Галина Романова.

Длинная тень греха

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

Тс-сс, об этом надо было думать тихо, чтобы не будить лихо, пока оно тихо. Об этом даже Галка не знала. И никто, кроме него, не знал. Этим он заправлял в одиночестве, и надеялся, соскочив со временем с Галкиного покровительства, прилично нажиться. Но об этом он никому не говорил, тоже боялся сглазить.

Сима Садиков заканчивал с зажаренным куриным крылышком, когда в его дверь позвонили.

Напрягся он молниеносно. Замер, выпрямив спину. Вытаращил глаза от изумления, граничащего со страхом, и спросил самого себя. А разве он кого-нибудь ждет? Нет, он никого не ждет. И он – что? Правильно, он никому открывать не станет.

Он снова заметно расслабился, опустил распрямившиеся, было, плечи, и опять вонзил крепкие зубы в куриное мясо.

Не тут-то было, твою мать! Какая-то сволочь, совершенно не имеющая представления о том, что у него сегодня день закрытых дверей, продолжала названивать. Так ладно бы названивать, с этим бы его крепкие, будто стальные канаты, нервы справились в легкую. Какая-то дрянь принялась бить ногами в его дверь.

В его новенькую, месяц как установленную, дверь и ногами?! С этим Садиков мириться уже не мог. Быстро накинул на голое тело махровый халат толщиной с хороший ватник, сделал на голове тюрбан из полотенца и решительно направился к входной двери.

В глазке маячила макушка красной спортивной шапочки и два несчастных карих глаза местной общественницы. Она его уже достала, эта дрянь! Сейчас он ей устроит! Будет знать, как устраивать порчу чужой личной собственности. Ногами удумала колотить, скотина. По его – отполированному хромом – металлу, и ногами!..

Сейчас он с ней разберется.

– Ты чего устраиваешь, психопатка! – заорал на нее сразу Садиков, едва приоткрыл свою дверь. – Тебе кто дал право колотить своими косолапыми ножищами в мою дверь?!

– Подпишитесь под воззванием! – вместо ответа сумасшедшая девица сунула ему в нос планшет, исполосованный неровными подписями жильцов близлежащих домов. – Подпишитесь, и я уйду!

– Не стану я ничего подписывать! С какой стати?! – возмутился Сима, налегая на дверь всей грудью, девица перла напролом, намереваясь попасть в его квартиру. – Уходи немедленно, бессовестная!!!

– Я-то, как раз, с совестью! – ее нога в замшевом ботинке протиснулась в дверь и прочно там зафиксировалась. – Это у вас совести нет. И позиции гражданской тоже! Буквально на ваших глазах, под вашими окнами разворачивается полный беспредел! А вам все по барабану, как сейчас говорят. Разве можно так?!

Ни о каком беспределе Садиков и слыхом не слыхивал. И вмешиваться ни во что такое не собирался. Ему было, как она правильно выразилась, по барабану. Подобные порывы гражданственности были им глубоко презираемы. И он не верил никогда в их искренность, если честно. Всегда считал всех борцов за права, свободы и равенства лжецами. Кто-то со всей этой хрени все равно пенку снимает и, под ровный гул возмущенной толпы, тихонечко наживается.

Та, что пришла к нему, была не из тех, кто собирает сливки.

Она являлась частью глупой, фанатично вопящей толпы. Потому презираема была вдвойне.

И еще существовала одна причина, по которой он не мог впустить ее к себе в квартиру.

От этой девки несло… Нет, неправильно, не несло – просто воняло неудачливостью. Да, да, ошибиться он не мог. Она была неудачницей, каких редко сыщешь.

Он ее видел раньше. Где-то она жила тут неподалеку. И частенько призывала общественность то к выходу на субботник, то к обустройству детской площадки, то выражала яростный протест против строительства автомобильной стоянки возле детских качелей. Будто качели перенести в другой угол двора труд великий! Куда уж, казалось бы, проще перетащить качели, чем перепланировать уже утвержденный городской администрацией проект?!

Нет, она так не считала. Она продолжала орать и носиться по домам их микрорайона, собирая подписи под воззваниями. Теперь вот приперлась и к нему.

– Я войду все равно! – девица нагло втиснула ногу уже по самое колено и еще сильнее налегла на дверь. – Вы подпишитесь! Все равно подпишитесь! Вы не можете остаться равнодушным к тому, что в нашем дворе собираются выкорчевывать столетние липы и на их месте устраивать гаражный кооператив! Этого допустить никак нельзя! Представляете, что это такое?! Два ряда деревьев исчезнут, уступив место строительству! Вы же сами начнете спотыкаться и лазить по колено в грязи! А потом у вас вид из окна сделается отвратительным. Представляете, что будет?! Разве вам недостаточно того, что наш двор граничит с этими ужасными ангарами?! Так летом все это листва скрывает, а теперь и ее не станет. И вы день за днем, год за годом будете смотреть в окно и натыкаться взглядом на жуткие бетонные стены этих ангаров и гаражей?! Побойтесь бога, гражданин Садиков! Это не по-человечески!

Резон в ее словах имелся, и немалый. Это даже такой равнодушный к чужим проблемам человек, как он, понимал.

Липы являлись великолепным украшением их двора, да и с точки зрения экологии. К тому же вид из окна ему нравился. Два длинных ряда высоких деревьев с весны по глубокую осень прочно укрывали от его хрупкого художественного взгляда всю грубую чудовищность ангарных построек, принадлежащих то ли какому-то дорстрою, то ли какому-то институту, то ли еще неизвестно кому.

Даже когда этот микрорайон застраивался, липы удалось уберечь. Их обнесли прочным забором и охраняли едва ли не отдельно.

А теперь что же? Помешали кому-то? Или… Или просто кто-то кому-то щедро заплатил за то, чтобы построить здесь гаражи?

Гаражей Садиков под окнами не хотел. С утра до ночи начнут с лязганьем хлопать металлические ворота, въезжать и выезжать машины, по ночам будут лаять собаки сторожей. Так это еще полбеды, а сама беда заключалась в строительстве, которое может затянуться на годы. А это, как девица справедливо заметила: грязь, мусор всякий строительный, дискомфорт, одним словом.

Нужное, наверное, дело все эти общественники затеяли с подписями возмущения, согласен он, согласен. Но…

Ну, не мог он впустить в свой дом такую неудачницу!

Не мог, хоть убейте его, своими руками сломать то, что десять лет добросовестно строил.

Не мог он позволить переступить ей порог своего дома, это было своего рода табу! Ему и Галка потом этого не простит, он же тем самым наплюет и на ее удачу тоже. Пускай кто-то сочтет их помешанными, кто-то просто чудаками и посмеется даже, но это их личное. Они в это верили, и это их никогда не подводило. А тут эта дрянь в красной вязаной шапочке с горящими глазами и напористостью быка.

– Убирайся, ничего я подписывать не стану! – заорал Садиков ей прямо в ухо, дрянь просунула уже и голову по самые плечи. – Убирайся!

– Черта с два!!! – громко пыхтела девица, продолжая рваться в его дом. – Черта с два я уйду! Мне еще три десятка подписей нужно собрать, ваша в их числе! Иначе… Иначе у меня ничего не получится!!!

Голые ступни у Садикова скользили по гладким мраморным плитам, ладони запотели и тоже принялись ерзать по безупречной поверхности хромированной двери, не в силах ее больше удерживать. Еще немного… Еще чуть-чуть, и он точно уступит… И тогда, все! Всю его удачу сожрет это кареглазое чудовище, ворвавшись в его дом. И он снова станет Симкой-фотографом, потеющим от отвращения и страха над покойниками. И снова будет хмурыми утрами созерцать профиль жирной Нинки. Она теперь, наверное, еще жирнее стала. И дети у нее наверняка такие же мордастые и некрасивые, как и она.

Господи, помоги! Помоги избавиться от наваждения!!!

Девица все же ворвалась. Одним рывком отшвырнула его от двери, влетела в холл и тут же заперла за собой дверь, толкнув ее ногой. Дрянь! Такой материал дорогой и ботинком!..

– Все! Мы на месте! Спасибо! – с трудом произнесла она, выравнивая дыхание. – Подпишитесь!

На Садикова напал столбняк. Он вертел по сторонам головой и, казалось, слышал усиливающийся шум обваливающегося перекрытия в своей квартире.

Сейчас все рухнет ему на голову, все! Начнется со штукатурки, стен, закончится удачей и самой жизнью.

Гадкая серая проза жизни в образе высокой дылды в спортивных замшевых ботинках, вечных джинсах и вязаной шапке ворвалась в его Эдем. Что ему теперь делать?! Что?! Покончить жизнь самоубийством или покончить с этой девкой?!

Уф, его даже пот холодный прошиб от страшных запретных мыслей.

Надо же додуматься до такого! Не иначе уже начинает эта зараза действовать. Надо скорее от нее избавляться. Как можно скорее…

– Давай быстро сюда! – Садиков с отвращением протянул руку. – Подпишусь и проваливай, дура истеричная!

– Ага, щас, спасибо! – она жалко улыбнулась, засуетилась, перелистывая списки. – Воды… Можно мне воды, а?!

Боже! Начинается! Пить так хочется, что съела бы что-нибудь, а то переночевать негде!..

Умом он понимал, что, раз уж ей удалось ворваться, то напиться она сможет и без его участия. Допустить, чтобы эта истеричка шарила по его шкафам, в поисках чистых чашек, он уж точно не мог.

– Задолбала! – прошипел он злобно и пошел на кухню.

Там достал самую старую из имеющихся у него чашку, из нее он иногда давал пить приходящим в дом рабочим. Пустил струю воды и быстро налил. Повернулся, чтобы идти к ней в холл, и в который раз остолбенел.

Сатана в образе кареглазой девки была уже на его кухне! Стояла у окна и что-то там рассматривала. Так мало этого, она трогала его штору, отодвигала ее и даже ботинки с ног не сняла. Быдло! Серое, невезучее быдло!..

– Что тебе здесь надо?! – сорвался на визг Садиков, отталкивая ее от окна. – Убирайся назад в холл!

Девица глянула на него грустно, взяла со вздохом из его рук чашку и залпом опорожнила ее. Потом ухватила Садикова за рукав халата и поволокла к окну.

– Видите! Видите, как сейчас у нас хорошо во дворе! А что будет потом?! Потом, когда спилят липы?! Ладно, я сейчас найду ваше имя в списке, подпишитесь, и я ухожу.

Девка подошла к его обеденному столу – все успела запятнать в его доме, все буквально пометила – и склонилась над своими бумагами.

А Садиков оторопело глядел в окно, не в силах оторваться.

Что… Что за черт?! Что там происходит, черт побери все на свете?!

И пока его воспалившиеся от неурочного визита грубой неудачницы мозги слабо ворочались, руки сами собой потянулись к фотоаппарату.

Это у Симы Садикова был такой профессиональный рефлекс. Пока мозги зажигались, руки сами собой щелкали затвором фотоаппарата. Да, он еще вчера вечером из этого самого окна фотографировал стаю птиц, подавшуюся в неведомые дали или, наоборот, возвращающуюся оттуда. И сунул его потом рядом с телефонной трубкой за цветочный горшок. А теперь… Теперь он держал его в руках и щелкал, щелкал, щелкал.

– Что там? – вдруг проявила бдительность кареглазая стерва и даже оторвала свой тощий зад от стула.

– Сиди! – рявкнул на нее Садиков так, что девица приросла к месту. – Дернешься, выкину из дома через минуту! И не будет тебе никаких подписей… Так, так, еще разок… Ага! Умница… Головку, головку подними, голуба… Молодец! Все, поехали…

Машина уехала, а у Симы Садикова вдруг затряслись руки.

Удача или нет то, что он только что сотворил?! Как понять, как расценить? Если учесть, что все это произошло в присутствии этой лихоимки, то везением тут и не пахнет. Но…

Но может он на ее счет ошибается? Может, впервые ошибается, а? Ведь то, что удалось ему заснять на пленку только что, может стать взрывом, бешеным прорывом это может стать, вот. И он, наконец-то, освободится от Галкиного гнета.

Не то, чтобы его это тяготило, но клетка она клеткой и останется, даже если будет из чистого золота. Десять лет – это срок даже для него…

– Вот здесь подпишитесь, пожалуйста, – промямлила девица, глядя на него внимательно и строго. – Вам нехорошо?

Нехорошо ли ему? Он и сам не знал. Беспокойно как-то. Непривычно беспокойно и ненадежно. А будет ли ему с этого хорошо, либо плохо, время покажет.

Нет, с Галкой все же придется советоваться. Без нее ему не справиться пока. У той чутье от бога, она сразу решит, как можно использовать то, что теперь у него в руках.

Он выдернул из рук нахалки заполненный наполовину лист. Нашел в графе свои данные и размашисто расписался.

– Все, ступайте, – приказал он ей тоном, не терпящим возражений.

– Ага… – кивнула она, соглашаясь, и принялась сгребать со стола бумаги в кучу. – Спасибо вам, не думала, что вы согласитесь.

– Соглашусь на что? – спросил Садиков по инерции, двигаясь следом за ней к входной двери.

– Подписаться согласитесь, – девица остановилась внезапно и с лукавинкой в карих глазах подмигнула ему. – Даже ставки делались, смогу ли я взять у вас подпись или нет!

– Да ну! – Садиков вытаращился на нее в изумлении.

Надо же, он и впрямь ошибся в этой девице. Она, оказывается, тоже из везучих, значит… Значит, то, чем он теперь владеет, – очередной виток удачи! Вау, класс!!!

– И сколько же вам удастся теперь сорвать, дорогая? – Сима расслабился настолько, что позволил себе улыбнуться.

– Сотню баксов, представляете! Сроду не везло никогда, а теперь вдруг… Вы теперь мой талисман, гражданин Садиков!

И ушла, непотребно сильно хлопнув его новенькой дверью, стерва этакая.

Да и ладно. Ушла и ушла. Ему есть теперь чему посвятить остаток дня. Никаких праздных шатаний по дому нагишом. Срочно в штаны, и в студию. Требуется немедленно все проявить и распечатать. Неужели правда… Неужели и правда он только что стал свидетелем убийства?..

Глава 3

Олеся выбежала из подъезда, дождалась, пока за спиной мягко щелкнет доводчиком тяжелая металлическая дверь, и только тогда рассмеялась.

Ох, уж этот Садиков! Ох, и Садиков! Пришлось ей с ним повозиться, а что было делать?! Ребята и впрямь сто долларов поставили, если она с него подпись стрясет. А ей эти сто долларов были нужны так же, как и подпись этого отвратительного бурдука на бумагах, то есть позарез. Неохваченным оставались еще два подъезда, но это уже не ее юрисдикция. Туда пойдет Стас Неповинных. Ее миссия на Садикове закончилась. Закончилась как с подписями в протест гаражного строительства, так и с ее общественной деятельностью закончилась тоже.

Все! Хватит! Она им так и сказала: больше не могу, завязываю, устала.

Устала видеть необоснованную ненависть в глазах людей. Устала врываться в их тяжелые жизни с нелепыми ненужными просьбами. Устала устилать столы больших людей их города собранными списками. И уходить потом ни с чем устала тоже.

Нет борьбе с ветряными мельницами, решила Олеся, завязав тесемки на папке с бумагами. Теперь она начнет жить по-другому. Займется своей личной жизнью, к примеру. Жизни ведь личной никакой! Это разве норма?! В двадцать семь лет и никаких серьезных отношений! Все спонтанно, случайно, недолговечно.

Спонтанное знакомство, случайный секс, недолговечные отношения. Разве это правильно в двадцать семь-то лет?!

Институт закончила. Родичи расстарались и на ее личный четвертак подарили квартирку. Тут же поспешили обставить, чтобы чадо не заскучало и не пожелало вернуться обратно. Работа опять же у нее имеется приличная. Хотя, может, и не очень приличная – секретарь-референт в одной солидной конторке в паре кварталов отсюда. Почему неприличная? Потому что босс, отвратность такая похотливая, ни разу не упустил возможности ущипнуть ее за задницу или погладить по коленке.

Все вроде бы в шоколаде, а чего-то не хватает. А чего, и сама уловить не могла. Начала было бросаться из крайности в крайность, чтобы ухватить это самое недостающее. Сначала в экстремальный спорт подалась, потом с парашютом принялась прыгать, следом по порожистым рекам спускаться. Все было не то! Все не то!..

Решила попробовать спасти мир. Ходила на демонстрации, митинги, потом вот подписи под воззваниями к народу и их вождям собирала.

И это наскучило. Результата никакого.

Олеся зашла в опорный пункт, что занимала их общественная организация. Сдала бумаги, забрала честно выигранные деньги и побрела домой.

До вечера, как ползком до Пекина, на работу сегодня идти не нужно, отпросилась еще с вечера. Что делать, чему себя посвятить на этот раз? Боже, какая же, в сущности, скука, эта жизнь! Каждый день одно и то же: одни и те же ощущения, одно и то же небо над головой, одни и те же рожи в толпе. Даже если все это попытаться разбавить, хватит ненадолго. Риск он тоже приедается. Она знает, что говорит, пробовала уже.

Может… Может, Дэну позвонить и встретиться вечером у нее дома? А что! Он давно ее хочет, почему не позвонить? Наобещать ему с три короба, а потом осчастливить!..

Нет, скука смертная. Дэна она знает, как облупленного. И заранее знает, что он станет делать, что говорить, как трогать ее будет. И еще ведь, гад такой, тайком от нее, запершись в ее туалете, примется крэк нюхать, чтобы кайф у него был отпадным. Ему отпадным, а ей?! Ей-то как?..

Олеся зачем-то остановилась на остановке и принялась глазеть на объявления. Зачем смотрела и сама не знала. От скуки, наверное. Скука, все было скука. Скучные дни, скучные люди. Люди, не способные на поступок, на безумство. Она вот недавно фильм один смотрела, эротический триллер, так ей понравился! Не фильм, нет. Сюжет был банальным до тошноты. Ей понравилось, как столкнулись на бегу главные герои: он и она. Столкнулись, и… бац, та самая искра между ними! Искра, которую она все ждет и ждет: того жаркого пламени, которое из этой самой искры возгорится. Пока ведь не было ни черта: ни пламени, ни искры.

Скука… Смертная скука до зевоты. Может, в службу знакомств податься, а? Там, может, найдется парочка ненормальных, вроде нее. Таких же молодых и ненормальных. Ищущих, одним словом.

– Тише ты, разгарцевалась!

Окрик, гневный и грубый почти, прозвучал ей в самое ухо, и следом что-то больно ткнуло ее между лопаток.

Олеся резко развернулась, намереваясь влепить обидчику, и тут же замерла с открытым ртом. Открыла рот для брани, а выругаться не получилось.

– Что смотришь? – мужчина болезненно морщился, поджимая левую ногу. – Ноги и так подмерзли, а ты еще по ногам, как по бульвару!

– Извини, – выдавила Олеся через силу, выкать было ни к чему, не тот случай. – Я не нарочно. Объявления читала…

– Понятно, – буркнул тот непримиримо и повернулся к ней спиной.

А Олеся тут же расстроилась. Почему он отвернулся?! Почему? Разве он не почувствовал ничего?

– Послушай, – она подошла к мужчине и тронула его за рукав давно вышедшей из моды дубленки. – Ты не сердись на меня, ладно? Я же не нарочно, правда.

– Отстань.

Мужчина глянул на нее свирепо и снова попытался отвернуться, но ее рука крепко держалась за его рукав. Он же не знал ничего про ее настойчивость. Садиков тот теперь знал, а этот мужчина нет. А ей вдруг очень захотелось, чтобы и он знал о ней тоже. О том, что она Олеся, например. О том, что она занималась экстремальным спортом одно время, а потом бросила. И о том еще, что по наивности своей полагала, будто можно спасти мир, выкрикивая лозунги с баррикад. И о том еще, что… внутри нее, кажется, вдруг что-то вспыхнуло. Вот в тот самый момент, как глянула в его потухшие темные глаза, внутри что-то и вспыхнуло. Может, это была та самая искра?..

– Слушай, чего ты хочешь? – под гладко выбритой обветренной кожей щек заходили желваки. – Тошно мне, поняла! Отстань, будь другом!

– Буду!!! – она улыбнулась ему открыто и непринужденно. – Другом буду, если хочешь!

– А если еще чего захочу, тоже будешь?! – его красивый рот презрительно скривился.

– Буду! Только если ты и в самом деле хочешь этого так же сильно, как я.

Что она говорит?! Что говорит, скучающая идиотка??? Возомнила себя той самой героиней, столкнувшейся с предметом своей страсти у светофора?! И думала, что этот угрюмый мужик сейчас возьмет ее за руку и отведет к себе, как тот киношный герой. И они станут до исступления заниматься любовью и…

– Это не Америка, девочка, – выпалил вдруг он, словно догадался, о чем она сейчас думает. – И это не кино.

– А что это? Проза жизни? Она тебе нужна? Серо все, убого, и день похож на день. Посмотри на себя! – затараторила Олеся, не сводя с него горящих карих глаз.

– Я себя видел, – перебил он ее и осторожно отцепил ее замерзшие пальцы от своего рукава. – И все буквально о себе знаю.

– Что именно?

– Что я тривиален, к примеру. Несовременен. Живу умирающими в сознании россиян ценностями. И главное, не хочу жить так, как все. А хочу жить так, как сам хочу.

– Я тоже!

Господи, он нравился ей с каждой минутой все сильнее. И та искра, о которой она мечтала, уже заходилась, потрескивая, робким ярким пламенем. Неужели?.. Неужели так бывает на самом деле? Так вот, случайно оступившись на остановке, шагнуть прямо в свое будущее! Здорово!!!

– Я тоже не хочу жить, как все! Хочу как-то по-другому, а как, не знаю. Не научишь? Я Олеся, – и она втиснула в его перчатку, плотно сидящую на руке, свою озябшую ладошку. – А ты?

– Я?.. – мужчина недоуменно качнул головой. Подумал мгновение и потом, будто решившись, представился. – Влад… Влад Хабаров… Если тебе это так важно.

– А ты куда сейчас? – Олеся так обрадовалась тому, что он не оттолкнул ее, а назвал себя и продолжил стоять, пропустив подошедший автобус. – Я вот лично без дела шляюсь.

– Что так? Тунеядка?

– Нет, что ты! Дела сдала только что по общественно полезной нагрузке, не хочу больше. А на работу мне только завтра.

И она зачем-то начала ему рассказывать и про Садикова, и про свой спор с ребятами, и про то, как шла по улице и тосковала от безделья. Оказывается, безделье – это тоже повод для тоски. И еще рассказала о том, что она шла и мечтала о самой главной в своей жизни встрече. Чтобы было, как в кино: красиво, пылко, сразу и навсегда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное