Галина Романова.

Демон искушения

(страница 2 из 22)

скачать книгу бесплатно

И Степана, и Юлю такое положение вещей вполне устраивало. Менять никому ничего не хотелось. Так было день за днем. Так – планомерно, спокойно и мирно – протекала их совместная жизнь. И им в ней было очень уютно.

Мягкой и бархатистой казалась Юле ее жизнь. И она барахталась в ней, куталась в нее, втягивала ноздрями этот тонкий аромат безмятежности и совершенно ничего – уж точно – не собиралась в ней менять. И что самое главное – никогда за совместно прожитые годы у нее не возникало мерзкого чувства высыпавших мурашек под лопатками, и голову в плечи, будто от ледяных брызг, ей вжать не хотелось. А тут…

Очень быстренько Юля оделась, порывшись в своей дорожной сумке. Натянула свежую кофточку на трех пуговичках, шорты, сунула ноги в сандалии. Вытащила из дверного замка ключ и вышла из номера.

Она не собиралась следить за Степаном – боже упаси! Не собиралась идти по его следу, кто мог сказать подобное! Ее просто подгонял беспокойный зуд, утихомирить который могло только присутствие любезного сердцу супруга. Вот она и вышла из номера.

На стоянке возле машин его не было. В ресторане, куда она отправилась следом, тоже. Рыхлая женщина с копной смоляных кудрей улыбнулась ей и спросила на ломаном русском, не изволит ли она поужинать.

– Да, да, непременно, только чуть позже. Мужа отыщу. – Юля ответила ей улыбкой. – Он не заходил сюда? Высокий голубоглазый блондин… Очень симпатичный…

Женщина скользнула по ней оценивающим взглядом и тут же с характерной ухмылкой отрицательно мотнула головой. Юля вспыхнула. Сделалось обидно до неприятного.

Ну да, она не красавица. Не супер и не топ-модель, но и не дурнушка. Поэтому нечего на нее смотреть, как на существо недостойное пребывать рядом с высоким, симпатичным, голубоглазым блондином. Они очень даже видная пара и вполне достойны друг друга. А шарма у нее на десятерых хватит. А тело ее, между прочим, Степан называет невозможно соблазнительным, вот!

– Если ваш муж в халате и с телефоном, то он на балконе в шезлонге с северной стороны мотеля, – подсказал вдруг кто-то со спины. – Он уже там минут десять разговаривает с кем-то.

Обернувшись, она обнаружила возле барной стойки совсем юную девушку, чуть уменьшенную в размерах копию той женщины, что оценила с ходу ее так низко. Дочь, наверное, подумала Юля, поблагодарив ее кивком головы. Улыбаться что-то расхотелось. Повернулась и пошла из ресторана к винтовой лестнице, с которой начинался обруч балкона с низкими литыми перильцами.

Степан нашелся. Да и куда он мог подеваться, господи! Чего это ей в голову и в душу полезло идиотское чувство беспокойства, поплелась его искать? Теперь вот ко всему прочему еще и легкая досада примешалась. Досада на противную тетку, посмевшую взять под сомнение ее – Юлино – очарование. Можно подумать, эта рыхлая женщина решает, кому конкретно надлежит быть рядом с симпатичными голубоглазыми высокими блондинами. Тоже еще – ценительница!..

Муж нашелся именно там, куда ее отослала дочка противной тетки.

С северной стороны здания на балконе стояло несколько столиков и шезлонгов. Провисший от безветрия парус навеса радовал глаз ярко-желтой с оранжевым полоской. От него к перильцам была натянута леска, по которой резво вился дикий виноград. Тень, благодатная прохлада, какой-никакой, но свежий воздух. Понятно, с чего Степана потянуло именно сюда.

Он сидел в шезлонге к ней вполоборота, далеко вперед выбросив длинные ноги, и с ленивой грацией преуспевающего в жизни и издерганного этой же самой жизнью бизнесмена потирал переносицу. Есть, есть такая у них манера, не надо спорить. И всегда можно распознать их даже по тому, как они поворачивают голову. Не так она у них поворачивается, поверьте, как у простых смертных, только что выскочивших из заводской проходной. И взгляд не такой. Не так совершенно он у них работает. Загадочно и непроницаемо он у них помаргивает, как прикрытый защитным экраном монитор компьютера. И какая потом оттуда заставка выскочит, что именно преподнесет на рабочий стол их нестандартное деловое мышление, одному черту может быть и известно. Потому как бог тут совершенно ни при чем.

Не с его молчаливого согласия сколачиваются огромные состояния. Не он благословляет на поглощение мелких компаний крупными. Не стал бы он терпеть толпы выброшенных на улицу сотрудников, уволенных по сокращению штатов, и уж тем более никогда бы не примирился с жестким устранением конкурентов.

Не все, конечно, прибегают к таким вот методам, но бывает…

И взгляд, и походка, и манера сидеть за столом либо в шезлонге у них своеобразная. За столом переговоров, к примеру, они деловиты, собранны, сдержанны и настороженны. Как бы не обошли, как бы чего не вышло. А на отдыхе, как вот теперь ее Степан расселся, они сиживать изволят совершенно иначе. Тело расслаблено, манеры вальяжные, взгляд рассеянно мерцает. Только вот мало кому известно, что подобное мерцание обманчиво. Оно много чего таит в себе. И такого вот обманчивого мерцания Юля немного опасалась. Оно не беспокоило ее, нет. Оно просто было ускользающим, трудно поддающимся пониманию. И это делало ее любимого мужа Степана немного… немного чужим, наверное. А это не могло Юле нравиться. Она же любила его, уважала, боготворила, невзирая на заповедный запрет.

– Я сказал, два! – услышала она его устало-возмущенный возглас, подкрадываясь незаметно. – Сколько можно об одном и том же, не понимаю! Нет, никак… Да, понятно… нет, не догадывается и даже не знает. Все, конец связи.

Степан свернул разговор, неторопливо опустил руку с телефоном к колену и принялся тихонько постукивать крохотной игрушкой по коленной чашечке. Расслабленность позы немного утратила свою грацию. Степана будто крапивой по спине стегнули, настолько он был напряжен. И Юля решила немного исправить ситуацию, подобравшись к мужу совсем близко.

– Милый, привет, – шепнула она ему в ухо, обнимая со спины за плечи. – Бросил меня, да? У ты какой…

– А-а-а, малыш, – пробормотал он с зевотой.

Но сонливость получилась у него какая-то ненатуральная. Конечно, при такой напряженной спине какой может быть сон? Да и разговор, свидетельницей которого она оказалась, у него, кажется, вышел малоприятным.

– Кто доставал, Степ? Клиенты, партнеры, конкуренты? – спросила Юля просто так абсолютно.

Она никогда не интересовалась делами мужа. Стыдно признаться, но она вообще имела смутное представление о том, чем конкретно занимается ее Степан. Что-то покупал, кажется, перепродавал. Поставлял, добывал, выступал посредником. И назывались как-то странно. Какой-то неблагозвучный буквенный набор: то ли аббревиатура фамилий и имен партнеров, то ли имен их жен и детей. Она не вникала. Не виделось в том нужды, да и Степан всегда считал это лишним.

– Мы же не деловые партнеры, любимая, – любил повторять он за ужином, потягивая вино. – Зачем тебе засорять свою миленькую головку моими проблемами? Вот представь: прихожу я со службы уставший, издерганный. Переступаю порог и… и забываю тут же обо всех проблемах, посмотрев в любимые глаза. А начни я ныть и искать у тебя утешения, что начнется?

– Что?

– Ты начнешь мучиться, страдать, переживать за меня. Станешь пытаться находить пути решения и только будешь мешать мне. Я начну раздражаться. Оно нам надо?

– Нет, – соглашалась она, кивая ему со счастливой улыбкой.

Она всегда и во всем с ним соглашалась. Не соглашаться было просто-напросто невозможно. Степа, он же был мудрецом. Умнейшим из умных. Под каждое свое слово и дело он подводил логическую основу. Под каждое! И никогда практически не ошибался…

– А что? – ответил он вопросом на вопрос, ничего не значащий, между прочим, вопрос. И вдруг напрягся как-то вовсе неестественно. Юле показалось, что у него даже скулы свело от напряжения.

– Так, ничего, – она пожала плечами и поцеловала мужа в гладковыбритую щеку. – Вышла из душа, тебя нет.

– Волновалась? – вдруг перебил ее Степан и чуть полуобернулся, посмотрев как-то уж слишком оценивающе.

– Я? Да нет… Не особо… – ответила Юля честно, она же никогда не лгала своему мужу. – Прошлась по мотелю, заглянула в ресторан, думала, ты там. Меня направили сюда, и только…

– И только, – задумчиво повторил он, вздыхая. – И только… А скажи-ка мне, Юлия?..

Он осторожно снял со своих плеч ее руки. Отодвинулся и, обернувшись на жену, посмотрел совершенно уж незнакомо.

– А скажи-ка мне, милая, если у меня случится вдруг очень длительная и очень серьезная командировка, ты станешь по мне скучать?

Вот откуда его напряженность! Вот откуда новизна взглядов и вопросов!

Дела бизнеса посылают его куда-то очень далеко и очень надолго. И он мучается оттого, что ему придется оставить ее одну. И не знает, как ее к этому подготовить. Как сказать, не знает. Милый, милый Степка! Как же она его любит!

– Я буду скучать, реветь в подушку и ждать тебя, ждать, ждать! – проговорила она срывающимся на трагический шепот голосом.

– Долго будешь ждать?

Любимые голубые глаза перестали, наконец, неоново-непроницаемо мерцать и зажглись тем самым светом, от которого сердце ее стучало сильнее, громче и чаще.

– Я буду ждать тебя ровно столько, сколько будет нужно. Сколько скажешь, столько и стану ждать, милый.

– Я не ошибся в выборе жены, черт возьми!

Степан, откинув голову, счастливо рассмеялся. Тут же встал с шезлонга, поправил халат и привлек Юлю к себе. Прижал к груди, взъерошил ее волосы, зацеловал щеки и шею.

– Я люблю тебя, Юлька! Очень сильно люблю! Помни это, что бы ни случилось! Помни всегда, – чередовал он свои поцелуи бессмысленным бормотанием. – Ты самая лучшая, самая надежная, самая любимая…

Он никогда не говорил ей, что она самая красивая, неожиданно поймала свою ускользающую мысль Юля и вздохнула. Мог твердить по сотне раз, что обаятельная, сексуальная, соблазнительная и всякое такое, но ни разу не назвал красивой. А ведь ее внешности могли многие позавидовать, если присмотреться.

Высокая, белокожая, с шикарными волосами цвета меда, который переливался всеми оттенками – от цветочного до гречишного. Лицо ее тоже заставляло останавливаться взгляды мужчин. Высокие скулы, полный яркий рот, зеленые глаза, разрез которых придавал ее внешности что-то азиатское.

Да, она не была роковой брюнеткой. И от милой прелести блондинок в ней не было ничего. Но она была красива своей собственной, неприобретенной красотой и немного этим была горда.

С чего тогда Степка ни разу не назвал ее красивой? И эта противная тетка из ресторана сочла ее блеклой и недостойной такого красавца, как ее блондинистый супруг. Надо же, никогда вот не задумывалась, кутаясь в свою счастливую семейную жизнь, как в шикарное меховое манто, а тут вдруг…

– А пойдем ужинать, малыш, а? Что на это скажешь? Мясом жареным пахнет, что-то аппетит разыгрался. Что скажешь? – Степка отстранился, любовно оглядев ее ладную фигуру. – Хороша ты у меня! Просто дух захватывает, как хороша! Так что насчет ужина, заказывать?

– Да, – ответила она коротко.

Если у мужа разыгрался аппетит, разве станет она морить его голодом из-за глупых своих соображений. Нет, конечно. Она послушно сядет напротив, будет ковыряться в пережаренном шашлыке, улыбаться тому, с какой жадностью ест Степка. И совсем не станет обращать внимания на то, как оценивающе сравнивают их черногривые мать и дочь. Как шепчутся у них за спиной и бормочут наверняка, что такой красавчик мог бы найти себе дамочку и поинтереснее. Она не будет обращать на это внимания. Не обращала же раньше, слыша свистящий шепот за своей спиной на обязательных ежегодных мероприятиях, куда Степана приглашали вместе с женой. Не обращала, порой понуро простаивая возле колонн в одиночестве, когда Степана увлекал в сторону очередной партнер по бизнесу, а то и просто нужный человек. Простаивала с постным видом и однажды нарвалась-таки на откровение, высказанное очень громко и неприкрыто, напрямую, в лоб:

– Что это такая златовласка скучает в одиночестве, а? Почему с таким кислым видом? Вам не идет!

Юля тогда растерялась. Голос шел из-за колонны. Был глумливым и не совсем трезвым. Первым порывом было уйти. Потом настырно осталась на месте, дожидаясь развития событий. События вынырнули из-за колоны в образе изрядно подвыпившего мужчины «под полтинник», склонились к ее руке с поцелуем и представились, с гусарской лихостью щелкнув каблуками:

– Арбенин Игорь Адамович! Никакого благородного отношения к сей благородной фамилии не имею, но отпечаток наложен, и потому я так тут перед вами выеживаюсь. А вы?

– Юлия, – быстро проговорила она, беспомощно оглядываясь по сторонам в поисках супруга.

– Вы супруга Степана Миронкина, так ведь? – Арбенин прищурился, заметив метание ее взгляда. – Да не ищите, его увлекли акулы бизнеса в соседний зал. Освободится, дай бог минут через двадцать. Так вы и в самом деле его супруга?

– Да. – Юля кивнула, испытывая отвратительное чувство собственной наготы под его прищуренным пьяным взглядом.

– Интересно, интересно… Я много наслышан был о вас, но увиденное прямо противоположно общепризнанному мнению, знаете ли.

Арбенин хоть и не был благороден по происхождению, но вот психологом был неплохим. Знал, мерзавец, как заинтриговать, как завладеть вниманием женщины, минуту назад готовой бежать от него куда глаза глядят. Выговорив двусмысленную тираду про «общепризнанное мнение», он замолчал, продолжая ее рассматривать.

Она, конечно же, не выдержала и спросила:

– И каково же «общепризнанное мнение» на мой счет, Игорь Адамович?

– Мне кто-то сказал, не помню кто, что вы… уж простите мою откровенность, что вы дурнушка. А на самом деле! Сражен! Честно говорю, сражен! Вы просто… Вы просто восхитительны! – И он снова полез целовать ее руку, склонившись так, что того и гляди упадет.

Конечно, слова восхищения изрядно подвыпившего мужчины она в тот момент не восприняла. Больно кольнуло другое. Больно кольнуло «общепризнанное мнение»! Ох, как она взвилась, тут же начав критически осматривать других дам, так же, как и она, томившихся либо возле колонн, либо возле барной стойки. Правда, они кучковались, в одиночестве не прозябали, как она, но…

Короче, расхожий шаблон потрясающей красавицы Юля в тот вечер не приклеила никому. Не было там таких, вот!

– Вы правы, – снова пристал к ней Арбенин, безошибочно угадав, с какой целью Юля рыщет глазами по залу. – Здесь нет достойных! Вы лучшая – Юлия Миронкина. Просто эти тетки, они… они умеют себя преподать, понимаете?

– Не совсем. – Она ведь снова не хотела, да прислушалась к тому, что несет его пьяный заплетающийся язык.

– Они умеют, как это… Заставить… Короче, вам не хватает огня, Юлия Миронкина. Либо его потушил ваш великолепный супруг, либо…

– Либо что?

Она наконец-то вздохнула с облегчением, увидев Степана, спешившего к ней со счастливой улыбкой. Он всегда так улыбался ей. Всегда, какой бы дурнушкой она ни казалась другим.

– Либо он не сумел в вас его зажечь! – закончил Арбенин, тоже заметив Степана. И вдруг снова встрепенулся и, прежде чем уйти, добавил: – Когда он в вас пробудится, Юлия Миронкина, все вокруг будут ослеплены. А ваш муж, он просто хитрец. Он знает, каким сокровищем обладает и приглушает его, и не позволяет ему сверкать. Жадина!..

Может, так оно все и было, потому что Степан в тот вечер надувал губы и даже пытался ее ревновать к Арбенину. На что Юля очень весело и долго смеялась, а ночью с такой жадностью принялась доказывать свою любовь, что Степан просто выдохся и ни о какой ревности больше не вспоминал…

– Так идем ужинать или нет?

– Идем, конечно. Ты что же, в халате пойдешь? Переодеваться не станешь? – Она удивленно захлопала ресницами.

– Переоденусь, конечно. Мяса хочу, малыш. – Степан беззаботно рассмеялся. – Много мяса, хорошо прожаренного, с соусом непременно. Сначала мяса, а потом тебя…

Глава 2

– Невзоров, ты домой или куда?

Ребята из его отдела стояли втроем на другой стороне парковочной площадки и призывно улыбались ему, не забывая живописно жестикулировать. Один щелкал себя тыльной стороной ладони по кадыку. Второй выкручивал подбородок в направлении их любимого кафе через дорогу. А третий и вовсе изображал что-то непотребное обеими руками, будто на лыжах ехал сейчас по расплавившемуся под солнцем тротуару.

– Я? Я домой, мужики, – с угрюмой миной ответил Невзоров и полез в карман штанов за ключами от машины.

– Так ты-ы! – заныл один из них. – Пятница же сегодня! Сам бог велел после такой-то недельки!

– Во-во, – тут же подхватил второй. – Именно пятница. И мало того, ты нам просто обязан выставиться.

– За что? – не понял Невзоров, распахивая все двери своей раскалившейся под солнцем «девятки».

Пока раскрывал двери, все брюзжал про себя. И чего это начальству приспичило устраивать парковку именно в этом месте?! Тут же круглый год солнце, даже в ненастье, мать их, тут солнце палит! Нет бы с северной стороны здания их отделения. Там вечный полумрак, даже мох под уличными подоконниками завелся. Сколько ни вычищали, тот настырно пер наружу. Там бы взяли и устроили стоянку. Нет же. Не положено. СИЗО рядом. А ну как кто-то из заключенных сбежит, что тогда? Он же непременно прыгнет в первую подвернувшуюся тачку и укатит.

Смешно! Смешно и наивно было так думать, решил тогда Невзоров, но промолчал, как и все остальные.

Во-первых, все свои автомобили сотрудники отделения милиции запирали. Ключи никто не оставлял.

Во-вторых, если кому суждено удрать, а потом уехать, то какая разница, откуда он машину возьмет: с северной ли стороны здания, с южной? Если сбежавший профи, местоположение автомобиля ему не препон…

– Как за что?! – вытаращились ребята из его отдела, кажется, с обидой. – Ты же у нас теперь звезда телевидения, Невзоров! У тебя был дебют? Был! Проставиться должен? Должен! А он домой собрался, понимаешь! Кто тебя там ждет, дома, Олег?

Дома его никто не ждал уже как два месяца, тут ребята были правы на все сто. Но вот про телевизионный дебют им напоминать не следовало. Тут же челюсть свело от желания плюнуть в их сторону. Сдержался. Обижать никого не хотелось. Да и парковка прямо под окнами начальства. А ну как к окну изволит подойти руководство да узрит, как майор плевками чистый асфальт покрывает, что тогда будет? Гундеж тогда будет, который тут же перейдет на упреки за плохую раскрываемость, затем вспомнится рост преступности по району и так далее и тому подобное.

Нет, он уж лучше тихонько загрузится в раскаленную машину. Отъедет подальше от отделения, раскроет окно и тогда уже плюнет с досадой.

– Слышь, Олег. – Один из ребят подошел к нему поближе и присмотрелся. – Ты чего такой? Случилось что?

– Да нет… – Он пожал плечами и тут же поморщился, уловив запах пота от своей рубашки, надо же, ни один дезодорант такой жары и такой скотской работы не выдерживает. – Все вроде в норме, если не считать того, что меня с этой чертовой передачей выставили на посмешище. Что от меня ушла жена пару месяцев назад. И что она не позволяет мне видеться с дочкой. Нет, все вроде в порядке. Как в той песне: «А в остальном, прекрасная маркиза…»

– Да ладно тебе, не парься. Можно подумать, тебя этим можно сразить! – не поверил друг по команде. – Надька твоя тебя только осчастливила своим уходом. С дочкой, конечно, перебор с ее стороны, но что ушла – молодец. Ведь сколько крови она у тебя, Олег, высосала! Ты только вспомни!..

Невзоров нехотя кивнул.

Спорить было невозможно, да он бы и не стал. Надька была стервой первостатейной. Мало того, еще была жадиной и врушкой.

– Не ври мне никогда! – частенько орал он на нее, припирая голыми фактами к стенке. – Я же вижу твою ложь насквозь!

– О, ты у нас мент, как же! – фыркала жена ему в лицо, нисколько не смущаясь того, что попалась. – Ты же профессионал! Обмануть тебя только дохлый сможет…

Дохлый не дохлый, но вранье Надежды было очень гадким и откровенным. Она будто бы нарочно травила его своей ложью. Будто бы тренинг своеобразный для него устраивала: угадаешь – молодец, не угадаешь – дубина. Он всегда угадывал. Почти всегда. Злился, орал на нее, даже однажды ударил по щеке. Не больно ударил и не ударил даже, а мазнул кончиками пальцев, но что тут началось!

И к начальству его идти собиралась. И жалобу писать прокурору. И психушкой грозила. Мол, свихнулся он на своей работе, если на жену при ребенке драться кидается.

Что его жена перед этим пару ночей не ночевала дома и вместо внятного объяснения несла полчаса глупейший вздор, о том Надежда и не вспоминала вовсе. Факт свершившегося над ней возмездия приняла, как незаслуженное физическое оскорбление, и грозила ему, грозила.

А Невзоров не боялся. Плевать ему было на ее угрозы.

Жалобы ее никто бы рассматривать всерьез не стал. Нет, для вида могли, конечно же, заявление ее принять, но на этом бы все и закончилось. Никто не то что наказывать, журить бы его не стал. Все про эту суку знали, ему только не рассказывали ничего. Не рассказывали до тех пор, пока она не ушла от него. А как ушла, он такого понаслушался!

– А чего раньше молчали, гады?! – орал он возмущенно, когда они с ребятами в гараже у Коляна Семенова водку пили под такой сволочной разговор. – Чего не сказал мне никто?! Я бы…

– Чего ты бы?! Ну чего?! – защищались ребята. – Ушел бы от нее? Нет, конечно! И разводиться бы не стал, потому что тебе все некогда. Ничего бы ты не сделал, страдал бы только да жалел себя. А еще дочку…

И опять они были правы. Не стал бы Невзоров ходить по инстанциям, писать исковые заявления, просиживать часами в ожидании своей очереди у адвокатов и в залах суда. Не стал бы. Не из-за лени, нет, а из-за элементарного дефицита временного и непереносимости подобных мероприятий. Ему этой казенщины и кабинетов стандартных и на работе хватает за глаза. Будет он еще в свободное от трудовых подвигов время штаны протирать на скамейках, рассматривая очередь и гадая, кто здесь еще по такой же беде, что и он.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное