Галина Романова.

Грешница в шампанском

(страница 4 из 21)

скачать книгу бесплатно

А потом в пробке как-то…

Застрял минут на сорок. Психовал так, что воротник рубашки, казалось, задымится. Сначала все за телефоны хватался. А толку-то? Кто поможет? Вертолет, что ли, за ним вышлют и машину подцепят? Потом взгляд в сторону скосил, а там жгучая та красотка, бывшая Витькина жена. Сидит себе и поет, головой в такт своему пению качает и плечами так поводит зажигающе. Он начал гадать: так просто поет или подпевает кому-то? Может, диск? А что, если радио? Начал в эфире искать песню, к которой бы ее телодвижения и шевеление губ подошли. И загадал даже: если найдет, то даму эту он точно заполучит. А нет…

Нашел!! Нашел на своей любимой волне эту песню, и ведь тоже запел. И только хотел ей посигналить, чтобы спеть дуэтом, как длинная пробка из автомашин нервно дернулась, заурчала, и движение возобновилось.

Все мечтал, все гадал и думал: ну как, где ему с этой Александрой пересечься. И тут вдруг Витек подлез к нему с этим приглашением на встречу Нового года. Про дела свои как бы вскользь. У-уу, образина! В другое время Кагоров послал бы его куда подальше, да про его сволочные выходки напомнил бы. А тут обрадовался, хотя и вида не подал. Начал ломаться, выеживаться. А потом про Александру тему-то и задвинул. Если, мол, обеспечишь меня на ночь своей бывшей, то без вопросов. А если нет – то пошел бы.

Удивительно, но у Витька губенки задрожали. Аж рубашка под мышками вспотела. Неужели взревновал? Зачем тогда из дома выгонял? Такую-то бабу! Подрожав и попотев, Витек все же согласился и снова начал юлить про свои дела. Кагоров тогда тему быстро отодвинул, пояснив, что недосуг. Что, мол, ночь новогодняя длинная, будет когда поговорить. Только не станет он разбавлять удовольствие Витькиными проблемами. У него другая тема на эту ночь и другие – далеко идущие – планы…

Ах, годы – гады, годы – гады! Что делаете с плотью нашей!

Александра с тоской осмотрела себя в огромном зеркале, безжалостно обнажившем ее возраст, увеличивающем все ее мелкие и глубокие морщинки. Три часа колдовала над ней молоденькая девчушка в хрустящем белоснежном халатике, но все будто напрасно. Ничего не подтянулось и не исчезло.

– Вот видите, как все хорошо, – мелодично ворковала девочка, осторожно снимая с ее лба и шеи марлевые повязки и воротнички. – Цвет кожи великолепный. Веки подтянулись, глазки выразительные, шейка просто лебединая. Сейчас еще прическу вам сделают и – королева просто!

Шея лебединая! Откуда ей взяться, если и смолоду ее не было, коротковата для лебедушки-то. Ей из лебединого только песня и осталась. Ах, как бы задалась она в ночь грядущую, как бы задалась! Понравиться бы ей этому Митьке Кагорову, да так, чтобы у него на нее виды серьезные возникли. Чтобы он жену свою молоденькую и красивенькую ради нее – увядающей – оставил да ее в свои хоромы забрал. Она бы тогда…

Да она для него на все тогда была бы готова! На все!!! Сказал бы – в пропасть прыгнула, попросил бы – в огонь шагнула. Лишь бы при мужике ей свой век доживать, лишь бы не в одиночестве.

Подлая ведь она штука – одиночество, ох и подлая. С виду так вроде и ничего. И обустроена, и не нищая. Открой шкаф: тряпья – полк нарядить можно. Открой холодильник: неделю толпа мужиков харчиться может. Никто не кричит, не понукает, не обижает, не унижает. А с другой стороны: от тишины такой порой удавиться хочется. И даже – смешно признаться – порой и ругани простой человеческой хочется.

Кагоров, болтают, крут, суров и до жути обаятелен. Такой может и в зубы дать, и приласкать потом. А чего ей еще надо? Она бы нрав его крутой стерпела, кошкой бы ластилась и с блуда его ночного ждала бы. Лишь бы не одной…

– Волосы как будем укладывать?

На смену одной молоденькой красавице явилась другая. Нарочно они ей, что ли, их сегодня подсовывают? Для контраста, что ли? Она и так не дура, видит, насколько далеко ушла от их нежной свежести. Ее теперь массируй, не массируй, укладывай, не укладывай – моложе не станет. На ночь одну лицо и прическу ей смогут сделать, чуть приукрасив, а потом что? А потом наступит утро, мать его, с отекшими мутными глазами, помертвевшим поблекшим ртом, нездоровой рыхлостью под подбородком.

Ах, годы, годы! Ах, Митя, Митя, как поздно ты захотел зрелую женщину, коей ей надлежит быть для него в эту ночь! Пяток лет назад у нее еще была бы надежда на охмуреж и дальнейшее продолжение их неожиданного романа. Пять лет назад она по утрам еще очень даже ничего выглядела. А теперь…

Разве сможет он своей свеженькой красавице предпочесть ее – Александру? Вряд ли. Один шанс на миллион.

– Прическу станем делать? – девчушка нетерпеливо переминалась за ее спиной.

– Станем, – вздохнула Александра, углядев возле уха нерастертый тональный крем, схалтурила предыдущая милашка.

– Что бы вы хотели? – девушка принялась перебирать пряди ее волос заученными движениями. – Может, оголим шейку? Вот так повыше приподнимем волосы и…

– Девушка, разве вас не учили, что открывать шею в зрелом возрасте не очень хорошая идея, не очень профессионально это с вашей стороны, – зло оборвала ее Александра, выдергивая прядку из ее пальцев. – Накрутим и рассыплем волосы по спине и плечам в беспорядке. Вот так и вот так… Все понятно?

– Да, – девушка покраснела. – Извините.

Было видно, что мастера Александра обидела. Ну и пускай! Пусть не лезет со своими глупыми советами. Волосы она ей поднимет. Чего открывать-то? Расплывчатую линию щек и подбородка? Гусиные лапки от глаз к вискам? Возраст ее обнажать вместе с шеей? Дура! Молодостью своей кичится, видали! Будто не быть ей такой, как Александра сейчас. Думает, что притирками своими и примочками остановить сумеет времени ход. Нет, милашка, не остановить его – время-то. Легкое торможение только и возможно, и то до поры до времени. А потом, как с ручника-то оно сорвется и помчится во всю прыть, то что ни день, то отпечаток его на своем лице и теле станешь обнаруживать.

Девчонка старалась изо всех сил. Прическа вышла удачной. Александра даже пожалела, что платья сразу не надела, и теперь придется корячиться и натягивать его через голову со всеми возможными ухищрениями и предосторожностями, изворачиваясь змеей. Ничего, ради такого выхода она не то что в платье, в замочную скважину вползет. У нее сегодня две темы на ночь: окрутить Митяя Кагорова и наставить рога Витьке-подонку.

Ох, как ей не терпелось увидеть его искривленную от злости физиономию, когда Кагоров поведет ее наверх. Ох, как мечталось ей в мозгах его в тот момент поковыряться. Что этот мерзкий лысый козел думать станет, собственноручно укладывая в чужую постель свою жену, с которой до сих пор развода не оформил? Малолеток он вокруг себя собрал, скажите, пожалуйста! Они тебе еще покажут, эти малолетки. Они тебе еще…

Ах, ну да черт с ним, с Витькой этим! Может, правда, что с Кагоровым срастется? И если любви между ними не вспыхнет, то хоть на одну ночь она от одиночества отдохнет и нужной и желанной себя почувствует. Витька-то даже в ее присутствии раньше не стеснялся под чужие юбки лазить, никем особо не брезгуя.

Она ему покажет, козлу лысому! Она ему покажет…

Глава 5

Деловой части вечера не суждено было состояться. Уединиться им не дали. И кто бы, вы думали? Их собственные жены, которым в эту ночь будто кто кнутом под хвост стеганул. Как вцепились им в рукава, как повисли на шеях!.. То за стол, то танцы! То проводить старый год, то встретить новый! То фанты, то жмурки! Как с цепи посрывались, что ты будешь делать! Дошло до того, что друг с другом танцевать принялись медленные танцы. Словно устыдить мужчин таким вот образом пытались. И некоторых очень задело, когда их жены обниматься принялись и ворковать под всеобщее улюлюканье.

Потом и вовсе веселье началось. Кто-то кому-то приглянулся, причем совершенно эта симпатия оказалась незапланированной. Вроде все было расписано, даже сценарий составлялся хозяином дома. Кто с кем идет наверх. Кто кого в этот момент отвлекает. Кто кого развлекает, а кто тискает. Все перепуталось, все перемешалось. Пойди разберись, отчего за столом у соседа, у того, что слева от тебя, брови у переносицы домиком сошлись. С чего он на жену шикает, а у той губы дрожат, того и гляди разревется? А те соседи, что справа разместились, вдруг начали друг друга за ляжки пощипывать, выдавливая при этом на физиономии скупые вежливые улыбки. Хозяин дома так и вовсе чернее тучи сидел. Пойди разберись, что его так расстроило? То ли то, что все пошло не по его плану, все наперекосяк. То ли то, что он – правообладатель двух женщин – вдруг бац и сразу обеих лишился?

Короче, напились все ближе к двум часам ночи почти непотребно и потихоньку начали разбредаться из огромной гостиной, где был накрыт роскошный стол.

– Ты не должна со мной так поступать! Ты – маленькая гадкая дрань! – шипел кто-то свистящим шепотом в крохотном коридоре между ванной комнатой и входом в сауну. – Я же могу тебя уничтожить, ты хоть понимаешь это?!

– Да, понимаю, – отвечала маленькая дрянь.

И дураку понятно было, что с упрямством отвечает, без раскаяния, значит. Понятно стало и тому, кто наскакивал, потому что тут же свистящий шепот продолжил угрозы:

– Я вот сейчас выйду и все всем про тебя расскажу! Как тебе такое?

– А я о тебе!

– А мне плевать! Плевать, понятно?!

– Да уж, плевать! Можно подумать! А как же статус?

– Все изменится после сегодняшней ночи, все! И твоя и моя жизнь тоже! Так я иду?…

…А под лестницей, которая вела в левое крыло дома, где наверху располагался зимний сад, и вовсе было интересно.

– Ты чего, медведь! – сдавленный жаркий смешок тут же прервался стоном. – Платье! Черт, платье!

– К черту платье! Я хочу тебя!!! Я так давно этого хочу!

– Сюда могут войти, между прочим, – выдохнула женщина.

– Сюда?! Под лестницу?! Что ты несешь, дуреха? Кто сюда пойдет! – возразил нападавший.

Несколько минут слышалось лишь шуршание одежды и возня, и минут через пять женщина снова простонала:

– Ну ты и медведь!!!

– …Я, сука, тебя сгною! Просто возьму и переломлю тебе позвоночник, понятно или нет?! – плевался слюной гость в зимнем саду.

Тот, кто слушал его по телефону, что-то начал говорить в ответ, в чем-то убеждать, но стало только хуже. Человек упал в плетеное кресло, несколько минут массировал левую сторону груди, потом с мученическим выражением лица прошептал еще раз:

– Убью суку! Просто возьму и убью!..

…В локоток, задрапированный нежным шелком, вцепились жесткие пальцы, процарапав ногтями кожу даже сквозь ткань.

– Мне больно! – женщина попыталась выдернуть руку, сморщилась от боли.

– Ничего, потерпишь! Ты мне лучше скажи, что ты здесь делаешь?! Что ты тут забыла?! Ты это специально все подстроила, да?! Чтобы мне досадить, да?! Ты знала, что мне это будет неприятно – видеть тебя среди нас, и ты все равно притащилась! Гадина!!! Какая же ты гадина!!! Ты все время стоишь у меня на пути! Все время стараешься досадить!

– Ничего подобного. Я здесь… Я не знала, что ты сюда тоже прикоптишь! Вот!

– Не знала она. – Хватка чуть ослабла, послышался вздох: – А, черт с тобой, с потаскухой. Как хочешь! Тебе все равно ничего уже не изменить. Ничего!..

…Странно, как это ему удалось этой ночью попадать сразу туда, куда нужно?! Куда ни завернет, оп-па, новая тема! Где нога за ковер ни зацепится, где ни оступится, оп-па, снова тайна, да какая! Он как Фигаро этой ночью, то тут, то там, и все не мимо, все в яблочко. Это же все не просто так, это же какой повод, какая почва для раздумий и для того, чтобы потом плод своих размышлений употребить себе во благо.

Вот те раз! Кто бы думал, кто бы гадал! Многое непонятно, конечно, но на то и мозги нам дадены. Во всем разберется, во всем! И даже… так, так, так…

Если сейчас вон та милая дамочка сделает именно то, о чем он подумал, то все его планы срастутся! Все тогда произойдет именно сегодня, а не потом! И тратиться даже не придется. Вот так удача, кто бы подумал!!!

К столу начали сбредаться минут через двадцать после его метаний по дому. Помятые физиономии, сонные глаза после полумрака закоулков дома. «Кое-кому не мешало бы и макияж освежить», – похихикал он мысленно и ручки невольно потер.

Ай да людишки! Ай да подарок судьбы!

Кто-то и поплакать даже успел. А что так? Что не получилось? Ух ты, боже правый! Да не стоит так переживать-то, все он исправит, все сделает по тому сценарию, который неожиданно и так на руку созрел в его голове. Итак, господа, приступим?…

Глава 6

Ах вы, сытые ублюдки! Ах вы, сволочи! Что наделать удумали?! И когда?! В новогоднюю ночь!!! У нее только-только после всех тостов и застолий хоть что-то наметилось в личной жизни, только-только…

И тут вдруг этот злополучный телефонный звонок! И так ведь некстати, так не вовремя!

– Не бери трубку, я прошу тебя! – взмолился Никита, успев уже снять с себя рубашку и залезть к ней под платье. – Наталья, не бери трубку, обойдутся без тебя, вот увидишь!

– Не могу, – едва не плача, пожаловалась она, одергивая подол и слезая с дивана. – Не могу, договоренность имеется, что я на связи, вот… Вот так у меня, Ник, и в праздники и в будни, так что, пока не поздно…

– Поздно, Наталья Евгеньевна, поздно, – вздохнул он с печалью.

Сел, закинул руки за голову, не без самодовольства демонстрируя ей, наверное, совершенно не подвластные возрасту мышцы. Тарзан, тоже еще, нашел время! Наталья поспешно отвернулась, схватила телефонную трубку с аппарата. Все еще надеялась, смешная, что это ее кто-то из знакомых решил поздравить с наступившим Новым годом. Думала, что кто-то еще не успел угомониться, напиться и свалиться к этому часу, и вот вдруг вспомнил о ней. Наивная!

Нет, поздравить, конечно, поздравили. И пожелали и того и сего, а потом велели скоренько собираться и выходить под снегопад из дома, машина, мол, уже вышла.

– Ты останешься или как? – выкрикнула она из спальни, где со злостью сдирала с себя вечернее платье и обряжалась в привычную робу свою выездную: джинсы, свитер, носки потеплее.

– А ты скоро? – свой вопрос Ник сопроводил протяжным зевком.

– Не знаю, как получится.

Она вышла из спальни совершенно преображенной. Совсем не такой, какой Никита увидел ее впервые. А поскольку впервые он увидел ее только сегодня, в канун Нового года, то лицезреть ее мог лишь в нарядном платье, с красивой прической и в туфлях на шпильках. А тут свитерок в тусклую, неприметную полосочку, потертые джинсы, носки вместо каблуков. Да и волосы пришлось забрать в резинку, к чему же локоны-то на выезде.

– Какая ты… – не удержался ее гость от оценивающего возгласа.

– Да, такая вот, обыденная.

Она скуповато улыбнулась ему, хотя в душе все рвалось и металось от желания выругаться.

Нет, ну почему именно сегодня им приспичило умереть?! Не могли до утра подождать, господа? Что за блажь такая, что за привилегия?

– Нормальная ты, Наташ. Более чем нормальная. – Никита подался вперед, вытянув руки. – В платье я тебя даже побаивался немного.

– Почему? – она послушно пошла навстречу его распахнутым рукам, уселась ему на колени.

– Такая неприступная вся. Высокая… – он вздохнул, потеревшись щекой о ее плечо. – Едва не выше меня.

– Комплексуешь?

– А как же! Мало того, что ты в должности и звании выше меня, так еще и ростом будешь выше! Непорядок, Наталья Евгеньевна. Непорядок…

Он начал снова целовать ее, отвлекая от происшествия, на которое ее только что вызвали. Но нельзя было отвлекаться, ёлки-палки! Надо было собрать все мысли в кучку, настроить себя на то, что вот сейчас, минут через двадцать, ей придется осматривать место происшествия, труп, накрытый чем-нибудь, дабы не смущать присутствующих…

Вот черти полосатые! Ну почему именно сегодня?! Да еще и за городом где-то! Тащись теперь туда, трясись в старой милицейской кибитке, мерзни, потому что печка барахлит. Потом смотри на очумевшие от потрясения и водки физиономии, опрашивай. А будет ли там с кем разговаривать? Может, все уже вповалку к этому часу, время-то уже за три перевалило.

– Ник, мне пора. – Наталья вцепилась в его ладони, которые тот положил ей на грудь. – Ты остаешься ждать меня или домой пойдешь?

– А тебе бы как хотелось? – он снова зевнул. – Если ты не против, я бы остался. До дома неблизко, я без машины, такси не поймать, а городской транспорт еще не ходит. Остаюсь?

– Валяй.

– А с тобой никак нельзя? – он попытался удержать ее за локоток. – Я же тоже работник прокуратуры. Что такого-то?

– Нельзя, – коротко ответила она.

Наталья чмокнула его в кончик носа, соскочила с его коленей и почти бегом в прихожую. Схватила с вешалки куртку, шапку, на ходу начала одеваться, захлопнув дверь. К выходу из подъезда последняя кнопка на куртке была застегнута, даже перчатки успела натянуть. На ступеньках пришлось минут десять потоптаться, пока машина подошла.

– Всем привет, – поздоровалась она с наигранной веселостью. – Всех с наступившим.

– Ага, наступил, что называется, – проворчал Вова Лесовский, пыхнув по салону машины новогодним перегаром. – Все люди как люди, а этим приспичило! Что конкретно, не знаешь, Наташ?

– Сейчас приедем и узнаем. Труп женщины. Вроде отравление.

– Нормально! – развеселился Лесовский. – Они водки обожрались, а мы едем! «Скорую» бы вызвали!

– Так врач «Скорой» и позвонил, – пожала она плечами. – Отравление вроде бы не водкой, а ядом.

– Оп-па! – он нервно завозился. – Сейчас приедем, там толпа народу. Все затолкли, изляпали, бабу отравили, а ты разбирайся, кто и за что! Это же полное… извините, господа.

Наташа с тоской уставилась в окно, за которым бесновалась новогодняя метель.

Лесовский прав. Народу наверняка много. Трезвых раз, два и обчелся. Начнут пытаться вспоминать, кто с кем танцевал, кто с кем выпивал, кто с кем уединялся. Наверняка напутают. Информации будет много, причем пустой и ничего не стоящей. Попробуй отыскать среди подвыпивших гостей отравителя.

Вот послал ей бог ночку! И это именно тогда, когда у нее начало что-то вырисовываться на личном фронте.

Как обидно, черт побери, как обидно! А Ник теперь, наверное, принял ванну, улегся на ее кровать и спит, разметав сильные руки по подушкам. Она ведь даже не знала сегодня, ожидая гостей, что ее подруга с мужем ей еще одного гостя приведут. Поступали какие-то намеки, и не более того. Она все отшучивалась и просила Деда Мороза с бородой и мешком подарков. А пришел добрый молодец Никита с бутылкой шампанского, пакетом апельсинов и тортом.

Ох, как она растерялась и обрадовалась. Как заколотилось у нее в груди, когда Светка ей на кухне шептала, что он давно уже просил ее познакомить с ней – Натальей. Что, мол, на работе к ней подойти невозможно. Строга и неприступна. А в быту, может, оттает. Вот и оттаяла, да настолько, что забыла о приличиях и позволила ему залезть себе под платье. И оставила в своем доме малознакомого мужика, и дожидаться вроде и не просила, а намек прозвучал в ее вопросе. А дождется ли он ее?…

Дом, куда они приехали, был огромным, очень красивым и очень дорогим. Высокий забор. Ворота и калитка на замке, домофон. Хоть одно утешает: посторонний проникнуть в дом не мог. Стало быть, если это не несчастный случай, а убийство, то преступник в доме.

Ладно, разберутся, что там и кто.

Врач «неотложки» курил на ступеньках, бесстыдно усыпая окурками дорогой мрамор. Хмуро с ними поздоровался, выразительно посмотрел на часы. Наталью его неудовольствие нисколько не тронуло. Тоже еще пострадавший! У него, между прочим, дежурство, а вот у нее…

А у нее, может, личная жизнь только-только начала устраиваться, а кому-то тут отравиться приспичило. А кто-то еще недоволен тем, что ждать пришлось. Конечно! Мог бы сидеть себе в ординаторской, пялиться в ящик и тискать за коленки какую-нибудь сестренку медицинскую, а вместо этого ждет вот тут в метель. Приблизительно это сквозило из хмурых глаз врача «неотложки».

И он в пострадавших, скажите, пожалуйста! А она?! Она нет?! У нее, между прочим…

Господи, ну что она заладила, в самом деле! Личная жизнь, личная жизнь! Настраиваться она у нее начала! Могла бы давно уже и определиться к ее-то тридцати пяти годам, могла бы и с мужем жить, если бы не взбрыкивала в свое время. А то он начнет возмущаться тихо, что любимую супругу из-за праздничного стола выдернули, а она в психоз ударялась. И орала, как ненормальная: не нравится – до свидания! Не нравится – пиши рапорт!

Все думала, что он ее, такую мудрую, красивую и длинноногую, не оставит. Что так и будет терпеть всю жизнь и работу ее, и характер вспыльчивый, и полуфабрикаты в холодильнике, которые сам либо жарил, либо разогревал.

Ан нет, Наталья свет Евгеньевна, не выдержал ее благоверный. Сбежал к заместителю главного бухгалтера в фирме, где работал программистом.

Сбежал постыдно, поджав хвост, когда она на очередной вызов уехала посреди ночи. И не было-то ее всего полтора часа, не больше, а он все успел. Успел и вещи собрать, и одеться, и записку прощальную к холодильнику пришпилить. И даже постель успел заправить, умник!

Она потом поняла, что все заранее было подготовлено: и сумка с вещами упакована, и записка написана. Глодал лишь болезненный интерес: как долго зрело в нем это решение, когда он начал ей изменять с этой бухгалтершей? Не просто же так он посреди ночи к ней завалил с пожитками? Здрасьте, примите?…

Нет, конечно! Крутил интрижку, еще живя с ней – с Натальей. Бухгалтерша, видимо, начала деликатно наседать, манить, зазывать. У супруги ума и интуиции не хватило все это вовремя почувствовать и среагировать. Это в работе она ас, каких мало. А в сердечных делах – дура дурой. У нее под носом изо дня в день совершалось предательство, завершившееся бегством, а у нее даже и тени подозрения не возникло. Да и не вязались как-то личностные характеристики ее благоверного с человеком, способным на измену. А способен оказался, мерзавец, еще как способен! И ведь даже не позвонил ни разу после того, как удрал. Даже не извинился! А на развод додумался со своей бухгалтершей притащиться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное