Галина Романова.

Любвеобильный джек-пот

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

– А с чего это вы решили, что я знакома с какой-то там вашей историей?! – возмутилась притворно Лия, она, если честно, ждала совсем другого вступления. Покаяния она ждала, а не такого вот... – С чего вы решили, Дмитрий Игоревич, что я знакома с подробностями вашей жизни?

– Да потому, что к вам был с визитом ваш бывший муж Михаил Трунин, – терпеливо, с ухмылкой, которая ничего не могла означать, кроме проницательности, проговорил Гольцов. – Вы были немного не в себе и наверняка ему на меня нажаловались. Мерзавец, мол, и трус. А он, чтобы оградить вас, или еще из каких побуждений, уж не знаю, рассказал вам все. Разве не так?

– Почти, – буркнула Лия, разозлившись на себя.

Разозлилась потому, что брякнула это «почти». Ну, не рассказывать же ему было, что сама медленно и планомерно подводила Мишаню к рассказу. Каяться в этом было нельзя. И не злиться было нельзя и на себя, а заодно – за компанию – и на Гольцова. Ишь ты, логик какой! Чего же тогда так лихо попался?..

– Я не сразу таким умником заделался, – вдруг признался он, будто бы только что прочел ее мысли. – Жизнь заставила, знаете ли... Так вот эта самая жизнь сделала меня очень... осторожным, Лия Андреевна. Я ведь хотел выйти к вам, но... Вы так кричали. Привлекли к себе внимание общественности.

– Последствий испугались, – кивнула она. – Понятно, Дмитрий Игоревич. Вам не захотелось светиться и все такое. И тогда, вытекая отсюда, у меня встает вопрос параллельный... Как долго вы станете прятаться в свою раковину?! Год?

– Уже прошел. – Гольцов низко опустил голову.

– Два? Три? Всю жизнь?! Так же нельзя!

– Я не знаю, как можно. Одна надежда была... – проговорил Гольцов невнятно, все так же сидя с опущенной головой. – Одна надежда была на вас.

– На меня?! – Тут уж она удивилась неподдельно, удивилась и с чего непонятно поправила волосы жестом, совершенно ей несвойственным. – И в чем заключалась эта надежда?! Что я могу?!

– Вы можете помочь мне.

– Но как? Каким образом?! Я совершенно не понимаю и потом...

И тут ее кольнуло. Вот он шанс безболезненного перехода к ее истинной цели. Сейчас-то как раз и наступил благословенный момент для приглашения. И Лия решилась. Чуть кашлянула, прочищая горло. Снова поправила волосы, дались они ей. И проговорила:

– Знаете, Дмитрий... Можно я без отчества?

– Валяйте.

Он поднял голову и снова улыбнулся ей одними глазами, сделавшись таким симпатичным, что Лия против воли смешалась и тут же решила: понравится, он непременно понравится ее давним приятельницам, а Галка вообще все локти обкусает.

– Вы не хотели бы сопроводить меня завтрашним вечером в одно место? – начала издалека Лия.

– Вас? Куда?! – Гольцов мгновенно напрягся.

Вот дура чертова, попеняла она себе. Стратег тот еще. Разве можно пугливых так пугать? Мало ли что он может подумать!

– Вы ничего такого не думайте, – заспешила Лия, заулыбавшись. – Разговор идет о дне рождения.

– Вашем? – Он немного расслабился, но все еще продолжал смотреть на нее затравленно.

– Нет, что вы! День рождения у моей давней приятельницы Светланы.

Мы давно не виделись. А тут она вдруг позвонила и пригласила меня. Я и идти-то не собиралась вовсе... – Она чуть было не сказал ему, что на этом настоял Филипп Иванович, но вовремя спохватилась, Гольцову до ее соседа по даче нет и не может быть никакого дела. – Но Света, она может быть очень настойчивой. Пришлось дать согласие, но тут возникла проблема. И я не знаю, что с этим делать.

Вот уж никогда бы не подумала, что может быть такой непоследовательной и косноязычной. Лопочет что-то. Топчется вокруг да около. А по сути так и не высказалась. Хорошо, что Гольцову приспичило сегодня прослыть проницательным. Он догадливо улыбнулся ей теперь уже одними губами и договорил за нее:

– А вам непременно нужно явиться туда с сопровождающим, так?

– Так! – выдохнула Лия с облегчением.

– А вам никто, кроме меня, не приходит на ум, так?

– Совершенно точно! Кофе еще будете?..

И она вскочила с места и заметалась между столом и кофеваркой, вдруг испугавшись того, что он сейчас откажет. А что? Он ведь может ей отказать. Сослаться на занятость, к примеру. Или промычать что-нибудь нечленораздельное типа: ну что вы, я не могу. Или: разве я могу, что вы.

– Кофе? – Гольцов глянул на нее с заметным недоумением. – Нет, спасибо, кофе не нужно. А насчет дня рождения...

Лия встала как вкопанная с его чашкой и кофейником в руках. И уставилась на него как малолетка на старшеклассника, прослывшего школьной гордостью и красавцем.

Глупость, конечно, несусветная, но ей вдруг показалось, что от его ответа многое зависит. Если он вот сейчас согласится, то, может быть, что-то и изменится в ее такой правильной, рациональной, а по сути своей такой нелепой жизни. А если откажет... Если откажет, снова придется ломать голову над тем, как быть дальше. Ну хотя бы вот даже по поводу кавалера на завтрашний вечер.

– Я согласен пойти с вами, Лия... Можно без отчества?

Было видно – Гольцову согласие давалось нелегко, что-то глубоко внутри него противилось, предостерегало. И идти наперекор этому ему было очень трудно. Может, не нужно было ей его никуда вытаскивать? Может, и стоило пойти на поводу у его осторожности, взращенной за минувший год до колоссальных размеров. Лия ничего не сделала в этом направлении. Она просто непривычно по-женски обрадовалась, тут же начав перебирать в уме, в чем завтра пойдет к Светке.

А Гольцов...

Гольцов снова все про нее понял, вот ведь выучила его жизнь, только удивляться и осталось. Он осторожно спрятал улыбку за ресницами. Задал ей несколько вопросов относительно времени и покупки подарка и, галантно приложившись к ее руке, ушел к себе.

Он ушел, а Лия, оглядевшись, вдруг удивилась странному ощущению пустоты, воцарившейся на ее кухне с его уходом. После Мишани всегда небывалая легкость ощущалась, будто груз с плеч свалила небывалой, неподъемной просто тяжести, а здесь все наоборот. И мысль вдруг мелькнула интересная, что мог бы и остаться. И одергивать себя Лия тут же принялась: остановись и мечтам не предавайся, и не выдумай себе ничего, и не изменилось ничего вовсе, а все равно...

Все равно мечталось и выдумывалось, и вспоминалось еще. Плечи, руки, глаза. Глазам она все же отдала особое предпочтение. Хорошие они у него были, не злые. Тоски на пропасть целую, тоски и одиночества, а вот злости, подлости... Не было этого.

Ишь ты, какой незамысловатый сюжетик закручивается. Он... Она... Что жили по соседству и не думали никогда и не гадали, а судьба распорядилась...

Тщательно вымыв кофейник, чашки и протерев стол специальной салфеткой, Лия выключила свет в кухне и подошла к окну.

За окном распласталась ночь. Низкое сентябрьское небо вольготно улеглось на редких антеннах многоэтажек. Звезды яркими прорехами зияли так низко, что казалось, их можно потрогать. И еще столкнуть одну из них щелчком, и желание успеть загадать, пока звезда улетит за дальнюю линию горизонта. Такое странное желание, от которого сладко щемит сердце и глаза зажмурить хочется.

Блажь все это! Ох, и блажь...

Лия вздохнула, отталкиваясь от низкого подоконника. И пошла стелить постель, ворча себе под нос, будто старуха древняя.

Насочиняла, глупая, семь верст до небес и все лесом! Поверилось ей! Понравилось! И как говорит, и как улыбается, и как смотрит. И про глаза еще, да! Про глаза его тьму-тьмущую насочиняла. И добрые-то, и всякие разные.

Уж ей ли не знать, как с такими вот глазами да подличают! Ее ли не обманывали?! Дура доверчивая! Доверчивая и наивная.

Нет, нужно работу искать. Иначе точно свихнется. Сначала Кариковы. Потом Гольцов.

Нет, вот завтра сходит с ним на день рождения к Светке, и все. Никакого продолжения, никакой утопии, никаких ощущений тепла и легкости в его присутствии. Ничего!!! Запрет на все! Он сам по себе. Она сама по себе. А то, понимаешь, он уже надежды на нее возлагает. Станет она возиться с его одиночеством, как же! Ей своего хватает. Хотя и не одинока она вовсе. У нее вон Филипп Иванович имеется. А еще дом в деревне, который тоже без нее страдает и мучается, и стонет по ночам старым бревенчатым срубом.

Лия зарылась лицом в подушку и крепко зажмурила глаза. Сейчас она досчитает до ста и, бог даст, уснет. А утром... Оно же вечера мудренее. Утром все будет по-другому. Уснуть бы только.

Уснуть все никак не удавалось. И ворочалась, и ворочалась. И одеяло поменяла, засунув тонкое из овечьей шерсти в шкаф, а оттуда достав толстое пуховое. Укуталась в него, пытаясь унять непонятную дрожь, не спасало. Подушки мутузила, взбивая и переворачивая то и дело. Считать принималась, потом послала эту напраслину к черту. И кто придумал, что счет в уме помогает от бессонницы?! Потеха да и только. Потом принялась думать про Филиппа Ивановича и, к ужасу своему, вспомнила, что так ему и не позвонила, а ведь собиралась. Собиралась не потому, что беспокоилась, а скорее, чтобы проверить его готовность к ответу. Обещал же, что станет говорить с ней по телефону? Обещал! Может, и ответил бы на этот раз, а она вот возьми и забудь. Что-то с ней и вправду неладное творится в последнее время. Не разжиться ли у Мишани телефонами его любимых психоаналитиков? Может, они помогут и объяснят причину ее непонятной нервозности, излишней доверчивости и гнетущей бессонницы? Надо будет попробовать. А теперь спать...

Глава 7

Утро началось с неприятного сенсационного открытия: ей совершенно нечего надеть на торжество! Это ей-то?! С ее гардеробом тряпья, ее счетом в банке! С ее стабильным материальным положением! И нечего надеть...

Оказалось, что на этом неприятности не закончились.

Из банка ей все же дозвонились и ошарашили, сообщив, что в результате технического сбоя в системе ее счет временно заблокирован, и снять желаемую сумму она вряд ли сможет в ближайшее время. Что за система у них была такая, что могла дать сбой сразу на несколько дней, ответить ей затруднились. И тут же с невнятной вежливостью поспешили заверить, что как только... и они непременно... и не стоит так волноваться, потому что прецедент, подобный этому... И все в таком же духе.

Она стояла на кровати с непричесанной головой, в ночной сорочке и нетерпеливо тискала телефонную трубку, силясь понять, что только что произошло.

Это первый росчерк черной полосы в ее жизни или что-то другое? Может, так себе, мелкие недоразумения, и только-то?

Во второе хотелось верить куда больше, но предчувствия были нехорошие.

– Вы понимаете, что я загнана в тупик?! – прервала она учтивого оператора. – На что, по-вашему, я должна существовать, пока вы разберетесь со своим сбоем?!

Ей порекомендовали взять кредит!!! Умники!

Она переступала босыми ногами по шелковому пододеяльнику и, пока ей объясняли льготные условия кредитования, лихорадочно прикидывала в уме, сколько у нее осталось наличных.

Не так уж и много. Ерунда, по сути. Она никогда не снимала крупных сумм, за что не раз получала от Мишани нагоняй. На черный день тот всегда советовал держать в доме кубышку. Сейчас, к стыду своему, Лия признала его правоту. Но было несколько поздновато сокрушаться. Нужно думать, как выйти из этого положения, дурацкого, как ни странно. Укладываясь спать, она считала себя вполне обеспеченной, а проснулась, по сути, нищей.

Выход из ситуации был один – звонить бывшему мужу и просить в долг.

Лия уже и номер его набрала, и даже три зуммера добросовестно отслушала, когда вдруг взяла и дала отбой.

Не станет она просить у него денег. Мишаня непременно пристанет с расспросами: зачем и куда столько. Придется рассказать, а рассказывать было нельзя, она же Гольцова с собой позвала, не бывшего мужа. Узнай Мишаня, разразится грандиозный скандал. Накануне он предостерегал ее, рассказав историю про запятнанное прошлое Гольцова Дмитрия Игоревича, а она вдруг совершает такую непоследовательную глупость.

Нет, у Мишани брать в долг нельзя. Придется копаться в шкафу и выбирать из того, что имеет. Ох, господи! А подарок?! Нужно было покупать еще и подарок! А на что, простите?!

Лия окончательно сникла. Ей даже завтракать расхотелось. А ведь она всегда, следуя медицинским рекомендациям, завтракала: либо овсянкой, либо яйцами, соком, кофе. Все как положено, все, чтобы полезно.

Поставив чайник на огонь, Лия выглянула в окно.

На улице было солнечно и тепло. Все еще было зелено и выглядело достаточно свежим. Летом прошло много дождей, а для утренних морозов было еще рановато, вот и не спешила листва тускнеть. Да и цветы продолжали полыхать буйным цветом по садам и палисадникам.

В их ухоженном дворике тоже нашлось место для клумбы. И там сейчас рдели крупноголовые георгины и изысканной готикой устремлялись в небо гладиолусы. За клумбой по очереди ухаживали консьержи. Сегодня, видимо, наступила очередь Надин, потому что именно ее шикарная шевелюра мельтехалась сейчас среди яркого цветения. И кому еще придет в голову зубоскалить с охранником в будке?! А Надин зубоскалила так, что Лия слышала ее зычный голос сквозь неплотно прикрытую форточку. Слышала и немного завидовала ее беззаботности. У нее вот лично так не получается. Все обязательно и непременно должно быть сложным и запутанным.

Вот не пригласила бы вчера Гольцова, могла бы, терпеливо стиснув зубы, от приглашения и откреститься. Пускай бы Светка пускала слюни пузырями, плевать. Не пошла бы, и все тут. А послала бы цветы с посыльным. А теперь как не пойти, коли Гольцов уже в курсе.

Чайник за ее спиной призывно засвистел, выпустив в жерло вытяжки толстую струю пара. Лия заварила чай в глиняной кружке, что пару лет назад, сильно смущаясь, вручил ей на память Филипп Иванович. Достала из жестяной коробки пару длинных рассыпчатых печений и села со всем этим добром к столу. Нужно было заставить себя проглотить хоть что-то. Нельзя же выходить на улицу на пустой желудок. А выходить нужно было, без подарка-то, есть деньги, нет их, на день рождения не придешь.

Она вяло жевала хрустящую на зубах бисквитную крошку, запивала огненным чаем, и раз за разом набирала номер своего соседа по даче.

Все-таки Филипп Иванович, невзирая на обещание, не брал в руки мобильный.

– Вот задам я вам, Филипп Иванович! – выпалила Лия в сердцах и стукнула своим мобильным по столу. – Нельзя же быть таким, в конце концов!

Ему было можно, и он об этом знал и частенько этим пользовался. Пускай негласно, без признаний, но они любили и нуждались друг в друге. Потому он и мог иногда поворчать или покапризничать, а она сделать вид, что обиделась.

Ладно, перезвонит позже. А сейчас нужно собираться и пускаться на поиски подарка, а для начала не мешало бы отревизировать содержимое кошелька.

Она приняла душ, тщательно причесала волосы, оделась и принялась выворачивать все карманы и отделы имеющихся у нее сумок. Искала и чертыхалась. Чертыхалась и искала.

Ну, нельзя же было быть такой недальновидной! Полторы тысячи рублей, и только-то! Что делать с этими деньгами?! Положить в конверт в качестве презента или купить Светке огромного мохнатого пса? Стыд и срам...

Ее отчаяние накалялось все сильнее с каждой бесплодной попыткой отыскать хоть одну завалившуюся за подкладку сотню долларов.

Ничего не было. И надежды тоже. Истаяла, истлела, испарилась. Спасти ее могло только чудо. Сеть там, к примеру, в банке начала функционировать. Или в кармане ее шубы с прошлой зимы завалялся клад.

Клада не было, в банке снова ответили вежливым отказом, зато Гольцов ее снова удивил. И на этот раз приятно.

Он оловянным солдатиком стоял у нее на пороге, с трудом удерживая в руках два огромных букета.

– Привет, – поздоровался он по-свойски.

– Здрассте, – проговорила она и кивнула для убедительности.

Она так растерялась его визиту, что даже не сразу пригласила в дом, изумленно переводя взгляд с цветов на большую коробку, прислоненную к лестничной решетке. Потом молча посторонилась, пропуская его, и лишь потом спросила:

– Что там?

Палец ее при этом указывал на коробку.

– Там? Там подарок для вашей подруги.

– Цветы тоже ей?

На душе у нее сразу стало светло и покойно. Ну, вот как все хорошо разрешилось. Ей теперь и деньги станут не нужны для подарка. А завтра она непременно укатит на дачу, а там уж и без денег не пропадет. Там у нее другой клад имеется – Филипп Иванович. Тот много надежнее всех глобальных банковских сетей и счетов, вместе взятых.

– Цветы? – снова переспросил Гольцов. – Этот букет ей, а этот вам... Тебе... Можно на ты?

– Валяй, – с улыбкой напомнила ему Лия вчерашнее разрешение, взяла букет в руки и на всякий случай поинтересовалась. – А это по какому случаю?

– А просто так! – смешливо хмыкнул Гольцов, продолжая топтаться у ее порога. – Был такой мультик в моем детстве. Где звери дарили радость друг другу просто так и в этом находили истинное счастье. Или я что-то путаю?

– Был! И в моем детстве тоже! Про зверей не помню, а вот про это самое счастье помню очень даже хорошо. – Лия продолжала улыбаться, прижимая букет к груди. – Про то, которое в том, чтобы дарить его кому-то, делиться, одним словом...

Гольцов посмотрел на нее как-то странно. На высокие, свежевыбритые скулы выползли два бордовых пятна и медленно двинулись по щекам к подбородку. Надо же, наш рыцарь, оказывается, и краснеть умеет. Что же его так смутило?

Гольцов объяснять причину своего смущения не стал. Посидел у нее немного в гостиной, поглазел в телевизор. От кофе с чаем отказался. Заручился ее заверением быть готовой к семнадцати тридцати и ушел. А Лия все оставшееся до вечера время посвятила тому, что доводила свою красоту до совершенства. Тонирующий бальзам на волосы. Маски на лицо, плечи, руки. Утонченный макияж, укладка, маникюр. В недалеком прошлом она бы непременно наведалась в салон красоты. Лия посещала его уже несколько лет и имела карточку постоянного клиента, и обслуживалась без очереди. Но сегодня... Сегодня она проснулась нищей. Что будет завтра, она пока не знала, но на сегодняшний день ее лишили привилегии отдаться в руки профессионалов.

К половине шестого Лия была полностью готова, и, судя по восторженному блеску в темно-серых глазах соседа, сработала не хуже, чем мастера салона.

Они поехали на ее машине, его показалась слишком уж простоватой для того впечатления, которое она готовила для приятельниц. Ехали, почти не разговаривая. Гольцов ее ни о ком и ни о чем не спрашивал. Она не стала навязывать ему ознакомительный экскурс на предмет того, кто и что из себя представляет, пускай все идет так, как должно идти.

Но, черт побери, все сразу пошло не так. Все буквально!

Когда они вошли в гулкий, пахнущий свежей краской подъезд, Гольцов вдруг сказал:

– Лия, если мне там будет неудобно, я уйду. Ты не обижайся, но я так сделаю.

– Ты хочешь сказать, что оставишь меня там одну, если тебе что-то или кто-то там не понравится?!

Лия, если честно, растерялась. Такого поворота она не ожидала. Рассчитывала на его твердое плечо до самого конца, раз уж он так красиво начал. И потом, что ему там может не понравиться?!

– Мало ли... – туманно пояснил Гольцов, дернув широкими плечами под шикарным светлым пиджаком.

Тогда она еще не понимала, что он имеет в виду. Но когда, переступив порог Светкиной квартиры, наткнулась на возмущенно изумленный взгляд Игоси, поняла все сразу.

Гольцов опасался встречи с теми людьми, что оставили его в одиночестве в его прежней жизни. И опасался, как оказалось, не напрасно.

Игося, не дав ей опомниться, сдержанно поздоровался с Гольцовым и тут же увлек ее на кухню. Закрыл дверь, для верности привалившись к ней спиной. И зашипел, и зашипел...

– Ты кого сюда приволокла, Лийка?! – возмутился он для начала. – У тебя голова с мозгами на месте или нет?!

Не будь ей так любопытно, она бы мгновенно поставила Игосю на место. По ряду причин. Одной из которых являлась та, что их давнее, полустершееся из ее памяти знакомство не дает ему права говорить с ней в таком тоне. Кто он такой, чтобы учить ее, с кем и куда ходить?!

Но любопытство-то разбирало! Еще как разбирало!

Где, когда, каким образом пересекся Гольцов с этим напыщенным индюком? Что могло связывать их тогда, когда Дима еще был влиятелен и удачлив?

– Я не понимаю тебя, Игорь, – сдержанно ответила Лия и на всякий случай отошла подальше к окну.

Не приведи бог, Галка ворвется и заподозрит их в чем-то запретном, тогда можно смело уходить с намечающегося торжества, не успев переступить порога гостиной, где находился накрытый к ужину стол.

– А че тут понимать?! Это же уголовник!!! Это же Гольцов, я не ошибся?! – зловещим шепотом продолжил Игося.

– Нет, ты не ошибся. Это действительно Гольцов Дмитрий Игоревич.

– Какой к чертям Игоревич?! Это раньше он был Игоревичем, а сейчас он тля болотная! Где ты его откопала, Лийка?!

Игося откинул полу пиджака, извлекая из кармана брюк огромных размеров носовой платок, больше похожий на обеденную салфетку. Живот его при этом некрасиво выперся наружу. И Лия заметила, что две пуговицы на его нежно-голубой рубашке оторваны. И в прореху проглядывает лохматый пупок. Фу, гадость какая! Она поморщилась. Игося между тем вытер вспотевший лоб, скомкал платок и сунул его обратно, заставив ее снова любоваться на свое волосатое брюхо. И этого человека можно ревновать?! Нет, она определенно ничего не смыслит в отношениях полов. И не поймет никогда, как можно прижиматься своей щекой к такой вот щеке, как у Игоши: толстой, вялой, потной. Бр-рр...

– Я откопала его по соседству, Игорь, – ответила она после непродолжительной паузы.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное