Галина Романова.

В любви брода нет

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Тебе хотелось меня унизить, Гера? – вдруг спросила она, не поднимая глаз. – Зачем?! Большего, чем ты для этого сделал, сделать уже невозможно.

– И что же это?

– Ты бросил меня. Я не говорю о сыне, его ты не оставлял никогда. Но я… Я стала тебе не нужна. Зачем тогда все это? – Верочка все же решилась взглянуть на него. – У тебя что-то не так в твоей новой семье? Или проблемы в бизнесе? Что? Ты скажи, я пойму.

И тут он захохотал. Захохотал отвратительно и ненатурально. А потом внезапно оборвал свой смех. Медленно поднялся с кресла. Подошел к ней и навис, словно огромная грозовая туча.

– Поймет она, – передразнил он, гадко скривив губы и исказив свой голос до неузнаваемости. – А мне плевать, что ты можешь, а чего не можешь понять. Плевать, поняла! И объяснять я тебе ничего не собираюсь ни сейчас, ни потом.

Намек был совершенно непрозрачным и вполне конкретным, и Верочка испуганно вскинулась.

– Как потом?! Что ты хочешь этим сказать?!

– Только то, что сказал. – Он вдруг щелкнул ее по носу, не больно, но обидно так, развернулся и, щегольски заправив руки в карманы брюк, двинулся в прихожую, на ходу приговаривая: – Я буду приходить к тебе, когда захочу, дорогая. Как возникнет потребность в тебе, так я зайду. Могу позвонить предварительно, а могу и не позвонить…

– Нет! – тонко вскрикнула Верочка, осознав вдруг, что он совсем не шутит, а говорит эти ужасные вещи совершенно серьезно. – Ты не посмеешь!

– Еще как посмею, – рассмеялся он, на этот раз абсолютно натурально и даже весело. – Иначе ваше ежемесячное содержание сузится до размеров минимальной зарплаты, а это сколько? Правильно, это ровно столько, чтобы заплатить тебе за электроэнергию. А ведь остается еще и питание, и одежда для сына. А питаться он должен полноценно, то есть получать мясо, рыбу, фрукты, соки в полном объеме. Короче, все то, что сейчас есть в твоем холодильнике. Будешь вести себя дурно, все эти изыски с твоего стола исчезнут.

– А как же Данила?!

– А Данилу в таком случае я заберу себе. – Это была еще одна новая мысль, которая ему жутко понравилась.

– В каком случае?

Верочке казалось, что мир за окном померк, сузился до пространства комнаты, в которой ее только что распяли. Все, что было хорошего, светлого и доброго, уже не существовало. Все исчезло под натиском грубой силы, о существовании которой она прежде и не подозревала. Неужели такое возможно?! Неужели можно так манипулировать людьми, которых когда-то считал родными?!

– В каком случае, Гера? – повторила она, метнувшись следом за ним в прихожую.

– В том самом, – хмыкнул он самодовольно, натягивая плащ. – Когда ты не сумеешь его содержать. Любой суд отдаст мне сына на воспитание. Любой, если сравнит уровень твоих и моих доходов.

– Но… Но так же нельзя! Ты не посмеешь!

Вот сейчас она точно готова его убить. Ярая противница любого физического наказания, она готова была убить отца своего любимого ребенка.

– Посмею, дорогая.

Еще как посмею. И в Ниццу мой малыш со мной поедет, и будет видеться со мной ровно столько, сколько мне нужно. А ты… – Тут Гера, уже полностью экипированный, вновь двинулся в ее сторону, подошел к ней вплотную, ухватил за подбородок и прошептал, касаясь своими губами ее: – А ты будешь вести себя со мной совсем не так, как вела все это время. Ты теперь будешь умницей. Сговорчивой умницей. И будешь делать все, что я захочу. Ведь так?

Вера крепко зажмурила глаза, но слезы все же просочились сквозь плотно сжатые ресницы и побежали по щекам. Она вытирала вспотевшие ладони о халат и терпеливо молчала. Молчала, даже когда он с силой сдавил ее подбородок холеными пальцами и снова властно повторил:

– Так как, Вера? Ты будешь послушной девочкой? Или… Или мне все же придется решать вопрос об опекунстве над сыном?

Он бил теперь по самому больному, по самому уязвимому ее месту.

Данилка… Он же был ее и только ее! Это же Гера, а не она разрушила их семью. Не она гнала его из супружеской постели и из дома. Он сам ушел. Сам! А теперь чего он хочет?! Хочет измываться над ней?! Жаждет крови или зрелищ?! Мерзкий… Мерзкий поганец, извращенец… Мало ему большеротой макаки, ему еще для полного счастья унижения бывшей жены не хватает…

Вера на мгновение задержала дыхание, снова почувствовав его руки на своей груди.

Может ли она ему противостоять? Могла бы, несомненно, могла бы послать его к черту, если бы не Данила. Гера наверняка все взвесил и все просчитал, заявившись сюда. У него в руках огромный козырь – его деньги. А деньги в современном мире решают все. И если он захочет, он и в самом деле посадит их с Данилкой на хлеб и воду. Ее зарплата… Это смехотворное пособие для того, чтобы не умереть с голоду. Она в восемь раз меньше той суммы, которую Гера ежемесячно им выделяет. Если он отберет эти деньги, то со временем… он отберет и сына.

– Я все поняла, Гера. – Верочка болезненно сморщилась в ответ на его страстный поцелуй.

– Что ты поняла, дорогая?!

Геральд уже даже не спрашивал, он восклицал, заведомо уверенный в успехе своего нового предприятия. Ему всегда и все удавалось, почему же не удастся подчинить себе бывшую жену. Вздор какой! Подчинит, еще как подчинит. Она еще и овсянку ему варить станет…

– Я сделаю так, как ты захочешь, – произнесла она помертвевшими губами. – Это все?

Последний ее вопрос немного подпортил общую картину его превосходства. Но он не стал заострять на этом внимания. По-хозяйски, ощутимо, шлепнул ее ниже поясницы и ушел, громко хлопнув дверью.

Верочка подошла к окну в кухне и пустыми глазами наблюдала за тем, как ее бывший выходит из подъезда, как садится в машину, выезжает со двора. Потом убрала со стола его пустую тарелку. Смахнула крошки в ладонь и швырнула их в раковину. Для чего-то поставила чайник на огонь, будто хотела чаю. Она сейчас вообще ничего не хотела и не чувствовала. А потом присела к столу.

Итак, он лишил ее последнего пристанища – ее относительной свободы. Если еще сегодня утром она считала, что может когда-нибудь, не сейчас, нет, а когда-нибудь попытаться строить для них с Данилой новую жизнь, то после визита Геры все изменилось. Он пришел, и захлопнул окно в ту жизнь, и накрепко заколотил его огромными гвоздями. И сделал это без особых усилий. А она попалась… Попалась, как глупая зайчиха в примитивную ловушку.

Что же делать?!

– Что мне делать? – прошептала Вера и обвела глазами кухню.

Кухня была просторной и дорогой. Всякой бытовой техники в ней было напихано тысяч на двадцать с лишним. Добротный ремонт, красивые окна с невесомыми портьерами, шикарная мебель. Во всей квартире все так же – дорого и стильно. Она может лишиться этого в одночасье. А так ли уж ее это волнует? Черта с два. Она может уснуть, уложив голову на дорожную котомку…

Почему она подумала о дорожной котомке? Уж не потому ли… Да! Именно! Она подумала о дороге. Ей нужно уехать. Нет, неправильно. Им нужно уехать. Им двоим: ей и Данилке. Продать квартиру и скрыться от Гериного всевидящего ока. И сделать это нужно как можно быстрее. Дождаться, пока Гера увезет Данилу в Ниццу, и в это время продать квартиру. Квартира в центре города с хорошим ремонтом может стоить целое состояние. Вырученных денег хватит на то, чтобы безбедно жить в маленьком городке несколько лет. Останется еще и на скромное жилье…

Вопрос, понравится ли данная мысль сыну, ее как-то в тот момент обошел. Он должен понять, обязательно должен, но когда-нибудь потом, когда повзрослеет. Не могла же она сейчас рассказать ему о том, что извращенный ум его папаши определил ее в наложницы. Нет, конечно.

Ей нужно продать квартиру, и продать как можно быстрее. Только сделать это следует очень осторожно, не потревожив высших деловых сфер, куда был вхож ее драгоценный супруг. Там она мгновенно засветится. Ее выдадут тут же, без промедления. Нет, нужна скромная риелторская контора, куда птицам такого высокого полета, как ее супруг, вход заказан. А она вот не побрезгует. Она обратится именно туда. Завтра же купит газету объявлений, найдет там подходящий вариант и начнет потихоньку действовать.

«Решено. – Верочка даже нашла в себе силы улыбнуться. – Пусть будет так».

Она приняла решение: оно ее устраивало, и оно ее освобождало.

Глава 6

Назаров невидящими глазами смотрел на окно собственной кухни и без аппетита поглощал ужин. Состоял он, как обычно, из макарон с сосисками, пакета молока и батона. Ленивыми движениями Сан Саныч накручивал на вилку длинную вермишель, макал ее в кетчуп и отправлял в рот. Потом откусывал от сосиски и запивал все эти яства молоком. Вкуса он почти не чувствовал, продолжая таращиться на голый проем кухонного окна. Шторы снял еще два дня назад, решив, что пришла пора отправить их в стирку. Скомкал и сунул в машинку, да так и оставил там. Как-нибудь потом постирает. Ему и без штор недурно.

За окном сгущались сиреневые сумерки, но света он не зажигал. Ему нравилось сидеть в полумраке и слушать звуки своего дома. В углу под подоконником голосом Софии Ротару тихо журчало радио. Из горячего крана подкапывала вода. На лестничной клетке молодежь бренчала гитарой.

Они совсем не боялись нарушать покой граждан, зная, что Назаров не станет их гонять. Он и не гонял. Пить ребята не пили, курением тоже не баловались, а петь пускай поют. Он и сам в их годы дергал за струны и гнусавил что-то из «битлов» плохо поставленным подростковым голосом. Еще неделя-другая тепла, и пацаны уйдут во двор. А сейчас еще скамейки не просохли, и с неба частенько сыплет мелким дождем. Пускай себе поют…

Назаров опустошил тарелку, допил молоко и сунул нетронутый батон в пакет. Встал и, потянувшись, принялся убирать со стола. Мыть тарелку не стал, чтобы не греметь. На площадке Денис пел его любимую песню из «Любэ». Пел почти профессионально, и Назаров заслушался. Талантливый парень этот Денис. При хороших родителях мог бы в конкурсах участвовать, а пока только в разбойном нападении и поучаствовал, за что едва срок не схлопотал. Спас возраст…

У Верочки мальчишка такого же опасного возраста, когда любой шаг мог быть сделан им не в том направлении. Но ему-то с родителям уж точно повезло. Папаша со всех сторон положителен и упакован. О матери и говорить нечего. Отношения у них, правда, оставляют желать лучшего, но в своей любви к сыну они уж точно единодушны, так что переживать нечего. Тогда почему же он переживает?!

Назаров подошел к окну и облокотился о подоконник, который требовал покраски уже два года. Сегодня ему не нужно было идти на дежурство. Он через сутки дежурил по ночам в соседнем детском садике охранником. А по субботам и воскресеньям подрабатывал на автостоянке. Это и был его приработок, который он откладывал. Не для себя, конечно, для нее. Ему-то лично почти ничего не нужно, без нее не нужно. Но разве хватит его денег? Ему же никогда не угнаться за этим удачливым Геральдом Всеволодовичем Хитцем. У того одна машина чего стоит…

На улице зажглись первые фонари, разбавляя жидкую темноту слабым светом. Подъездная дверь распахнулась, и стайка пацанов с гитарой выпорхнула на волю. Прошли, галдя, мимо горстки вечно недовольных старушек. Облюбовали один из столов в дальнем углу двора в окружении проклюнувшихся кустов черемухи и тут же облепили его, пристраивая ноги на скамейках. Молодые мамаши не спешили загонять своих малышей по домам, и те деловито ковыряли слежавшийся за зиму песок крохотными лопатками. От гаражей вдруг потянуло костром и запахло печеной картошкой. Рваные клочья сизого дыма стали заволакивать двор, закрыв от Назарова милую глазу картинку.

Он оттолкнулся от подоконника и начал мыть посуду.

Почему же его так тревожит семейная неустроенность Верочки? Обычная семья, которая распалась. Перефразировав классика, можно сказать, что каждая разведенная семья сейчас похожа на другую. Бьющаяся о суровый быт, как рыба об лед, мамаша и навещающий их по выходным папаша. Верочкина семья в эту схему вполне укладывалась, за исключением того, что мало в чем нуждалась. Отец, судя по всему, на отпрыска не скупился. Верочку, видимо, тоже не обижал. Или обижал? Почему она так напряглась, заметив его машину в своем дворе? Тут же взяла его – Назарова – под руку, заулыбалась. Пыталась заставить своего бывшего мужа ревновать? Это глупо, если учесть, что тот уже женат. Назаров видел его с молодой девицей из этих современных, у которых все мозги за пазухой.

Почему тогда занервничала Верочка? Неужели до сих пор продолжает любить своего неверного бывшего супруга?..

Сан Саныч выключил воду, вытер руки о полотенце и решительно двинул в комнату. Надо переодеться и пойти отдать ей эти проклятые пятьдесят рублей, которых не нашлось в его кармане у магазинной кассы.

Он влез в джинсы, в которых обычно ходил на дополнительные дежурства. Натянул через голову рубашку, которую редко расстегивал, стягивая просто так. Накинул кожаную куртку и, не забыв про деньги, вышел из квартиры.

– Здрассте, Сан Саныч, – нестройным хором поприветствовали его пацаны, снова перебравшиеся в подъезд. – Уходите? А там дождь пошел.

– Не размокну, – пробурчал он нелюбезно, чтобы они не очень-то расслаблялись на предмет вседозволенности. – Зинаида Ивановна не ругалась?

– Нет… Да нет… – не очень уверенно ответили ребята.

Зинаида Ивановна была одной из тех старушек, которым всегда было что-нибудь да не так. К ее жалобам Назаров относился с терпимой снисходительностью. То есть согласно кивал, обещал разобраться и забывал через пару минут. Ей мешало все подряд, от урчания в канализационных трубах до дворовых кошек и солнечных лучей, бьющих ей прямо в окно. Гитару она терпела и иногда слушала, приоткрыв дверь и оставив ее на цепочке.

– Пущай поют, – толерантно кивнула она, когда Назаров попытался выяснить причину ее дурного настроения. – Лишь бы не наркоманили, лихоманы!

Лихоманы вели себя тихо, всерьез подумывая открыть в подвале свой собственный музыкальный клуб. Но городские власти их идею не поддержали, требуя представить старшего наставника. Такового пока не нашлось…

На улице и в самом деле раздождилось. Свет фонарей тускло пробивался сквозь плотную дождевую завесу. Полуденное тепло от нагретого солнцем асфальта мгновенно испарилось, уступив место прохладной влажной свежести.

Надо было взять зонт, посетовал на свою непредусмотрительность Назаров и поднял воротник куртки повыше. Он быстро миновал двор и вышел на улицу Зайцева.

Машин на проезжей части было немного. Разбрызгивая лужи, они лениво ворочали дворниками по ветровым стеклам. Редкие прохожие прятались под зонтами и, сторонясь обочин, жались к стенам домов. Почти все магазины уже закрылись и теперь расцвечивали мокрый асфальт судорожными всполохами ярких вывесок. Оставалась открытой лишь дежурная аптека на углу да тот злополучный супермаркет, в котором ему пришлось сегодня натерпеться стыда. Его громадина высилась за три квартала от дома Назарова и хорошо просматривалась даже с того места, где он сейчас стоял.

Надо будет зайти и купить Верочке чего-нибудь, вдруг запоздало подумалось ему. Может, цветы…

Да, цветы будут как раз кстати. Не бутылку же с вином нести, в самом деле. Она же не такая…

Он вошел в ярко освещенный магазин и заспешил в самый дальний угол, где гнездился цветочный отдел.

– Чего хотели? – Приветливо улыбающаяся девушка тут же подскочила к Назарову и стала умело перебирать цветочные стебли. – Букетик? Невесте, жене или… любовнице.

На последнем слове голос ее интимно дрогнул.

– Просто женщине, – улыбнулся Назаров, заряжаясь ее игривостью. – Очень хорошей женщине.

– Ага! А как зовут нашу женщину? Поймите меня правильно, – она сложила пальцы с идеальным маникюром щепотью. – От имени может зависеть ваш выбор. Есть имена, которые просто заряжает женщину быть страстной. Такой уж точно не преподнесешь незабудки. А есть очень трогательные и нежные…

– Она именно такая, – перебил девушку Назаров. – Очень нежная и очень трогательная.

Они долго выбирали, споря и соглашаясь, и в конце концов остановили свой выбор на одной кремовой розе.

– Никаких упаковок, – отвергла девушка идею Назарова оплести цветок блестящей слюдой. – Просто, изысканно и непретенциозно. Это то, что нужно вашей недотроге. Поверьте мне…

Назаров проникся ее уверенностью и спустя десять минут уже звонил в квартиру Верочки Хитц.

Ему долго не открывали, хотя свет горел во всех окнах, он специально посмотрел. Потом кто-то прильнул к дверному глазку, замок щелкнул, и дверь распахнулась.

На пороге квартиры стоял ее сын. В широченных спортивных штанах, растянутой до колен футболке, с растрепанными волосами и… заплаканными глазами.

– Привет, – проговорил Назаров, а сердце от чего-то заныло. Неужели что-то случилось за то время, пока он отсиживался дома. Неужели кто-то обидел их… – Мама дома?

– Ма-аам! – закричал Хитц-младший и понимающе хмыкнул, узрев в руках Назарова цветок. – Тут к тебе!

– Кто? – откликнулась Верочка слабым голосом из глубин квартиры.

– А это… наш участковый. – Данила снова уставился на цветок, дался он ему, и добавил с хитрецой: – Он в штатском, между прочим, и с цветами.

В штатском Назарова видели не многие. Он почти не вылезал из формы, обследуя район на предмет благоприятности обстановки. Дождь или снег, жара или стужа, он патрулировал свой участок с невероятной прилежностью, потому и знал его почти каждый живший здесь в лицо. Даже вон Даниле успел примелькаться, раз тот узнал его.

Мальчишка убежал, оставив дверь открытой и так и не успев пригласить его войти. Повинуясь непонятному порыву, Назаров осторожно толкнул дверь и переступил через порог. Прошел, остановился посреди просторной прихожей, огляделся и тут же поскучнел. От каждой стены и предмета мебели, будь то выключатель либо подставка под телефон, веяло большими деньгами. Он вновь сам себе показался смешным и неуклюжим, в идиотских потугах стремящимся заработать денег на то, чтобы обеспечить Верочку и ее сына. Куда ему до ее бывшего!..

– Добрый вечер. – Верочка появилась на пороге гостиной как раз в тот момент, когда Назаров подавил в себе десятый, наверное, по счету горестный вздох. – Александр Александрович, что-то случилось?

Он поднял на нее глаза, и язык его тут же прилип к небу. Она стояла, ухватившись обеими руками за притолоку, и очень внимательно и требовательно смотрела прямо на него.

На ней была такая же, как у сына, растянутая почти до колен футболка с улыбающейся рожицей и старенькие спортивные штаны. Волосы высоко зачесаны и стиснуты мохнатой красной резинкой. Она была босиком и трогательно поджимала теперь пальцы с крохотными розовыми ноготками. То ли нервничала, то ли привычка у нее такая. А вот глаза… Глаза у нее тоже были заплаканы.

Что-то он все же успел пропустить.

– Можно я пройду? – вдруг обнаглел Назаров и, вновь не дожидаясь приглашения, принялся разуваться. Снял ботинки, аккуратно поставил их вдоль плинтуса и только тогда протянул ей розу: – Это вам, Вера Ивановна. И еще вот…

Он выудил из кармана злополучный полтинник и вложил его в ее руку.

– Спасибо огромное, что выручили. Чаем напоите? – это уже была сверхнаглость, конечно, но когда-то еще ему представится возможность побывать у них.

– А, что? Чаю? – Она неуверенно заморгала, растерянно теребя в руках колючий стебель. – Чаю? Да, да, проходите на кухню, пожалуйста. Я сейчас… Мы вообще-то уже спать собирались.

Еще вчера подобная фраза его добила бы окончательно, но сегодня… Сегодня Назарову вдруг стало безразличным ее неудовольствие. Давно списанная в запас, его напористость вдруг обнаружила свою непотопляемость и заявила о себе в полный голос.

Он же был таким когда-то, черт возьми! Десять лет назад как раз и был таким. Уверенным в себе, остроумным и настырным. Недаром же его уважали подчиненные в отделе и побаивались нарушители, называя не каким-нибудь ментом там либо мусором, а Назарычем звали. Может, хватит казниться-то? Пора, наверное, уже похоронить за давностью лет все свои душевные ломки…

Он вошел в ее кухню, уже не удивляясь окружающей роскоши. Сел в угол у окна, как раз напротив входа, и, посмотрев на хозяйку долго и внимательно, произнес:

– А вы плакали, Вера Ивановна. Что-то случилось?

– Что? – Крышка чайника вырвалась из ее рук и с глухим пластмассовым стуком упала в раковину. – С чего вы взяли?

– И вы плакали, и сын ваш. Я заметил, потому и…

Назаров, как зачарованный, смотрел на ее изящную шею и трогательную косточку ниже затылка. Выбившиеся из хвоста пряди волос мягко колыхались в такт движениям Верочки. Красивые руки мелькали над столом, нарезая лимон и распаковывая печенье из большого шуршащего кулька. Вот она повернулась к нему, о чем-то спросила и вымученно улыбнулась.

– Что? – переспросил Сан Саныч охрипшим от волнения голосом – он мог смотреть на нее вечно, совсем не замечая времени.

– Вы мармелад любите? – повторила она и слегка вскинула подбородок, улыбнувшись уже более раскованно. – Наверняка, любите. Не нужно было спрашивать. Чего это я?

И вот тут… И тут он заметил синяк на ее шее. Вырез футболки, отороченный ярким голубым кантом, проходил как раз вровень с ним, и когда она просто стояла, не дергая шеей, то его не было вовсе заметно. Но стоило ей чуть поднять голову кверху, как лиловый кровоподтек предательски выполз наружу.

Геральд?! Этот гребаный Геральд Хитц, о котором он, Назаров, знал, кажется, все, вплоть до того, какое дерьмо тот жрет на завтрак… Эта скотина позволила себе!..

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное