Галина Романова.

Ничто не вечно под луной

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

Теперь-то она жена! А это все напрочь меняет. Разве могла она, к примеру, предположить, что этот волевой, с виду вытесанный будто бы из камня Иван Алексеевич страдает множественными недугами, в числе которых был такой неблаговидный, как несварение желудка.

А секс?! Боже правый, разве это секс?! Уж кто-кто, а она-то имеет об этом полнейшее представление. И жалкие потуги супруга под названием «Лидок, пойдем-ка займемся делом» она со временем начала принимать как наказание.

А теперь еще и этот его инфаркт! Увидев впервые мужа в больнице, Лидочка едва не выдала вслух: «Господи! Где были мои глаза!!!»

Иван лежал, распластавшись на больничной койке, и слабо шевелил пальцами. Глаза его были полузакрыты. На лбу выступила испарина. И впервые за все время их супружества Лидочка вдруг со всей скрупулезностью разглядела, как он стар. Бросились в глаза и старческие пятна на скулах, и покореженные полиартритом суставы пальцев, и донельзя дряблая кожа на шее.

– Лидок... – хрипло позвал он ее и попытался улыбнуться. – Подвел я тебя... Прости...

Она попыталась что-то ответить тогда, но не смогла. Слова сочувственного понимания или утешения в тот момент просто не шли на ум. Волна горестного разочарования захлестнула ее с головой, мешая сосредоточиться на главном – ее муж болен. Потом, конечно, были и угрызения совести, и проблески жалости, не такой уж бесчувственной она была, как могло показаться со стороны, но это все было не то. Совсем не то, что она пыталась наскрести со дна своей души, в которой постепенно воцарялось чувство пустого циничного равнодушия ко всем и ко всему. Этого чувства, господствовавшего в душе во времена ее шальной молодости, она откровенно побаивалась. Ведь никому так хорошо, как ей, не было известно, что таит оно в себе, и какие последствия может повлечь за собой это сокрушающее безразличие...

– Вот так-то вот, – горько выдохнула она, осторожно покачивая коляску, в которой, окончательно измучившись, задремал ее сын. – От чего шла, к тому и вернулась...

Горечь ее была вполне объяснимой: с утра позвонил Иван из больницы и после долгого перечисления всех своих обид и претензий посоветовал быть поаккуратнее со средствами. У них, видите ли, там неприятности и трудности с деньгами. А какое, собственно, ей дело до всего этого? Он брал на себя обязательства по содержанию семьи? Брал. Вот пусть и раскошеливается! Лето на носу, а ей на улицу выйти не в чем.

Конечно же, Лидочка преувеличивала – гардероб ее был полон еще ни разу не надетых нарядов и на каждый из туалетов имелось по паре туфель, но сердце все равно сжималось от тоски: что-то ее ждет там, впереди...

О сыне, об этом маленьком беспомощном комочке, она в тот момент даже не подумала. Все, что ее заботило, так это собственное благополучие. И еще... как сделать так, чтобы это самое благополучие продлилось подольше.

Осторожный, едва слышный звонок в дверь прервал ее хаотично скачущие прагматичные мыслишки, и Лидочка, для надежности еще пару раз качнув коляску, поплелась открывать дверь.

Алевтина, стоявшая на пороге, не могла не вызвать ее зависти.

Вот уж кому действительно все нипочем. Фирма на грани банкротства, мужик на нарах парится, сама при этом более чем в двусмысленном положении, а она знай себе расцветает. И стрижку модную уже успела сделать, и макияж, пусть едва заметный, но от этого не менее подчеркивающий ее очарование, успела нанести, да и плащишко на ней новенький и не на местной барахолке, видно, купленный.

– Чего уставилась, как на привидение? – приветливо улыбнулась Аля, делая шаг вперед. – Зайти-то можно? Или здесь будем разговаривать?

– Заходи, – буркнула Лидочка, широко распахивая дверь.

Не оборачиваясь на засуетившуюся с плащом гостью, Лида пошла в гостиную, попутно бросив мимолетный взгляд в зеркало. Занимало оно большую часть стены просторного холла, сработано было кем-то из прославленных мастеров и отображало все с какой-то преувеличенной точностью и доскональностью. Ее собственное отражение, выхваченное из полумрака назойливым зеркалом, Лидочке не понравилось. Да и кому может понравиться изнуренная баба с давно не мытыми волосами и синими полукружьями вокруг глаз? А на что похож ее домашний костюм? Темные пятна на кофточке от пролившегося детского питания. Брюки вытянуты на коленях и смяты до невозможности. А когда-то... Когда-то она была одной из самых высокооплачиваемых девочек проспекта. И чтобы заполучить ее, нужно было заранее созваниваться с ее сутенером. Видели бы они ее сейчас, вот потешились бы! А прошло-то всего ничего, каких-то три с половиной года.

– Спит? – легонько тронула Лидочку за локоток Аля, врываясь в ее мрачные размышления. – Пусть спит. Пойдем куда-нибудь поговорим. Гостинцы я на столике оставила...

Лида молча подала ей знак следовать за ней, и спустя пару минут они рассаживались в глубокие кресла гостиной напротив огромного электрокамина.

– Эко громадина какая, – Алевтина бросила неодобрительный взгляд на бездействующий калорифер. – Наверное, больших денег стоит, да и энергии жрет больше положенного. Твоя наверняка прихоть. А к чему, если у вас отопление? Любишь ты, Лидка, всякие помпезные штучки. Да, в трудные времена нелегко тебе придется...

– А что, грядут трудные времена? – прикинулась та неосведомленной. – Просвети...

Она томно, может, даже излишне театрально изогнулась и, взяв сигарету со столика, прикурила.

– Что же ты, корова нечесаная, куришь?! В доме грудной младенец, а ты ему легкие травишь?! – грозным шепотом набросилась на нее Алевтина. – Сидит, понимаешь, на последнее пугало похожа. Жалеешь себя наверняка безмерно. Локти кусаешь да злобу точишь на всех. Так, что ли, Лидка?!

С тех давних пор, когда Лидия ухаживала за раненой Алевтиной и полностью владела ситуацией, минуло немало времени. Перестановка сил сейчас была налицо, и главенствующая роль отводилась Але. Под ее напором и под взглядом ее гневно сверлящих глаз Лидочка невольно стушевалась.

– Попробовала бы сама! – она огрызнулась все же на всякий случай. – Пацан орет вторые сутки. Я с ног сбилась со всеми этими няньками-сиделками. Мне пожрать некогда. Лекции мне тут пришла читать!..

– Вторые сутки, говоришь? – Алевтина зло прищурилась. – А что неделю к мужу не появляешься, кто виноват? Он больной, пожилой человек...

– Пожилой! – против воли насмешливо фыркнула Лидочка. – Он древний старец, милая моя! Древний! И если честно, видеть мне его последнее время что-то уж совсем не хочется...

– Ага! Зато хочется его денежки по соседству в баре вечерком спускать. Так, что ли, а?! Хоть и дружны мы были с тобой, Лидка, все это время, но вот что я тебе скажу! – Алевтина поднялась со своего места и нервно прошлась по пушистому ковру, застилающему огромную территорию гостевой комнаты. – Не смей обижать Ивана! Слышишь?! Не смей! Он сейчас прежде всего должен стать на ноги, а потом...

– А потом сказать мне: «Идем, дорогая, делом займемся». Так, что ли? А знаешь, что он подразумевает под этим самым делом? Свои отвратительные до мерзости попытки быть мужиком!

– Где же ты была пару лет назад? – Чувство гадливости настолько сильно охватило Алевтину, что она еле сдерживалась, чтобы не вцепиться в волосы этой похотливой дряни. – Или не видела, за кого замуж шла?!

– А ты?! – Лида также вскочила на ноги. – Ты видела, за кого выходила?! Не святоша был твой Денис, далеко не святоша! Разве ты этого не знала?! Так чего же теперь от него морду воротишь?! Подумаешь – плечевую трахнул! Какая беда! Да любой мужик, если он хотя бы чего-нибудь стоит в этой жизни, имеет свою телку на стороне...

– Так он ее не только трахнул, – подавленно перебила ее Аля, находя в ее попытке оправдаться некоторую справедливость упреков в свой адрес. – Он же ее и убил! Причем зверски!

– Дура ты, Алька! – Лидочка запрокинула голову и демонически захохотала. – Дура и есть! Неужели ты не знаешь своего мужика?! Может, он и способен переспать с кем-нибудь, не отрицаю! Но чтобы так раскроить девчонку... Нет, это не Денис.

– Ты что?! Было же следствие...

– И опять дура! Ментам что нужно?!

– Что? – тупо переспросила Аля, чувствуя, что земля постепенно начинает уходить из-под ног.

– Им нужна раскрываемость! И когда у них под носом труп, рядом ничего не понимающий полупьяный мужик, а все кругом в его отпечатках, то надо дураками быть – искать подозреваемого. Но Денис не убивал. Убийца – кто-то другой, дорогая. Кого-то эта девочка сильнехонько достала...

– Чего же ты так долго молчала? – выдавила Алевтина, еле шевельнув пересохшими губами.

– А кого ты тогда слушала?! Я же несколько раз порывалась с тобой поговорить о нем, а что говорила ты: «Он для меня издох!»...

Что-то подобное действительно происходило. Лидочка ей названивала, искала встречи, просила выслушать, но Аля была неумолима. Картина страшного зверства перекрывала все самые весомые аргументы. По-хорошему, ей бы обратиться к психоаналитику да попросить диагностировать ее состояние, а еще лучше разобраться в душевных перекосах. Но куда там! Налившиеся кровью и ненавистью глаза не позволяли увидеть многое вокруг себя...

– Ладно... – раздавленно выдохнула Алевтина. – Это все прошлое... Ты Ивана не добивай... Он сейчас наша единственная надежда.

– На что? – с горечью спросила Лида, вонзив пальцы в свои растрепанные волосы.

– На то, что он выдернет нас всех из этого дерьма. Одной мне с этим не справиться...

Глава 6

Верочка медленно брела по улице, старательно вдыхая прозрачный майский воздух. Она изо всех сил пыталась отвлечься от тягостных дум, обуревавших ее со вчерашнего вечера, но не тут-то было. Отвратительное ощущение зарождающейся беды подтачивало ее изнутри, словно назойливый червь. Верочка старалась, бог свидетель, не видеть во всем происходящем ничего криминального. Пробовала списать все неприятности на неудачное стечение обстоятельств. Но здравый смысл, коим она всегда отличалась, назойливо советовал ей все досконально взвесить, прежде чем делать такие безответственные выводы.

Да, она еще могла поверить, что в тот злополучный день на трассе Сеню кто-то подрезал, могла списать все на его усталость, плохую видимость и еще какие-нибудь водительские заморочки, мешающие в пути. Но чтобы он уснул после ее кофе... Нет, в это она поверить отказывалась.

Ночью долго лежа без сна и вслушиваясь в беззаботное похрапывание супруга, она приняла решение, которое ей казалось единственно верным. Именно оно заставило ее подняться чуть свет в это воскресное утро и плестись через весь микрорайон на самую окраину, туда, где располагалась больница. В руках у нее была легкая дамская сумочка и пакет, в котором еле разместился большой трехлитровый термос. Именно его всегда брал с собой Сеня в поездки, и именно его всякий раз наполняла она кофе. Остатки этого напитка до сих пор плескались в небьющейся колбе. Ну не имел Сеня привычки споласкивать опустевшую посудину – и все тут. Верочка искренне надеялась, что эта его манера поможет пролить свет на многие неприятности, следовавшие чередой одна за другой...

– Таня... Танюша... – Верочка осторожно постучала согнутым пальцем в переплет оконной рамы полуподвального помещения. – Выйди, пожалуйста, на минутку.

Татьяна, санитарка терапевтического отделения, по совместительству сторож, вышла через пару минут, зябко поеживаясь и широко зевая.

– Ты, что ли, Вер? Чего это в такую рань притащилась? Чего не спится под боком у мужика? Ладно, заходи...

Верочка поторопилась за Татьяной в приветливо распахнутую дверь черного хода. Та провела ее в подсобное помещение, служившее одновременно и столовой для медперсонала, и местом ночного отдыха для дежурных, и, с грохотом поставив чайник на раскаленную электроплитку, сонно пробурчала:

– Холодина всю ночь. Плитку вон приходится жечь. А к утру голова раскалывается. Да ты проходи, Вер, не обращай на меня внимания. Я когда не высплюсь, то злюсь на весь мир...

Эту особенность, собственно, присущую многим людям, Верочка за Татьяной отметила еще в те времена, когда лежала в больнице. Та вечно чрезмерно широко размахивала шваброй или нарочито громко двигала стульями, если случалось совмещать одновременно ночное и дневное дежурства. В такие моменты больные прятали носы под одеялами и старались не улыбаться, дабы не разъярить еще больше и без того рассерженную непонятно на что санитарку. Верочка к подобным проявлениям ее гнева относилась спокойно. За долгое время, проведенное на больничной койке, ей удалось разобраться в причинах столь невероятных перепадов настроения и оценить истинное милосердие, которое Татьяна излучала, будучи не очень измотанной...

– Таня, – начала Верочка, пристроившись на кончике стула, стоявшего в изголовье больничной кушетки. – У меня к тебе огромная просьба... Только мне очень нужно, чтобы об этом никто не знал. Вернее, знал, но...

Она замолчала, стушевавшись от мгновенно широко раскрывшихся Татьяниных глаз, и через паузу продолжила:

– Понимаешь, тут такое дело...

– Ладно, подожди, – пришла ей на помощь сердобольная санитарка, выхватывая с подвесной полки две чашки, сахарницу и заварочный чайник. – Сейчас я чайку организую, а потом поговорим...

Минут через пять чайник отчаянно зафыркал, подбрасывая крышку, и Татьяна разлила кипяток по чашкам.

– Давай сахарку клади побольше, – подбадривала она Верочку, про себя отмечая мертвенную бледность и слишком уж озабоченный вид гостьи. – Вот... чай вкусный, цейлонский. Валерик со «Скорой» принес. Помнишь небось Валерика-то?

– Помню, – Верочка осторожно отхлебнула обжигающий напиток и сразу же отставила чашку подальше. – Тань, мне особенно некогда чаи распивать. Я для того и пришла пораньше, чтобы не многим на глаза попасться.

– А в чем дело-то? – Вконец заинтригованная Татьяна плюхнулась на кушетку и вся обратилась в слух. – Рассказывай!

– Рассказывать особенно нечего, – начала Верочка, доставая термос из пакета. – У Сеньки неприятности, причем достаточно серьезные. Вопрос может встать о его увольнении. А ты сама понимаешь: я без работы, да он, а скоро малыш на свет появится. Одним словом, с некоторых пор у него все не ладится. Что ни рейс, то катастрофа. А последняя командировка так вообще...

Татьяна боялась дышать, дабы не помешать откровениям немногословной Верочки.

– Вернулся из рейса домой злой, как сто демонов, – продолжила между тем Вера. – Я, разумеется, с вопросами: что, да почему. А он...

– А что он? – громким шепотом переспросила Татьяна.

– А он врет мне в лицо, вот что! – выпалила чуть громче Вера и едва сдержалась, чтобы не заплакать. – Я, говорит, кофе выпил и уснул.

– Ну и что? Я тоже как кофе с молоком выпью, так глаза будто свинцом наливаются. – Она попыталась немного успокоить Веру.

– С тобой все понятно. У тебя хронический недосып. Ты можешь стоя уснуть, как лошадь в стойле, – отмахнулась та.

– Это точно...

– Да и кофе был черный и крепкий. От такого кофе мертвый поднимется, а он уснул. Вот я и думаю...

– Поняла, – что-что, а в хитросплетениях человеческих судеб Татьяна, повидавшая на своем веку не одну тысячу пациентов, неплохо разбиралась. – Ты притащила мне остатки этого кофе, чтобы я потихоньку попросила девчат сделать анализ.

– Да, – облегченно выдохнула Верочка и с благодарностью взглянула на санитарку. – Тань, сделаешь?

– Думаешь, там что-то не то? – Татьяна встала с кушетки, сунула руки в карманы измятого халата и зашагала по подсобке. – И как ты думаешь, что там может быть? И кто это, интересно, сделал?

– Ну... Не знаю, – Вера в растерянности пожала плечами. – Может, снотворное какое-нибудь. А сделать мог кто угодно. В том смысле, что врагов их фирме не занимать. Ты, наверное, слышала, что на другом конце города кто-то делает попытки воздвигнуть что-то подобное этому предприятию? Так вот запросто могли Сене палки в колеса вставить. Или...

– Или что?! – Татьяна резко остановилась и цепким взглядом общественного обвинителя просверлила раннюю гостью.

– Или он мне врет и делает все эти гадости умышленно, – жалобно предположила Вера.

– Чушь! – отмахнулась Татьяна с плохо скрытым разочарованием. – Зачем ему это?

– Может, это месть? Он же никогда не ладил ни с Иваном, ни с Алевтиной. Да и с этим... с мужем моим покойным одну компанию водил... – Верочка поняла, что дальнейшие откровения могут повлечь новые вопросы и осеклась. – Я не знаю, что думать! Помоги мне, прошу! Вчера Алевтина была у нас, думала, что я не вижу, как она к дому подъехала. А я в огороде простояла, дав им возможность наговориться. Так вот когда после ее отъезда я вернулась, то на Сене лица не было. И это была даже не злоба, а что-то еще, чему я никак не найду определения.

– Ладно, Вер, все сделаю, – пообещала Татьяна, высматривая кого-то за окном. – Смена моя идет, так что тебе лучше убраться отсюда подальше от любопытных глаз. Кофе на анализ снесу девчатам, а о результатах потом доложу тебе.

– А как?

– Да заскочу по дороге. Не так уж мы далеко друг от друга живем.

Они попрощались, и Верочка поспешила уйти, но все же в дверях она столкнулась с пожилой женщиной, недобро сверкнувшей в ее сторону темными глазами из-под надвинутого на самые брови платка. Что-то смутно знакомое почудилось Вере в ее облике, но та быстро скрылась в темном коридоре, не дав возможности узнать женщину. Да и слишком серьезные мысли терзали сейчас ее голову, чтобы Верочка вдруг вспомнила незначительный эпизод, происшедший около двух лет назад. Она поспешила домой и, застав своего мужа все еще безмятежно раскинувшимся на кровати, облегченно вздохнула.

Вот и хорошо! И пусть себе спит. Ни к чему ему знать, что она, его любящая жена, вдруг воспылала к нему недоверием. Разве объяснишь Сеньке, что делает она все ему же во благо. Попробуй пробиться сквозь ослепленный обидой разум и втолковать, что во всем происходящем видится ей какая-то слабо прослеживающаяся связь. Верочка интуитивно чувствовала своим любящим сердцем, что муж ее на грани каких-то перемен в своей судьбе, и, видимо, перемен не к лучшему. И ее долг, как жены, как подруги, – оградить его от этого. А уж какие способы, какие пути она изберет, о том ему знать совсем не надобно...

Глава 7

Алевтина лежала в своей постели и чувствовала, что еще немного и она сойдет с ума. Первым желанием было завизжать что есть мочи и позвать кого-нибудь на помощь. Но, вспомнив своих соседей, она мгновенно передумала.

Одна из них, подслеповатая глухая старуха, вряд ли с места сдвинется, хоть гори дом синим пламенем. А чтобы откликнуться на верещание «длинноногой шлюндры», как она величала Алевтину при встрече, и речи быть не могло. Вторые – вечно безбожно матерящаяся чета потомственных алкоголиков – еще с вечера отправились в длительную экспедицию на поиски пустой стеклотары. Так что ждать помощи извне было бы по меньшей мере неумно.

Поэтому она лежала сейчас, съежившись под одеялом, и изо всех сил старалась казаться спящей. Ей думалось, что если она притворится спящей и не подаст вида, что отчетливо слышит чьи-то шаги в своей квартире, то неожиданный ночной визитер исчезнет, испарится, как тот ночной сон.

Вспомнив не к месту о недавнем ночном кошмаре, Аля едва не лязгнула зубами. Господи! Вот наваждение-то! Может быть, она снова спит? Может, то сновидение не замедлило явиться, стоило ей закрыть глаза? Но нет. И пальцы свои, судорожно сжавшиеся от ужаса в кулаки, она ощущает. И биение сердца, норовившего порвать ночную сорочку, слышно, наверное, даже за стенкой.

Визитер между тем для чего-то заглянул в ванную, отчетливо скрипнув дверью. Ведь он не мог знать, что та слегка поскрипывает несмазанными петлями. Затем потоптался в прихожей и, не удостоив своим посещением ее гостиную-спальню, вышел на лестничную клетку. Входная дверь тихонько лязгнула английским замком, и стало тихо.

Такого страха Алевтина не испытывала, наверное, никогда. Ее представление о себе, как о сильной, бесстрашной личности, способной бросить вызов многим жизненным коллизиям, в корне изменилось в этот самый момент. Она лежала, дрожа всем телом, не в силах заставить себя подняться и закрыть входную дверь на щеколду.

Ну почему она постоянно забывает ее закрывать? Откуда такое ощущение защищенности? От излишней самонадеянности или, наоборот, от чувства собственной ненужности никому? Ведь сколько предостережений ей было высказано Иваном! Сколько раз он говорил, что район неблагонадежный и ее машина и туалеты как бельмо на глазу у завистливой касты бомжей и бездельников, коими кишит здешняя округа. Так нет же! Упрямо дергала плечом и как заведенная повторяла, что ничего не случится. А вот и случилось! Сначала эти дурацкие звонки со свистящим придыханием в трубке. А теперь и странный, необъяснимый визит. Зачем он приходил? Но кто же это мог быть?..

– Да кто угодно, дура! – злобно закричал на нее Иван на следующий день, приподнявшись на локтях. – Кто угодно!!! Тебе что, жить надоело?! Да эта гвардия за твой телевизор да за пару твоих цацек тебе шею раскроит от уха до уха!!! Идиотка!!!

Справедливость упреков была очевидной. Правда, она еще с утра приняла решение перебраться в свой дом, но для начала решила поделиться ночными страхами с Иваном. Поделилась! Тот с полчаса обрушивал на нее свой праведный гнев, не скупясь в выражениях.

– Что я Денису скажу, если тебя попользуют какие-нибудь уроды, а затем оттащат на свалку городскую с оторванной головой?!

Такой леденящий кровь и душу случай произошел недавно в их городе. Правда, жертвой оказалась нигде не работающая наркоманка, но...



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное