Галина Романова.

Обмани меня красиво

(страница 2 из 24)

скачать книгу бесплатно

Глава 2

Все началось как-то вдруг и сразу. Мгновенно закрутилось на ровном месте крохотным вихрем. И пошло, и пошло… Разрослось и тут же все смело на своем пути.

Полина тысячу раз пыталась потом вспомнить, в какой же момент оборвалось счастливое течение ее жизни, когда именно беда вползла в ее судьбу трехглавым ядовитым змеем и разом обвила своим гадким осклизлым телом все ее безоблачное существование и забрызгала ядом все вокруг?! Пыталась – и не могла. Понимание пришло, но пришло оно много позже: тогда, когда она уже была способна что-то понимать, взвешивать, переоценивать и мысленно начинать проживать свою недолгую жизнь заново.

Сейчас же, прямо в этот самый момент, она держала у своего уха телефонную трубку и все никак не могла осознать, что хочет от нее незнакомая женщина, упорно старающаяся завладеть ее вниманием.

Звонок был странным уже сам по себе, потому что прозвучал в неурочное время – в восемь тридцать утра. В это время Полина еще спала, ее Женька уже уехал, а Нина Ивановна, помогавшая ей по хозяйству, приходила ближе к двенадцати. В восемь тридцать ей никто и никогда не звонил. А тут вдруг звонок…

– Алло! А кто это? – Женский голос не был ей знаком, в нем отчетливо проступала напряженность, как если бы человек долго собирался с силами и нервничал, прежде чем решиться на диалог.

– А вам кого, собственно, нужно? – Полина с трудом сосредоточилась, нашла взглядом часы и вновь мысленно ужаснулась. – Что вы хотели?

– Мне нужна Полина, – сказала женщина после паузы и тут же уточнила: – Кириллова Полина. Это вы?

– Да, это я. А что, собственно…

– Ваш муж вас обманывает!.. – В трубке что-то засвистело, зашуршало, следом кто-то судорожно вздохнул – или всхлипнул? – и снова: – Ваш муж мерзавец! Он вас обманывает!

– Каким образом? – догадалась Полина спросить, потому что задать хоть какой-то вопрос была просто обязана, понимать-то она по-прежнему ничего не понимала.

– По-разному, – пояснили ей туманно. – Вы – красивая безмозглая кукла, и больше ничего! Он обманывает и использует вас с первого дня вашей совместной жизни. А у вас даже не хватает ума оглядеться вокруг себя и понять, что происходит.

– А что хоть происходит-то? – вскричала Полина, потому что, ну хоть убей, ничего не происходило.

– Скоро… Уже очень скоро вы все поймете. Вам нужно только присмотреться внимательнее, и тогда вы все поймете.

На такой вот загадочной ноте неизвестная дама оборвала свою обличительную речь в адрес ее Женьки и бросила трубку, так и не сказав, что же ей было нужно на самом деле.

Полина положила трубку на телефонный аппарат, гнездившийся на крохотной полке голубого стекла у нее в изголовье, и какое-то время бездумно рассматривала люстру под потолком в их спальне. Люстра была очень дорогой и очень красивой. Масса завитков, подвесок, переплетений, масса всего того, что вспыхивало, и играло, и отражало, стоило зажечь свет. Потом она сместила взгляд на зеркальный шкаф, занимающий все пространство северной стены: красивый такой шкаф, огромный, вмещающий большое количество модной одежды, которая появлялась на прилавках дорогих магазинов их города.

Если убрать из шкафа все эти вещи, то Полина могла бы там запросто прогуляться.

– Бред какой-то! – пробормотала она растерянно, поймав свое бледное отражение в зеркальной двери шкафа. – Что за дура звонила, интересно?

Дура забыла представиться. Да и вообще вела себя довольно-таки странно. Вздыхала, чем-то шуршала, свистела. Складывалось такое ощущение, что она записывает их разговор и неисправная аппаратура фонит, издавая такие неприятные звуки. Но этого быть не могло по сути своей. Кому, интересно, нужно записывать бессвязный лепет двух незнакомых между собой женщин, одна из которых, между прочим, еще не совсем проснулась? Словно в подтверждение этого довода, Полина широко и протяжно зевнула. Завозилась, натягивая до самого подбородка теплое пуховое одеяло, зачехленное шелковым пододеяльником, закрыла глаза, пытаясь уснуть, но тут же снова их открыла.

Прекрасное начало дня, нечего сказать! Какой-то идиотке вздумалось скоротать время: она садится за телефон, берет в руки городской справочник и начинает обзванивать тех людей, на фамилиях которых по какой-либо причине остановился ее взгляд. Могло такое быть? А почему нет! Очень даже могло… если бы телефон был записан на нее и еще если бы их номер вообще значился в справочнике. Ни первого, ни второго не было. Телефон был зарегистрирован на мужа, в справочнике он не значился, а дама, между тем, уточнила ее имя и фамилию, прежде чем начать говорить.

Что именно она сказала? Полина в тот момент еще не совсем проснулась, не очень четко могла соображать, а в этом деле ей не было равных, и потому дословно их краткий диалог припоминала с трудом. Нет, стратегическую направленность разговора она помнит. Просто в тот момент она не заостряла внимание на паузах, интонации, одним словом, на всем том, что могло бы навести ее на какую-то мысль. Что-то, кажется, было о том, что ее муж мерзавец и что он ее обманывает.

Ее милый славный Женечка ее обманывает?! Этого не могло быть! И совсем даже не потому, что он был до мозга костей порядочным человеком, в конце концов, и на старуху бывает проруха, а потому, что обмануть конкретно ее, Полину, было абсолютно невозможно. Ну наградил господь ее такой способностью, что тут поделаешь! Она каждым нервом чувствовала фальшь. Могла в любом неприязненном к себе отношении рассмотреть хорошо завуалированную симпатию и наоборот…

О своем муже она знала все, потому что именно она его создавала. Как талантливый скульптор, год за годом Полина создавала из хорошей заготовки великолепное творение, призванное стать ее спутником на всю оставшуюся жизнь.

Ей ли было не знать, почему он хмурится или улыбается. Кто еще мог посоветовать ему, что именно надеть на вечер по случаю юбилея, а что – для выезда за город. С кем из деловых партнеров ему следует переступать черту просто делового общения, а с кем ограничиться рамками, не выходящими за порог кабинета. Каждая морщинка на его лице, каждая складка в уголках его рта, каждый взмах руки могли рассказать ей о том, что для других оставалось тайной.

Полина знала своего Женьку уже целых три года, два с половиной из которых они прожили бок о бок, не расставаясь больше чем на время, ограничивающееся его рабочим днем. Он все время был у нее на виду. Кто мог после этого заявлять, что он ее обманывает? Да, это, пожалуй, самый главный вопрос, которым ей стоит забивать себе голову сегодняшним утром. Не то, каким именно образом обманывает ее Женька, потому что такое просто само по себе исключается. А то, кому это вдруг понадобилось нагадить ей в душу, да еще с самого раннего утра. То, что имелось целью испортить ей настроение или, того хуже, вбить между ней и мужем клин, было очевидным. Это Полина мгновенно просекла своим прославленным чутьем, объяснения которому она никогда не находила и которое ее еще ни разу не подвело в этой жизни.

Вопрос «кому это выгодно?» оставался открытым, поскольку круг ее общения ограничивался мужем, домработницей и семейством ее сестры Ирки.

Муж исключался, поскольку ни одному здравомыслящему человеку не придет в голову наговаривать на самого себя.

Домработница была настолько приятна, хлопотлива и необременительна, что Полина ее порой даже не замечала в своем доме, к тому же платили ей щедро и часто делали подарки. Пилить сук, на котором эта женщина сидела прочно и беспроблемно, она бы не стала.

С семейством Ирки вообще все было заранее известно, там некому было желать ей зла. Сестры очень любили друг друга. Иркиного мужа Антоху Полина всегда защищала и выгораживала, за что он ей был по гроб жизни обязан и любил ее как родную. К тому же заподозрить его в каких-то скрытых гадких мотивах Полина не могла уже по той простой причине, что Антохе было некогда заниматься подобной ерундой. Занятости этого неплохого по сущности своей человека могли позавидовать многие. Все свободное от работы время, а работал он в налоговой, Антоха бывал пьян. Думать о нем как о возможном претенденте на роль подозреваемого Полина не могла.

Все, больше она практически ни с кем не общалась. Кровных врагов не имела. Все ее подруги остались в прежней холостой жизни. С супругами Женькиных сослуживцев Полина даже не созванивалась, ограничиваясь встречами на званых вечерах.

Кто же тогда?! Она откинула край одеяла и критически осмотрела всю себя от кончиков пальцев на ногах до самого верха, насколько позволил ей угол ее зрения. Может ли Женька желать другую женщину, имея в своей жизни ее? Хм-м, вопрос, конечно, интересный, могущий вывести ее бог знает на какие уровни рассуждений. Может, конечно же, может, потому что с мужиками в этом плане вообще все непонятно: кого они любят, а кого замуж берут, и кого потом снова любят. Но вообще-то с ней все в полном порядке. Все пропорционально, бархатисто, свежо и подтянуто. А все почему? А все потому, что три раза в неделю шейпинг, два раза – бассейн, солярий и массаж, косметологом опять же не брезгует. Откуда тут взяться времени, чтобы перейти кому-нибудь дорогу? Полина порой едва успевала вернуться домой к тому часу, когда возвращался с фирмы Женька.

Нет, надо искать где-то еще. Она тут точно ни при чем. Здесь явно кто-то копает под ее мужа: либо завистники, либо конкуренты, либо какая-нибудь тайная воздыхательница, о существовании которой они оба не подозревают. Последнее не исключалось, поскольку ее супруг был мечтой любой женщины. В нем почти все было совершенным. Не подмеченные другими шероховатости были доступны только ее глазам, и ничьим более.

Полина отыскала взглядом их свадебную фотографию в красивой рамке на стене напротив входа. Кругом розы, розы, розы. Их счастливые улыбающиеся лица, два бокала с шампанским, звон которых она слышит до сих пор. «Шикарная пара»… так все о них говорили. И даже злобная мачеха, которую они с Иркой долго и преданно ненавидели, не удержалась от комплимента. Высокие, под стать друг другу. Черты лица утонченные. Темно-русые волосы и ярко-синие глаза делали их очень похожими, в чем тоже был увиден перст божий. Одним словом, союз был идеален. Кто же тогда смеет утверждать обратное?

Полина посмотрела на часы и невольно чертыхнулась. Надо же! Ровно полчаса, аж целых тридцать минут она промучилась, думая бог знает о чем! Нет, с этим делом надо завязывать, а то еще додумается до такого, что начнет к Женьке с вопросами приставать, а это уж точно до добра не доведет.

Она откинула почти невесомый край одеяла, свесила ноги и, нашарив мохнатые теплые тапочки, пошла бродить по дому.

Ох, как она любила это делать, кто бы знал! Нет, пожалуй, Ирка точно знала. Она тоже любила прогуливаться по своей квартире. Любила вещи, которыми окружила себя и которым знала цену. Любила утренние часы безмолвия, когда никого, кроме нее, в доме нет. Любила поворковать над цветами, которых у сестер было в изобилии. И еще любила поворошить прошлое. Да-да, то самое их общее прошлое, что предшествовало теперешнему блаженному теплу, уюту и довольствию.

Их с Иркой прошлое не было полным лишений и нужды – отнюдь. В доме отца всегда водились деньги. Они всегда были накормлены и одеты. Но этот дом никогда не был им родным домом, он всегда был и оставался домом их отца, его второй жены и ее дочери. Все в нем было неприкасаемо и не принадлежало им, что подчеркивалось при каждом удобном случае. Наверное, именно поэтому всю свою сознательную жизнь сестры мечтали о собственном доме. О том самом месте, где будут полновластными хозяйками только они – и никто более. Могла ли Полина, после того, как ее мечтам суждено было сбыться, пустить все это под откос из-за какого-то дурацкого звонка? Нет, конечно же!

– Ух ты, моя хорошая! – восхищенно выдохнула она, остановившись перед огромным горшком с цветущей азалией. – Сейчас мамочка тебя польет водичкой, повернет к свету другим бочком, и тебе будет славненько…

Их дом был одноэтажным, но очень большим, раскинувшимся на большей территории выделенного им под строительство участка. Огромная гостиная, две спальни для гостей, их с Женькой спальня, кухня-столовая, бильярдная с примыкающей к ней сауной, в которой разместился даже крохотный бассейн. Три душевых и одна огромная ванная комната. И еще веранды, веранды, куда по весне вытаскивались цветочные горшки и где они часто принимали гостей, а то и просто засиживались с Женькой допоздна. Каждая комната была выполнена в своем стиле, что избавляло, по ее мнению, от однообразия. Дизайн каждой из них подолгу обсуждался, прежде чем быть примененным. Могла ли она после этого от всего вот так запросто отказаться? Начать подозревать своего ненаглядного Женечку во всех смертных грехах и день и ночь отравлять ему жизнь необоснованными претензиями? Ответ был однозначным – нет!

Обойдя весь дом, не забыв все кладовки и крохотные коридорчики, Полина пошла в кухню.

Все бело-голубое, включая жалюзи на окнах и напольную плитку. Свежо и приятно. Ее именно в этом и убеждали, уговаривая сделать кухню бело-голубой. Ненадоедливо, изысканно и в то же время не режет глаз затасканностью деревянного шпона.

Полина оседлала высокий табурет у стойки, с удовольствием провела ладонью по хромированной поверхности и потянулась к кофеварке, стоящей под сенью огромного папоротника. Кофе она молола всегда с вечера и тогда же засыпала в кофеварку, чтобы утром, как сейчас, только протянуть руку и щелкнуть кнопкой. Через минуту-другую по кухне поплыл неповторимый аромат. Полина слезла с табурета, взяла свою чашку из сушки, всыпала туда две ложечки сахара и ложку сухих сливок, потом налила туда поспевший кофе и пошла к обеденному столу. Он располагался по другую сторону от стойки, которая, в сущности, выполняла функцию разделительной полосы между кухней и столовой. Стол был огромным, овальной формы, всегда накрытый накрахмаленной скатертью. Цвет скатерти менялся в зависимости от времени года. Сейчас вот, например, он был прозрачно-голубым, точно таким же, как небо за окном. Нежный, почти неуловимый голубой цвет апрельского неба с легким бризом невесомых облаков.

– Славно как… – прошептала еле слышно Полина, попивая кофе маленькими глотками. – Что может быть лучше…

Лучшего желать было просто невозможно. Каждое утро, обойдя свой дом, она садилась к этому столу, пила кофе, смотрела в окно и неторопливо обдумывала планы на день. Именно неторопливо, потому что беззаботная жизнь, по мнению Полины, не терпела суеты. Как только позволишь себе поторопиться либо начать считать минуты, складывая их в часы, то тут же и упустишь главное. Тут же перестанешь ценить блаженное состояние покоя, которым она очень дорожила и которое всячески культивировала.

Кофе в чашке кончился. Теперь нужно было встать и приготовить себе легкий завтрак. Это могло быть все что угодно. Овсянка либо какой-нибудь салатик, а можно было все это заменить яичницей, запить соком. Потом еще одна чашка кофе с печеньем. И в душ. Потом… А что потом? Ах да, на потом у нее запланирована встреча с парикмахером. Надо было слегка оттенить волосы, подстричь челку и подровнять посеченные кончики. Во второй половине дня бассейн и…

– Черт! – Полина поднялась, с раздражением громыхнула стулом, поймав себя на мысли, что не может думать о планах дня сегодняшнего с былым удовольствием и неспешностью.

Хотелось ей того или нет, но утро получилось каким-то скомканным, разорванным на временные промежутки до и после этого нелепого звонка. И оттого, наверное, в ее душе поселилось смутное беспокойство, которое она, сколько ни пыталась, не смогла вытравить.

«Иногда удар не попадает в цель, но намерение не может промахнуться…»

Кто это сказал? Она не помнила. Фраза отчетливо запечатлелась в мозгу, а имя автора прошло мимо. Но как же он был прав, черт возьми! Тысячу раз, миллион раз прав, сказав подобное.

Незнакомка уж точно не промахнулась. Ее намерение вошло-таки в мозг Полины и тут же начало въедливо прокрадываться в каждую ее беззаботную мысль, разбивая на молекулы и делая их совершенно никчемными и пустыми.

Полина ополоснула чашку, сунула ее на привычное место в сушку и пошла из кухни. Завтракать расхотелось. Нужно было срочно принять контрастный душ и позвонить Ирке. Одна голова хорошо – а две лучше. Она-то уж точно что-нибудь посоветует.

Полина вошла в душевую кабину и открыла краны. Пятнадцать минут она истязала себя, чередуя теплую и совершенно ледяную воду. Вымыла голову, хотя не собиралась этого делать, раз намечен визит к парикмахеру. Долго и самозабвенно красилась перед увеличительным зеркалом, находя сегодня свою внешность почти безукоризненной. Затем так же тщательно подбирала одежду на сегодня, остановившись на новом костюме из тончайшей кожи, имитирующей вытертую джинсовую ткань. Под курточку надела тонкий свитерок нежно-голубого цвета. Минут десять крутилась перед зеркалом, то распуская волосы по плечам, то собирая их вверх. Потом вдруг обессиленно опустилась в кресло и едва не расплакалась.

Кого она пытается обмануть? Перед кем затеяла эту бессловесную игру, примеряя наряды и ероша волосы, стараясь выглядеть более сексуальной и притягательной? Ясно же как божий день, что покоя ей теперь не будет. Она так и будет маяться день за днем, час за часом, изводя себя подозрениями и недоверием. С этим надо было срочно что-то делать. Просто необходимо задушить эту гнусность в себе на самом корню, пока она не пустила корни и не расцвела буйным цветом, отравив все вокруг нее.

Полина порывисто поднялась с кресла и метнулась к телефону. Ирка, должно быть, уже проснулась.

В отличие от нее сестра не бросила работу, выйдя замуж. Должность старшего менеджера-консультанта ее вполне устраивала. Не нужно было в обязательном порядке скакать утром на службу. Рабочее время она выбирала сама в зависимости от нужности и важности момента. В результате оно ограничивалось тремя-пятью часами в день. И начинался, как правило, ее рабочий день после полудня, так что самое время было позвонить.

– Алло, – буркнула сестра, сняв трубку почти сразу же.

– Привет, Ирин, спишь? – Полина виновато засопела в трубку.

– Ага, спишь! С тобой, пожалуй, выспишься! Что ты звонишь ни свет ни заря? Я вчера около двенадцати с работы вернулась. Голова трещит от цифр. Это ты у нас существо беззаботное…

Удивительное дело, как успокаивающе действовал на Полину ее голос. Пусть в нем порой сквозило недовольство, пусть иногда прорывались и сарказм, и горечь – все это было не важно. Важным было то, что Полина могла его услышать в тот момент, когда захочет. И это ей, невзирая на Иркину занятость, всегда прощалось.

– Что звонишь-то? – послышался ее отчетливый зевок. – Ноготь сломала или кофейные зерна попались не того сорта?

– Нет. – Полина горестно опустила уголки рта. Знала ведь, что делать этого не следовало, потому что это провоцирует раннее появление носогубных морщин, а вот поди же ты, не сдержалась. – Мой маникюр в полном порядке. И кофе был просто отличный.

– Тогда что? – голос Иры сделался прерывистым. Наверное, встала с кровати и пошла с трубкой в руках обходить собственное жилье. – Слышишь, Полинка, у тебя азалия цветет?

– Еще как цветет!

– У меня тоже! Класс просто! И цикламен розовый весь в бутонах. Просто праздник для души.

– Ага, мне сегодня тоже такой праздничек устроили, – вклинилась Полина, хорошо зная особенность сестры говорить о цветах долго и безостановочно. – Представляешь, звонит в половине девятого какая-то дура, уточняет мое имя и фамилию, представляешь?!

– Не совсем. – Ирина явно заинтересовалась и присела куда-то, потому что голос ее сделался ровным, без характерных скачков. – И что ей было нужно, в такую-то рань?

– Ты знаешь, я и сама не поняла. Не представилась, во-первых. Начала городить какую-то чушь, что мой муж мерзавец, что он обманывает меня и все такое прочее… – Почему-то теперь, когда она начала говорить об этом вслух, все перестало казаться ей таким уж несущественным, приобретая почти зловещий оттенок. – Я даже толком и понять ничего не успела, когда она повесила трубку.

– А мужа этого самого она по имени не назвала? Может, она про какого-нибудь другого мужа говорила, а ты всех собак на себя готова повесить. – Иринка беззаботно хмыкнула. – Мало мужей на свете?

– У меня-то он один-единственный! Что ты городишь-то, не пойму! – возмутилась Полина легкомыслию сестры. – Она не назвала его по имени…

– Ну, вот видишь, – безапелляционно перебила ее Ирина.

– Что видишь-то?! Что видишь?! Если она назвала меня Кирилловой Полиной! И сказала, что мой муж мерзавец, и что он меня обманывает, и скоро что-то начнет происходить, и еще что-то лопотала, я уже не помню! А у меня – у Кирилловой Полины – только один муж. И выходит, что именно меня он и обманывает! – Она замолчала, тяжело дыша, и тут же уставилась в потолок, часто моргая, чтобы не заплакать и не испортить совершенный макияж, над которым трудилась достаточно долгое время.

– Хм-м. – Ирина задумалась и какое-то время тоже молчала, но, правда, недолго, съязвив не к месту: – И тебя теперь разбирает любопытство: ну как же именно он тебя обманывает? Как?!

– Не любопытство, а вполне оправданный интерес! Почему ты издеваешься, не пойму! – задохнулась от возмущения Полина. – Я звоню ей, чтобы посоветоваться, а она издевается надо мной! Сейчас трубку повешу!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное