Галина Романова.

Игры в личную жизнь

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Идем, тетя Соня, скоро стемнеет, – подавив тяжелый вздох, позвала я и быстро пошла еле заметной тропой вниз по спуску.

Дорога к дому заняла чуть больше предполагаемого времени. Разросшийся жасминовый кустарник. Сухие сучья, наломанные бурями. Высокая трава, в которой вязли ноги. Все это мешало идти и жутко нервировало. Тем приятнее было очутиться потом на графском когда-то подворье. Нам с моей спутницей оставалось только охать и удивляться. Ни тебе поломанного частокола, ни ржавых гвоздей, ни скрипа петель. Чудеса, да и только! Видно, и вправду кто-то присматривал за домом. И имя этого милого человека, в силу своей обычной рассеянности, тетка забыла упомянуть в письме.

Мы вошли в дом, открыв дверь ключом, который, сколько я себя помнила, находился на крыльце под третьей доской слева.

– Ну и слава богу. – Тетя Соня с облегчением перекрестилась, бросила к своим ногам пакет с нашими вещами и пробормотала: – Нужно найти свечи и растопить плиту. Я пока поесть сготовлю, а ты осмотрись. Наутро приедут покупатели, нельзя, чтобы они какой-нибудь огрех заметили... Странная все же эта дамочка. Имени не назвала. Телефона не оставила. Марку машины и ту пожелала оставить в тайне. Странная!

– Ладно тебе, тетя Соня, придираться. Каждый человек имеет право на странности. Пусть уж лучше такие, чем какие-нибудь еще...

Тут мне не к месту вспомнился Арсений, но как-то так, вскользь, в контексте странноватого поведения, а совсем не в той связи, о чем он мне нашептывал.

Свечи нашлись быстро. Их никто и не прятал, и лежали они там же, где и двадцать лет назад: на самой нижней полке огромного пузатого буфета красного дерева. Странно все же, что никто не позарился на такую редкость. Плита разгорелась быстро, нисколько не капризничая и не чадя. Дрова, как бы долго они ни пролежали на улице, были березовыми и разгорелись молниеносно. Стоило огню весело затрещать под заслонками, как тетя Соня тут же развила бурную деятельность. Поставила греть воду для умывания перед сном. В мгновение ока начистила молодой картошки и принялась вытрясать из пакетов прямо на дубовый стол привезенную нами снедь.

Я попыталась было влезть со своей помощью, но была отстранена властной рукой пожилой женщины.

– Ступай! – приказным тоном потребовала она, нарезая копченую колбасу тонюсенькими, почти прозрачными ломтиками. – И осмотрись вокруг. А то я ужас как не люблю сюрпризов! Коли покупательница со странностями, то предусмотреть нужно все...

Я как могла оттягивала тот момент, когда мне придется бродить в одиночку по двору и саду, но делать нечего, пришлось идти.

– Накинь курточку, холодает, – тетя Соня, проницательности которой мог позавидовать сам Берия, тяжело и глубоко вздохнула. – Да не задерживайся, темнеет уже...

Я вытащила с самого дна рюкзака легкую ветровку и, накинув ее на плечи, вышла из людской. Так раньше называлось это огромное помещение, переделанное затем большевиками в кухню-столовую. Были еще две залы, три спальни, куча кладовок, больше напоминающих встроенные шкафы, библиотека и...

конечно же, сад. Не вишневый, по которому млели герои Антона Чехова, а яблоневый и грушевый. С огромными кряжистыми деревьями, которые перестали плодоносить уже много лет назад. Цвели исправно, а плодов почти не давали. А те, что и рождались, есть было невозможно.

Сейчас среди изумрудной листвы мне не удалось рассмотреть и тех дичков, от которых раньше нам сводило челюсти и животы.

– Все вымирает... – тихо молвила я, шаг за шагом пробираясь к тому месту, где раньше была скамейка.

Мне не нужно было идти туда. Нужно было, наоборот, обежать это место за три версты. Но я упорно шла туда, сама не знаю почему. А когда дошла и увидела, что скамейки нет и в помине, то неожиданно для самой себя расплакалась.

Нет, ну не дура! Чего я, собственно, ждала? Что спустя двадцать лет она останется в целости и сохранности? И что стоит мне присесть на нее, как все сразу встанет на свои места и то чувство, которое мне всегда мешало вернуться сюда, мгновенно исчезнет без следа? Иллюзия... Ей не суждено было стать реальностью. Я плакала, обхватив кряжистый ствол старой яблони, еле заметно поглаживая его холодными пальцами.

Нет! Ничто и никогда не возвращается! Глупо думать, что можно повернуть время вспять и испытать все заново, прикоснувшись к воспоминаниям. Нет, это всего лишь заблуждение, и ничего, кроме разочарования и пустоты, вам не грозит. Никакого шквала из новизны возрожденных чувств и дикого восторга! Не стоит искать ничего там, где все давно утеряно...

– Вытри слезы! – Тетя Соня выросла за моей спиной подобно призраку. – Ужин остывает.

И ушла, не оборачиваясь. Такой она была всегда: немногословной, внешне неласковой, порой даже грубоватой, но надежной, как скала. Кстати, много надежнее моей беспутной тетки, которая в жизни бы не додумалась пойти за мной следом с тем, чтобы проследить – ничего там не случилось с ее Шуркой и с чего это она там так долго бродит по саду...

Исчезла тетя Соня так же внезапно, как и появилась. Пока я искала платок по карманам куртки, который, я точно помнила, клала именно туда, пока вытирала слезы и звучно сморкалась, ее и след простыл. Я вернула платок на место и совсем уже было двинулась к дому, когда на меня накатило ЭТО...

Давно такого со мной не случалось. Настолько давно, что я почти отвыкла от этого леденящего кровь чувства.

Ноги будто приросли к земле, а спину продрало таким холодом, что, казалось, кости хрустят от инея. Сейчас главное было – не оглядываться, а продолжать медленно идти вперед. Если оглянешься, то все, пиши пропало. Ужас тут же схватит за горло и погонит тебя со скоростью ветра. Но это опять же самообман, потому что ноги откажутся слушаться, и ты непременно рухнешь на землю. И будешь орать и звать на помощь, а когда помощь придет, все покажется смешным и несущественным...

Поэтому я не оглянулась, а медленнее прежнего пошла вперед. В конце концов, я взрослая женщина, у которой уже достаточно взрослый сын, и верить во всякие там привидения просто не имею права. Вон в окошке виден яркий мерцающий свет. Наверняка тетя Соня из вредности решила извести напоследок весь теткин запас свечей. Силуэт самой тети Сони тоже хорошо виден. Что-то там еще подрезает и накладывает на щербатые тарелки с инвентаризационными номерами, которых здесь великое множество.

Все в порядке... Все в полном порядке... Я большая девочка... Я давно выросла... Ноги уже ступили на последнюю ступень заднего крыльца. Предусмотрительная тетя Соня оставила дверь открытой, умничка. Все хорошо, и нет нужды оглядываться на потемневший, как ночь, сад за спиной. В этом просто нет необходимости.

Но я все же оглянулась. Доли секунды оказалось достаточно для того, чтобы горло исторгло давно забытый дикий вопль, а сердце словно разорвалось от страха на сотню кровоточащих кусочков...

– Уймись! Уймись, Шурка! – Тетя Соня, не скупясь, хлестала меня по щекам и щедро поливала мою бедную голову водой. – Что опять на тебя накатило, дурища здоровенная! Прекрати!

– Тетя Сонечка! – икала я ей в передник в крупный синий горох. – Он там стоял!

– Опять заладила! Не было там никого, поняла? Не было и быть не могло! Уймись!

Очередная порция ледяной колодезной воды и пара пощечин все же сумели привести меня в чувство. Господи, чего это я и правда с ума схожу! Всяким детским страхам не место в моей взрослой – скорее даже зрелой – жизни. Прочь, прочь от меня!..

– Ладно, – я тряхнула промокшей напрочь шевелюрой и даже сделала попытку улыбнуться. – Давай ужинать...

– Вот и умница, – похвалила меня тетя Соня, все еще с тревогой вглядываясь в мое лицо. – Все хорошо?

– Просто отлично! Правда, отлично...

Мы сели с ней рядышком за дубовый стол огромных размеров и начали раскладывать по своим тарелкам угощение.

Молодая картошка в паутине укропа, сильно сдобренная постным маслом. Помидоры. Сервелат. Холодная говядина, нарезанная ровными овальными кусками. Жареное рыбное филе. Горячие сосиски с зеленым горошком.

В другое бы время, под запотевшую бутылочку хмельного, мы бы с ней мигом убрали добрую половину всего этого угощения. Но сейчас у меня аппетита не было. И хотя тетя Соня старательно делала вид, что проголодалась, ситуации это не меняло.

– Он там был! – брякнула вдруг я не к месту и виновато шмыгнула носом, ну совсем как мой Славка.

– Кто? – Ее брови угрожающе собрались домиком. – Кто там был?

– Не знаю! Но там точно стоял человек! И он смотрел мне вслед и не шевелился...

– И что? – Тетя Соня с сожалением посмотрела на крупный кусок вареной говядины, нанизанный на вилку, и отложила его обратно на тарелку. – Может, и стоял, и что с того?

– А?..

– Нечего рот открывать попусту! – буркнула она недовольно. – Может быть, это как раз тот самый смотритель, чьими трудами мы с тобой восторгались! Ты же сама говорила, что кто-то вымел дорожки, полил клумбы и вымыл стекла! Говорила?

– Говорила... – конфузливо кивнула я головой, поражаясь своему тупоумию.

– Чего же тогда орала? – Тетя Соня раздраженно громыхнула дубовой табуреткой. – Вот возьмет и вызовет милицию. А оно нам с тобой надо?

Милиции нам не надо было.

Документы на дом, доверенность и прочая бумажная дребедень были в полном порядке и находились в городской Регистрационной палате, поэтому бояться нам, конечно же, было нечего. Но слишком уж негативным было впечатление от общения с Арсением. И я вконец завиноватилась.

– Понаедут к утру, шум поднимут, – продолжала между тем тетя Соня усугублять мой комплекс. – И тут еще покупательница твоя явится! Представляешь, каково ей-то будет? Баба и так со сдвигами приличными, а тут еще представители власти. Мало это место обросло легендами?

– Что же теперь делать-то? – Я закусила кулак и едва не разревелась от досады на себя.

Но тут тетя Соня, в очередной раз удивив меня своей непредсказуемостью, широко и беспечно разулыбалась.

– Ладно, Сашок, стоит ли так уж волноваться? В конце концов, это уже ее печаль. Не нравится, пускай не покупает. А коли милиция к нам пожалует, то, может, нам это и на руку. А ну как дама та совсем уж чудаковатой окажется, неспроста же нас с собой не взяла? Пусть уж лучше с ней органы разбираются. Давай, детка, спать с тобой будем укладываться. Утро вечера мудренее. А милиционеры, они тоже люди.

Мы разошлись с ней по спальням. И я, забравшись в кровать, уже без тени опасения посматривала на черный квадрат окна. Тот факт, что я кого-то видела в саду, меня уже не пугал. Как раз наоборот... Если здесь в окрестностях обретаются люди, то нам должно быть не так одиноко и страшно этой ночью. Нужно просто крепко закрыть глаза и попытаться побыстрее уснуть. И не думать больше ни о чем печальном...

Уснуть не удалось. Через открытую дверь из спальни напротив моей слышалось отчетливое похрапывание тети Сони. Вот и слушай потом россказни о бессоннице в пожилом возрасте! Стоило ей подушки коснуться, тут же и отключилась. А тут лежишь, и хоть вой от скуки, сна ни в одном глазу.

Я встала и подошла к окну. Лунный свет выхватывал часть клумбы, заасфальтированную дорожку, ведущую к крыльцу, и темные силуэты деревьев, что окаймляли путеводную аллею из имения. Протянув руку, я потянула на себя форточку и прислушалась. Тишина стояла невообразимая. Не было слышно ни стрекотания кузнечиков, которым сопровождалась моя прогулка по саду, ни дуновения ветерка, способного нарушить это безмолвие и заставить яростно перешептываться уснувшую листву. Полное отсутствие звуков, кроме разве что отчаянного стука моего сердца.

Почему я опять так волнуюсь? Отчего так стучит в голове? Ладони так некстати подрагивают... Не собираюсь же я, в самом деле, как в далеком детстве, влезать на подоконник, открывать окно и прыгать вниз? Нет, конечно! Не дура же я совсем!

Раньше под окном была клумба с бархатцами. В августе они должны были зацветать ярко-оранжевыми клубочками с огромным количеством лепестков. Должны были, но не зацветали, потому что клумба отчаянно вытаптывалась все предшествующее цветению время. Вытаптывалась мною...

Непонятно почему, я прыснула в кулак и даже оглянулась опасливо на распахнутую дверь. Вот ведь «пионерская зорька» заиграла в одном месте, в самом деле! Впору и вправду влезать на подоконник...

И я полезла! И долго теребила потом почти заржавевший за столько лет шпингалет, а потом с какой-то шкодливой улыбкой открывала створки окна и слушала, слушала темную, пахнувшую теплой листвой ночь.

Вниз я так и не прыгнула. Ни к чему было делать это. К тому же никто не протягивал мне рук, чтобы поймать на лету и упасть потом вместе со мной в клумбу. Господи, как нам было весело тогда! Никогда прежде и никогда после я уже не смеялась так отчаянно: давясь этим безрассудным смехом и задыхаясь оттого, что нельзя было выпускать его на волю из-за плотно сомкнутых губ...

– Шурка! – рявкнула за моей спиной тетя Соня, заставившая меня взвизгнуть от неожиданности. – Ты чего это, бесстыдница такая, делаешь?!

– Сижу, – ответила я ей после того, как отдышалась. – А что, нельзя? Тепло, тихо, так здорово! Как тогда, помнишь?..

– Помню, – недовольно буркнула она и больно шлепнула меня по голому боку. – Только тогда ты обычно в пижаме из окна сигала, а сейчас в одних трусах да лифчике, прости господи, представление здесь устраиваешь! Ни стыда в тебе, Шурка, ни совести! Быстро в постель!

Я повиновалась. А тетя Соня, с грохотом захлопнув окно и вернув шпингалет на место, продолжила причитать:

– Господи, когда же я тебя замуж-то отдам?! Пятнадцать лет ты все одна... Славка без отца вырос, сирота сиротой. Да и ты, Шурка...

– А что я? – Сонливость вдруг так некстати накатила на меня, что глаза сами собой прикрылись, а язык еле-еле ворочался. – Я почти счастлива...

– Вот именно, что почти! – зазвучал как будто издалека ее голос. – Такая красавица, а все одна и одна. Но на окне голышом все равно сидеть не нужно. Сама же говорила, что кто-то ходит здесь по саду. Вдруг он видел тебя! Еще подумает что-нибудь не то о тебе...

Больше я уже ничего не слышала. Крепкий и глубокий сон, в который я провалилась, как в бездну, стал для меня сущим спасением. Разве в городе с миллионной численностью населения так выспишься? Ни за что! Вечное ощущение недосыпа и утомленности при пробуждении. Какие-то дурацкие сны, за расшифровкой которых порой промучаешься целый день. Накачиваешься кофе и думаешь, думаешь, думаешь... Здесь же – никаких снов и видений. Правда, что-то похожее на чью-то равномерную поступь меня неотвязно преследовало всю ночь. Но когда я проснулась и обнаружила под ухом левое запястье с тикающими часиками, то тут же и успокоилась. Вот она, разгадка...

– Тетя Соня! – нараспев позвала я и сладко вытянулась на кровати, по привычке упираясь ступнями в резную деревянную спинку. – Ты где?

Та не отвечала, но какое-то движение в доме улавливалось.

Ну и ладно. Занята, значит занята. А я сейчас, пока еще нет покупателей, умоюсь и прогуляюсь, благо до завтрака времени хоть отбавляй. В этом доме всегда подавали завтрак в половине десятого, сейчас же еще не было и восьми.

Дабы видом своим никого не смущать, я натянула на себя длинную футболку и пошла в кухню. На плите посвистывал начинающий закипать чайник. Вчерашняя картошка млела на сковороде на самом краешке плиты. Свежевымытый лучок, петрушка, укроп, помидоры – все лежало аппетитной летней горкой на огромном блюде для рыбного заливного. Помнится, Таискин муж очень уважал заливного судака и требовал, чтобы его подавали именно на этом блюде. А мы вот теперь с него овощи кушать изволим, и ничего...

Ухватив с тарелки вчерашний ломтик колбасы, который слегка подсох, я пошла на террасу. Тети Сони нигде не было. Наследить, правда, она уже успела порядком. Целые комья влажного рыхлого чернозема трижды встретились мне на пути.

– Что за дела? – возмутилась я, нечаянно ступив в один из таких следов. – Как ко мне, так куча требований, а сама... И где она его только успела насобирать, дождей нет вторую неделю.

Ответ обнаружился уже через минуту. Та самая клумба, которая подвергалась вытаптыванию в годы моего отрочества, отсутствовала. Правильнее сказать, отсутствовала растительность на ней. Еще вчера там отцветали пионы, роняя на рыхлую землю кремовые лепестки, а сегодня все это самым невероятным образом исчезло. Никаких следов, ни единого лепестка. На какое-то короткое мгновение мне сделалось жутко.

Вот! Вот оно – чудовищное последствие моего вчерашнего потрясения! Пока я спала, кто-то пытался проникнуть в мою комнату. Вытоптал при этом всю клумбу и... Стоп! Не катит, как любит говаривать мой Славка. Если кто-то на самом деле хотел попасть в дом, то сделал бы это совершенно нормальным способом – через заднюю дверь, поскольку замок там давно выполнял функции чисто символические. К тому же чернозем на полу в прихожей ясно свидетельствовал о том, что человек, перепачкавшийся землей, все-таки в доме был и изрядно наследил там. И если это не тетя Соня, значит...

– Это наверняка садовник! – снова перепугав до полусмерти, протрубила мне в самое ухо тетя Соня. – Нечего бледнеть и хватать себя за грудь! Ни у одного придурка не хватило бы ума выкорчевывать пионы только для того, чтобы попугать тебя. И чего ты опять голышом-то?!

– Я в футболке, – попыталась я выразить протест. – Она почти до колен.

– Ага, к тому же до неприличия тонкая и почти прозрачная и как нельзя лучше обрисовывает тебя всю, а твоя покупательница давно здесь и только и жаждет встречи с тобой! – завелась тетя Соня, увлекая меня в дом и настойчиво подталкивая к моей спальне. – Немедленно оденься поприличнее и выходи к завтраку. Сейчас эта Шапокляк явится. Не хочу я, чтобы ты перед ней простоволосой предстала.

К завтраку я явилась во всеоружии. Наглухо застегнутая блузка без рукавов. Юбка до колен, без намека на разрезы, и закрытые босоножки на низком каблуке. На что тетя Соня мгновенно среагировала благосклонным кивком головы.

– Вот это я понимаю! Теперь ты сразу на человека стала похожа, а то ходит, будто русалка. Садись к столу, вон она на дорожке показалась, минуты через три войдет.

Мы чинно сели и уставились на дверной проем. Я долго думала, куда мне девать руки. Положить ли их на колени либо выложить на стол? Металась, металась, а в результате гостья вошла в тот самый момент, когда я высоко поднимала волосы над запотевшей шеей.

– Хмм-м, – многозначительно хмыкнула старая карга, мгновенно обежав меня всю колючим въедливым взглядом. – Эффектно...

С чего вот было мне краснеть, спрашивается? А ведь покраснела! Вскочила с табуретки, опрокинула ее, конечно же, и в результате вместо приветствия забормотала что-то о душном июне и неуместном отсутствии дождей.

Дама (когда-то она наверняка была исключительно эффектной) слушала меня со снисходительным пониманием, при этом легонько постукивая себя по сухой лодыжке зонтиком-тросточкой. На Шапокляк она походила мало. Разве что худобой и ридикюлем, который прижимала к впалому боку. Короткая стильная стрижка. Темные брюки и в тон им кофточка с длинными рукавами. Крохотные ступни, что казалось удивительным при ее высоком росте, были обуты в обычные спортивные кеды, которые стоили в социалистическом прошлом по два рубля девяносто копеек за пару.

– Очень удобно, – пояснила гостья скрипучим, похожим на шелест гравия, голосом. – Добрый день, вообще-то...

– Да, да, конечно... Доброе утро. Мы с ней уставились друг на друга и какое-то время молчали. В вопросах – кто кого переглядит, мне в юности не было равных, но с годами, видимо, я сей дар подрастеряла, потому что смутилась на второй минуте и опустила голову.

– Я согласна, – проскрипела тетка куда-то мне в макушку. – Вашу цену я знаю. Деньги только что были перечислены на ваш счет.

– Каким образом? – встряла тетя Соня, до сего времени молчаливо восседающая за столом.

– По телефону, – все с тем же снисходительным высокомерием пояснила гостья. – Акт покупки считаю свершившимся и прошу вас...

Тут она замолчала, и мне пришлось снова смотреть на нее. Неудобно все-таки просьбы выслушивать с опущенной головой. И эта перезревшая стерва высказалась...

– Прошу вас убраться отсюда сию же минуту!

– Как это?!

Вопрос мы с тетей Соней выпалили почти одновременно, оскорбленные в самых лучших наших чувствах. Хотели ее завтраком накормить, как человека, а она нас выставляет из собственного дома, причем в такой вот невежливой форме!

– Очень просто! – Дама повысила голос и, прошествовав к столу, опустила свой тощий зад на самый краешек дубовой табуретки. – Забирайте свою дешевую хавку и валите из моего дома!

Вот вам и дама! Вот вам и манеры! Еще минута – и мне показалось, что она разразится площадной бранью. Но «дама» молчала и сверлила меня взглядом.

– Красавица, – неприязненно буркнула она спустя какое-то время. – Что с того... Пошли вон!

– Слушай ты, крыса! – Тетя Соня все же не выдержала и по праву ровесницы решила дать ответный бой нахальной гостье. – Мы ведь можем вернуть тебе твои поганые деньги! И выкинуть тебя отсюда можем и...

– Ничего ты не сможешь, корова, – недолго думая, вернула дама оскорбление. – Все документы на дом подписаны. Деньги перечислены. Пошли вон отсюда...

Что бы мне удивиться, когда дама обмолвилась о подписанных документах! Что бы проявить бдительность! Нет, нигде и ничего меня не кольнуло. Подписаны так подписаны. Больше всего в тот момент я была занята собственной реакцией на хамство новой хозяйки дома, нежели чем-то еще. Поэтому в очередной раз пропустила все интуитивные уколы подсознания и с гордо поднятой головой пошла собираться. Знать бы мне, насколько все потом оказалось бы проще, прояви я хоть чуточку терпения и любопытства! Но у меня ведь пока все шло хорошо. Сделка совершалась за сделкой, за три недели мне удалось распродать всю теткину недвижимость. Не беда, что все это сопровождалось незначительными досадными недоразумениями, как-то: убийство соседа тети Сони, трудно поддающееся объяснению поведение милиционера Арсения и новой хозяйки загородного дома, странным образом разрешающиеся проблемы с оформлением бумаг в Регистрационной палате... Все это казалось мне тогда несущественным. Главным было то, что мой банковский счет изрядно пополнялся день ото дня. Удача затмила мой разум, и я пропустила все самое главное.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное