Галина Романова.

В любви брода нет

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

Ника была Веркиной полной противоположностью. Она не любила читать книг, не желала работать, презирала скромность, ни черта не хотела понимать в его загруженном рабочем графике и была непозволительно сексуальной. Он мог любить ее когда угодно, где угодно и сколько угодно, если это позволяло ему настроение и покачнувшееся в последнее время здоровье.

– Сука!!! – снова прошипел Геральд с мучительной гримасой, вспомнив о грязных Веркиных намеках сегодняшним утром в аптеке.

У него иногда случались сбои в постели. Если уставал, спал по четыре часа в сутки или совершал длительный перелет из разных часовых поясов. Она не теребила его тогда, опять-таки все понимая. Купала, как ребенка, намыливая голову и натирая спину жесткой мочалкой. Потом снова поила чаем, который пах земляникой и летом. Укладывала спать и, подоткнув со всех сторон под него одеяло, исчезала в другой комнате. Утром он просыпался полный сил и с ходу начинать к ней приставать. Стягивал без церемоний с нее убогую байковую пижаму и…

– Какая же она все-таки сука!!!

Боль под правым ребром сделалась просто невыносимой, и рука сама собой потянулась к телефонной трубке. Ответили ему после третьего гудка.

– Привет, это я… – пробормотал он, услышав знакомый мужской рокот на другом конце провода. – У меня проблемы… Да, она, проклятая! Надо что-то делать и незамедлительно… Хорошо. Да, да, я согласен на любую сумму. Сроки… О сроках давай попозже.

Ну, вот и все. Он наконец-то решился. Что будет дальше, он пока не знал. Для начала нужно решить хотя бы эту проблему…

Глава 5

– Саня, привет, – воскликнул за его спиной знакомый до судорог голос. – Как жизнь молодая? Не женился еще, нет?

Назаров медленно повернулся к щеголеватому майору и по-уставному взял под козырек.

– Ладно, че ты в самом деле! – совсем не обиделся майор, довольно хохотнув. – Ты куда сейчас, не домой, нет? А то подвезу…

Сан Саныч молча мотнул головой, что, мол, не домой я. Хотя как раз туда и собирался. Потом вымученно улыбнулся и осторожно спросил:

– Как дела у вас в убойном?

– А что у нас! У нас, как всегда! Все тип-топ. Ты-то как?! Черт, сколько времени не виделись, а ты все такой же. Не стареешь совсем. А я вот… – Тут он постучал себя по обширной лысине и посетовал: – Видишь, как нелегки наши будни. Тебе-то хорошо, ты в семнадцать ноль-ноль до дома, до хаты. А тут…

– Так перешел бы, – снова очень осторожно порекомендовал Назаров и повернулся, чтобы уйти, но потом не сдержался и все же добавил: – У нас сейчас как раз есть вакансия. Гошка Манаев в охранную фирму перешел.

– Ты что это серьезно? – Майор шлепнул себя по упитанным ляжкам и утробно захохотал. – Ну, ты даешь! С чувством юмора у тебя по-прежнему все в ажуре… Меня в участковые!!!

– Ладно, бывай, Степа, мне пора. Нужно еще на пару квартир наведаться. – Назаров беззвучно скрипнул зубами и пошел коридором к лестнице.

Ему кто-то попадался на пути. Он кому-то кивал.

Кто-то даже протягивал ему руку для приветствия, но Назаров не смог бы с определенной точностью сказать, кто именно с ним здоровался. Глаза прочно застлало плотной пеленой, и ничего поделать с этим было нельзя.

Он совсем не ожидал встретить Степана здесь. Не ожидал, а вот встретил. Столько лет прошло, но ничего не забыто. И все тот же липкий пот пополз по спине, майка тут же влипла в кожу. И кулаки судорожно сжались, и слова все куда-то сразу пропали. Те самые, что он хотел сказать, да так и не сказал несколько лет назад.

Степка, Степка… Как же так вышло-то?..

Как так могло получиться, что он вышел в ту ночь сухим из воды, свалив всю вину на него – Назарова?! Как у него все это гладко проскочило: и объяснительные, и рапорты, и доказательства. Да такие нашлись доказательства, что Назарову даже рта не дали раскрыть, удовлетворившись Степкиными объяснениями. В результате он стал героем дня, а Саня Назаров – врагом народа. Пускай не народа, а малой кучки его, но зато какой! Он до сих пор не мог забыть несколько пар недоуменных детских глаз, провожающих его на кладбище. Им же – детям этим – тоже объяснили все совсем по-другому. Им тоже указали на него, как на плохого дядьку. Пусть судить его было не за что, не нашлось такого закона в Уголовном кодексе. Зато был другой суд, суд совести, который он устроил самолично для себя…

Крепко стиснув губы, Назаров вышел на улицу и вдохнул воздух полной грудью.

Весна… Которая по счету весна, которая проходит мимо, как вся его жизнь. Которая же? Десятая? Да, пожалуй, что так. Десять лет душевных экзекуций, десять лет изнуряющего одиночества, вынужденной изоляции от всех и всего. Это тот срок, к которому он сам себя приговорил, похоронив двух своих лучших друзей Ивана Самойлова и Серегу Станового…

Операция в ту ночь казалась пустяковой. На пульт поступил сигнал о взломе складского помещения мебельной фабрики. Вневедомственная выехала, вернулась ни с чем. Все, говорят, тихо. Только угомонились, снова сигнал. И следом телефонный звонок. Запыхавшийся сторож звонил и что-то кричал о взломе и пистолетах. Потом отключился, и ехать пришлось уже им.

Их было четверо в ту ночь: Иван Самойлов, Серега Становой, Степка и он.

Они подъехали к складу на окраине города и рассредоточились. Назаров Александр Александрович, тогда еще старший лейтенант, был их начальником. Они рассредоточились, желая взять злоумышленников в кольцо, если, конечно, таковые имелись. Как оказалось, имелись… И не один, и даже не два, а целая преступная группа, которая с двух выстрелов уложила его ребят и беспрепятственно скрылась. Сторожа потом тоже нашли, но с аккуратной пулевой дырочкой в сердце…

Никто не был виноват в их смерти, кроме скрывшихся преступников. На них мог нарваться и он, и тот же Степка, но судьба распорядилась иначе. Многие говорили потом, что им нужно было держаться вместе, а не разбиваться поодиночке. Назаров хотел им возразить и объяснить, как на самом деле обстояло дело, но его не стали слушать.

Ребят похоронили героями. Степку, который кого-то даже преследовал, но упустил, тоже причислили к героям. Один Назаров остался в изгоях. Его сняли с должности и потихоньку вытеснили из отдела, а потом и из отделения. Пришлось переводиться в соседний райотдел и влачить там нудные будни в участковых. А вот Степка остался, и занял его место, и, кажется, неплохо на нем обжился…

Назаров медленно пошел по аллее, обсаженной кизильником. Кустарник сильно разросся, скрывая почти полностью проезжую часть. Но Степка все равно его углядел, и остановился на новенькой «Ниве», и засигналил пронзительно, приглашая сесть в машину. Пришлось продираться сквозь лохматые кусты и усаживаться с ним рядом.

– Чего пешком-то? – искренне изумился Степка, сворачивая на улицу Нахимова. – Сказал же, подвезу.

– Да ладно, прошелся бы… – вяло ответил Сан Саныч, отворачиваясь к окну. – Ты меня у магазина высади, поесть чего-нибудь перехвачу.

– Все в холостяках? А как же Танюша? Так и не вернулась к тебе? – Степка на полном ходу пролетел на светофор и строго погрозил кулаком метнувшейся к бордюру старушке. – А я вот женился уже пять лет как. Детей, правда, нет. Боюсь я… Вдруг, как ребята… У них ведь детворы по двое на рыло было, кажется… Кому они, кроме отца, нужны-то…

Назарову очень хотелось дать Степке в морду. Прямо в сытую, пышущую довольством морду. И чтобы не выделывался он перед ним, и чтобы не вспоминал того, чего не надо. Танюшку он вспомнил, гад! А как к ней подкатывался, когда Назаров уезжал в командировки, забыл? И как уговаривал бросить его, недостойного, и соединить свою жизнь с ним – со Степкой, – удачливым и крутым… Сволочь…

– А жена у меня журналюга, Саня! Видал! Не училка там какая-нибудь или врачиха недоученная, таблетки-мандетки там разные, а журналист! И в издании солидном работает, и деньгу приличную зарабатывает, – продолжал распинаться Степка, безбожно игнорируя все дорожные указатели. – С виду, правда, Таньке твоей уступает, но тоже ничего, стройная.

– Останови, – попросил сквозь зубы Назаров и кивнул на супермаркет: – Пойду я.

– Ага, – не стал спорить его бывший подчиненный и лихо притормозил около автобусной остановки. – Я че хотел спросить у тебя, Саня…

Назаров уже выбрался на улицу и стоял теперь на бровке тротуара, нетерпеливо поигрывая дверным замком. Степкиных вопросов он опасался. Они частенько несли в себе скрытый смысл. Брякнешь что-нибудь невпопад, а потом сиди и ломай голову, где ты с ним облажался.

– Ребята болтали, что на участке у тебя неспокойно, – вдруг проговорил Степка.

– У меня?! – сказанному Назаров удивился, только вчера он получил от начальства благодарность за относительно благополучную обстановку. – Ты что-то путаешь, Степа. У меня все в порядке. Все в предельно допустимых концентрациях.

– Самогонку гонят? – широко ухмыльнулся Степка.

– Гонят. Продают потихоньку. Наркотиков нет, проституток тоже. Пара притонов имелась, прикрыл. Трусы с веревок не воруют, если ты об этом.

– А старушки? – вдруг насторожил его Степка.

– Что – старушки? – Назаров мгновенно собрался и нетерпеливо уже посмотрел на часы. – Пора мне, Степа. Кушать очень хочется, я же сегодня без обеда.

– Так что там со старушками? – не хотел униматься его бывший подчиненный. – Слышал, осаждают они тебя последнее время. Или вымирают, что-то я не так хорошо понял из беседы.

Сан Санычу все сразу стало понятно. Это Виктор Авдонин – сосед по кабинету – наверняка проговорился. Не нужно было при нем… Молодой он, смешливый. Все-то у него несерьезно, все лажей отдает. Одно слово – зелень! Пришел перекантоваться на время призывного возраста, вот и прикалывается. Сидел за своим столом прямо за спиной у пожилой женщины и делал ему – Назарову – страшные глаза, а потом ржал еще с полчаса, когда та ушла. Он так и сказал тогда: весенний мор на старушек объявлен… А Степка тут же возбудился, своего криминала ему мало, нужно еще из соседних районов прихватить. Выслуживается, мерзавец…

– Так что там со старушками? – повторил Степан и завел мотор.

– Все в порядке. Ничего страшного, кроме маразма, разумеется. Спи спокойно, Степа, – порекомендовал ему Назаров со смешанным чувством неприязни и облегчения от того, что вот сейчас Степка уедет, и он его еще, наверное, лет десять не увидит, а если повезет, то и вообще никогда.

Степан принужденно рассмеялся и уехал, оставив Назарова столбом стоять на автобусной остановке. Нет, он поначалу собирался прямиком двигать в магазин, но, заметив «пятнадцатый» автобус, замер. А вдруг Вера Ивановна на нем сейчас приедет. Не беда, что каникулы, ее могли просто вызвать в школу по какой-нибудь причине. Вдруг приедет…

Автобус подъехал, содрогнулся большим оранжевым телом, сердито вздохнул и распахнул облупившиеся двери.

Верочки не было. Конечно, каникулы же. Наверняка дома со своим мальчишкой. Славный мальчишка. Голенастый и вихрастый, с постоянной настороженностью на смуглой мордахе. Назаров тоже о таком мечтал в свое время. О таком сыне. Пусть бы огрызался и уроки прогуливал. И мешок свой бесформенный, которым теперешняя молодежь заменила портфели, бросал бы всякий раз у порога. И даже двойки пускай бы таскал из школы. Лишь бы… Лишь бы он просто был, господи!..

Это назаровская несбыточная мечта номер один. А вторая… А вторая звалась Верочкой Хитц, и была она еще более несбыточной, чем первая.

Он взял в руки металлическую корзинку и вошел в отдел. Долго бродил по огромному залу, натыкаясь на загруженные доверху тележки, которые толкали перед собой озабоченные люди. Что можно каждый день набирать в таком количестве? Он присмотрелся. Какие-то яркие шуршащие упаковки, бутылки с кетчупом, упаковки печенья, сосиски, масло… Как, оказывается, много нужно семейным людям. Ему вот достаточно пакета молока, батона, пары пакетов супа и десятка яиц. Колбасы и сыра он купил еще позавчера и пока не успел все съесть. Аппетита в последние дни совершенно не было. Выходил с бутербродом и кружкой кофе на балкон, свешивался через перила и подолгу смотрел на затихающий к ночи город. И кофе безнадежно остывал, и бутерброд оставался забытым.

– Здрассте, Вер Иванна, – услыхал Назаров сзади и резко обернулся.

Верочка!..

Милая, пригожая Верочка… И какие-то девчушки, взявшие ее с трех сторон в кольцо и что-то оживленно рассказывающие. Верочка им нежно улыбалась, держа битком набитую магазинную корзину перед собой. На ней была незнакомая Назарову коротенькая курточка цвета спелой вишни и черные брюки в обтяжку. А еще остроносые ботинки на тонких изящных каблуках. Вся одежда удивительно шла ей и очень ее преображала, делая еще более привлекательной и еще более чужой.

Назаров сделал было шаг в ее сторону, но вдруг передумал. Вспомнил, что на нем форменная дерматиновая куртка с облезлыми карманами и лопнувшим по шву рукавом. Что ботинки он хоть с утра и вычистил, но уже успел влезть в непросохшую грязь и выпачкать их по самые шнурки… Не место ему рядом с такой красавицей. Она же такая вся… Такая шикарная, такая эффектная. И волосы, которые он впервые видел распущенными, были прекрасны. И улыбка ее…

Назаров отвернулся и, ссутулившись, побрел к кассам. Не дойдя до них метра полтора, он необдуманно как-то схватил с полки бутылку вина и огромную коробку конфет. Такую огромную, что она даже в корзину не влезала, и ему пришлось держать ее под мышкой. Зачем ему этот джентельменский набор, он не знал. Пить он не любил, тем более в одиночестве. К шоколадным конфетам так вообще был равнодушен. Когда десять лет назад он тащил в дом подобный набор, конфеты обычно доставались Татьяне.

– Здравствуйте, Александр Александрович!

Верочка!!! Боже мой, нет! Такого просто быть не могло! Чтобы она заметила его и первая поздоровалась…

По спине снова поползли предательские капли пота. Назаров повернулся к ней и покраснел, как обремененный гормонами подросток.

– Здрассте, Вера Ивановна, – пробормотал он, испуганно дернув кадыком. – Прекрасно выглядите. Я бы даже сказал… необыкновенно прекрасно.

– Спасибо. – Она кивнула в сторону кассы. – Кажется, ваша очередь.

Назаров, громыхнув, установил свою корзину и принялся выкладывать продукты перед кассиршей. Управилась та мгновенно, пропустив все через светосканер и пошвыряв в сторону.

– Триста сорок четыре рубля, девяносто три копейки, – отчеканила усталая девица, даже не взглянув на него. – Три копейки поищите, пожалуйста…

Трех копеек не нашлось, как и сорока четырех рублей. Назарову едва плохо не сделалось прямо у кассового аппарата. Он же брал с собой деньги! Он же помнит, что утром взял целиковую бумажку в пятьсот рублей. Почему сейчас-то только триста?! Вспомнил! Они сдавали по двести рублей Лидочке-секретарше на день рождения. Что же делать-то?!

– Гражданин! – Девушка подняла-таки на него взгляд. – Платить собираемся или нет?

– Да, да, только у меня не хватает, – пробормотал сконфуженно Сан Саныч, более всего желая в данный момент оказаться за тридевять земель отсюда, и чтобы в затылок ему не дышала Верочка и не смотрела, как на последнего чудака чудного. – Понимаете, сегодня сдавали Лидочке на день рождения, думал, у меня хватит…

– Господи, да мне-то какое дело до вашей Лидочки?! – вдруг неприятно взвизгнула кассирша. – Ставьте на место бутылку тогда, а еще милиционер называется!

Назаров ухватился за горлышко бутылки, намереваясь вернуть ее обратно на прилавок. Но тут на его лопнувший по шву рукав легла аккуратная ладошка Верочки.

– Погодите, Сан Саныч, – пробормотала она таким виноватым тоном, будто ей было стыдно за него. – Я добавлю. Сколько вам не хватает?

– Не нужно, что вы! – В этот момент он как никогда ненавидел себя. Надо же было выставить себя таким идиотом, да еще в присутствии той, о которой день и ночь мечтает. – Взял вот зачем-то бутылку вина… А зачем?.. Я ее сейчас на место поставлю.

– Перестаньте, – добавила Верочка досадливо, вытащила из кошелька пятьдесят рублей и протянула их кассирше. – Вот, возьмите… И не стоило скандалить по таким пустякам.

Ее хорошо поставленный учительский тон вдруг осадил не в меру строптивую барышню. Она виновато шмыгнула носом, отсчитала сдачу Назарову и принялась метать по прилавку теперь уже Верочкины упаковки.

Сан Саныч, без меры суетясь, посовал свои покупки в пакет и медленно двинулся к выходу, дожидаясь, пока Верочка его догонит. Догнала она его уже на улице.

– Вера Ивановна, я вам сегодня же занесу деньги, – проговорил Назаров, глядя куда-то поверх ее хорошенькой головки. – Извините за глупую сцену…

– Не стоит так волноваться, – перебила она его и, кивнув, пошла в сторону своего дома.

Вот и все…

Назаров стоял и с тоской смотрел ей в спину. Хорошая спина. Узкая, плавно переходящая в такую тонкую талию, что он наверняка обхватит ее пальцами. И бедра. Черт побрал бы все на свете, какие у нее бедра!..

Он подавил судорожный вздох. Мотнул пакетом, для чего-то заглянул в него. Увидел злополучную бутылку с вином, коробку конфет и вдруг решительным шагом направился следом за Верой.

Он знал, что она с трудом терпит его присутствие. Знал, что видеть его ей почти неприятно, но все равно шел, с каждым новым шагом делаясь к ней все ближе и ближе.

– Вера, – позвал Назаров, осмелев настолько, что напрочь позабыл об отчестве. – Подождите, пожалуйста.

«Начинается! – подумала она, услышав знакомый глухой голос за спиной. – Сейчас будет мямлить, пороть чепуху о криминогенной обстановке в районе, о детской преступности и что-нибудь еще о ее подрастающем сыне. Какая скука, боже мой! Почему именно он?! И почему именно она?!»

Назаров догнал ее и пошел рядом, совсем не озаботясь тем фактом, что она не приостановилась и даже не оглянулась на его оклик. Просто шел молча и слушал, как сумасшедшим филином ухает в груди его истомившееся сердце. А еще с раздражением наблюдал за тем, как ступают по земле рядом с ее узконосыми ботиночками тупые носы его грязных ботинок. Угораздило же в грязь где-то влезть! Наверное, когда сквозь кизильник к Степкиной машине пробирался, тогда и выпачкался в рыхлом черноземе…

– Что вы хотели, Александр? – Верочка чуть подумала и все же добавила: – Александрович…

– Да ничего, собственно, – рассеянно ответил Назаров, заприметив впереди лужу, в которую вознамерился ступить, чтобы ополоснуть ботинки. – Просто идти рядом с вами. Слушать вас.

– И все?! – Верочка внезапно остановилась и с удивлением уставилась на него.

– Что?! – Он вдруг услышал сам себя, понял, что сказал, и жутко перепугался. – Простите, я не хотел вас обидеть и… другого вообще-то не хотел ничего сказать. Мне и в самом деле приятно видеть вас. Вот…

И он очень жалко и очень принужденно улыбнулся ей.

Вот так так! Вот вам и участковый! Она просто не знала, что сказать. Как это ему приятно с ней?! Что он имеет в виду?! А как же криминогенная обстановка в районе? Подростковая преступность как же?! Он же всегда только об этом и разговаривал, видя в ней прежде всего педагога. Или нет?..

Верочка внимательно присмотрелась к Назарову и обнаружила вдруг, что он совсем еще не старый, а скорее даже молодой мужик. Только одет как-то уж очень мешковато. Но даже под этой одеждой просматривается ширина плеч. И рост у него достаточно высокий. И лицо открытое, приятное. Скулы высокие, подбородок волевой, губы тоже нормальные. Глаза, правда, странные какие-то. Смотрят мимо, словно сквозь тебя. И внешние уголки глаз уж слишком безвольно опущены. Словно у собаки, вот забыла, как эта порода называется. Большущая такая псина, лохматая, с добрыми печальными глазами…

«Что тебе до его глаз? – одернула себя Верочка и притворно закашлялась, прикрывая рот ладошкой. – У Геры вон тоже были чудесные глаза. А почему, собственно, были? Они и сейчас есть, только смотрят уже не в ее сторону…»

– Можно я вас провожу, Вера Иванна? – спросил Назаров, когда молчать уже сил просто не стало. – У вас вон сумка тяжелая. Можно?

– Да не тяжелая она! – рассердилась вдруг Верочка, представив себе участкового в роли ее конвоира.

Район тесный, все буквально друг друга в лицо знают. Тут и ее ученики, и их родители. Старушки опять же у подъезда. И вдруг она в сопровождении участкового, та еще картинка…

– Пожалуй, я пойду, – растерянно проговорила Верочка, заметив, что он расстроился. – Извините меня, Александр Александрович. До встречи…

И она пошла к проулку, который упирался в арочные ворота ее дома. Шла, а сама чувствовала, как он смотрит сейчас ей в спину. Смотрит и теряется, наверное, в догадках, отчего это она так взбеленилась. Что такого он ей сказал? Предложил пакет до дома донести? Подумаешь! Сразу надо было рявкать на человека? Он из добрых побуждений, а она… Пакет-то и в самом деле тяжелый.

– Александр Александрович. – Верочка вдруг оглянулась на него, он все так же продолжал стоять, такой потерянный, такой нелепый в своем одиночестве. – А пожалуй, проводите меня. Мне и в самом деле тяжеловато.

Он поверил и не поверил. Только что вот стоял и смотрел ей вслед. И понимал с острой безнадежностью, что она никогда в жизни не будет с ним рядом. Ни идти, ни жить, ни просто разговаривать. Он для нее ноль, пустое место. Она слишком хороша для него, слишком… И тут она вдруг оборачивается, улыбается ему и просит проводить. В три шага преодолев расстояние, их разделяющее, он подхватил из ее рук тяжелую ношу. И пошел рядом, сбиваясь со своего широкого на ее семенящий шаг.

Какое же это счастье просто идти с ней рядом! Просто идти, слушать, как она дышит, и ждать, просто ждать ее слов, ее улыбки… Какой же придурок ее муж, что бросил такое сокровище! И мальчишку своего вихрастого бросил! Смуглого такого, несмышленого, с вечной настороженностью в глазах. И ради кого?! Ради безмозглой, избалованной, испорченной куклы!!!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное