Галина Романова.

Лицензия на happy end

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

В свою очередь Старкова поделилась с ним своей вымышленной биографией.

Якобы она работает учительницей во вспомогательной школе. Добавила, не соврав, что разведена, детей не имеет. Жизнью своей в принципе довольна. Одинока бывает лишь на отдыхе, что тоже являлось полуправдой. В одиночестве-то она прозябала лишь здесь. Все прошлые ее поездки были полны знакомств, шумных вечеринок и целой кучей номеров контактных телефонов. Но об этом Александру знать было ненадобно. Он заметно повеселел, услышав от нее ее историю.

– Невеселая ваша жизнь однако, – пожалел даже ее, когда она закончила говорить. – Трудно учить детей, особенно…

– Да, невесело, – с печалью поддакнула Катерина, мысленно послав его к черту.

Учить детей ей нравилось, а она их и в самом деле учила, правда, литературе и в обычной средней школе. Дети ее любили и прозвищ обидных, в отличие от друзей, не давали. Звали ее за глаза Катенькой или Котенком.

– А что заставило вас пойти туда работать? – не унимался ее сосед, громко хлебая из глиняной миски густую похлебку, пряно пахнущую чесноком. – Льготы?

Об этом она никогда не задумывалась, если честно. И в первую минуту растерялась, принявшись изворачиваться и врать что-то о чувстве долга. Он принял, поддакнув:

– Если не вы, то кто же, так?

– Ага! – обрадовалась подсказке Старкова, обгладывая куриное крылышко. – Именно!.. Я вот что хотела у вас спросить, Саша… Как вам обитатели нашей улицы? Хозяйка своим присутствием не докучает?

– Нет, – последовал краткий ответ.

– Колоритный народ, конечно. Тетя Маша, что заселяла меня, таких историй насочинять способна. Представляете, второй день потчует меня какой-то легендой о кладе, что нашел вроде их местный пьяница.

Ой, не надо было ей даже заикаться об этом! Ой, не надо! Поспешила!

Александр так и замер с занесенной у рта ложкой. Замер, побледнел до неприятной желтизны. Спрятал лицо в носовой платок, пытаясь откашляться вроде бы. А потом осторожно так спрашивает:

– И что она вам рассказала, эта ваша тетя Маша?

Угроза в его голосе угадывалась, проницательной быть не надо. Поэтому она тут же заспешила, стремясь обезопасить разговорчивую женщину.

– Да то же, что и всему городу, наверное, известно! – Катерина делано рассмеялась. – Что вроде бы этот пьяница по весне нашел у себя на огороде клад, представляете!

– Ну! А дальше что?! – Угроза плеснулась в нее из его глаз.

– Я-то откуда знаю? – Старкова взгляд уткнула в стол, вроде бы пробуя салат, от которого у нее во рту тут же загорелось. – Вроде в милицию сдал. Чудак, правда?

– Почему? – Александр с каждой минутой становился все угрюмее и угрюмее. – Почему чудак?

– Кто же в наши времена с богатством расстанется? Таким благородством может теперь либо юродивый страдать, либо… – Катерина вздохнула, отчетливо осознав, что ее неумолимо несет не в ту степь. – Либо пьяница. Что, собственно, и имеет место быть.

Александр обдумывал ее слова минут десять.

Молчал, наедался шашлыком сразу с трех шампуров и упорно не смотрел в ее сторону. Потом отер сальный рот салфетками, зачерпнув их с подставки сразу дюжину, и спросил:

– А не говорил тот самый пьяница, что именно он нашел?

– То есть? – Она и правда не сразу поняла, что именно он желает знать.

– Что было в том кладе? Что за клад такой вообще? Кто-то находит старинные иконы, кто-то горшок с золотыми червонцами, а кто-то…

– Ой, не знаю! – перебила его Катерина. – Но, думаю, врет он. В милиции сей факт отрицают.

Это было очередной ее промашкой, потому что Александр тут же вцепился в нее.

– А это вам тоже тетя Маша рассказала? – спросил он с желчью.

– Ну да. Она, – кивнула Старкова, мысленно извинившись перед бедной женщиной. – Вот я и говорю, какой клад, если о нем никто, кроме него, не знает?!

– Да… – Александр снова погрузился в размышления, скатывая на столе груду сальных салфеток в один внушительный неряшливый комок. – Да, действительно… Это ведь вы правильно сказали… Никто, кроме него, не знает. Ни милиция, никто. Стало быть…

– Стало быть, что? – Она даже через стол попыталась перегнуться, не тарелки – точно вцепилась бы в его полосатую трикотажную рубашку.

– Стало быть, либо он врет, либо оставил клад себе, – ошарашил ее Александр неожиданным выводом, недобро, почти по-волчьи улыбнувшись ей прямо в глаза.

Тему клада они свернули по обоюдному молчаливому согласию буквально через минуту, перекинувшись на обсуждение преимуществ отдыха на море. На той же волне покинули ресторан, распрощавшись прямо на ступеньках. У Александра обнаружились неожиданные дела в городе, и он ее, мягко говоря, отшил.

Сев в машину, Катерина резво вырулила со стоянки и взяла курс на отделение милиции. Она узнает все, решила, узнает, с чьей-то помощью или без оной. Узнает, для начала посетив местный участок. Там ведь должны знать о найденном кладе, если таковой имелся. Хотя, наверное, все же имелся. Неспроста Александр приехал в этот город, только что с воодушевлением перечислив ей преимущества отдыха на курорте. Неспроста крутился на улице Дзержинского и навещал Голощихина.

Чего, спрашивается, на море не поехал, раз ему там так нравится?…

Милицейский райотдел в этом городе был всего лишь один. Дежурная часть была отделена от посетителей стеклянной перегородкой с крохотным окошком посередине. К нему Старкова и прильнула, старательно изображая деловитость.

– Мне нужен участковый с улицы Дзержинского, – отрапортовала она, когда дежурный удостоил ее вниманием. – Я могу с ним переговорить?

– Да, но позже. Он сейчас на обеде, – охотно отозвался дежурный. – Вы посидите на скамеечке перед кабинетом номер десять. Он подойдет с минуты на минуту.

– А как его имя-отчество?

– Борис Иванович Мишин. Он скоро будет, ждите.

Старкова прошла по коридору. Обнаружила запертую дверь с номерком десять. Села на жесткую скамью напротив и принялась ждать.

Борис Иванович явился через десять минут. Он оказался еще достаточно молодым, чернобровым, широкоплечим, ему бы еще роста сантиметров тридцать, и ничего получился бы мужчинка, а так…

Ей он не понравился сразу. Она ему тоже, потому что, поднявшись со своего места, оказалась почти на голову выше. Комплекс в крови Бориса Ивановича поднял голову и забурлил жгучей обидой на всех рослых баб мгновенно. Он глянул на нее с ненавистью и прокаркал:

– Чем могу служить, гражданочка?

– Служить мне не надо, – неудачно пошутила она. – А вот помочь можете.

По тому, как моментально перекосило полногубый рот Мишина, Старкова поняла, что на помощь надеяться особо не придется. И все же пошла следом за ним в кабинет, прокуренный до такой степени, что даже у нее – курильщицы со стажем – заслезились глаза.

Мишин поспешно занял место за столом. Разложил перед собой несколько пухлых папок. Устроил на них растопыренные локти и спросил:

– Итак, что привело вас ко мне? И как, кстати, вас звать-величать?

Она представилась и тут же полезла в сумочку за липовым удостоверением сотрудницы…

Отдел именовался очень замороченно и витиевато. Именно там служил Терехов Васька, никогда не открывая секрета, в какой именно должности. И точно так же всегда умалчивал, чем конкретно его отдел занимается. Они с Дедковым отстали от него со временем, но помощью периодически пользовались. И однажды на день рождения Терехов приволок ей это вот удостоверение и вручил со словами:

– Это твой последний лепесток, Старкова, от цветика-семицветика! Можешь использовать его лишь в случае крайней нужды. Когда это вопрос жизни и смерти…

Ее жизни угрожала опасность? Угрожала! Тарас с Александром вели переговоры на предмет того, как распорядиться ее судьбой? Вели! Можно считать данную ситуацию крайней нуждой? Запросто!

Она и сунула без лишних предисловий под нос Мишину Борису Ивановичу липовое удостоверение. И не без удовольствия наблюдала потом, как тот медленно меняется в лице, наливаясь апоплексическим румянцем. Читал он его долго – минут десять, наверное, читал.

– Что вы хотите? – обронил он бесцветным, полинявшим голосом, в котором не было и намека на гонор.

– Мне необходимо узнать, на самом ли деле Голощихин Иван, проживающий… – Старкова скороговоркой назвала его адрес, – весной нашел клад на своем огороде?

– Ох ты боже же мой! – Не побоялся он ее величественного статуса и шарахнул локтями об пухлые папки. – Вот идиот! Разболтал спьяну, а теперь нам покоя не дают!

– А кто не дает покоя?

– Кто, кто!!! Все подряд! Сначала телевидение пожаловало. Потом корреспонденты из газет валом повалили. Теперь вот вы явились по наши души. Не ровен час, проверку пришлют с области. А вас, собственно, кто послал? – Его темные глаза подозрительно скользнули по ее пляжному наряду, состоящему из крохотной легкой юбочки, майки, едва достающей до пупка, и сандалий. – Больно уж неофициально вы выглядите, уж простите мою вольность.

– Меня? – Катерина так растерялась, так перепугалась того, что Мишин станет требовать с нее сейчас какие-нибудь документы или контактные телефоны, что тут же поспешила рассказать ему всю правду. – Меня никто не посылал. Я в частном порядке, так сказать. Отдыхаю я в вашем городе. Остановилась как раз на улице Дзержинского, услышала эту странную историю с пропавшим в никуда кладом. И решила удовлетворить свое любопытство.

– А удостоверение зачем мне тогда показали? – недовольно попенял ей Мишин, испуг перед властными структурами его заметно отпустил.

– А стали бы вы со мной без него разговаривать? – Катерина лукаво улыбнулась.

– Пожалуй, что нет, – согласился Борис Иванович и поерзал на стуле. – Только говорить особо не о чем. Не было никакого клада. Врет этот гад! Врет и лишь подрывает авторитет приличных людей. Допился до чертей, вот ему и мерещится черт-те что, простите! Он врет, а нам расхлебывай! Начальник поначалу хотел даже его к ответственности привлечь, да потом рукой махнул. Ваньке и так никто не верит. Посудите сами, разве понес бы он эти деньги к нам, коли нашел бы?! Да он пропил бы их тут же, и дело с концом.

Деньги? Значит, все же деньги!

– И много было денег? – задумчиво обронила Старкова и, заметив, как недовольно полезли под густую челку мохнатые брови Мишина, поспешила добавить с улыбкой: – Что говорит Голощихин? Сколько он нашел?

– Да он каждый раз по-разному говорил, – хмыкнул Мишин. – То сумку нашел с пачками рублей. То чемодан с долларами. То и вовсе начал говорить, что мешок был банковский. И сумму всякий раз называл разную. То сто тысяч, то двести, потом договорился до миллиона. Идиот! Алкоголик, одним словом!

– Странно это все, – вдруг задумалась Старкова. И упустила из виду, каким неадекватным образом подействовала ее задумчивость на Мишина Бориса Ивановича. Он насторожился, нахохлился и косился то в ее сторону, то в сторону аппарата внутренней связи.

– Странно что? – не выдержал он ее молчаливой прострации.

– Странно, что разговор об этом вообще он завел. Откуда-то ноги произрастали у пьяной его болтовни! Так откуда?

Она говорила скорее сама с собой, на мгновение позабыв про Мишина. Но он вдруг рассердился и посоветовал ей, сопроводив совет невежливым фырканьем:

– Пойдите и спросите, раз вам так интересно.

– И пойду! – Катерина сорвалась с места, быстро дошла до двери, схватилась за ручку, но обернулась на Мишина и обронила с вызовом: – И спрошу!..

Она уже вышла из его кабинета и дверь плотно за собой закрыла, поэтому не могла слышать, как Мишин снял трубку и со вздохом доложил своему начальству:

– Кажется, Иван Дмитрич, дождались мы с вами все-таки проверки.

– Это ты о чем?

– Да была тут у меня сейчас фифа одна. Больно деловая! Совала мне в нос удостоверение оттуда!.. – Борис Иванович назвал структуру и аж вспотел с перепугу. – Интересовалась Голощихиным и кладом его.

– Да?! С чего это вдруг? – Начальство не обеспокоилось, но удивилось. – А сама она как?

– Да так, скажу вам, пигалица какая-то. В сумке купальник, на ногах сандалии, пятки в песке. Может, наврала, что оттуда? Хотя удостоверение…

– Ты данные с удостоверения списал? – перебило его начальство.

– Не переписал, но запомнил, – похвалил себя Борис Иванович.

– Диктуй! – последовал приказ.

Мишин послушно продиктовал серию, номер, месторасположение ведомства, фамилию и имя с отчеством его недавней гостьи.

– Есть у меня человек свой в их кругах, попробую узнать, кого они нам подсунули. А то с ними знаешь как!.. – Начальство протяжно вздохнуло. – Улыбаются, веснушками сверкают, задницы на пляже греют, а потом бац – и петля на твоей шее уже затянута. Узнаем, с кем придется иметь дело, Боря, не сомневайся. Если понадобится, и люкс ей в ведомственной гостинице организуем, и досуг оплатим.

Мишин Борис Иванович повеселел, выбрался из-за стола, подошел к окну и не без самодовольства наблюдал за тем, как его гостья усаживается в свою машину и выезжает со стоянки. Потом встрепенулся, подбежал к столу и записал в блокнот номер ее машины. Мало ли, вдруг понадобится…

Глава 6

Голощихин Иван корчился в муках совести, ну и организма, как водится.

Его колотил озноб. Его бросало в жар. Выворачивало суставы. Сушило горло и желудок дикой жаждой. Он пытался подняться с койки, но ничего не выходило. Старый пружинный панцирь растянулся гамаком до самого пола, и он намертво приковал к себе немощное хозяйское тело. А выбраться ему ох как надо было! Под столом на кухне в одной из бутылок должно было оставаться граммов сто пятьдесят портвейна. Он точно помнил, что не допил вчера, решив завязать.

Завязать не получалось, слишком уж было муторно. Оттого и мучился совестью Голощихин, с болью осознавая, насколько слаб он оказался перед соблазном опохмелки.

Очередная его попытка подняться на ноги не увенчалась успехом, и он снова с протяжным стоном упал на спину. Упал и уставился в потолок прослезившимися глазами.

Как же ему сейчас было жаль себя – несчастного! Так жаль, что впору рыдать по-бабьи. Хоть бы кто зашел к нему! Хоть бы проведал! Так и сдохнет, и не узнает никто, а он будет лежать, вонять, пока крысы не сожрут!..

Голощихин не выдержал и заплакал, поскуливая.

Сколько пролежал так, жалея себя и вспоминая более счастливые и пьяные свои годы, когда и выпить, и закусить всего было в достатке, он не осознал толком. Очнулся, когда кто-то над ним вдруг закашлял громко и недовольный женский голос произнес:

– Ну и вонища у вас тут, уважаемый!

Иван с трудом приоткрыл глаза и с удивлением уставился на красивую смуглую девушку. Она морщила носик, смотрела на него с явным осуждением и держала в руках стакан с жидкостью.

– Выпейте вот, – протянула она вдруг ему стакан. – Вам станет легче.

– Что там? – перепугался Голощихин воздушным пузырькам, с шипением вырывающимся из стакана.

– Аспирин, не пугайтесь, не отравлю. – Она улыбнулась ему.

– Там у меня под столом в бутылке портвейна осталось немного, – все еще медлил Голощихин, не желая брать стакан из ее рук. – Не нальешь?

– Обойдетесь! – неуважительно фыркнула девица, втиснула в его негнущиеся пальцы адскую отраву и приказала: – Пейте, ну!

Пришлось покориться. Он так рассудил: раз станет легче, он после ее ухода поднимется и отыщет свое пойло, а пока диктовать условия не в силах.

Она понаблюдала за тем, как он пьет. Забрала стакан. Встала у окна и, глянув на часы, засекла десять минут. Стояла молча, не приставала. Но когда прошло ровно десять минут, снова начала ему указывать.

– Поднимайтесь немедленно и пойдите умойтесь.

– Зачем? – проблеял Голощихин, ему и впрямь стало хорошо и неотрывно потянуло в сон, вставать он теперь не желал даже из-за портвейна.

– Надо поговорить, – коротко объяснила она.

– Говори, если надо. Вставать я не стану, – заупрямился вдруг Иван.

Во-первых, ему не хотелось оконфузиться перед девицей, начав выбираться из провисшей до пола кровати. А во-вторых, чего это она раскомандовалась?! Не у себя дома, чай, у него, а он где желает, там и говорит.

– Ладно, валяйтесь, раз вам так угодно, – быстро сдалась она. – Меня Катериной зовут. Я хотела поговорить с вами насчет вашей весенней находки. Помните еще о том, что вы наболтали всем на свете, будто бы клад нашли?

Он снова оскорбился.

– Почему это наболтал?! – Голощихин даже сделал попытку привстать, безуспешную, правда. – Я и в самом деле нашел сумку с деньгами.

– Сумку все же, ага, – она укоризненно качнула головой. – А чего же в милиции мне сказали, что вы то про чемодан упоминали, то про банковский мешок. То будто бы доллары, то рубли, то миллион, то сотня тысяч. Где правда, дядя Ваня?

Голощихин зажмурился от дикой обиды, захлестнувшей сердце.

Да что же это всякая шмакодявка с ним говорит, как с идиотом?! Почему не верит ему никто?! Потому что он ошибку в тот день совершил, когда…

– Так что же все-таки вы нашли на самом деле и находили ли? – снова пристала к нему Катерина, перепугавшись, что Голощихин сейчас провалится в глубокий похмельный сон и разбудить его не смогут уже никакие силы небесные. – Эй, ну ответьте, пожалуйста! Я… я вам денег дам!

– Денег! – вдруг отчетливо фыркнул он. – Да ты знаешь, сколько денег я держал в руках пару месяцев назад, девушка?! Я был самым богатым человеком на этой улице! Да что там на улице, в городе ни у кого таких денег отродясь не водилось! Только разве в банке.

– Сколько? – прицепилась тут же она.

– Много! – лаконично отрезал он, открыл глаза и глянул на нее с усмешкой. – А тебе что, тоже покоя не дают чужие денежки?

– Тоже? А кому еще покоя они не дают? – вопросом на вопрос ответила Катерина, почему-то сразу вспомнив об Александре.

– Много кому. Таких, как ты, любопытных тут пруд пруди, – неопределенно промямлил Голощихин, уставившись в потолок. – Только в любопытстве этом беда одна. Поверь мне, не нужно тебе ничего знать!

Они помолчали. Голощихин развлекал себя тем, что рассматривал собственный потолок, с которого клочьями свисала паутина. Катерина размышляла, рассматривая из грязного окна улицу.

Деньги все же были, сомнения у нее отпали, хотя Голощихин ничего определенного и не сообщил. А денег, судя по всему, и в самом деле было много. Но вот крутит Иван что-то, темнит и даже на обещанное ею вознаграждение не клюнул. Почему? Чего ему таиться? Пообещал кому-то, что будет молчать, или попросту боится?…

– Как вы нашли ту самую сумку с деньгами? – вернулась Катерина к интересующей ее теме.

– Просто и нашел. Шел по огороду, думал все, сажать мне в этом году картошку или не сажать. Вроде бы и надо, а вроде и ни к чему мне одному, проще купить. – Голощихин дернул худыми плечами. – Дошел до задней калитки, открыл ее. Там дальше у нас поле. Смотрю, трактора работают. Дай, думаю, подойду, спрошу, не картошку ли станут сажать? Если картошку, то на кой черт мне горбатиться! Сходил, поговорил… Не, не картошку, подсолнечник высевать, сказали, будут. Возвращаюсь обратно и глазам не верю. Возле моего забора сумка!

– Что же ее до вас никто не обнаружил? Вы увидели, а те же трактористы мимо проезжали? – тут же вставила въедливая девица.

Но он ждал от нее этого вопроса.

– Так забор у меня в том месте упал. Упал прямо на кусты сирени. Вроде как шалаш получился. Сразу и не рассмотришь, что там есть.

– Как же рассмотрели?

– Так это человек посторонний не рассмотрит, а я свою землю как пять пальцев изучил. – Голощихин с трудом сжал, разжал пятерню, глянул на нее и уронил руку со стоном на кровать. – Я в своем огороде каждый метр знаю. Вот и рассмотрел сумку…

Он не стал говорить, что искал намеренно. Искал все равно что. С утра встал тем днем, лучше бы не вставал, так паршиво было. Вспомнил о недавнем происшествии, о котором много болтали в округе. Вспомнил и пошел наудачу.

Облазил все вокруг. И кромкой поля прошел чуть не с километр. И по кустам пошарил, которые вдоль дороги высадили. Все было пусто. Никаких намеков, подтверждающих местные сплетни. Пригорюнившись, он вернулся к своему упавшему забору и стоял там какое-то время, наблюдая за тем, как пашут землю.

Перевернутые плугами пласты земли масляно поблескивали на солнце. Полоса за полосой жирный чернозем наступал на прошлогоднюю стерню. Глупые галки тучами кружили над полем, жадно хватая потревоженных червей. Их даже трескотня тракторов не пугала, лезли чуть не под колеса.

Голощихин с тоской тогда еще вспомнил, как сам плужил на такой технике много лет, имел приличный заработок, и даже семья у него была. Жена, дочка и внук. Они и сейчас имелись, но, правда, уже без него. Переехали за реку в многоэтажку, бросив его тут одного, горемычного. Не нужен он им стал в таком вот новом образе – безработный, стареющий и спивающийся. Дочка нет-нет да заедет с мальчишечкой, а жена и думать о нем забыла. Денег он, видите ли, не зарабатывает теперь, а что в квартире живут, им полученной, про то забыли…

В жгучей обиде на семью и судьбу Голощихин развернулся с намерением пойти хлебнуть скороспелой бражки, три дня отстояла – хватит. И тут обратил внимание на шалаш, каждое лето заселяемый местными пацанами. Шалаш никто специально не делал, он получился сам собой из упавшего забора и сиреневых кустов. Внутри было достаточно просторно, и сам Голощихин не раз там засыпал, разогнав непрошеных жильцов. По осени, он точно помнил, выгреб оттуда все старые ящики, телогрейки, картонные коробки и сжег прямо на поле. Большой костер тогда получился, он даже картошки в углях напечь успел. И ел ее прямо там же, возле костра, с пересоленными огурцами, что Машке-соседке было жаль выбрасывать и она ему снесла.

Так вот убрал он там все по осени, чего же там опять торчит какой-то хлам?!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное