Генри Хаггард.

Аэша

(страница 4 из 11)

скачать книгу бесплатно

Мои размышления были прерваны вошедшим в комнату стариком, которого ханша называла шаманом.

Осведомившись о моем здоровье, шаман сказал, что его зовут Симбри. Он наследственный Страж Двери, а по профессии – придворный медик. Его искусству обязаны мы с Лео жизнью. Шаман спросил, как меня зовут. Я назвал себя и поинтересовался, что он делал на берегу реки. Очутился он там не случайно. Он был предупрежден о нашем появлении и ждал нас.

– Это очень любезно с вашей стороны, – сказал я.

Лейб-медик отвесил мне низкий поклон.

– Скажи, Холли, – спросил он, – как нашли вы дорогу в нашу страну, куда не заходят путешественники? Кого вы ищете здесь? Твой спутник говорил нам на берегу реки о какой-то царице.

– Разве? Это странно после того, как он нашел женщину с царственной осанкой, которая вытащила нас из реки.

– Ханша и в самом деле царица, Холли. Но как мог узнать это твой друг, лишившийся чувств, не понимаю. Не могу понять также, каким образом вы говорите на нашем наречии.

– Это язык очень древний, и мы ему обучались в детстве. Вы говорите по-гречески. Не знаю только, как греческий язык проник в эти края.

– Я объясню тебе, – сказал шаман. – Много поколений тому назад в местность южнее нашей пришел великий завоеватель. Ему пришлось уйти, но один из его полководцев, родом из Египта, перешел горы и покорил нас. Победители принесли в страну свой язык и религию. Окруженные высокими горами и пустынями, мы живем, не имея связей с внешним миром, и наша царствующая династия до сих пор ведет свой род от того полководца.

– Завоевателя звали Александром, не правда ли?

– Да, а его полководца – Рассеном. Его кровь течет в жилах ханши.

– Богиню, которой поклонялись завоеватели, звали Изидой?

– Нет, ее звали Гезеей.

– Это та же Изида. В Египте ее культ угас. Скажи, у вас ей продолжают поклоняться?

– На той горе есть выстроенный в честь ее храм. Там служат ей жрецы. Но жители этой страны – огнепоклонники. Задолго до прихода Рассена они поклонялись огню вот той горы, поклоняются ему и теперь.

– Не живет ли там на огнедышащей горе богиня?

– Чужеземец Холли, я ничего не знаю о такой богине, – отвечал шаман, пытливо вглядываясь в мое лицо. – Это гора священная. Проникнуть в ее тайны – значит умереть. Но зачем тебе знать все это?

– Потому что я интересуюсь древними религиями. Мы увидели Символ Жизни вот над той вершиной и пришли сюда изучать вашу религию, о которой знают многие ученые.

– Откажитесь лучше от своих намерений. На пути к горе вас ждут копья дикарей и пасти собак смерти. Да и нечего там изучать.

– Скажи, шаман, что это за «собаки смерти»?

– Собаки, на съедение которым обрекают, по обычаю страны, преступников и тех, кто оскорбил хана.

– Ваш хан женат?

– Как же, на своей двоюродной сестре, которой принадлежало полцарства. Поженившись, они соединили оба царства. Однако, довольно разговоров. Сейчас тебе принесут обед.

– Еще один вопрос.

Скажи, друг Симбри, как я попал в эту комнату?

– Тебя перенесли сюда, когда ты спал. Разве ты не помнишь?

– Ничего не помню, – серьезно отвечал я. – А где мой товарищ и что с ним?

– Ему лучше. Жена хана, Афина, кормит его.

– Афина? – сказал я. – Это древнеегипетское имя означает «диск солнца». Тысячи лет тому назад жила женщина, которая носила это имя. Она была красавица.

– Разве моя племянница не хороша?

– Не знаю, – отвечал я, – я видел ее мельком.

Шаман ушел. Вошли слуги и принесли мне обед. Несколько позже пришла жена хана. Она замкнула дверь на ключ.

– Не бойся, – сказала она, заметив, что я испугался, – я не сделаю тебе ничего дурного. Скажи, кем тебе приходится Лео? Сыном? Впрочем, не может быть. Он так же мало похож на тебя, как свет на тьму.

– Он мой приемный сын, и я его люблю.

– Зачем вы пришли сюда? – спросила она.

– Мы ищем того, что пошлет нам судьба вот на той Огненной горе.

– Гибель найдете вы там, – сказала она, побледнев. – У подножия горы живут дикари. Но если вы даже спасетесь от них, за оскорбление святыни вас ждет смерть в вечном огне. На горе есть множество жрецов.

– Кто стоит во главе их? Жрица?

– Да, жрица. Я никогда не видела ее лица. Она так стара, что скрывает его под покрывалом.

– Она носит покрывало? – нетерпеливо спросил я, вспомнив другую, которая тоже «была так стара, что скрывала свое лицо под покрывалом». – Все равно мы пойдем к ней.

– Это запрещено законом, а я не хочу, чтобы кровь ваша была на мне. Я не пущу вас.

– Кто же из вас сильнее, ты или жрица?

– Я могу выставить шестьдесят тысяч воинов, у нее только ее жрецы да горцы-дикари. Я сильнее.

– Не все решает сила, – отвечал я. – Посещает ли жрица когда-нибудь Калун?

– Никогда. Между жрецами и моим народом заключен договор, по которому они не должны переступать реку. Точно также и ханы Калуна восходят на гору лишь для погребения своих близких, но безоружные и без войска.

– Кто же настоящий хозяин страны, хан Калуна или глава жрецов Гезея? – спросил я.

– В делах гражданских – хан Калуна, в вопросах совести – жрица Гезея, наш оракул и голос свыше.

– Ты жена хана, не так ли?

– Да, – покраснела она, – мой муж сумасшедший, и я его ненавижу.

– Я так и знал.

– Разве шаман Симбри сказал тебе? – внимательно взглянула она на меня. – Ты видел все. Лучше было бы, если бы я убила тебя! Что ты обо мне думаешь?

Я, откровенно говоря, не знал, что и думать. В то же время я опасался мести жены хана.

– Я всегда ненавидела мужчин. Мои уста чище горного снега. В Калуне меня называют «ледяным сердцем». А ты, может быть, думаешь, что я бесстыдное существо. – Она закрыла лицо руками и зарыдала. – Ты много знаешь, чужеземец, узнай же больше. Я сошла с ума, как хан. Это случилось тогда, когда я в первый раз увидела лицо твоего друга и вытащила его из реки. Тогда я…

– Полюбила его? – подсказал я. – Что же, это случается не только с безумными.

– О! Это не любовь, это что-то сильнее. Мною овладела какая-то роковая сила. Я вся его и только его. И, клянусь, он будет мой!

С этими словами жена хана вышла из комнаты. Как случилось, что страсть овладела ею так внезапно? Кто эта жена хана? За кого принимает ее Лео? О! Если бы я мог повидаться с ним раньше, чем он скажет решительное слово или сделает решительный поступок!

Три дня не видел я жены хана. Симбри сказал, что она уехала в город, чтобы приготовиться ко встрече гостей. Я просил Симбри пустить меня к Лео, но он вежливо отказал. Я попробовал написать записку, но монгол-слуга отказался ее передать, а привратник сказал, что не станет передавать записок на незнакомом ему языке. Я стал серьезно беспокоиться за судьбу Лео и на третью ночь решил во что бы то ни стало разыскать его.

В полночь я встал, оделся, открыл дверь ножом и вышел. Когда меня переносили в мою комнату, я сосчитал шаги несших меня слуг. И вот теперь, пройдя тридцать шагов, я повернул налево, потом отсчитал еще десять шагов и повернул направо. Таким образом, я очутился перед своим прежним помещением. Перед дверью стояла жена хана и запирала ее на ключ. Первой моей мыслью было бежать. Потом я прижался к стене, решив: если она меня заметит, признаться, что искал Лео. Жена хана прошла мимо и стала подниматься по лестнице. Что мне было делать? В комнату к Лео не попасть – дверь закрыта на ключ. Я последовал за ханшей, надеясь узнать что-нибудь новое; если бы она увидела меня, я сказал бы, что ищу Лео, а там – будь что будет.

VIII. Собаки смерти

Бесшумно, как змея, пробрался я по винтовой лестнице на площадку перед дверью. Дверь была старая. Сквозь щели виднелся свет и слышались голоса шамана Симбри и его племянницы. Я припал к щели и увидел их обоих. Ханша была одета в великолепное пурпурное платье. На ее роскошных вьющихся волосах красовалась маленькая корона. Должно быть, недаром она так нарядилась. Симбри смотрел на нее серьезно. Взгляд его выражал сомнение и страх.

– Что произошло между вами? – спросил он. – Что ты узнала?

– Немного. Я спрашивала о цели их прихода. Он сказал, что ищет какую-то прекрасную женщину, и только. На мой вопрос, красивее ли она меня, он вежливо, но уклончиво ответил, что она не похожа на меня. Тогда я сказала ему, что слыву за самую красивую женщину в Калуне, что я жена хана и вытащила его из реки и что сердце подсказывает мне, что я та, которую он ищет.

– И что же? – спросил Симбри нетерпеливо и, видимо, не одобряя племянницу.

– Он допустил, что это возможно, так как та женщина могла возродиться, потом пытливо посмотрел на меня и спросил: прошла ли я через огонь? Он захотел посмотреть мои волосы, вытащил из мешочка, который носит на шее, прядь волос и сравнивал. О! Симбри, что это за волосы! Они во весь мой рост, до пола длинной, мягкие, как шелк, и черны, как вороново крыло.

– Твои волосы прекрасны, – отвечал он, – но не похожи на эти!

– Может быть, – ответила я, – ни у одной женщины нет таких волос.

– Правда, – согласился он, – она была больше, чем просто смертная женщина.

– И как я ни пытала его, больше ничего не узнала. Раскрой свои книги, маг, и найди в них, кто эта женщина, где она живет, чтобы я могла убить ее, если можно.

– Вот то-то, – если можно, – отвечал шаман.

– Прочитай мне еще раз послание главного жреца Ороса! – попросила она.

– «От Гезеи из Дома Огня Афине, жене хана Калуна, – начал он читать начертанное на пергаменте послание. – Сестра моя, до меня дошло, что с запада пришли вопросить моего Оракула два чужеземца. В первый день следующего месяца ты с мудрым шаманом, Стражем Дверей, должна встретить их на берегу реки там, где кончается древняя дорога. Окажите им всяческую помощь и проводите их до Горы. Не желая нарушать наш договор, сама я не могу выйти им навстречу». Итак, – продолжал Симбри, – это не случайные путешественники – их ожидает сама Гезея.

– Я тоже ждала их. Сердце чуяло, что они придут. Но не может быть, чтобы они искали Гезею.

– В горах есть и другие женщины, – сухо возразил шаман.

– Не пойдет он на Гору! – упрямо сказала жена хана.

– Гезея могущественна. На земле и в воздухе у нее есть слуги, которые ей повинуются. Они предупредили ее о появлении чужеземцев, они же расскажут ей об их дальнейшей судьбе. Я ненавижу Гезею, но не советую тебе навлекать на себя ее гнев: он ужасен. Династия Рассенов испытала его уже раз. Она говорит, что они должны пойти на Гору…

– А я говорю, что он не пойдет. Пусть идет другой, если ему угодно.

– Скажи, Афина, зачем тебе этот пришелец? – спросил шаман. – Ты хочешь сделать его своим любовником?

– Нет, мужем! – отвечала она, дерзко выдерживая его взгляд.

– Но он-то, по-видимому, не хочет этого. К тому же у тебя уже есть муж.

– Ты знаешь, Симбри, что у меня нет мужа, – сказала Афина, положив руку на плечо кудесника. – Заклинаю тебя узами нашего кровного родства, свари мне опять волшебный напиток…

– Чтобы нас еще более связали узы соучастников убийства? Нет, Афина, не хочу. Твой грех и так тяготеет надо мной. Ты прекрасна. Опутай этого человека своими сетями, если можешь, если же нет, пусть он уйдет с миром.

– Я не могу его отпустить. Рада была бы, если бы могла. Я люблю его и ненавижу его спутника. Но его сердце не лежит почему-то ко мне. О, великий шаман, ты знаешь прошлое и будущее. Скажи, что тебе говорят звезды?

– Вот что я прочитал в книге звезд, Афина: судьба того человека переплелась с твоей, ты права; но между вами стоит высокая стена, через которую я не могу проникнуть взором. Знаю только, что смерть сблизит его и тебя, и меня также.

– Пусть же тогда скорее приходит смерть! – гордо воскликнула Афина.

– Не радуйся торжеству и там. Неведомая сила царит и за гробом. Внешнее око Гезеи читает в тайниках души.

– Слушай, старик, завтра же пошли на Гору гонцов. Пусть скажут Гезее, что прибыли два старых чужеземца, заметь хорошенько, – старых, но что они очень устали и больны. Месяца через три, когда поправятся, они пойдут вопросить Оракула. Может быть, она поверит. Но я хочу спать, у меня болит голова. Дай мне сонных капель. Я тоже чувствую на себе чьи-то глаза.

Она обернулась. Я отскочил от двери и пополз вниз по лестнице. Я слышал, как Афина открыла дверь.

На следующее утро ко мне пришел Симбри и осведомился, как я спал.

– Как чурбан, – отвечал я.

– А между тем, вид у тебя усталый, друг Холли, – заметил он.

– Меня мучил кошмар; это со мной случается. Но сам ты, Симбри, кажется вовсе не спал?

– Не спал всю ночь, – вздохнул он. – Я был на своем посту у Дверей.

– О каких дверях говоришь ты? Не о тех ли, через которые мы пришли?

– Я говорю о Дверях Прошлого и Будущего. Пожалуй, это те, через которые вы перешли от чудесного прошлого к неизвестному Будущему. Я пришел сказать, чтобы ты был готов: через час вы пойдете в город.

– Отлично. Я здоров и смогу отправиться в путь. Но что с моим приемным сыном?

– Поправляется, поправляется. Впрочем, ты его увидишь сегодня.

Рабы принесли мне платье, и я переоделся. Слуги проводили меня по лестнице. Внизу я встретил Лео. Он выглядел лучше, чем я ожидал. Лео бросился ко мне и стал расспрашивать, где я был и здоров ли я. Симбри наблюдал за нами. Нам подали два запряженных пони паланкина. Рабы взяли пони под уздцы, и мы двинулись в путь.

Целую милю шли мы по узкому горному ущелью. Наконец, на повороте перед нами открылся, как на ладони, Калун. По долине протекала широкая река. На севере возвышалась та самая огнедышащая гора, которая издали служила нам маяком. На краю кратера высился гигантский столб, мрачно черневший на фоне голубого неба и вековых снегов горы. Мы смотрели со страхом на него: там должна была решиться наша судьба. Все наши спутники поклонились горе и, чтобы отогнать от себя нечистую силу, скрестили большие пальцы обеих рук. Даже Симбри поклонился.

– Был ты когда-нибудь на горе? – спросил Лео.

Симбри уклончиво покачал головой.

– Жители равнины не ходят на гору! – сказал он. – По ту сторону реки живут дикари, которые часто угоняют наш скот и опустошают наши поля. Кроме того, раскаленная лава и огонь пугают путешественников. Когда горное божество гневается, оно засыпает пеплом даже нашу страну.

– Что это за божество? – спросил Лео.

– Не знаю. Люди не могут видеть духов.

– У тебя, шаман, такой вид, будто ты их видел не раз.

– Ты приписываешь мне слишком многое. Мое искусство не так велико. Однако, вот лодки ожидают нас; дальше мы поплывем по реке.

Лодки были вместительные и удобные, но без весел. Тех же пони, которые везли наши паланкины, перепрягли в лодки. К счастью, нас с Лео посадили вместе, и, кроме рулевого, в нашей лодке не было никого. За нами, в другой лодке, ехали вооруженные луками и мечами рабы, по виду – солдаты.

– Наконец-то мы одни! – сказал Лео. – Помнишь, Гораций, мы точно так же на лодке приехали в страну Кор. Ничто не ново, и все повторяется.

– Не знаю, долго ли нас оставят вместе, – отвечал я. – Скорее расскажи мне все, что случилось с тобой за это время. Мы здесь – беспомощные мошки, попавшие в паутину, раскинутую пауком – женой хана. Шаман стережет нас.

– Вернемся к тому моменту, когда я висел, как паук на тонкой паутине, на веревке над пропастью. Мне казалось, что я сойду с ума, и, чтобы поскорее умереть, перерезал веревку и полетел в бездну. А ты?

– Я хотел умереть вместе с тобой и прыгнул в пропасть.

– Верный друг Гораций, – сказал Лео, и слезы навернулись у него на глаза.

– Оставим это. Расскажи лучше, что с тобой произошло дальше.

– О, это не особенно интересно. – Лео покраснел. – Я спал, а когда просыпался, видел у своего изголовья красивую женщину. Сначала я подумал, что это та, ну, ты знаешь! Она поцеловала меня. Но, может быть, мне снился сон?

– Это был не сон. Я сам все видел.

– Жаль, что не сон. Жена хана – красавица. Я говорил с ней по-гречески. Аэша тоже говорила по-гречески. Не странно ли? Однажды ханша стала спрашивать меня про то, как мы сюда попали. Я сказал, что мы путешественники, и не стал вдаваться в подробности, а спросил о тебе. Она сердилась, что не может ничего выпытать у меня, но и о себе сообщила только, что она жена хана. Почему она так заинтересовалась мной, иностранцем, я не знаю. Вчера вечером она вошла ко мне, одетая в королевскую мантию.

Она была хороша, как сказочная царица. На распущенных каштановых волосах красовалась корона.

Она смотрела на меня и вздыхала, говорила, что мы когда-то в прошлом были знакомы, и надеялась возобновить нашу дружбу. Я защищался как мог, но ты понимаешь, что это не легко, когда лежишь беспомощно в постели, а над тобой склонилась и шепчет ласковые слова красавица. Кончилось тем, что я признался ей, что ищу свою жену, которую потерял. Ведь Аэша моя жена, Гораций. В ответ она только улыбнулась и сказала, что мне незачем искать далеко, что она и есть моя жена, она-то и спасла меня, когда я тонул. Было видно, что она не шутит, да и сам я начинал думать, что Аэша могла измениться. Вдруг я вспомнил про прядь волос Аэши и сравнил ее с волосами жены хана. Волосы оказались не похожими и гораздо длиннее. Жена хана разозлилась от зависти. Все, что в ней было дурного, всплыло наружу. Голос зазвучал грубо. Аэша могла быть ужасна в своем гневе, как молния, но никогда не была груба и вульгарна. С этого момента я убедился, что жена хана и Аэша – не одно и то же. Я позволил ей сердиться и упрекать себя и лежал молча. Наконец она ушла и закрыла за собой дверь на ключ. Вот и все, что со мной было.

– Молчи же и слушай теперь, что я тебе расскажу. Только будем говорить тише. Наш рулевой, наверное, шпион, кроме того, я чувствую спиной взгляд Симбри. Надо торопиться, потому что неизвестно, долго ли нас оставят одних.

И я рассказал ему все, что знал.

– Кто же эта Гезея, которая послала письмо с Горы? – воскликнул Лео. – Кто жена хана?

– А ты как думаешь?

– Аменарта! – прошептал Лео нерешительно.

– Я тоже так думаю.

– Если старый буддийский монах Ку-ен помнит свое прошлое, почему бы этой женщине не помнить своего прежнего земного существования?

– Берегись, однако, Лео, чтобы не ошибиться. Я очень боюсь, что это искушение, за которым последуют и другие испытания. Горе тебе, если ты ошибешься!

– Знаю, – отвечал он. – Но не бойся, кем бы ни была для меня в прошлом жена хана – все кончено. Я ищу Аэшу, и только ее. Сама Венера не в силах соблазнить меня.

С надеждой и страхом вспомнили мы о таинственной Гезее, которая приказала шаману Симбри выйти нам навстречу, и о могучей жрице, у которой есть слуги на небе и на земле. Между тем лодка причалила к берегу, и Симбри перешел из своей лодки к нам. Наступала ночь, и шаман, вероятно, боялся, как бы мы не бежали под ее покровом. Лодка поплыла дальше. В нескольких милях впереди уже виднелись плоские кровли города, куда мы должны были прибыть к ночи.

Город стоял на островке, образовавшемся между двумя рукавами реки. В центре возвышалось здание с башнями, должно быть, ханский дворец. Город, как и вся страна, назывался Калун, тогда как территория Горы носила наименование «Гезея» в честь древнеегипетской богини.

Шаман рассказал нам, что на горе живут жрицы и жрецы, которые сменили еще более древних огнепоклонников, построивших здесь святилище и храм.

– Кому же поклоняются там?

– Богине Гезее, – сказал Симбри, – но мы мало знаем об этом культе. Между нами и горцами – вечная вражда. Они убивают нас, мы – их. Они ревниво оберегают свою святыню, позволяя восходить на гору только тем, кто желает вопросить Оракула или принести жертву во время неурожая, засухи, землетрясения или другого народного бедствия. Мы же, если на нас не нападают, не трогаем их. Мы – трудолюбивый земледельческий народ и любим мир.

Действительно, на пастбищах спокойно паслись стада; поля были засеяны. Одетые в длинные серые одежды поселяне возвращались после трудового дня в свои обсаженные тополями деревни. Какой контраст представляла эта плодородная равнина с бесплодными пустынями, которые мы недавно прошли! Утопавший в лучах заходящего солнца пейзаж напоминал Голландию. Вполне понятно, что проникшие через кольцо увенчанных снегами гор в эту прелестную страну завоеватели не хотели идти дальше, а поселились здесь, взяли себе жен из покоренного племени и решили здесь жить и умереть.

Стемнело. Клубы дыма над огненной горой озарились светом вулкана. Чем гуще становился мрак, тем ярче горело зарево. Из гигантского ока Символа Жизни лучи бросали далеко вокруг полосы света, освещали вершины гор. Полосы эти тянулись высоко в небо над крышами города Калуна, через реку, через горы. Зрелище было великолепное. Наши спутники-туземцы испуганно зашептали молитвы. Они считали пламя над Горой дурным предзнаменованием.

– Разве это пламя не всегда полыхает? – спросил Лео.

– Нет, редко. Много лет не видели мы его. Три месяца тому назад оно показалось впервые, и сегодня во второй раз, – отвечал Симбри. – Мы молимся, чтобы какое-нибудь бедствие не постигло Калун.

Через несколько минут пламя погасло, но на небе еще несколько минут оставался его отблеск. Взошла луна. Только всплеск весел нарушал тишину ночи. Вдруг издали донесся лай собак. На восточном берегу реки раздался топот копыт. Шум все приближался. И мы увидели скачущего на белой лошади всадника. Он обернулся на мгновение к реке, и в лунном свете мы увидели на его лице выражение смертельного отчаяния. Он промчался, как молния, вынырнул из тьмы на мгновение и быстро погрузился в нее. За ним неслась ужасная погоня – страшные рыжие собаки, целая сотня собак.

– Собаки смерти! – воскликнул я, хватая Лео за руку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное