Геннадий Левицкий.

В плену страстей. Женщины в истории Рима

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

   «Достойнейший всякой хвалы, великий Константин, первый, украсивший царскую власть благочестием, видя свое государство еще в безумии, хотя решительно запретил приносить жертвы демонам, однако храмов их не разрушил, а только приказал запереть их, – сообщает Феодорит Киррский. – По следам своего отца шли и дети. Но Юлиан возобновил нечестие и возжег пламя древнего заблуждения. А Иовиан, получив царство, опять воспретил служение идолам. По тем же самым законам управлял Европою и великий Валентиниан. Валент же дозволял всем другим оказывать божескую почесть и служить кому кто хочет, только не переставал воевать против подвижников за апостольские догматы. Потому во все время его царствования и горел жертвенный огонь, и приносимы были жертвы идолам, и производились на площадях народные пиршества, и отправлялись Дионисовы оргии, на которых язычники бегали со щитами, разрывали собак, неистовствовали, бесчинствовали и делали много другого, чем отличаются торжества их учителя. Благовернейший царь Феодосии застал все это и до конца истребил и предал забвению».
   Случай помог христианству одержать полную победу над язычеством. В 380 году императора Феодосия сразила тяжелая болезнь. В последней надежде он принял крещение от епископа Асхолия. И чудо случилось: болезнь ушла, а император отныне стал самым ревностным христианином. В 384 – 385 годах он издал ряд указов, запрещающих службу языческим богам и предписывающих уничтожать языческие храмы. Эдикт 391 года запрещал поклонение языческим богам не только в храмах, но и в частных домах.
   Храм Весты был закрыт одним из последних – в 394 году, в этом же году в последний раз в античной истории состоялись Олимпийские игры. Священные огни самых значимых символов античности погасли одновременно.

   Храм Весты (тот, что реставрировал Семптимий Север после пожара 191 года) найден и раскопан археологами в Новейшее время. Среди находок выделяется целая коллекция статуй Великих весталок. Изображений самой Весты в храме не было; ее символизировал всегда горевший священный огонь.
   «Многие из этих статуй и постаментов были свалены в кучу на западной стороне двора, вероятно для того, чтобы превратить их в известь. Самые красивые из статуй были перевезены в Музей Терм, другие остались вместе с основаниями, но они расположены случайным образом, поскольку неизвестно, как они стояли раньше. К тому же статуи не соответствуют постаментам. Все надписи относятся к последней фазе сооружения, т. е. к эпохе Семптимия Севера и последующим. Это статуи весталок Нумизии Максимиллы (201 г. н. э.), Теренции Флаволы (три статуи, датируемые 209, 213, 215 гг.), Кампии Северины (240 г.), Флавии Мамилии (242 г.), Флавии Публиции (две статуи, 247 и 257 гг.), Коэлии Клавдианы (286 г.), Теренции Руфиллы (две статуи, 300 и 301 гг.) и Коэлии Конкордии (380 г.). Некоторые из них (статуи Кампии Северины, Флавии Мамилии, Теренции Руфиллы и Коэлии Конкордии) не выставлены в атриуме.
Кроме того, нельзя не упомянуть про один постамент, датированный 364 г. н. э. и находящейся в южной части двора возле лестницы, которая выводит на Via Nova (Новую дорогу): имя весталки стерто, но можно прочесть его первую букву, латинскую С. Возможно, эта весталка звалась Клавдией, и про нее писал христианский поэт конца IV в. Пруденций. Она покинула коллегию, чтобы стать христианкой, и ее имя, скорее всего, было стерто язычниками в знак позора» (Коарелли).



   Туллия была дочерью римского царя Сервия Туллия (578 – 534 годы до н. э.). История ее жизни ужасна, трагична, но весьма характерна для римских женщин, которые находились на расстоянии одной ступеньки от самой высокой власти. В императорскую эпоху последнюю ступеньку будут преодолевать ее соплеменницы, шагая по неостывшим трупам близких людей. Позже это будет в порядке вещей. Но во времена царского Рима поступок Туллии, к счастью, казался римлянам ужасно диким.
   Отец Туллии Младшей не принадлежал к царскому роду и пришел к власти случайно, если опустить некоторые фантастические подробности, передаваемые античными авторами. Впрочем, они довольно интересны…
   Мать будущего римского царя, Окрисия, жила в Корникуле и приходилась женой первому в городе человеку. Она была беременной, когда римляне захватили город и убили мужа, но далее судьба оказалась благосклонной к пленнице. «Она была опознана среди прочих пленниц, за исключительную знатность свою избавлена римской царицей от рабства и родила ребенка в доме Тарквиния Древнего» (Ливии).
   Овидий предлагает более необычную версию зачатия Сервия Туллия:

     Окрисией Туллий рожден был от бога Вулкана,
     Самой красивой из всех бывших в Корникуле жен.
     Ей Танаквиль, совершая с ней вместе по чину обряды,
     Лить приказала вино на освященный очаг:
     Тут среди пепла мужской детородный член появился, —
     Иль показался? Но нет, был он действительно там.
     Пленница у очага осталась, а ею зачатый
     Сервий был порожден семенем божьим с небес.
     Это сам бог указал, когда голова у младенца
     Стала сиять и огонь шапкою встал над челом.

   Таинственное свечение вокруг чела в христианские времена будет возвещать о рождении святого, а Сервию Туллию предстояло стать и мучеником. Кстати, о необычном явлении упоминает и Флор: «ореол вокруг головы предвещал ему славу».
   Как ни трудно поверить версии Овидия, но Сервий Туллий с детства отличался небывалыми способностями и талантами. «Юноша вырос с истинно царскими задатками, и, когда пришла пора Тарквинию подумать о зяте, никто из римских юношей ни в чем не сумел сравниться с Сервием Туллием; царь просватал за него свою дочь. Эта честь, чего бы ради ни была она оказана, не позволяет поверить, будто он родился от рабыни и в детстве сам был рабом» (Ливии).
   Далее произошло то, что весьма часто происходило в царственных домах: непутевые сыновья Тарквиния посчитали, что отец правит слишком долго, и пора бы освободить для них трон. На 38-м году правления Тарквиний пал от рук наемных убийц. Но все старания молодых Тарквиниев оказались напрасными: царица Танаквиль сделала все, чтобы римским царем стал Сервий Туллий. Он к этому времени «был в величайшей чести не у одного царя, но и у отцов, и простого народа» (Ливии).
   Правил Туллий весьма разумно, он ввел для римлян много полезных законов, укрепивших могущество государства. «Он также покорил сабинов, присоединил к Риму три холма – Квиринал, Виминал и Эсквилин, укрепил рвами городские стены» (Евтропий). И римляне любили царя, нисколько не волнуясь о его темном происхождении.
   Видимо, Сервий Туллий чувствовал вину перед родом Тарквиниев за то, что невольно забрал у него власть, а потому пытался примириться с прежней династией. «Чтобы у Тарквиниевых сыновей не зародилась такая же ненависть к нему, как у сыновей Анка к Тарквинию, Сервий сочетает браком двух своих дочерей с царскими сыновьями Луцием и Аррунтом Тарквиниями. Но человеческими ухищрениями не переломил он судьбы: даже в собственном его доме завистливая жажда власти все пропитала неверностью и враждой» (Ливии).
   Дочерей женил Туллий с большим умыслом, учитывая их характер. «У Сервия Туллия одна дочь была жестокого, а другая кроткого нрава; когда он увидел, что сыновья Тарквиния по своему нраву такие же, он для смягчения суровости одних противоположными характерами других выдал жестокую свою дочь за кроткого, а кроткую – за жестокого сына Тарквиния» (Виктор).
   Благоразумие царя разбилось о властолюбие и жестокость дочери и зятя. Старания Сервия Туллия привели к самым страшным последствиям.
   Обратим внимание к Ливию.
   «Туллия-свирепая тяготилась тем, что не было в ее муже никакой страсти, никакой дерзости. Вся устремившись к другому Тарквинию, им восхищается она, называет настоящим мужчиной и порождением царской крови, презирает сестру за то, что та, получив настоящего мужа, не равна ему женской отвагой. Сродство душ способствует быстрому сближению – как водится, зло злу под стать, но зачинщицею всеобщей смуты становится женщина. Привыкнув к уединенным беседам с чужим мужем, она самою последнею бранью поносит своего супруга перед его братом, свою сестру перед ее супругом. Да лучше бы, твердит она, и ей быть вдовой, и ему безбрачным, чем связываться с неровней, чтобы увядать от чужого малодушия, – скоро, скоро у себя в доме увидела бы она ту царскую власть, что видит она сейчас у отца. Быстро заражает она юношу своим безрассудством. Освободив двумя кряду похоронами дома свои для нового супружества, Луций Тарквиний и Туллия-младшая сочетаются браком, скорее без запрещения, чем с одобрения Сервия».
   Первый успех придал сил Туллии Младшей, и вместе с тем придавил ее обычные человеческие чувства и даже животные инстинкты – слишком близка была заветная мечта. Волчица испытала вкус крови, и он ей понравился. «С каждым днем, – пишет Ливии, – теперь сильнее опасность, нависшая над старостью Сервия, над его царской властью, потому, что от преступления к новому преступлению устремляется взор женщины и ни ночью ни днем не дает мужу покоя, чтобы не оказались напрасными прежние кощунственные убийства».
   Что может сделать слабая женщина, чтобы добиться желанной цели? Естественно, соблазнить мужчину на новое преступление. Читаем у Овидия:

     Туллия, мужа себе получив ценой преступленья,
     Все подстрекала его, так обращаясь к нему:
     «Что в том, что оба под стать: моей сестры ты убийца,
     Мною был убит твой брат, – коль добродетельны мы?
     Ведь и мой муж, и твоя жена остались бы живы,
     Если бы мы не рвались к большему руку поднять.
     Служит приданым моим голова и царство отцовы:
     Если ты муж – моего требуй приданого ты!
     Дело царей – убивать. Убей же тестя и царствуй,
     Кровью отца моего руки со мной обагрив!»

   Тарквиний, вдохновленный Туллией Младшей, вербует себе сторонников среди сенаторов. Подарки и щедрые обещания делают свое дело. Всегда и везде существует оппозиция власти; а если ее щедро подкормить, она становится необычайно сильна. «Убедившись, наконец, что пора действовать, он с отрядом вооруженных ворвался на форум. Всех объял ужас, а он, усевшись в царское кресло перед курией, велел через глашатая созвать отцов в курию, к царю Тарквинию. И они тотчас сошлись, одни уже заранее к тому подготовленные, другие – не смея ослушаться, потрясенные чудовищной новостью и решив вдобавок, что с Сервием уже покончено» (Ливии).
   Сервий Туллий был еще жив и здрав, и Тарквиний неутомимо принялся порочить его перед толпой запуганного народа – говорил, что Римом правит царь, рожденный рабыней, что получил он царство после ужасной смерти Тарквиния в дар от женщины…
   «Во время этой речи, – рассказывает Ливии, – явился Сервий, вызванный тревожной вестью, и еще из преддверия курии громко воскликнул:
   – Что это значит, Тарквиний?! Ты до того обнаглел, что смеешь при моей жизни созывать отцов и сидеть в моем кресле?
   Тарквиний грубо ответил, что занял кресло своего отца, что царский сын, а не раб – прямой наследник царю, что раб и так уж достаточно долго глумился над собственными господами».

   Туллия морально подготовила мужа к убийству Сервия Туллия (его тестя и ее отца), а физически расправиться со стариком не стоило большого труда. Тарквиний схватил тестя в охапку и сбросил его с лестницы. Подробности – точно по Ливию.
   «Царские прислужники и провожатые обращаются в бегство, а сам Сервий, потеряв много крови, едва живой, без провожатых пытается добраться домой, но по пути гибнет под ударами преследователей, которых Тарквиний послал вдогонку за беглецом. Считают, памятуя о прочих злодеяниях Туллии, что и это было совершено по ее наущению. Во всяком случае, достоверно известно, что она въехала на колеснице на форум и, не оробев среди толпы мужчин, вызвала мужа из курии и первая назвала его царем.
   Тарквиний отослал ее прочь из беспокойного скопища; добираясь домой, она достигла самого верха Киприйской улицы, где еще недавно стоял храм Дианы, и колесница уже поворачивала вправо к Урбиеву взвозу, чтобы подняться на Эсквилинский холм, как возница в ужасе осадил, натянув поводья, и указал госпоже на лежащее тело зарезанного Сервия. Тут, по преданию, и совершилось гнусное и бесчеловечное преступление, памятником которого остается то место: его называют «Проклятой улицей». Туллия, обезумевшая, гонимая фуриями-отомстительницами сестры и мужа, как рассказывают, погнала колесницу прямо по отцовскому телу и на окровавленной повозке, сама запятнанная и обрызганная, привезла пролитой отцовской крови к пенатам своим и мужниным. Разгневались домашние боги, и дурное начало царствования привело за собою в недалеком будущем дурной конец».

   Тарквиний даже не позволил похоронить отца своей жены, оправдывая это решение тем, что Ромул (первый римский царь) тоже исчез без погребения. Далее он перебил всех сенаторов – сторонников Сервия Туллия. Но власть, добытая столь отвратительным способом, не была прочной. Против новой царственной четы восстали и люди, и боги.
   Овидий рассказывает о том, что произошло, когда Туллия вошла в храм, где находилась статуя отца:

     Мало того: посмела она, когда время настало,
     В храм отцовский вступить – трудно поверить, но так!
     Туллий изваянный там, говорят, восседал на престоле —
     Тут и прикрыл он себе очи подъятой рукой,
     И прозвучал его глас: «Лицо мое скройте от взоров,
     Чтобы не встретил мой взгляд мне ненавистную дочь!»
     Скрыто одеждой его изваянье: Судьба запрещает
     Снять его и говорит так из святыни своей:
     «В день, когда Сервия лик впервые откроется людям,
     Поберегитесь одежд запретных касаться, матроны,
     Римскою тогой всегда да будет покрыт с головою
     Тот, кто по счету седьмой был в нашем городе царь!»

   Закончить правление чудовищной супружеской пары помог случай. Секст, сын Тарквиния, влюбился в замужнюю женщину – Лукрецию. Угрозами он добился взаимности, но Лукреция не смогла перенести позора. Она вонзила кинжал себе в сердце.
   Смерть невинной женщины оказалась последней каплей, переполнившей чашу терпения римлян. Они вспомнили грехи всего царского семейства, коих было немало. «Упомянуто было и гнусное убийство царя Сервия Туллия, и дочь, переехавшая отцовское тело нечестивой своей колесницей; боги предков призваны были в мстители. Вспомнив обо всем этом, как, без сомненья, и о еще более страшных вещах, которые подсказал ему живой порыв негодованья, но которые трудно восстановить историку, Брут воспламенил народ и побудил его отобрать власть у царя и вынести постановленье об изгнании Луция Тарквиния с супругою и детьми… Среди этих волнений Туллия бежала из дома, и, где бы ни появлялась она, мужчины и женщины проклинали ее, призывая отцовских богинь-отомстительниц» (Ливии).
   Секст Тарквиний, совершивший насилие над Лукрецией, «был убит из мести старыми недругами, которых нажил в свое время казнями и грабежом».
   Полученная неправедным путем власть была с позором потеряна навсегда. Причем в 509 году до н. э. римляне отказались не только от династии Тарквиниев, но от царской власти вообще. «С тех пор стали избирать вместо одного царя двух консулов по той причине, что, если бы один из них захотел причинить зло, другой, обладая такой же властью, мог бы ему воспрепятствовать. И было определено, чтобы не имели они власти больше года, дабы чрезмерно не возгордились от постоянного правления и всегда чувствовали себя гражданами, памятуя, что через год будут они вновь частными лицами» (Евтропий).
   Тарквиний еще надеялся вернуть трон с помощью чужеземного войска. В первом же сражении погибли Брут, которому принадлежала инициатива изгнания царей, и Аррунт – сын Тарквиния, но победа осталась за римлянами.
   «На следующий год (508 год до н. э.) все тот же Тарквиний, стремясь получить обратно свое царство, пошел на римлян войной, имея союзником Порсену, царя этрусков, и едва не захватил Рим, но все же вновь был побежден. На третий год после изгнания царей (506 год до н. э.) Тарквиний так и не сумел овладеть престолом, и Порсена, заключив с римлянами мир, перестал оказывать ему помощь. Тогда Тарквиний перебрался в Тускул, город, находящийся недалеко от Рима, и там, проведя 14 лет на положении частного лица, состарился вместе со своей женой» (Евтропий).
   Судьба Туллии Младшей весьма похожа на судьбу Агриппины – матери Нерона. Но Туллии в отличие от Агриппины удалось дожить до старости и умереть своей смертью, хотя то, что власть, добытая столь высокой ценой, потеряна навсегда, было для нее хуже самой смерти.


   В душе римляне всегда оставались сухопутным народом и с предубеждением относились к соленой воде. Однако после 1-й Пунической войны (264 – 241 годы до н. э.) у Рима появились островные провинции и волей-неволей приходилось осваивать мореходство, строить торговый флот. Тирренское море, омывающее западную сторону Италии, Сицилию, Корсику, Сардинию, было освоено в кратчайшие сроки.
   Аппетит приходит во время еды. О восточные берега Италийского полуострова плескались волны Адриатического моря. По нему можно добраться до богатой Греции, а дальше – сказочный Восток. Глаза италийских купцов горели алчным огнем, когда они планировали освоение Адриатики.
   Имелся и чрезвычайно удобный порт на берегу Адриатического моря – Брундизий. Древний город в Калабрии перешел под власть римлян в 266 году до н. э. Римляне скоро оценили его преимущества и в конце 1-й Пунической войны вывели в Брундизий свое поселение.
   Казалось, чего проще: есть великолепные гавани, море. Осталось нагрузить корабли и плыть, зарабатывать сестерции и денарии, получать удовольствие от созерцания заморских чудес. Но не тут-то было: на Адриатическом море римляне столкнулись с такой проблемой, что разом отпала охота плавать на торговых кораблях. А виной тому стала женщина…
   Пираты освоили морские просторы гораздо раньше римлян. Активность пиратов то возрастала до невиданных масштабов, то на время затихала. Все зависело от обстоятельств, и прежде всего от того, в каких руках находилось море – слабых и безвольных или умелых и сильных.
   Во время, когда у римлян появился интерес к Адриатическому морю, там творилось что-то невообразимое. Пиратство не просто существовало – оно было поставлено на промышленную основу. Не очень достойным промыслом жило и кормилось целое государство – Иллирия. А раздробленная, утратившая былое величие Греция дрожала от страха и не имела никакой надежды справиться с этим бедствием.
   Иллирия опоясывала восточное побережье Адриатического моря (теперь эту территорию занимают Босния, Черногория, Албания). Населяли ее народы фракийского корня. Перенаселенность страны и, как следствие, бедность заставляли жителей Иллирии искать счастья в морских набегах. Особенно искусными мореходами было племя либурнов – отсюда и пошло название быстроходного парусного двухпалубного пиратского судна. Занятию преступным ремеслом способствовала необычайно изрезанная береговая линия, предоставлявшая хорошие убежища.
   Наивысшего расцвета иллирийское пиратство достигло при царе Агроне. Он фактически узаконил морской промысел и значительно усилил морские и сухопутные силы. От единовременных грабительских набегов иллирийцы перешли к захвату сопредельных территорий. Македония уже не могла обеспечить безопасность эллинской торговли. Расписавшись в собственной беспомощности, она заключила дружеский договор с Иллирией. Царь Агрон использовал дружбу с македонянами, чтобы грабить их врагов – этолийцев.
   Очередная крупная победа и явилась причиной преждевременной смерти правителя пиратского государства. «Царь Агрон по возвращении лодок выслушал сообщение начальников о битве и чрезвычайно обрадовался победе над этолянами, преисполненными величайшей гордыни. Он предался пьянству и прочим излишествам, заболел плевритом, от которого через несколько дней и умер», – рассказывает Полибий.
   После Агрона остался малолетний сын от первого брака и молодая жена Тевта. Она и утвердилась на троне вместо неудачно отпраздновавшего победу мужа.
   Царица оказалась еще более деятельной и кровожадной, чем прежний правитель. Она мечтала только о войне и победах. Тевта «прежде всего разрешила подданным грабить на море по своему усмотрению всякого встречного; потом она снарядила флот, собрала войско не меньше прежнего и, отправляя его в поход, дозволила начальникам поступать с каждой страной, как с неприятельской» (Полибий).
   Разбойничий пыл иллирийцев не угас со смертью царя, наоборот, разгорелся с новой силой. Распоряжения царицы Тевты пришлись им по душе. «Иллирийцы же, вкусив сладости завоевания и власти, и желая большего и большего, выстроили себе корабли и стали грабить всех других, с кем бы им ни пришлось столкнуться», – подтверждает слова Полибия историк Павсаний. Пираты проявляли изрядную изобретательность, чтобы завладеть добычей. Под видом купцов они появились в Мессении. Иллирийцы послали вестника в ближайший город Мофон с просьбой доставить на корабли вино.
   Как далее разворачивались события, описывает Павсаний.
   «Когда к ним с вином прибыло несколько мужчин, они купили у них вино по цене, назначенной самими мофонцами, и сами стали продавать им то, что привезли. Когда на следующий день к ним пришло из города большое количество людей, иллирийцы дали возможность и им получить от продажи выгоду. Наконец к ним на корабли пришло много женщин и мужчин для продажи вина и с тем, чтобы в свою очередь купить что-либо у варваров. Тогда иллирийцы со всей дерзостью бросились на них и похитили много мужчин и еще больше женщин; забрав их к себе на корабли, они поплыли к берегам Ионийского моря, оставив город Мофону почти безлюдным».
   Другой флот иллирийцев приблизился к городу Фенике в Эпире. Пираты не стали немедленно штурмовать «укрепленный и могущественный город эпиротов» (Полибий). Они изъявили желание запастись хлебом, а во время переговоров вошли в сношение с наемниками из племени галатов. (Их в городе находилось 800 человек.) Так, с помощью предательства, пираты овладели богатейшим городом.
   Эпироты скоро опомнились и решили отбить город, но на помощь пиратам пришло сухопутное войско под предводительством Скердилаида. Сражение произошло перед городом. Войско Эпира, атакованное с одной стороны пятитысячным войском Скердилаида, с другой – пиратами и галатами, потерпело поражение. «Многие из них пали на месте, еще больше взято в плен, прочие бежали…» (Полибий). «Ограбив Эпир, они (иллирийцы) заключили с жителями его перемирие, по условиям которого возвращали за выкуп свободнорожденных пленных и город. Рабов и прочую добычу они поместили в лодки, после чего часть их отправилась назад морем, а отряд Скердилаида отступил сухим путем через теснины Антигонии. Велико было смущение и страх, наведенные иллирийцами на прибрежных эллинов» (Полибий).


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное