Галина Романова.

Рыцарь чужой мечты

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Ну, ты как?

– Не знаю, – пискнула Ирина, глубже зарываясь в одеяло. – Я ничего не знаю, Стас! Ничего и ни про кого! Сначала Наташка говорит…

– Что она говорит?

– Что хочет отомстить им обоим, и тут вдруг так все… – Ирина вдруг подскочила и вцепилась в его плечи, казавшиеся всем другим такими надежными. – Ты ведь не бросишь меня, милый? Не оставишь меня никогда, так ведь?! Я ведь хорошая жена, так?.. Ты… Ты обещаешь мне, что будешь жить?!

Она колотилась в его руках, цеплялась за него, рыдала. Стас гладил ее по плечам, что-то говорил, пытался утешить, правда, скомканно как-то, без былого красноречия. Потом и вовсе начал раздражаться, даже попытался оторвать ее руки от себя, проворчав:

– Да что с тобой в самом деле, Ира?! Успокойся, в конце концов! Ты по родителям так не рыдала!

Отрезвило ее это или нет? Кажется, да. И не отрезвило даже, а получилось, что она будто бы получила по лицу. Отпрянула и уставилась на него непонимающе:

– По родителям? Что ты такое говоришь, милый? Я… Я горевала! И достаточно сильно, но… Но они были пожилыми людьми, и их смерть… Это не так… Не так неестественно.

– А что неестественного в смерти Генки? – Стас пожал плечами, отходя на всякий случай подальше от кровати. – Он пережил страшную трагедию. Переживал. Наташка рыдала, а он молча нес в себе свое горе. Это подкашивает здоровье много крепче. Что вот, к примеру, ты можешь знать о его здоровье? Молчишь! Вот и я не знаю. Может, он давно страдал и болел, только не жаловался никому.

– Как же так! – вскинулась она. – Ему было кому пожаловаться и…

Она вовремя прикусила язык, чуть не выболтав Стасу Наташкин секрет про Генкину любовницу – врачиху. Но факт оставался фактом. Не могла его эскулапша оставить без внимания здоровье любимого. Если Наташке было не до чего, то уж любимая наверняка щебетала вокруг него, утешая и ублажая.

– Если ты имеешь в виду его супругу, – продолжал здраво рассуждать Стас, выгуливая себя по супружеской спальне с заложенными за спину руками, – то ей было не до его здоровья, согласна?

– Да, – коротко кивнула Ирина, вытирая лицо пододеяльником.

– Вот! – тут же подхватил Стас, обрадовавшись ее пониманию. – Может, он давно и безнадежно был болен, а его горе дало еще один толчок, только и всего. И рассуждать теперь о неестественности и несвоевременности – это как то… Как-то…

Он не смог ничего больше придумать, чертыхнулся вполголоса и ушел в ванную, оставив ее в одиночестве.

Ирина сидела на кровати, скорчившись и комкая в руках пододеяльник, и снова и снова задавала себе один и тот же вопрос, который сидел у нее в голове страшной занозой: а не ее ли вчерашний визит спровоцировал Генкину скорую кончину? Не она ли так его расстроила, что он взял и умер от сердечного приступа, оставшись один на один с ее обвинениями в своем кабинете?

– Не-еет, я не виновата, – жалобно пискнула она самой себе, бездумно глядя в окно, за которым полным ходом разгорался еще один душный летний день. – Он не мог умереть из-за меня! Не мог.

Но спросить у его любовницы о возможном Генкином нездоровье она была просто обязана.

Она не могла не спросить. Хотя бы ради того, чтобы не мучиться так от сознания собственной вины.

Да, она сейчас приведет себя в порядок. Восстановит умытый слезами макияж, причешется и поедет к Генкиной любовнице. Адрес…

Адрес она узнает у Наташки. К ней ведь все равно придется наведаться, хочется той того или нет. Узнает адрес, навестит осиротевшую Генкину любовь и все, все, все у той узнает. И даже про Степашку, не удержится, непременно спросит. Плевать ей на ее обиды, не такого великого полета птица, чтобы с ней церемониться.

– Ты это куда?!

Стас, успев умыться и побриться, уже вовсю гремел на кухне посудой, что-то разогревая себе к завтраку, когда Ирина, одевшись в темный костюм, со скорбным лицом возникла на пороге:

– Поеду к Наталье. Ты со мной?

Спросила, потому что не могла не спросить. Спросить была просто обязана, хотя искренне и надеялась на его обычный отказ.

– А я там так уж нужен?

Стас с сожалением посмотрел на сковородку, взгроможденную на огонь, в которой разогревалось вчерашнее картофельное пюре.

– Как хочешь. – Ирина пожала плечами, потом все же не выдержала и сделала замечание: – Огонь убавь, Стас. Вся картошка на плите. Или крышкой прикрой сковороду.

– А, ладно, – беспечно отмахнулся он, выключая газ. – Уже разогрелось. Так ты не ответила: я сильно там нужен или как?

– А ты как думаешь?

Давно пора было повернуться и уйти наконец. Но она все стояла и наблюдала за тем, как он ставит горячую сковороду прямо на обеденный стол, по обычному подстелив для страховки новенькое чистенькое полотенце вместо подставки. Как лезет в холодильник, достает оттуда колбасу и нарезает крупными ломтями снова прямо на столе. Потом, забыв воспользоваться мусорным ведром, отодвигает колбасную чешую в сторону. Берет вилку и начинает чиркать ею о тефаль, хватая картошку прямо со сковородки.

Варвар! Варвар да и только! И чего они вместе столько времени? Неужели и правда об этом мужчине можно кому-то мечтать?..

– Ир, давай не начинай, а! – заныл Стас, набив рот. – Если нужен, так и скажи. Только не взывай к моей сознательности. Я всю ночь пахал как проклятый. С утра звонки твоих полоумных подруг. Теперь твоя игра глазами… Надоело, черт побери, догадываться, что опять я сделал не так.

– Ладно, оставайся. Я одна схожу, – оскорбилась она за Наташку, которую совсем не считала полоумной, обезумевшей от горя – может быть, но это ведь совершенно другое. – Может, ты и прав. Сегодня я лучше одна.

– Звони, если что, – крикнул он ей уже вслед. – Если понадоблюсь, звони. Я пока дома.

Ирина его уже не слышала, быстро спускаясь по лестнице. Она ведь лишь на короткое время позволила себе отвлечься на безалаберность Стаса. Лишь на краткий миг позволила себе не думать о Наташкиной беде. Но стоило запереть за собой дверь, стоило пойти вниз по ступенькам, как снова накрыло. Да так, что ноги принялись подкашиваться. А стоило выйти на улицу, так и вовсе хоть в обморок падай. Вязкая духота опалила лицо, впилась в тело влажными когтями, тут же влепив темный костюм в лопатки, а юбку к ногам. Погорячилась она, вырядившись подобным образом. Не подумала, что придется тащиться по жаре через весь город. Попросить бы у Стаса машину, да снова начнет ныть и причитать, что баба за рулем – это…

Черт с ним, со Стасом. Обойдется без него и без его машины. Такси еще никто не отменял.

– Свободны? – сунулась она в первую попавшуюся машину на стоянке такси.

– Да, – кивнул водитель, тут же без лишних слов повернув ключ в замке зажигания. – Куда?

Она тут же назвала Наташкин адрес.

Пока ехали по городу, удачно минуя места, где могли образоваться пробки, она все думала, что скажет подруге при встрече. С чего начнет разговор, сможет ли повернуть его так, чтобы разжиться номером дома и квартиры, где теперь станет горевать в одиночестве та самая врачиха, что не смогла уберечь от смерти сначала Генкиного сына, а потом и его самого.

Но странное дело – Наташка начала их разговор именно с этого.

– Ты знаешь, я хотела бы задать несколько вопросов этой сучке, – задумчиво обронила она, занавесившись сигаретным дымом в собственной кухне.

– Это ты о ком? – на всякий случай уточнила Ирина, с жалостью поглядывая в сторону подруги.

Взбодрившись поначалу идеей мести, Наташка снова сникла, изрядно подрастеряв свой запал. Под глазами – черные полукружья. Волосы не чесаны. Спортивный костюм неряшлив и измят. Да и в квартире снова царил беспорядок.

– У тебя были гости? – Ирина попыталась разметать рукой густые клубы дыма. – Полна раковина пустых фужеров.

– Были. А с чего у меня им не быть? – Наташка равнодушно пожала плечами. – Женщина я одинокая. Теперь вот… Теперь вот совершенно одинокая. Даже развестись не успели, представляешь!

– Да… – задумчиво откликнулась Ирина, не выдержав, метнулась к окну и открыла обе створки, проворчав: – Наташка, хватит курить! В старуху превратилась, ей-богу! Куда только твоя красота подевалась?

– А кому она нужна теперь, Ир, красота-то моя? – хмыкнула та, ткнула коротким окурком в пепельницу и тут же снова потянулась за новой сигаретой. – Генка мне, кстати, тоже вчера об этом квакнул.

– Вчера? Ты с ним виделась? Вчера виделась? – Ирина остолбенела возле подоконника, с которого попыталась смести въевшуюся пыль столовой тряпкой.

– А чего это ты так удивляешься, будто я не могу увидеться с собственным мужем? – фыркнула Наташа с каким-то ленивым раздражением. – Встретились, поговорили.

– О чем? О чем вы с ним говорили?

Когда она могла побывать у Генки? Вернее, когда успела, если сама Ирина была уже во второй половине дня? До ее визита Наташи там точно не было, Генка бы не удержался, сказал непременно. Значит, была уже после нее. И была незадолго до его смерти, раз он скончался прямо на работе в самом финале рабочего дня.

– А то нам поговорить с ним не о чем?! – хмыкнула Наталья и неуместно хихикнула, потыкав в ее сторону пальцами с зажатой в них сигаретой. – Я же не спрашиваю тебя о том же.

– Что ты этим хочешь сказать, Наташ? – Ирина растерялась, поспешив отвернуться.

– Ты ведь тоже там вчера была, я имею в виду на работе. Сама говорила. И не только ты, а и лярва его двухвостая тоже навещала. Мне его секретарша сказала. До-олго сидели запершись. Богат был на визиты последний день жизни моего муженька, ничего не скажешь!

Ой, как Ирине не понравился тон, которым Наташа все это выговаривала. Особенно последняя фраза была полна зловещего подтекста. Да такого, что не захочешь, а задумаешься. А что, если…

А что, если смерть Генки не случайна? Что, если, что, если?..

Господи, ну помоги не думать о подруге так! Наставь ее на путь истинный! Изгони все подозрения!!!

Ну не получалось, хоть убейся! Не выходило и не клеилось думать иначе! Маленьким поганым червем ворочалось и ворочалось внутри: а что, если это Наташка? Что, если она и впрямь отомстила своему неверному мужу? Но как?! Как подруга смогла довести его до приступа? Или это был не приступ вовсе?

– Меня небось подозреваешь, Ирка? – вдруг выпалила Наташа и совершенно не к месту расхохоталась, громко и зло. – Подозреваешь, подозреваешь, не смей отказываться! Только не выйдет у тебя ничего, так и знай! Не выйдет!

– Что не выйдет? – промямлила она, избегая смотреть в глаза подруги.

Последние, кажется, даже мерцали теперь полубезумным светом из-за дымовой сигаретной завесы. Не захочешь – передернешься.

– Обвинить меня ты не сумеешь, поняла! – Наташа подскочила с места, с грохотом опрокинув табуретку. – Вскрытие констатировало смерть от сердечного приступа. Ни синяков, ни ссадин, ни царапин! Ни следов укуса зубов полоумной бывшей жены, если хочешь. А теперь… Теперь ступай отсюда, дорогая. Не хочу тебя видеть.

– А… – Ирина попятилась к выходу, запутавшись окончательно и в мыслях своих, и в словах подруги, в проницательности ее болезненной. – А как же похороны, Наташ?

– Похороны послезавтра, в двенадцать панихида. Подходи.

Она сгорбилась, согнув колени, подняла с пола опрокинутый табурет, поставила его к столу и снова села, воткнув в рот очередную сигарету. На Ирину она больше не обернулась. И даже не качнула головой, когда та, зажав свою сумку под мышкой, зашла в кухню попрощаться. Буркнула только едва различимо:

– Ушла в себя, приду не скоро…

Все было ясно – говорить с ней Наташа больше не будет. И уж тем более не снабдит ее адресом Генкиной любовницы. Еще чего доброго заподозрит в каком-нибудь тайном сговоре с той женщиной. Оскорбится еще, быть может.

И как же теперь действовать? Как отыскать эту незнакомку?

Отправиться с опросом по домам? Глупо, она даже имени ее не знает. Не станешь же искать «двухвостую лярву», как называла ее Наташа. К тому же непонятно, какой именно смысл та вкладывала в эти слова.

Отправиться в больницу с вопросами тоже неумно. Нет, Ирина, конечно же, знала, куда поступил Степашка, заболев. И день запомнила хорошо, и могла бы навести справки, докопавшись, кто из детских врачей дежурил в тот день. Но не факт, что кто-то станет с ней разговаривать. Вряд ли кто захочет выдать свою несчастную коллегу.

Или нет?..


Она и в самом деле показалась Ирине раздавленной горем. Ее горе было очень тихим, очень скорбным и еще не вполне осознанным. И Ирина мгновенно узнала эту женщину, стоило ей выйти из подъезда, где раньше дружной семьей проживали ее друзья, и наткнуться на нее взглядом.

Да, это точно она, решила Ирина тут же, заметив на скамеечке в пяти метрах от подъезда молодую эффектную блондинку. Та сидела с неестественно выпрямленной спиной, не касаясь спинки скамейки. Комкала в руках носовой платок и с непонятным ожиданием смотрела в упор на приближающуюся по дорожке Ирину.

Она не специально шла в ее сторону, конечно, просто путь ее пролегал именно так, а не иначе. Можно было бы пойти другим путем, может, и пошла бы. Хотя и жаждала с ней встречи минуту назад. А когда увидела, струсила тут же.

Вот что она ей скажет? О чем спросит?

«– Это не вы отправили на тот свет Степашку, неправильно диагностировав его заболевание и вколов ему не то лекарство?

– А какой мотив у вас был? Генку заполучить?

– Чего тогда не уберегли его? С чего не контролировали его сердцебиение?»

К кому-то другому Ирина, может, и обратилась бы с подобным перечнем вопросов. Если бы еще и было время на подготовку, уж она бы тогда не сробела точно. Она бы тогда приперла, она бы тогда…

К этой даме не могла ворваться в душу. Почему? Да потому, что та неожиданно понравилась ей. Понравилась сразу, как только Ирина ее увидела. И не потому, что та оказалась молодой блондинкой с полным набором умопомрачительных телесных стандартов, а потому, что, увидев ее, сразу поняла: это не она! Она никогда не смогла бы хладнокровно убить! Это какое-то трагическое стечение обстоятельств. Какой-то нелепый рок. Чудовищная шутка ошалевших небес. Это кто-то там высоко за них – за Генку и за эту светловолосую врачиху – решил вдруг начать жонглировать жизнями. Их жизнями!

– Здравствуйте, – пробормотала она, осторожно вставая со скамейки, когда Ирина поравнялась с ней. – Вы Ирина?

– Да, здравствуйте. Я Ирина.

Как хорошо, что она заблаговременно прикрыла глаза темными стеклами очков и может теперь без зазрения совести таращиться на незнакомку, и вовсю ее рассматривать, и сравнивать, и сопоставлять, и прикидывать. Не хотелось, конечно, но с прискорбием приходилось осознавать: Наташка проигрывала молодой сопернице во всем.

– А я вас, наверное, жду, – так же тихо и бесцветно проговорила та.

– Наверное?

Ирина сложила губы в скептической ухмылке. Невзирая на неожиданную симпатию к незнакомке, вдруг так обидно стало за Наташку. Хоть и обезумела та буквально, и вела себя в последнее время по-хамски, и под страшное подозрение подпала, но подруга ведь. Не сбросишь же со счетов несколько лет преданных отношений. А вот Генка сбросить сумел, гад такой!

Сбросил, как балласт, ради этой вот обалденной красотки. Конечно, хороша. Конечно, с пониманием и без нервов. Но что делать тем, кто обветшал рядом под гнетом будней? Куда им деваться с поруганными надеждами? А коли еще и такое страшное горе навалилось, то как поступать?

Ирина запаниковала.

Она ведь только что нашла оправдание Наташкиной ненависти. А коли так, то и возможную месть с ее стороны вполне сможет оправдать. Нет, но…

– Да, я вас жду, – чуть тверже повторила незнакомка и тут же снова: – Наверное.

– Так определитесь, – посоветовала ей не без яда Ирина, разозлившись прежде всего на себя.

Чего надумать успела за пару минут буквально, а! Всех ей сразу стало жалко, всех готова понять, простить. А дело-то дрянное, дело замешено на человеческих жизнях, которые кому-то вдруг приспичило оборвать. Если это беспощадное провидение, еще куда ни шло, с этим трудно мириться, но приходится. А если нет, то что тогда?!

– Нам нужно поговорить. Меня зовут Светлана. Мохова Светлана Ивановна, но можно просто Света. – Ей было не очень удобно смотреть в темные стекла очков Ирины, и она все время опускала глаза. – Я хотела бы поговорить с вами о Гене. Вы ведь… Вы ведь в курсе наших с ним отношений, так?

– Допустим.

Ирина осторожно кивнула, не без злорадства отметив, что при более тщательном рассмотрении Светлана не так уж свежа и прекрасна. И крохотные морщинки гусиными лапками разбежались от внешнего века к вискам. И носогубные складочки уже чуть обозначились. Да и область шеи и декольте не могла похвастать упругостью.

– Понимаете… Понимаете… – замялась она, начав не очень уверенно. – Мне кажется, что Гена не сам умер.

– Как это?! – Ирина потянула с глаз очки, недоуменно заморгав. – А кто за него?

– Да я не об этом! – Светлана повела подбородком не без раздражения, полные губы задрожали. – Умер-то он сам, только не без помощи…

– Кого?!

Вот тут-то внутри у нее все и оборвалось.

Начинается! Начинается то, что она с таким испугом отвергала. Неужели Наташка настолько успела наследить своей одержимостью, что каждый второй о ней думает как о возможном преступнике?!

– Это она! – с неожиданной ненавистью, преобразившей ее нежное лицо, выкрикнула Светлана и тут же, опомнившись, проговорила чуть тише: – Это она его угробила!

Ирина оглянулась, опасливо покосившись на балкон своих друзей. Слава богу, там никого не было. Не хватало еще, чтобы Наталья застала ее за разговором. Без того неприязненных наскоков хоть отбавляй. Снова перевела взгляд на Светлану, поправила очки на переносице и предложила:

– Может, нам продолжить разговор где-нибудь в другом месте? Как-то не совсем пристойно выкрикивать подобные обвинения под окнами вдовы, вы не находите?

– Да-да, наверное, вы правы. – Светлана сникла, чуть подумала, потеребив в руках носовой платок. – Может, пойдем ко мне?

– Хорошо, ведите, – тут же согласилась Ирина.

Они завернули за угол дома, где жили Наташа с Геной. Обогнули красивую клумбу с чем-то ярким и пушистым, издающим тонкий аромат цветения, миновали один дом, второй, похожие, как те дома-близнецы из любимой комедии. Возле первого подъезда третьего дома Светлана остановилась.

– Я здесь живу, – призналась она скованно, снова упорно избегая смотреть на Ирину. – На втором этаже. Пешком дойдем или лифта дождемся?

– Пешком.

Ирина вошла следом за ней через железную дверь в прохладное чистое парадное. Огляделась.

Жильцы устроились с размахом. Повсюду огромные кадки с цветами. На первом этаже так вообще столик с парой кресел, пускай не новых, но еще хранящих товарный вид. Стекла межэтажных окон чистые и главное – целые. Кафель на полу не заплеван, и нигде ни единого окурка и следа присутствия бродячей кошки. В Наташкином подъезде было несколько проще и не так чисто. Что-то там внутри, за красивой дорогой дверью квартиры Светланы?

Там было до стерильного чисто, не богато, но со вкусом обставлено и масса – Ирина успела насчитать пятнадцать штук – их общих фотографий: Светланы и Геннадия.

Возле одной она не выдержала и остановилась:

– Это вы где?

Острый ноготок Ирины легонько потюкал по деревянной рамке, хотя, если честно, хотелось вдарить по ней кулаком. С силой вдарить, чтобы портретное стекло разбежалось уродливой паутиной, слизав застывшее мгновение чужого невсамделишнего счастья.

– Это? – Светлана как раз пробегала мимо нее из кухни в гостиную, затеяв ненужную – на взгляд Ирины – возню с чаем. – Это мы с Геночкой на море. У него выдалась пара свободных дней и…

Она замолчала, проглотив воспоминания вместе с горестным комком, и поспешила скрыться со своей ненужной сахарницей и вазой с печеньем в комнате. И хорошо, что ушла, иначе Ирина точно не удержалась бы и допустила бы какую-нибудь бестактность.

Пара свободных дней у него, стало быть, выдалась, ну-ну. Это от чего и от кого свободных, интересно? От Наташки с ее вздувшимися от бессонных ночей подглазьями? От маленького сына, который надрывался, теребя кулачком распухшие десны? От запаха детской смеси, пропитавшей квартиру, от груды ползунков на гладильной доске, от…

Черт! Как чудовищно! Как все несправедливо чудовищно! Два самых близких и дорогих ему людей изо всех сил выкарабкивались из проблем с режущимися зубами, а он тем временем был совершенно и вполне счастлив и беззаботен. Он тем временем тискал в руках стройное чужое тело, нежно дул в милое ушко или шептал что-нибудь о любви в тот момент, когда фотограф его запечатлел.

Пара свободных дней, понимаешь, ха! Пара свободных дней…

Другие портреты были ничуть не лучше. В том смысле, что ничуть не хуже свидетельствовали о безграничной любви, привязанности и счастье этих двоих. С каждой стены, с каждого крохотного простенка, где еле угнездились выключатели туалета и ванной комнаты, с каждой полки на Ирину скалилась Генкина физиономия, светившаяся его подлым, предательским наслаждением момента.

Разве так можно, а?! Ну разлюбил Наташку, стал не нужен ему сын, так уйди! Честно, прямолинейно расскажи и уйди. Зачем же так-то уж…

– Прошу вас, Ирина, заходите. – Светлана пошире распахнула двойные стеклянные двери в гостиную. – Посидим, поговорим. Думаю, мне есть что сказать вам.

Сказать особо ей было нечего. Десять минут она с трогательным упоением вспоминала о том, как любила, холила и лелеяла милого Геночку. Потом плавно перешла к его семейным проблемам, странным образом ускользнувшим от внимания Ирины и Стаса. Затем грациозно переплела длинные ноги, выставив их почти на середину комнаты, нате, мол, любуйтесь, как у меня все складно и без изъянов, и говорит:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное