пергамент и прочел:

«Марку, сыну Эмилия, привет! Сим повелеваем тебе, если ты найдешь нужным, схватить еврея, купца Бенони, пребывающего в Тире, и препроводить его в качестве пленника в Рим для суда перед Римским трибуналом в обвинениях его как участника и тайного заговорщика, мечтающего свергнуть владычество всемогущего римского кесаря в подвластной им провинции Иудейской».

Бенони так и обмер со страха, но в следующее мгновение схватил со стола бумагу и разорвал ее в клочки.

– Ну, римлянин, где теперь твое полномочие? – воскликнул он.

– В кармане! – спокойно ответил Марк. – Это была только копия. Не зови своих слуг, не трудись. Видишь этот серебряный свисток? Стоит мне поднести его к губам, как те пятьдесят воинов, что стоят у ворот твоего дома, ворвутся сюда!

– Не делай этого, я готов дать клятву, которой ты от меня требуешь, хотя, право, она бесполезна. Зачем мне принуждать внучку к замужеству или причинять ей какое-либо зло из-за ее веры и убеждений?

– Зачем? Затем, что ты еврей-фанатик и ненавидишь меня, как и всех римлян! Поэтому, говорю тебе, клянись!

Старик поднял руку и произнес требуемую клятву.

– Этого недостаточно, – сказал Марк, – напиши мне все собственной рукой и подпишись полным именем.

Не говоря ни слова, Бенони выполнил требование.

– А теперь, Бенони, выслушай меня. Мне предлагают, как ты убедился, отвезти тебя в Рим и поставить перед судом. Но я могу сказать, что не нашел достаточных причин. Но помни, что эта бумага у меня в руках и что она во всякое время не теряет своей силы! Помни, что за тобой неотступно следят. Если ты не хочешь, чтобы пророчество ессеев сбылось, откажись от участия в заговорах и возмущениях. Это мой тебе добрый совет. Теперь прикажи позвать сюда моего слугу, который ждет в сенях с мешком золота, возьми все, что я должен тебе, и прощай! Где и когда мы с тобой снова встретимся, этого я не знаю, но будь уверен, мы еще встретимся с тобой!

Марк встал и тем же твердым, уверенным шагом вышел из дома Бенони. Старый еврей посмотрел ему вслед, и в глазах его сверкнуло что-то недоброе.

– Теперь твой час, но придет и мой, и тогда мы посмотрим, благородный Марк! Клятву же свою я должен исполнить, да и зачем мне причинять зло этой бедной девушке? Зачем отдавать ее в жены Халеву, который даже хуже, чем ты, римлянин? Ты, по крайней мере, смел и отважен, честен и не лжив. Но мне не терпится видеть эту девушку, и я немедленно отправлюсь в Иерихон! – Так решил старик и, призвав слугу, приказал позвать казначея центуриона Марка.

Глава XI
Ессеи лишаются своей царицы

Весь совет ессеев собрался, чтобы обсудить уход их воспитанницы Мириам из их селения. После долгих прений и высказываний решили призвать ее в зал совета и услышать от нее самой, чего бы, собственно, она хотела.

Мириам явилась в сопровождении Нехушты, и все эти седые, белобородые старцы встали и приветствовали ее низким поклоном, после чего председатель совета взял ее за руку и проводил к почетному месту, приготовленному для нее. Только после того, как она его заняла, сели и все остальные.

Председатель обратился к ней с краткой, глубоко прочувствованной речью, в которой высказал всю горечь, какую они испытывают при мысли о неизбежной разлуке с ней. Он также сказал, что о материальных средствах ей заботиться нечего, так как они определили на ее содержание из своих скромных доходов сумму, которая обеспечит ей безбедное существование.

Мириам, в свою очередь, выразила всем присутствующим свою глубокую благодарность за все, что они делали для нее с самого раннего ее детства и по сей час, и выразила желание поселиться в одном из приморских городов, где найдутся добрые люди, известные кому-нибудь из ессеев, или родственные им семейства. В Иерусалиме она жить не может, там слишком часты возмущения, смуты и беспорядки, грозившие бедой всем, даже самым скромным обитателям города.

Некоторые из братьев тотчас же предложили снестись письменно со своими родственниками и друзьями. Эти предложения обсуждались всем советом.

Вдруг кто-то постучал в дверь зала собрания. Это был послушник, который получил разрешение войти и объявил, что прибыл с большим караваном богатый еврей Бенони, купец из Тира. Он желает говорить с кураторами относительно внучки своей Мириам, которая, как ему известно, находится на их попечении.

Совет решил пригласить Бенони в зал совета. Спустя несколько минут старый еврей в богатой шелковой одежде, расшитой серебром и золотом, в драгоценных мехах, вошел и поклонился председателю собрания. Тот ответил ему тем же и ждал, пока гость их заговорит.

– Государи мои, – нарушил Бенони молчание, – я явился сюда потребовать девушку, которую имею основание считать своей внучкой и о существовании которой только недавно случайно узнал от посторонних людей, но о которой вы, кажется, заботились с самых ранних лет. Здесь ли еще эта девушка?

– Госпожа Мириам сидит среди нас, как вы сами видите! – ответил председатель совета. – Она действительно ваша внучка, и все мы знали об этом с тех пор, как она здесь!

– Почему же мне не было известно об этом до сих пор? – осведомился Бенони.

– Потому, что мы не считали возможным выдать ребенка, порученного нашим попечениям ее умершей матерью, человеку, предавшему ее отца и мать, свое собственное дитя, на смерть и муки! – И при этом почтенный старец негодующе посмотрел на надменного, богатого еврея.

Так же отнеслось к прибывшему и все собрание, так что смущенный Бенони невольно опустил голову под этим немым укором, чувствуя себя осужденным. Но вскоре к нему вернулось его обычное самообладание, и, гордо выпрямившись, он сказал:

– Я здесь не для того, чтобы объяснять свои поступки, а для того, чтобы потребовать от вас мою внучку, которая теперь, как вижу, уже вполне взрослая. Естественным опекуном ее являюсь я!

– Это так. Но прежде чем принимать решения, мы, которые все эти годы ее охраняли, требуем от тебя некоторых гарантий и обеспечений!

– Каких гарантий? Каких обеспечений?

– Во-первых, на ее имя должна быть положена известная сумма, обеспечивающая ей безбедное существование в случае твоей смерти; во-вторых, чтобы ей была предоставлена полная свобода веры и выбора супруга, если она пожелает выйти замуж!

– А что, если я отвергну эти условия?

– Тогда ты видишь внучку твою, госпожу Мириам, в первый и последний раз в жизни! – твердо и смело ответил председатель совета ессеев. – Мы люди смирные, знай, купец. Госпожа Мириам не может более оставаться среди нас, но, где бы она ни была, до последней минуты ее жизни мы о ней не прекратим заботиться, и наша власть будет всегда охранять ее. Какое бы зло ни приключилось с ней, мы тотчас же узнаем и тотчас же отомстим за нее! Ты свободен принять или отвергнуть наши требования, но, отвергнув, ты потеряешь ее навсегда, и никто и ничто на свете не поможет тебе разыскать ее. Мы сказали!

– Мы сказали! – подтвердили хором в один голос все сто старцев и смолкли.

– Ты слышал их слова, господин, – сказала Нехушта среди воцарившегося молчания, – и я, зная этих людей, говорю тебе, что они сдержат их!

– Пусть внучка моя скажет, прилично ли мне предъявлять такие обидные условия!

– Высокочтимый господин, – сказала девушка, – я не могу восстать против того, что делается для моего блага! Состояния или денег я не ищу, но и рабой стать не хочу. Страшусь участи, постигшей моих родителей. Кроме того, этих людей я с детства люблю и уважаю, а они любят меня, как родное дитя. Их слова – мои слова. Их решение – мое решение.

– Гордый ум! – пробормотал старик и с минуту молчал, поглаживая свою седую бороду.

– Дай нам ответ, господин, близко закат. Мы должны решить этот вопрос прежде, чем настанет час молитвы! – предупредил председатель собрания. – Не понимаю, что смущает тебя в наших условиях? Ведь мы не требуем от тебя ничего иного, кроме того, в чем ты уже дал клятву и расписку римскому центуриону, благородному Марку, копию с которых мы получили от него!

Мириам удивленно перевела глаза с деда своего на честное собрание белобородых старцев и на их председателя, старейшего из кураторов.

Бенони побледнел от злобы и разразился желчным смехом:

– Да-а… теперь я понял…

– Что руки у ессеев достаточно длинны, раз они могут достать отсюда до Рима? – продолжил председатель.

– Берегитесь, чтобы римские мечи не оказались еще длиннее ваших рук и не достали из Рима ваших голов! – заметил Бенони. – А теперь выслушайте мой ответ. Я готов был бы вернуться домой, предоставив вам делать с вашей воспитанницей все, что вам вздумается, но она – единственное существо, в котором течет моя кровь; другой родни у меня нет. А я уж стар и потому соглашаюсь на все ваши требования и беру ее с собой в Тир с надеждой, что она когда-нибудь сумеет полюбить меня!

– Хорошо, – сказал председатель собрания, – завтра бумаги все будут готовы, ты подпишешь их, а пока будь нашим гостем!

На следующий день вечером все бумаги были оформлены, все условия подписаны. Старый Бенони не только назначил Мириам определенную сумму на случай его смерти, но еще ассигновал ей ежегодный доход, еще при жизни своей обеспечив таким образом ей полную материальную независимость.

Спустя три дня Мириам простилась со своими добрыми покровителями, которые в полном составе проводили ее за селение. В минуту расставания девушка не выдержала и залилась горючими слезами.

– Не плачь, дорогое дитя, – проговорил Итиэль, – мы расстаемся здесь с тобой, но духовно все неразлучны будем и в этой жизни, и за пределами ее!

– Не бойся, Итиэль! – сказал Бенони. – Мои гарантии надежны: за ними будет стоять любовь деда к внучке!

– Если так, – воскликнула Мириам, – то и внучка не останется у тебя в долгу, высокочтимый господин! – И они стали прощаться с ессеями.

Прощание оказалось самое трогательное. Когда караван Бенони тронулся дальше по дороге к Иерихону, ессеи печально возвратились в свое селение. Но Итиэль утверждал, что они не только в будущей, а еще и в этой жизни свидятся с Мириам.

Путешествуя не спеша, Бенони, его внучка, Нехушта и весь караван под вечер второго дня пути разбили свои палатки вблизи Дамасских ворот Иерусалима вне новой городской стены, воздвигнутой Агриппой. Бенони опасался, что караван его разграбят римские солдаты, если он войдет в город.

Пока рабы готовили ужин, Нехушта взяла Мириам за руку и, встав спиной ко второй стене, указала ей на скалистую гору, довольно крутую, но не особенно высокую, заметив:

– Там, на этой горе, был распят Господь!

Услыхав эти слова, девушка благоговейно опустилась на колени и склонилась в тихой молитве. Вдруг за ее спиной раздался голос ее деда, приказавший ей подняться с колен.

– Дитя, – заметил он, – Нехушта сказала правду. Этот ложный Мессия умер там на кресте смертью злодея между злодеями. Хотя я обещал, что не буду препятствовать тебе следовать учению и обрядам твоей веры, но все же прошу тебя не молись так, на глазах у всех, этому твоему Богу, ведь посторонние люди не так терпеливы, они могут предать тебя на страшную смерть и муки!

Мириам кивнула головкой и вместе со стариком вернулась в палатку, где их ожидал ужин.

Через четыре дня наши путешественники благополучно прибыли в Тир, этот богатый, цветущий и великолепный город. Мириам увидела то море, на котором она родилась. Его волны представлялись ей похожими на воды Мертвого моря, на берегах которого прошло все ее детство и ранняя молодость. При виде же искрящихся и пенящихся волн Средиземного моря сердце ее дрогнуло от восторга, и с этого момента она полюбила его всей душой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное