Галина Романова.

Дожить до утра

(страница 4 из 17)

скачать книгу бесплатно

– Вы ко мне? – Белесые ресницы над наглыми голубоватыми глазами изумленно взлетели вверх.

Проигнорировав вопрос, она подняла кверху удерживаемых за хвосты крыс и молча сунула их ему в нос.

Подумать только, он даже не отпрянул, хотя она могла поклясться, что все-таки коснулась тушками его лица. То ли парень не почувствовал, то ли выдержки ему было не занимать.

– Твоя работа?! – прошипела Ксюша и швырнула крыс на середину комнаты.

Дмитрий молчал. Отступив чуть в сторону, он прищурил один глаз и с ядовитой ухмылкой наблюдал за неистовством своей соседки. Сказать по правде, его это забавляло. Как он старался все эти несколько дней. Как пытался вывести ее из равновесия, но ей все было нипочем. А тут, подумать только, взбесилась из-за парочки каких-то дохлых животных.

Ксения между тем прошла в комнату и принялась вышагивать от двери к окну, заложив руки за спину.

– И долго это будет продолжаться? – нарушила она тишину после непродолжительной паузы. – Можно полюбопытствовать – отчего это из всех, кто тебя окружает, ты выбрал объектом для издевательств именно меня?

Он молчал, но ухмылка стала еще более едкой.

– Чего молчишь, белобрысый? – Она подошла к нему почти вплотную. – Чего тебе от меня нужно?

– Ничего, – выдал он и недоуменно пожал плечами. – Я вообще не понимаю, о чем вы говорите. О каких-то издевательствах… У меня и в мыслях-то никогда подобного не могло быть…

– Во-он как?! – Ксюша попристальнее пригляделась к нему.

Высокий, но, судя по сутулости и некрепости кости, еще вымахает на голову. Достаточно широк в плечах. Мускулатура развита, как у грузчика. Именно грузчика – в тренажерных залах такие мышцы не смастеришь. Да и мозоли на широких ладонях красноречивее всяких слов подтверждали ее догадку – парень успел потрудиться за свою недолгую жизнь.

Волосы жесткие и совершенно белые, как, впрочем, и брови с ресницами.

– Альбинос, – вслух прошептала она, блуждая взглядом по застывшему в метре от нее юноше.

Глаза чуть тронутые голубизной и глубоко посаженные. Выражение их можно было бы прочесть, лишь приблизившись к ним вплотную, но Ксюша не рискнула. Стоило взглянуть на узкую полоску поджатых губ, как сразу становилось понятно – парень опасен.

– В общем, слушай, – вдоволь наглядевшись на соседа, оборвала Ксюша молчание. – Еще раз приблизишься к моей комнате, к моим вещам, или что еще взбредет в твою белокурую головенку, узнаешь по-настоящему, какой я могу быть гадиной…

Говорить этого она совсем не собиралась. Сама не знала, как это у нее вырвалось, но, бросив ему вызов, отступить уже не могла.

С этого дня соседи, затаив дыхание, следили за ходом военных действий, разворачивающихся в квартире. Их головы поочередно поворачивались то в одну, то в другую сторону, ожидая ответного удара одного из сцепившихся противников. Те в средствах не были особенно разборчивы. В ход шло все: перевернутые кастрюли с варевом, кучи мусора у порога, забитые спичками замочные скважины и многие другие пакости.

Ксюша, поначалу дивившаяся изобретательности соседа, постепенно увлеклась процессом отмщения и уже через две недели могла с твердой уверенностью сказать, что в паскудстве выходок она нисколько ему не уступает.

– Ничего, – приговаривала она, убирая следы разрушений после очередного соседского контрнаступления. – Я теперь безработная. Времени у меня предостаточно. Так что держись, Диман!..

И Диман держался. Более того! Чем больше проходило времени, тем азартнее он становился. Если поначалу в движениях его наблюдалась некоторая скованность, во взгляде настороженность, а в речах нервозность, то по истечении времени все эти факторы постепенно сошли на нет. И Ксения уже с трудом узнавала в самоуверенном, вечно улыбающемся и вальяжном молодом человеке того белобрысого угрюмого парня, который появился в их коммуналке всего лишь месяц назад.

– Ой, что-то будет дальше?! – шептались соседки, шустря у газовых плит. – Ой, добра не будет! Кто-то из них рано или поздно да проиграет!..

Но в этой войне не оказалось ни победителя, ни побежденного…

Глава 10

– Доброе утро! – Дмитрий широко улыбнулся и согнулся в шутовском полупоклоне, приветствуя стоящую у окна Ксению. – Как спалось?

Она оглянулась и смерила его хмурым взглядом. Если он решил испытывать сегодня с утра ее долготерпение, то сильно просчитался. Голова разболелась еще с вечера. Всю ночь мучили кошмары. А в довершение ко всему под утро приснился Тимошка, сын покойного Игоря. Ребенок протягивал к ней худенькие ручонки и просил забрать его от матери. Зрелище было душераздирающим, поэтому, проснувшись, Ксюша пребывала в самом скверном расположении духа.

– У вас что-то со слухом, – вроде бы опечаленно выдохнул сосед и уселся за свой колченогий стол в углу. – Видимо, вас с вечера что-то потревожило…

И опять она не клюнула на его удочку. Ну, слышала она, что он что-то мастерит у нее под дверью. Ну, рвануло что-то потом, оглушив ее неимоверно. Ну и что? По физиономии ему все равно не надаешь, поскольку он головы на полторы выше. Для вендетты время не совсем подходящее. Да она и не успела пока придумать ничего достойного. И голова… Такая боль, что впору в петлю залезть. И сон этот к тому же…

По Тимошке она тосковала. Тосковала с тех самых пор, как, очнувшись в больнице, узнала, что мальчика взяла к себе опомнившаяся мать.

– Ты должен забрать его у нее! – просила Ксюша Виктора. – Хотя бы в память о брате! Сделай что-нибудь! Он ведь твой племянник!

Она просила, требовала, плакала, вспоминая, как последний раз поцеловал сына Игорь, не подозревавший, что прощается навсегда. Но Виктор, пряча глаза, лишь разводил руками.

– Ксюшенька, – виновато объяснялся он, держа ее за руку. – Я пытался. Я очень многих людей подключал, но она мать… Бросила пить. Устроилась на работу. Я бессилен…

Много позже, выйдя из больницы, она разыскала их новый адрес и, часами простаивая на улице, ждала малыша. Но тот появился в сопровождении матери. То ли действительно доселе дремавший инстинкт вдруг проснулся и заявил о себе в полный голос, то ли чувство вины перед сыном наставило ее на путь истинный, но женщина, ведущая ребенка за руку, была олицетворением нежности и доброты. И если Ксюша, не видя их, еще на что-то надеялась, то тут отступила…

– Что ты сказал? – До нее наконец дошло, что сосед о чем-то ее спрашивает раз, наверное, в третий.

– Я говорю – бутерброд не желаете? – Он держал в руке кусок хлеба и с самой приветливой улыбкой протягивал его ей.

– А с чем? – Она сделала в его сторону пару шагов и присмотрелась к непонятной массе, горкой наложенной на хлеб.

Тот премерзко улыбался и молчал. И лишь повнимательнее приглядевшись, она поняла причину его радости. На кусочке хлеба, аккуратно уложенные в ряд, возлежали жареные лягушачьи лапки.

– Ну ты… Ну ты… – Ксюша замотала головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Тебе же в зверинце место! Ты это понимаешь?!

– Не-а, – еще шире заулыбался он, молниеносно записав в свой актив еще два очка. – Я думал, что вам понравится…

И тут, подстегиваемая тупыми ударами головной боли, она не сдержалась. Выбросив вперед правую ногу в спортивном ботинке, Ксюша что есть силы ударила по его протянутой руке, а следующий удар направила прямо в его ухмыляющуюся физиономию.

Удар получился достаточно сильным.

Отпрянув к стене, Димка ошарашенно уставился на нее, совсем не обращая внимания на то, как закапала с верхней губы кровь на рубашку. Глаза его, доселе прищуренные в ехидной ухмылке, широко распахнулись, и Ксюшу обдало растерянностью и отчаянием. Взгляд этот поразил ее настолько, что она выскочила сломя голову из кухни, а затем и из квартиры. И, не сбавляя скорости, понеслась по проспекту в сторону набережной.

Глава 11

Максим окинул взглядом в зеркале заднего вида стайку длинноногих школьниц и, хмыкнув каким-то одному ему ведомым мыслям, не торопясь поехал по проспекту. Где-то здесь должна была быть сейчас эта психованная. Во всяком случае, соседи сказали, что она помчалась именно в эту сторону. Вот ведь лишняя заморочка на его бедную голову. Как убеждал супругу, как уговаривал – все бесполезно. Подруга, видите ли, она ей! А ему что с этого? Лишние напряги…

– Тварь неблагодарная! – Макс вполголоса выругался.

Ей бы ему руки целовать, а она мерзавцем величает. А за что, спрашивается?

– Дура баба! – вновь не стерпел он, вспомнив, как всякий раз при встрече прожигала его Ксения взглядом. – Как есть дура!..

Он с силой сжал в руках руль и отчаянно мотнул головой. Ну зачем ему все это?! За что?! Ведь его женой является Людмила, а не эта черноглазая стервозина. Ведь это Милочке поклялся он в вечной любви и верности, а не ее подруге! Езди вот теперь, ищи ее, эту ведьму полоумную. Пусть не верит он ей, пусть порой противна она ему до невыносимости, но предупредить и предостеречь ее от неверного шага он просто обязан. Иначе как потом в глаза Милке смотреть? И хотя та сделала вид и даже попыталась убедить его в том, что не будет больше волноваться по этому поводу и приставать к нему с просьбами, он-то хорошо знал, что это всего-навсего уловка…

– Ага, а вот и она! – обрадовался он, углядев знакомую точеную фигурку, склонившуюся над парапетом набережной. – Чаек кормит, мать твою…

Приближение Максима Ксения почувствовала еще издали. Никакого толкового объяснения этому феномену она дать не могла. Но когда чувствовала странный холодок в области шейных позвонков, то знала наверняка – кто-то ищет с ней встречи. И этот кто-то ей не совсем приятен.

Максима она терпеть не могла. Не то чтобы люто и безнадежно, но чувство презрительной непереносимости его присутствия прочно укоренилось в ее сердце, и поделать с этим она ничего не могла.

Милочка, заламывая ручки, часто пыталась пробить эту стену неприятия и сблизить их немного, если подружить не удалось. Но ее попытки не увенчались успехом. При встречах Максим и Ксения непременно начинали обмениваться колкостями, превосходя друг друга в искусстве пикировки.

– Ну почему, Ксюша?! – расстраивалась всякий раз подруга. – Ну объясни, почему?!

Ну как ей, дурочке, объяснить? Соврать – она сразу поймет. Сказать правду – не поверит. Пусть уж остается все как есть: он – хороший, она – опустившаяся дрянь…

– Птичек кормим? – ехидно поинтересовался Максим, отстояв за ее спиной минуты четыре.

– Тебе что? – не поворачиваясь, отрезала Ксюша, но внутренне напряглась – неспроста этот дружок ее разыскал, ох неспроста…

– Мне-то ничего. Крошек, что ли, хлебных жалко? – Он несколько секунд помолчал и без перехода зашипел ненавидяще: – Ты что же, сука, мне опять головной боли прибавляешь?! Сколько мне можно из-за тебя от дерьма очищаться?!

– Комментарии последуют, или мне стоять и ждать, пока ты на меня весь свой яд выплюнешь? – перебила его Ксюша, поморщившись.

– Сядь в машину! – рыкнул Максим, не оставляя ей никаких шансов для отказа.

Он пошел прочь от нее к машине и уже через минуту втискивал свое крупное тело на заднее сиденье. Отстояв положенные пять минут для того, чтобы собраться с мыслями и унять клокочущее негодование внутри себя, Ксюша не торопясь двинулась к его «Ситроену».

– Ну и что на этот раз? – вальяжно откинулась она на заднем сиденье. – Кто настучал на меня сегодня? Или, быть может, у кого-то по моей вине вновь пропала эрекция?

– Ох, господи! – простонал Макс, обхватив голову руками. – Ты не представляешь, как велико искушение придушить тебя! Взять твою хрупкую смуглую шейку вот этими руками и сдавить. Слушать хруст твоих позвонков и наслаждаться.

– И что, это вызвало бы большое наслаждение? – не дрогнула от такого откровения Ксения. – Неужели осознавать, что меня никогда не будет рядом с тобой, настолько приятнее, чем ощущать мое тело в непосредственной близости? Что молчишь, господин маньяк?

Он вытянул перед собой обе ладони, широко раздвинув при этом пальцы, и несколько минут беззвучно шевелил губами.

Ксюша не перебивала. Ну, хочется ему вернуть утраченное самообладание, почему бы не помочь парню? Она вытащила из кармана пачку сигарет, зажигалку и с удовольствием затянулась…

– Сто десять, – выдохнул наконец Максим и уже почти спокойно начал: – В общем, слушай, Ксюха… Я долго терпел твои выходки. Ты знаешь, из-за кого я смотрел на все это сквозь пальцы. Но теперь ты перешла все границы.

– Можно узнать – чьи? – выпустила она ему прямо в лицо клуб дыма.

– Не знаю! – Он снова начал закипать. – Но мне совсем не нужно, чтобы из-за тебя на меня наезжали большие ребята! Чтобы ко мне в офис среди бела дня вваливалась толпа и, бряцая оружием, мне начинала грозить! У меня легальный бизнес. Кому надо, я исправно плачу…

– А вот не надо было свое влияние утрачивать, – ловко ввернула Ксюша, припоминая, как, вернувшись из изгнания, Макс рассказывал всем, что отказался от всех титулов и постов, которые ему прочила братва. – И не платил бы сейчас, а тебе бы платили…

Она, конечно же, знала, что он врет. В глубине души презирала его и за это тоже. Но не признаваться же ему в этом прямо сейчас, когда он на пределе?

– Ты же, сука, прекрасно знаешь, из-за кого я это сделал! – Голос его зазвенел от напряжения. – Я люблю ее! И хочу, чтобы она была счастлива! Мы – прекрасная семья!

– О!.. – Она поперхнулась дымом и отчаянно закашлялась. – Твою любовь и преданность я успела оценить по достоинству!

– Ты чего городишь?! – Он схватил ее за блузку и, почти не понимая, что делает, рванул на себя. – В общем, я тебя предупреждаю: сидеть тихо, никуда не соваться, ни под кого не копать. Иначе…

– Что?

– Иначе следующая дырка в твоей башке будет последней. – Он отшвырнул оторопевшую Ксению от себя и тоном, не терпящим возражений, приказал: – Не дай бог куда сунешься без моего ведома – убью сам! А теперь иди…

Неторопливо поправив блузку, помятую грубой рукой Максима, Ксюша вызывающе вздернула подбородок и с достоинством королевы вышла из машины.

Ох как велик был соблазн наговорить этому твердолобому мужику дерзостей. Дать понять, что она не какая-нибудь трусиха, способная испугаться его выпученных гневных глаз. Но дурой Ксюша тоже никогда не была. Поэтому, молниеносно раскинув мозгами, решила, что для подобных откровений момент не самый подходящий.

Максим между тем уселся на свое водительское место и, опустив стекло, еще раз пригрозил:

– Не смей рыпаться!

– Ох, ох, ох, какие мы важные, – скорчила она ему вслед препротивную гримасу. – Только нужно по-настоящему знать женщин, осел…

Глава 12

Николаев проспал почти до обеда. Редкую ночь удается спокойно поспать, а тут шутка ли – заслуженный, едва ли не зубами выцарапанный выходной. Тут уж сам бог велел отоспаться.

Он выпростал руку из-под одеяла, нашарил в изголовье будильник и, бросив взгляд на стрелки, удовлетворенно заулыбался. Ребята сейчас, должно быть, трудятся на полную катушку, благо все в сборе, а он полеживает себе и горя не знает.

Солнце заливало его однокомнатную квартирку, скрадывая скудность меблировки. В его лучах плясала пыль, скопившаяся в углах.

Николаев огляделся вокруг и не без раздражения отметил, что женской руки в доме все же не хватает. Вон и обои потрескались под потолком, и окна давно не мыты. А о горах грязной посуды в кухне и кучах белья в ванной и вспоминать не хочется.

Он на минуту зажмурился, представив, как хлопочет около него миловидная блондиночка в клетчатом передничке, смахивая несуществующую пыль с мебели или подавая на стол вкусные блюда. Но почти тут же, брезгливо сморщившись, прогнал от себя это видение.

Во-первых, он никогда не появлялся дома к обеду. Совсем не близко располагалось его родное учреждение.

А во-вторых… А во-вторых, образ заботливой белокурой супруги тотчас исчез под напором другого, более колоритного.

Та, другая женщина не прыгала вокруг него, пытаясь угодить. Не мельтешила перед глазами с пылесосом и кастрюлями. Она сидела напротив и просто смотрела на него. И было в этом взгляде все, о чем только может мечтать мужчина: и любовь, и нежность, и страсть, и желание.

– Она никогда не смотрела на меня так, – с горечью прошептал Роман. – И вряд ли посмотрит…

В том чувстве, которое, продираясь изнутри, пыталось вырваться наружу, Николаев боялся признаться даже самому себе. Он плевался, когда в его присутствии о ней заговаривали сотрудники, пытался сквернословить в ее адрес и сыпать насмешками, но факт оставался фактом – не думать о ней он не мог. И самое главное: чем больше он о ней думал, тем хуже ему становилось.

А все дело было в том, что за всю свою жизнь, за все свои тридцать восемь лет, Николаев никогда не влюблялся. Нет, конечно же, у мужчины с такой броской внешностью были женщины. Много женщин… Но в его сердце и мыслях поселиться не смогла ни одна из них. Работа, работа и еще раз работа. Она была его матерью, женой и любовницей. Ей он посвящал и зимние вечера, и летние ночи, походя срывая торопливые ласки безликой вереницы несостоявшихся жен и подруг. Это ей он писал послание за посланием вместо романтических стихов и признаний в любви, преумножая тома дел и протоколов дознаний на полках. И это его устраивало! Он был почти счастлив. Нет, конечно же, случалось, что царапнет что-то где-то, когда слушал восторженные речи коллег по работе о первых молочных зубах и первых робких шагах первенцев, но все это было так мимолетно, так малоощутимо, что Роман почти тут же забывал об этом.

Но вот сейчас… Сейчас его зацепило, и зацепило крепко. Удивительно, но исчезло куда-то и идолопоклонение работе. То, без чего он раньше не представлял себе существования, вдруг отошло на второй план и сделалось менее значимым в сравнении с этим чувством. Он бы, может, и справился со всем этим, если бы не мать…

Пару недель назад, усадив его против себя в своем крошечном будуаре, расположенном за их с отцом спальней, она провела морщинистой рукой по его волосам и тихо промолвила:

– Ромочка, что с тобой, детка? Не тревожь ты материнское сердце, расскажи.

– Мать, да ты чего? – опешил он от неожиданности и попытался встать со своего места.

– Не уходи, прошу тебя, – она встревоженно смотрела ему в лицо. – Ты так редко бываешь у нас, но мы не обижаемся. Ты очень взрослый. У тебя такая работа. Каждый твой визит к нам – это праздник.

– Ма, да я знаю. – Роман почувствовал неловкость. – Ты наготовила всего…

– Я сейчас не об этом, – мягко перебила она его.

– А о чем?

– С тобой что-то происходит… И не смей отрицать! Материнское сердце чувствует. – Увидев, что смутила сына, она попыталась пошутить: – К тому же твоя мать имеет в трех поколениях цыганок-колдуний, а нас, как известно, обмануть непросто. У тебя неприятности по службе?

– Нет. Там все в порядке. – И чтобы окончательно развеять ее опасения, приложил руку к груди. – Клянусь, ма! На работе все в порядке.

– Тогда это женщина! – обрадованно выдохнула она. – Я это поняла, едва ты вошел.

– Что ты поняла? – Роману сделалось совсем нехорошо – если его чувства так отчетливо видны окружающим, то какой он, к черту, сыщик…

– Не переживай, – словно читая его мысли, попыталась она его успокоить. – Это может заметить только мать или человек, который сильно тебя любит…

Он промолчал. Глядя в черные материнские глаза, которые с возрастом не утратили своей выразительности и красоты, Роман мучительно боролся с желанием все ей рассказать. Как бывало в далеком детстве, когда он клал ей голову на колени и вместе со слезами выплескивал все свои ребячьи обиды. Нет ничего целительнее материнских рук. Их ласковое тепло способно залечить и ссадины, и порезы, и духовные раны на душе. Но то было в детстве…

– Ты влюбился, сынок, – тихо сказала мать, ни о чем больше не спрашивая. – И что бы ты ни говорил, что бы ни напридумывал сам для себя, я вижу – ты влюбился.

– Чушь! – взорвался он и, тут же опомнившись, виновато пробормотал: – Извини, мать. Но…

– Т-с-с, – она приложила палец к его губам и попросила: – Посиди тихо несколько минут. Не возражая и не споря со мной. Просто посиди и послушай…

История, рассказанная ему матерью, поразила и рассмешила его одновременно. Было в ней что-то и от древних былин, и от россказней старухи Изергиль.

Вся суть ее сводилась к тому, что над древним родом молдавских цыган, из которого происходила мать Романа, тяготело страшное проклятие. А виновником сего проклятия стал его пра – , пра – , пра – и еще бог знает сколько веков назад живший предок.

– Что там случилось, теперь уже никто не узнает, – подвела черту под своим рассказом мать Романа. – История эта передавалась из уст в уста из поколения в поколение. Со временем часть правды была утрачена, что-то приукрашено, обросло ненужными подробностями, но сам финал этой печальной истории не менялся никогда.

– Так я не понял, что же все-таки случилось? – с легкой иронией поинтересовался Роман.

– Смеешься, – мать легонько шлепнула его по макушке. – Суть этой истории в том, что тот нелюдимый цыган оттолкнул ее от себя, ту девушку, которую любил всем сердцем, поскольку не желал нарушать клятву верности своей умершей супруге. Мучился, страдал, но не признался ей в этом. А она, отвергнутая им, прокляла его и весь его род на веки вечные.

– Мать, так я и не понял, в чем суть этого проклятия? – Роман уже нетерпеливо поглядывал на часы.

– Суть, мой милый мальчик, в том, что девушка эта умерла, покончив жизнь самоубийством.

– А он?

– А он прожил после этого дня два, не больше.

– Тоже самоубийство? – понимающе кивнул он головой.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное