Галина Куликова.

Рецепт дорогого удовольствия

(страница 3 из 15)

скачать книгу бесплатно

– В подпитии я был, – смущенно сообщил Прямоходов. – Если честно, мне вообще показалось, что их двое.

– Двое Мультяповых? – опешила Глаша.

– Да. И оба совершенно одинаковые! Может, близнецы?

– А в первый раз он один приходил?

– В первый раз один, – важно кивнул рассказчик. – А последний раз, думаю, все же вдвоем.

– А деньги они тебе как платили? По очереди?

Прямоходов собрал глазки в кучку, немного подумал и заявил:

– Одновременно. Оба полезли в правый карман, оба достали деньги, и оба подали.

«Господи милостливый, для чего ты придумал пьянство?» – подумала Глаша и надвинулась на Прямоходова:

– А фотография вот эта когда на могилке появилась?

– Да она тут всегда была!

– Именно эта?

– Да я... не присматривался. Хотя... Вроде как... Может, оно и так... В апреле, когда я тряпочкой евонную морду протирал, он вроде как с усами был, покойник-то. Вы у него спросите, у покойника-то, – он кивнул головой на Петю. – Усы он не сбривал?

Кайгородцев побледнел и схватился за сердце.

– Все, Петь, пойдем, – взяла его за локоть Глаша. – А то ты и впрямь тут коньки отбросишь.

Перед тем как покинуть юдоль скорби, Глаша написала на листочке свой домашний телефон и вручила его Прямоходову.

– Если вспомните хоть что-нибудь, я уж не поскуплюсь.

– Глашенька, что все это значит? – испуганным голосом спрашивал Кайгородцев, подлаживаясь к ее мелким шажкам. – Это какой-то заговор против меня? Может, колдовство? Вуду?! А? Ты что-нибудь знаешь про вуду?

Кайгородцева сотрясала крупная дрожь. Два года назад Глаша попала в самолет, у которого засбоил мотор, и он совершил аварийную посадку черт знает где. Перед посадкой самолет трясло точно так же, как сейчас ее начальника. Чтобы успокоить его, Глаша сказала:

– Ты что, Петь, с ума сошел? Какое вуду? Вуду только на негров действует. Это их, негритянские, фишки.

– А я слышал, что они везде, по всему миру... Мастерят таких куколок из соломы или из воска, втыкают в них булавки...

– Тебя обманули, – твердо заявила Глаша. – Лучше скажи, когда Сусанна стала поить тебя горьким чаем. Когда это началось?

– Ну... Когда? Весной. Где-то в марте. Эх, Глаша, надо было мою фотографию с памятника соскоблить!

– Не надо, – сердито ответила та. – Вдруг это заговор и мы спугнем преступников? Сначала следует выяснить, зачем все это было сделано.

– Глаш, ты такая умная! – восхитился Кайгородцев и добавил: – У меня там машина, у главных ворот. Я тебя подброшу до метро. Ты не забыла, что тебе еще в типографию?

Едва очутившись за воротами кладбища, Кайгородцев перестал трястись, а когда сел за руль своего «Фиата», окончательно пришел в себя.

– Жаль, что нельзя напиться в ботву, – заявил он и добавил: – Ты, Глаш, там, в типографии, проверь все как следует. Цветоделение чтоб на уровне. Ну, тебе не впервой!

«Не надо было его разубеждать насчет вуду», – подумала Глаша, дрогнув тонкими ноздрями.

Кайгородцев определенно нравился ей больше, когда боялся.

* * *

В типографии она быстренько закруглилась с делами, но вместо того, чтобы возвратиться на работу, отправилась на тот самый пляж, где познакомилась с Дукельским, корова его забодай. Время было как раз то самое, правда, день не выходной. С другой стороны, парни, которые ее интересовали, – школьники или студенты. А у них сейчас каникулы.

Школьники или студенты возлежали на том же самом месте, на том же самом одеяле, которое Глаша очень хорошо запомнила. Одеяло было детское, синее с зайчиками, в прошлый раз оно навеяло на Глашу грусть. Пришли мысли о пролетающих годах, неудачных попытках выйти замуж, о детях, которые у нее могли бы быть. В общем, одеяло и было виновато в том, что она привязалась к Дукельскому. Он показался ей симпатичным, радикулитчик хренов.

– Добрый день, молодые люди! – сказала Глаша, остановившись над лежащими на одеяле. Она постаралась сказать это добрым голосом, но молодые люди все равно страшно напряглись.

Их было четверо – голоногих, волосатых, прыщавых и комплексующих. Они вскинули головы и уставились на нее, не моргая. Только один произвел на Глашу приятное впечатление: у него и фигура была ничего, и во взгляде читалась некая взрослая самоуверенность. К нему-то Глаша и обратилась в первую очередь.

– Может быть, вы меня помните?

Юноши переглянулись и напряглись еще больше.

– Не-ет, – протянул один, усеянный веснушками с головы до ног.

– А что было-то? – спросил второй, подобравшись.

– Да ничего, ничего! – Глаша почувствовала себя молодой учительницей, которую коварная директриса засунула в самый шальной десятый класс. – Вы, ребята, не беспокойтесь. Просто я тут с вами рядом загорала в субботу. Помните? Вот тут я лежала, на полотенце. Купальник у меня в клеточку.

– Я не помню, – сказал веснушчатый.

– И я, – подтвердили двое его приятелей.

«Вот, докатилась! – подумала Глаша. – Мне всего тридцать пять, а для студентов я уже – пустая порода. Шлак. Они на меня даже внимания не обратили. Софи Лорен скоро семьдесят, а за ней мальчики гоняются, как слепни за поцарапанным пальцем. Надо немедленно договориться с Кошмаровым о серии грязевых обертываний».

– А вот я вас помню, – неожиданно сказал тот из четверки, который сразу произвел на Глашу приятное впечатление.

У него были широкие скулы, твердый подбородок и смелые зеленые глаза под сбитой набок челкой. Наверное, девицы избаловали его вниманием, оттого он и держал себя свободно с незнакомой женщиной.

– Простите, как вас зовут? – улыбнулась ему Глаша, решив не тратить силы на остальных.

– Виктор Стрельников, – охотно сообщил тот.

– Вы наверняка уже студент, – польстила ему Глаша.

– Да, перешел на второй курс. А что?

Витя Стрельников поднялся на ноги, оказавшись на голову выше Глаши.

– Значит, память у вас хорошая.

– Вы что, из милиции? – испуганно спросил кто-то из оставшейся на одеяле тройки нервным голосом.

– Да вы что? Какая милиция? – рассмеялась Глаша. – Я референт в медицинском центре.

– Я знаю, – сказал Витя. – Я слышал, как вы говорили это тому типу, который рядом с нами пасьянсы раскладывал.

Глаша страшно взволновалась, но постаралась сдержать ликование.

– Из-за него я сюда и пришла, – с милой улыбкой сообщила она. – Знаете, что он придумал?

– Что? – заинтересовались студенты. Теперь уже они все приняли вертикальное положение и стояли перед ней, не зная, какую принять позу. Глаша была в летнем костюме, а они почти голышом, это их смущало и даже немножко злило.

– Он сказал, будто бы я представилась ему врачом, предложила сделать бесплатный массаж и выдавила пару позвонков. Теперь он собирается получить инвалидность, а меня засадить в тюрьму.

– Да вы что, серьезно? – спросил Витя Стрельников, расширив глаза. – После того как вы ушли, он два раза купался, а потом играл в волейбол с телками.

– Я тоже видел, – неохотно признался веснушчатый.

– Ой, ребята! – Глаша прижала руки к груди. – Вы меня так выручите, если сможете все это подтвердить! Возможно, конечно, удастся поставить этого гада на место другими способами... Но мне бы хотелось подстраховаться. Я могу как-то с вами связаться? Обещаю, что сделаю это только в крайнем случае.

– Я дам вам свой телефон, – предложил Витя Стрельников, без всякого стеснения улыбаясь Глаше. Улыбка у него была простой и приятной. – А вы мне свой, хорошо?

– Конечно! Вот домашний, а вот рабочий. На работе я обычно до семи.

Глаша так обрадовалась, обнаружив свидетелей, что готова была расцеловать каждого студента в отдельности. Может, заплатить им? Студентам всегда живется плохо. Молодость пожирает не только здравый смысл, но и деньги в невероятных количествах. Впрочем, говорить сейчас о деньгах было уже как-то неудобно. «Вот если придется свидетельствовать против Дукельского, тогда предложу им вознаграждение», – твердо решила Глаша.

* * *

– Дукельский может поцеловать меня в зад! – сообщила она Кайгородцеву, ворвавшись к нему в кабинет.

И тут увидела Нежного. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Сидел и располагал к себе. Несмотря на дорогой костюм и умопомрачительно дорогие ботинки. Просто лицо у него было таким – располагающим. Несмотря на тернистый путь к достатку, его глаза не казались убитыми, как у большинства хозяев жизни, – они были живыми, любопытными и улыбались очень празднично.

– Ой! – пискнула Глаша. – Добрый день, я очень извиняюсь... Попозже зайду.

– Ничего-ничего, – всем корпусом обернулся к ней Нежный. – Вижу, у вас важная информация? Не стесняйтесь, давайте ее всю.

– Да?

– Еще раз, Глаша, и с чувством, – усмехнулся Кайгородцев.

– Дукельский может поцеловать меня в зад, – с расстановкой повторила та. – Он у меня в кармане.

– Кто такой Дукельский? – тут же поинтересовался Нежный.

«Интересно, у него глаза такие синие или это контактные линзы? – с любопытством подумала Глаша. – Цвет очень подходит к черным волосам. Хотя, может, у него и волосы пересаженные? Ему лет сорок с гаком. У половины мужчин этого возраста голова похожа на просиженный диван».

– Кто такой Дукельский? Это так... Просто рабочий момент, – не захотел рассказывать Кайгородцев и поглядел на Глашу со значением. Мол, ты не забывай, что я тебя покрываю. И меня не выдай.

«Что у этих мужиков за дурацкая дружба? – раздраженно подумала Глаша. – Один – хозяин, другой – наемный работник. Петя даже боится сказать ему, что Сусанна пропала. Дабы не бросить тень на подножье монаршьего трона».

– Хорошо, Глаша, я все понял, – кивнул Кайгородцев и отпустил ее одним росчерком руки в воздухе.

Она уже хотела было ретироваться, когда Нежный неожиданно ее остановил:

– Глашенька, а Петя вас очень хвалит.

– Да? – с глупой улыбкой спросила она, не зная, как на это реагировать.

– Да, я не обманываю – очень хвалит. Я даже подумал: может, сманить вас на другую работу?

– Какую? – продолжая улыбаться, полюбопытствовала она.

– Пойдете ко мне секретаршей?

– А у вас же Аня Волович!

– Аня больше со мной не работает, – вздохнул Нежный.

Как и все в центре, Глаша слышала сплетни, будто Аня Волович не просто секретарша босса. Или, вернее сказать, не совсем секретарша.

– Ну... Я подумаю, – неопределенно сказала она и дернула на себя дверь. – До свидания!

Выскочив в приемную, Глаша выдохнула:

– Фу-у! Почему вы, Раиса Тимуровна, не сказали мне, что у директора Андрей Васильевич?

Подвойская пожала могучими плечами и, уставив глаза в разбросанные по столу бумажки, ответила:

– Я подумала: а зачем говорить? Лишний раз попасться на глаза начальству никогда не помешает. Особенно девушке, у которой нет мужа или, по крайности, человека.

Глаша закатила глаза. Раиса Тимуровна мечтала найти ей человека с тех самых пор, как та пожаловалась на личное одиночество. Какой такой бес дергал ее тогда за язык? Эх, да что говорить! Отмечала вместе с коллегами Восьмое марта, нализалась и принялась себя жалеть. «Лучше бы я тогда свалилась под стол и затихла до утра», – думала она, глядя на Подвойскую. Впрочем, роптать было бессмысленно. Это только распаляло Раису Тимуровну.

Когда Глаша уже собиралась уходить, в приемной зазвонил телефон.

– Алло! – грудным голосом ответила Подвойская. Потом сделала большие глаза и, прикрыв трубку ладонью, сообщила: – Глаша, это тебя. Какой-то молодой человек!

– Ну да! – не поверила Глаша. – Может, брат?

– Фи, – пробормотала Раиса Тимуровна. – Голос твоего брата я знаю, как голос своего брата. Держи скорее.

Глаша взяла трубку и сильно прижала к уху, надеясь, что так Раиса Тимуровна ничего не услышит.

– Глаша? Здравствуйте, это Виктор Стрельников. Мы сегодня разговаривали на пляже...

– Да, Витя, я помню, конечно, – зачастила Глаша, проглатывая окончания. – Вы хотите мне что-то сказать?

– Да. Я рассказал о нашем разговоре отцу, он отрицательно отнесся к тому, чтобы я давал показания в суде.

– В каком суде, Витя? – воскликнула Глаша. – Нет еще никакого суда. Просто этот тип, его фамилия Дукельский, угрожает нашему директору. Я всего лишь хочу сказать ему, что у меня есть свидетели. И он тогда отвяжется. Я вам заплачу!

– Это же будет подкуп! – обиделся честный Витя.

– Подкуп – это когда вы свидетельствуете о том, чего не было на самом деле. А в нашем случае деньги будут всего лишь благодарностью за потраченное вами время. Так поступают все цивилизованные люди.

– Знаете что? – почти сдался цивилизованный Стрельников. – Давайте все обсудим. Назначайте встречу.

– Назначайте вы.

– Нет, ну вы же женщина!

– В каком районе вы живете, Витя?

– В смысле метро? На «Петровско-Разумовской».

– Значит, мы с вами соседи, – обрадовалась Глаша. – Знаете кафе-мороженое «Крем-брюле»?

– Конечно. Когда я был маленький, отец водил меня туда.

«Когда я был маленький... – про себя усмехнулась Глаша. – Года три назад?»

– Завтра в восемь вечера вас устроит?

– Заметано.

Глаша положила трубку и утерла пот со лба.

– Как же трудно с молодежью! – пожаловалась она Раисе Тимуровне. – Они какие-то не такие. Какие-то другие.

– Глашечка, тебе рано отделять себя от молодежи! – всплеснула руками та.

– Ага, ага. То-то я смотрю, вы меня сватаете только тем, кто пришел выводить старческие пигментные пятна.

– Неправда! Я пускаю в работу весь материал, который попадает мне в руки! Просто о здоровье обычно заботятся те, кто его уже потерял.

* * *

После работы Глаша должна была ехать к подруге Лиде. Два месяца назад Лида познакомилась с неким таинственным Жорой, о котором постоянно рассказывала ей по телефону. Она ахала, причмокивала губками, но кто он, этот Жора, не сообщала и не хотела его показывать. «Сглазить боюсь, – шепотом говорила она. – Вот пройдет немного времени, тогда...»

Вероятно, час «икс» настал. Лида потребовала, чтобы Глаша пришла на ужин.

– Но почему в будний день? – заныла та.

– А что тебе делать после работы? – удивилась Лида.

– Может быть, я собираюсь искать свое личное счастье! – заявила Глаша.

– Где?

– Откуда я знаю, где? Где-нибудь.

– Искать ничего не нужно, – возразила Лида. – Личное счастье следует ковать! Приезжай, я обучу тебя секретам мастерства.

Когда Глаша позвонила в дверь, ей открыла незнакомая девушка. Вернее, Глаше так показалось, что незнакомая и что – девушка. Лишь спустя несколько секунд она сообразила, что это ее подруга. Да и то лишь потому, что та подала голос.

– Глаха, наконец-то! Мы с Жорой уж и заждались!

Это была жутко странная Лида, постриженная под солдата. От настоящего солдата ее отличала лишь стоящая дыбом челка, часть которой была выкрашена в оранжевый цвет. Довершали новый облик тесное мини-платье и татуировка на плече в виде змеи.

– Что ты с собой... – начала Глаша, но тут в коридоре появился Жора.

Он был здоровый, как лесоруб, мордастый, зубастый и... молодой. Глаша дала бы ему от силы года двадцать два. Одет был Жора в скрипучие кожаные штаны и футболку с надписью «I am all attention!» – «Я весь внимание!»

– Салют! – басом сказал он, сложив ручки на животе. – Ты Лидусина подружка? А я ее новый друг.

– Очень рада знакомству! – пробормотала потрясенная Глаша.

– Ну вот! А Лидуся говорила, ты не хотела приходить. А я парень компанейский. И обещаю, что будет весело.

– Мне уже... весело, – мертвым голосом ответила Глаша.

– Жора, иди включай музыку, зажигай свечи, а мы с Глахой через пять минут принесем еду.

Сияющий Жора удалился, а Лида ткнула подругу в бок:

– Ну? Что? Тащишься?

– Да, – сказала Глаша. – Тащусь. Надеюсь, ты не попросила Жору привести с собой друга?

– Нет, ну что ты? В твоем нынешнем виде друга тебе не потянуть. Кстати, Жора тебе понравился?

– Можно сказать и так, – кивнула Глаша. – По крайней мере, теперь я точно знаю, как выглядит кризис среднего возраста.

Лида хихикнула и потащила подругу на кухню.

– Все уже готово, осталось только достать из духовки мясо, а из холодильника салатики, – заявила она, взмахнув руками.

Только тут Глаша заметила ее длинные темно-синие ногти. Такими ногтями эффективно можно было только царапаться. Делать же что-нибудь по хозяйству – категорически нет.

– Это как же ты готовила? – с любопытством спросила она.

– Нормально, – пожала плечами Лида. – Я привыкла и отлично справляюсь. Тебе тоже нужно немедленно купить укрепляющую жидкость. Женщина без длинных ногтей – все равно, что любовь без секса. Посмотри, какая прелесть!

Она еще раз показала, какая прелесть у нее ногти, и вручила Глаше блюдо с нарезанной ветчиной.

Ужин проходил и в самом деле весело – фоном шло пение Мэрлина Мэнсона, от которого у Глаши желудок сворачивался рулетом. Жора рассказывал сальные анекдоты из дешевых сборников и ржал так, что у Лидиного попугая дрожал хохолок на голове. Глаша решила, что, пожалуй, стоит напиться. После полбутылки вина она наклонилась к Лиде и шепотом спросила:

– Сколько ему лет?

– Двадцать, – тоже шепотом ответила Лида.

– Он тебе не пара.

– Ну конечно! Классика жанра. У старой брюзги вместо сердца – мозги. Сейчас ты попытаешься разрушить наши отношения.

– Не буду я ничего рушить! – обиделась Глаша на «брюзгу».

– Займи лучше позитивную позицию – сделай так, как я. Выбери себе юношу и очаруй его! Для этого, конечно, придется изменить внешний вид. О! Глаха, я придумала! Ты купишь у меня омолаживающий крем!

– Господи, как ты мне надоела! С тех пор как ты вступила в торгующее братство, ты не можешь ни с кем спокойно общаться, даже со мной – все время что-то впариваешь!

– Да ладно, не бурчи. Я тебе со скидкой продам!

Лида кинулась к комоду и достала из него чемоданчик, забитый китайской косметикой.

– Гляди, что тут – крем на серебре, крем на золоте, на травах, на фруктах...

– Ни за какие деньги, – твердо сказала Глаша. – Это все мухлеж.

– Глаха, ты просто дура. Ты видела вблизи китаянок? У них лица гладкие, как детские пятки!

– Уж конечно, не от твоей косметики.

– Давай ты сейчас помажешься, а завтра мне скажешь – мухлеж или не мухлеж.

Лида выхватила из чемоданчика коробочку и вытряхнула из нее баллончик с кремом. Вместе с ним оттуда выпал вкладыш, испещренный иероглифами. Вкладыш был яркий, желто-красный, глянцевый.

– Слушай, подари бумажку! – попросила Глаша. – Для Дениски надо. Он обожает все эти письмена. Кстати, у него день рождения скоро. Я ему, наверное, в качестве подарка оплачу курсы японского или китайского. Он будет на седьмом небе от счастья.

Лида вручила Глаше несколько вкладышей, которые та спрятала в сумочку, а потом принялась за ее лицо.

– Сначала чистим, потом протираем лосьоном, потом накладываем крем. Глашка, ты должна словить кайф. Я сама этой косметикой пользуюсь и чувствую себя очаровательной. Видишь, даже молоденький Жора на меня клюнул.

– Давай спросим, что Жору в тебе особенно очаровало, – не без ехидства предложила Глаша, когда экзекуция была закончена.

Лида сверкнула подведенными очами и обернулась к своему приятелю.

– Жорик, – пропела она голосом Лисы Патрикеевны, – скажи, за что ты меня полюбил?

Жорик курил и, прикрыв глаза, подпевал Рикки Мартину:

– Ши ливин ла вида лока-а!

– Жорик! – гавкнула Лида.

– А? – Он встрепенулся и открыл глаза. Лицо у него было широким и сияющим, как серебряный поднос.

– Я спрашиваю, Жорик: за что ты меня полюбил?

– Даже не знаю, – тот потрепал ее по плечу. – За все понемногу. Хотя я вообще люблю поживших женщин.

Лида остекленела, а Глаша повалилась на диван и принялась хохотать.

– А что? – не понял Жора. – Тебе же тридцатник, не меньше, да, Лидусик? За это ты мне и нравишься.

– Жора! – спросила Глаша, кое-как успокоившись. – А Лидина одежда и эти ногти... тебе как?

– Нормально. Я чувствую, что она – своя. Мы с ней на равных. Она, например, тоже любит «Раммштайн».

– Это мотоцикл, что ли? – с любопытством спросила Глаша.

– Да ты че, старуха, о-фи-ге-ла? – всплеснула руками Лида. – Это группа такая!

Она подняла согнутую в локте руку и пропела:

– Раммштайн, ту-ду-ду! Ду хаст михь... Ду хаст михь...

– Лида, ты должна была давно сказать мне, что тебе одиноко.

– Зачем? – спросила Лида. – Чтобы ты поплакала вместе со мной? Ду хаст михь гефрагт!

– Я бы тебя морально поддержала.

– Давай лучше я тебя морально поддержу. Так будет правильнее. Потому что у меня есть любовник, а у тебя нет.

– Я тоже могу заарканить молодого! – расхорохорилась Глаша. – Вот у меня завтра встреча со студентом. Правда, деловая, но я могу сделать так, чтобы она превратилась в личную. Я чувствую, что ему понравилась.

– Что за студент? – заинтересовалась Лида. – Расскажи подробнее.

Глаша поведала всю историю с Дукельским и закончила:

– Давай, спроси у Жоры, что мне нужно, чтобы завладеть вниманием молодого парня.

Припертый к стенке Жора сказал:

– Во-первых, нужен пирсинг.

Глаша мгновенно напряглась:

– Кто такой Пирсинг? Модельер? Наверное, из дорогих?

Лида закатила глаза:

– Глаха! Ты дремучая, как сосновый бор! Мне даже за тебя стыдно. Пирсинг – это когда тебе прокалывают кожу или хрящ.

– Зачем это? – оторопела Глаша.

– Чтобы вдевать в получившиеся отверстия кольца, палочки и гвоздики. Такой боди-арт. Не знаешь, что ли?

– А! Это когда в ухе по шесть сережек, а в пупке пуговка? Знаю, знаю! Но мне это не подойдет.

– Пирсинг – это секси! – сообщил Жора, заедая сыр рыбой. Весь вечер он ел, не останавливаясь. Большое тело активно радовалось большому куску.

– Я себе тоже сделаю! – загорелась Лида. – Хочешь, Глаха, завтра вместе сходим в салон? Всего-то пятьдесят баксов. Могу дать взаймы.

– Нет уж, – отказалась Глаша. – Свои хрящи я хочу поберечь на всякий случай. А... кроме пирсинга есть еще... что-нибудь, на что следует обратить внимание? – спросила она. – Чтобы молодые приняли меня за свою?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное