Галина Куликова.

Рецепт дорогого удовольствия

(страница 2 из 15)

скачать книгу бесплатно

– Начала поить тебя горьким чаем, – закончила за него Глаша. – Петя, – жалобно сказала она. – Ну что я могу сделать?

– Хотя бы поддержи меня, – попросил тот, глядя на нее полными муки глазами. – В конце концов, ты – мой референт. Считай, что я дал тебе поручение.

– А как же типография, буклеты? – пробубнила она.

– Типография, буклеты – это само собой. А Сузи – твое домашнее задание. А мое домашнее задание – Дукельский.

– Петь, а что, если... – Глаша сверкнула желтыми глазами. – Что, если с твоей женой что-нибудь случилось?

Кайгородцев принялся разглядывать свои ногти.

– Может быть, я монстр, – сказал он, не прерывая своего занятия, – но для меня важно не только что с ней случилось, но также как и где это случилось. Ты меня понимаешь?

Глаша внимательно посмотрела на Кайгородцева. Она всегда полагала, что он классный мужик – и умный, и красивый, и справедливый. А сейчас вдруг подумала, что не хотела бы оказаться на месте его жены.

– Я чувствую себя так, словно выпустил джинна из бутылки, – признался он и поежился. – Никому этого не рассказывал... Глаша, я всецело полагаюсь на тебя.

– Сегодня вечером я сижу с племянником, – вместо ответа сообщила та. – А завтра нам нужно вместе сходить на кладбище. Покажешь мне ту калитку, ладно?

Кайгородцев молча кивнул.

Глаша вышла из кабинета и попала прямо в жаркие объятия Подвойской. Она ходила по приемной и месила воздух вместе с большим белым вентилятором. Над нею тучей висело неодобрение.

– Такого мужика упустила! – накинулась она на Глашу. – В Академии МВД преподает!

– Раиса Тимуровна, – твердо сказала Глаша, – я видела, что ему нравитесь вы. Борьба была бессмысленной.

– Я?! – ахнула Подвойская и тяжело опустилась на стул. – Глашечка, ты смеешься над бедной старухой.

Она всегда называла себя старухой, когда хотела, чтобы ее похвалили. Глаша уже собралась хвалить, когда в приемной материализовался Саша Ашмаров. За глаза все звали его Кошмаровым, хотя Саша был весьма приятен на вид. Восток едва проступал в его чертах, но этого было достаточно для того, чтобы сделать лицо неординарным. Сашины раскосые глаза разили наповал, и все пациентки женского пола, побывавшие в центре, обязательно записывались к нему на массаж. Глаша даже предложила Кайгородцеву поместить в готовящемся буклете фотографии докторов, считая, что внешность Ашмарова будет особенно действенной рекламой.

– Как жизнь? – спросил Саша, вздернув бровь. – Говорят, Глаша, ты вступила со мной в конкурентную борьбу? Кого ты там заломала на пляже?

– Уже все знают! – пробормотала она.

– Еще бы не знать! Этот тип звонил все утро, поднял на ноги весь медперсонал. Говорит, ты ввела его в заблуждение. Бессовестно обманула, назвавшись доктором, а потом налегла, как мясник на окорок, и выбила ему пару позвонков.

– Вранье! – выкрикнула Глаша. – Я имела доступ к телу как частное лицо! Да и не одни же мы были на этом пляже!

Глаша неожиданно вспомнила, что совсем рядом на большом одеяле отдыхала группа юношей, которые в тот момент лежали под солнцем, как овощи.

Не могли же они все одновременно задремать! Значит, кто-то из них мог слышать весь ее разговор с Дукельским. Надо несколько раз съездить на плотину примерно в то же самое время и попробовать отыскать их. Если у нее будут свидетели, Дукельский непременно отвяжется. И Кайгородцеву не надо будет посылать к нему своих мальчиков с угрозами.

Тем не менее Глаша весь день думала вовсе не о Дукельском, а о предстоящих поисках Сусанны Кайгородцевой. Она понятия не имела, с какого боку подступиться к этому делу. Завтра они с Петей посетят кладбище. А дальше? Наверное, надо составить список всех ее подруг, всех родственников. Мало ли кто что про нее знает? Интересно, Петя хоть кому-нибудь еще сказал о том, что у него исчезла жена?

«А что, если он ее убил? – внезапно подумала Глаша. – Как в кино. Убил и поэтому не торопится обращаться в милицию. Ему нужно, чтобы прошло как можно больше времени. Да, но тогда зачем ему я? Может быть, он хочет проверить, не оставил ли каких-нибудь улик? Если я их найду, он меня тоже шлепнет, а улики уничтожит».

В тяжких раздумьях Глаша посмотрела на часы и ахнула. Брат должен был подвезти Дениску к половине седьмого, а уже без двадцати семь.

– А вот и твоя любимая Глафира! – радостно сообщил Коля десятилетнему сыну, завидев свою сестрицу. – Вылезай, приятель, вам дальше пешком.

Дениска боднул на прощание отца головой в плечо и побежал Глаше навстречу. Он охотно оставался с теткой, потому что она не давила на него, не заставляла есть «как положено» и разрешала смотреть по телевизору все, что он хотел. Даже кино, где целовались и громко стонали.

– Наташа заберет его в половине одиннадцатого! – крикнул Коля из окошка своего старенького, но чистенького «москвичка», как он его называл.

– Ох, Глашка, плохо иметь работающую маму и отца с ненормальным рабочим днем, – пожаловался Дениска.

– С ненормированным, – усмехнулась та.

– Ты не забыла, что у меня скоро день рождения? – неожиданно спросил Дениска. Он был такой же рыжий и серьезный, как его мать.

– Не забыла. А что ты хочешь получить в подарок?

– Русско-арабский словарь! – выпалил ребенок.

– Чего-о? – Глаша даже приостановилась. – Зачем это он тебе нужен? Ты ведь арабского не знаешь.

– Ну, вот я и буду учить!

– Миленький, но как ты сам будешь учить? У тебя ничего не получится.

– Я так и знал, – хмуро сказал Дениска. – Меня все отговаривают.

У племянника была настоящая страсть к языкам. Родители оплачивали ему частного преподавателя французского, но мальчишке все время хотелось чего-нибудь экзотического. Он тратил уйму времени на придумывание шифров и секретных кодов, срисовывал надписи с вьетнамских полотенец и, вскрыв на Новый год копилку, приобрел себе в «Библио-глобусе» учебник финского с двумя аудиокассетами.

– Ладно, мы об этом еще с тобой поговорим, – пообещала Глаша. – Куда пойдем?

– За едой! – без колебаний ответил племянник. – Папа накормил меня чем-то ужасным.

– Чем ужасным?

– Не знаю, что это было. Оставшиеся полкастрюли он выбросил в мусоропровод, чтобы мама не увидела. Глаш, а что это за иероглифы у вас на вывеске?

– Понятия не имею. Наверное, «Я здоров!», только по-китайски.

– У вас что, врачи – китайцы? – оживился ребенок.

– Ни одного китайца, – расстроила его Глаша. – У нас даже точечный массаж делает доктор по фамилии Сидоров.

– Значит, иероглифы – это так, для лохов?

Глаша вынуждена была согласиться, что для лохов.

Они зашли в магазин полуфабрикатов и купили пиццу, которая готовится в духовке. После ужина Дениска уселся смотреть телевизор, а Глаша забралась с ногами на диван и снова стала размышлять о «домашнем задании» Кайгородцева.

Петя совсем не походил на злодея. Но зачем он пытается втянуть ее в дело с исчезновением жены, если не для того, чтобы подставить? Не может же он на самом деле думать, что у Глаши есть детективные способности? И почему он решил, что ей можно доверить конфиденциальную информацию? Да, они работают вместе уже больше двух лет, но никогда прежде Пете не выпадал случай убедиться в неколебимости честного Глашиного слова. Они даже не были приятелями: не пили пиво после работы, не дарили друг другу мелкие пустяки на праздники, не обменивались смешными колкостями в конце рабочего дня. Неужели Кайгородцеву и в самом деле не к кому больше обратиться?

Едва она про это подумала, как зазвонил телефон.

– Глаш, это я, – сказала трубка голосом Кайгородцева. Раздался тяжелый вздох. – У меня мандраж. Давай ты начнешь действовать завтра с утра?

– Ну... Давай, – согласилась Глаша. Больше ей все равно сказать было нечего.

– Приезжай ко мне на кладбище к десяти часам.

– К тебе на кладбище? – дрогнувшим голосом спросила та. – Ты что, уже переселился?

– Я живу рядом, – поспешно поправился Петя. – Рядом с кладбищем. Я же тебе говорил!

– Петь, ну ты вообще! – рассердилась Глаша. – У меня, между прочим, нервы.

– Глаш, у всех нервы, ты, главное, не опаздывай, тебе еще в типографию завтра после полудня.

«Свинья, – подумала она, положив трубку на место. – Уже неделю, как его жена пропала, сев в незнакомую машину темной ночью возле кладбища, а он хладнокровно отслеживает, как идут дела с рекламным буклетом. Вот и выходи замуж за красивых, деловых и непьющих! Думаешь, что он ради тебя готов на все, а ему по плечу только такой подвиг, который не повредит карьере».

2

Ради маскировки она взяла с собой детский набор – пластмассовые грабли, совок и ведерко, из которых Дениска уже «вырос». Если кто-нибудь будет за ней следить, подумает, что она идет прибираться на могилку. Хотя кто может за ней следить?

Кайгородцев недвижно стоял возле центрального входа на кладбище, словно часовой, которому запрещено смеяться, плакать и вообще реагировать на окружающее. Завидев Глашу, он ожил и засуетился.

– Это там, – сообщил он, тыча пальцем в сторону. – Калитка, через которую Сузи проникла на территорию.

Глаша взглянула на него с жалостью и сказала:

– Тогда тронулись.

– А что мы будем делать? – спросил Петя. – Ведь я не отважился войти внутрь и поэтому не знаю, куда, собственно, она ходила!

– Проведем следственный эксперимент, – заявила Глаша. – Сейчас ты постоишь, покуришь и пойдешь от калитки в сторону дома примерно с той же скоростью, с какой шел той ночью. И остановишься там, где остановился, когда услышал шум мотора, договорились?

– Это долго, – предупредил Петя. – Я курил, а потом медленно шел...

– Отлично, делай все, как тогда. В точности все, как тогда!

Кайгородцев перебежал на другую сторону улицы и выжидательно посмотрел на Глашу. Она, в свою очередь, засекла время на часах и сделала отмашку:

– Пошел!

Петя добыл из кармана сигарету и принялся сосредоточенно ее курить. Потом в пыль растер окурок и тронулся в путь, заплетая ногу за ногу. Судя по всему, той ночью домой он возвращался в тяжких раздумьях. Ушел не слишком далеко и снова встал.

Глаша нервно посмотрела на часы. Кайгородцев стоял, сунув голову в куст боярышника, и не двигался.

– Петь! – крикнула она, подходя поближе. – Что ты там делаешь?

Кайгородцев высунул красное лицо из листвы и застенчиво ответил:

– Писаю.

Глаша вытаращила глаза:

– Петя, ты что, очумел?

– Но это ведь я не сейчас писаю, – раздосадованно ответил он. – Это я тогда. А сейчас просто изображаю. Ты сама хотела достоверности.

– Ну... давай действовать более условно. Итак, ты пошел дальше.

– Да. Я был примерно вот тут, когда обернулся и увидел машину. И Сузи, которая выходила из калитки.

– Отлично, – кивнула Глаша. – На все про все ушло четыре минуты. Примерно. Ну, допустим, пять. Две минуты туда, две обратно, одна – там.

– Где там? – с интересом спросил Кайгородцев.

– Не знаю, где. Где-то там, внутри. Пошли скорее.

– А может, одна минута – туда, другая – обратно и три там? – спросил Петя, засовывая руки в карманы.

– Может, и так. Но я думаю, раз твоя жена так быстро вернулась, она, скорее всего, либо что-то где-то оставила, либо взяла. На это не требуется много времени. И потом: ты видел ее достаточно долго, так ведь? Значит, она не свернула и не остановилась, пока была в поле твоего зрения.

Они вернулись к калитке и вошли на территорию кладбища. Сразу за оградой выстроились рядами старые могилы. Редкие из них были прибраны, как подобает. Остальные заросли травой и полевыми цветами. Невдалеке виднелась полуразрушенная часовня, над которой совершали ритуальные полеты черные вороны.

– Значит, твоя жена пошла по этой вот дорожке, да? А с какой скоростью она шла?

– В смысле – в километрах в час? – деловито уточнил Кайгородцев. – Она шла быстро. Ну, конечно, не так, как ездит велосипед...

– При чем тут велосипед?

– В учебниках по алгебре написано, с какой скоростью ездит велосипед. Мы могли бы точно посчитать...

– Петя, успокойся, – похлопала его по плечу Глаша и снова засекла время.

После чего быстрым шагом двинулась по заасфальтированной дорожке, которая убегала вдаль, насколько хватало глаз. Кайгородцев потрусил за ней. Глаша вынуждена была признать, что в сложившейся ситуации он ведет себя как болван.

– Будем считать, – бросила она через плечо, – что Сусанна никуда не сворачивала до самого последнего момента. Стоп! Приехали. Примерно вот досюда она должна была дойти, чтобы уложиться с возвращением. Конечно, ты курил и писал с погрешностями, поэтому давай начнем осматривать территорию с запасом – вернемся немного назад.

– А что искать? – спросил Петя с любопытством.

– Понятия не имею. Что-нибудь. Может, заметим нечто необычное...

Первым необычное заметил Кайгородцев. Пока Глаша лазила между брошенными могилами, он бесцельно бегал туда-сюда по дорожке и нервно курил. Внезапно его хаотичное движение прекратилось, он стал как вкопанный и коротко крикнул:

– А-а!

И схватился за сердце.

– Что такое? – спросила Глаша, повернувшись на его вопль.

– Кара... – пролепетал Кайгородцев и пальцем показал на одну из могильных плит. – Кара...

– Кара... что? – нетерпеливо спросила Глаша, пытаясь вылезти из зарослей лопуха.

– Ул! – просипел Петя. – Кара-ул!

Закачался на каблуках, закатил глаза и совершенно неожиданно рухнул на землю, показав ласковому солнышку подошвы своих ботинок. Запрыгав козочкой, Глаша тотчас же выскочила на дорожку и бросилась к нему. Судя по всему, Петя был в глубоком обмороке.

– Пульс слабый, дыхание прерывистое, – пробормотала она, ползая вокруг него на коленях. – Руки ледяные.

Она не удержалась и кинула взгляд на могильную плиту, куда только что указывал Петин палец. И тотчас же зажала рот ладонью, чтобы не издать похожий вопль. На могильной плите было написано: «Мультяпов Геннадий Викторович». Ниже шли годы жизни и смерти. А наверху... Наверху красовался большой и четкий снимок покойного. Только это был никакой не Мультяпов. С могильной плиты на Глашу с победным видом смотрел Петя Кайгородцев и улыбался так, словно только что получил Нобелевскую премию.

Придя в себя, Глаша присвистнула и поднялась на ноги.

– По крайней мере, можно больше не искать, – пробормотала она.

Надо полагать, Сусанна ходила именно сюда. Но что, интересно, означает эта фотография? Глаша подошла к могиле и внимательно огляделась вокруг, уперев руки в боки. Оградка была низкой и хорошо сохранилась. Кто-то подкрасил ее и даже скосил траву вокруг. Под плитой лежали три увядшие гвоздики, а в могильный холмик был воткнут маленький колышек.

«Может быть, это знак? – подумала Глаша. – И там что-нибудь зарыто?» Убеждая себя, что гроб глубоко в земле и, если немножко покопаться сверху, то ничего ужасного не случится, она достала пластмассовый совок, вытащила колышек и принялась рыть на этом месте ямку. Тщетно – там ничего не было. Но поскольку других версий не возникло, она продолжила раскопки, раскидывая вокруг себя мягкие рассыпчатые комья. Внезапно совок ткнулся во что-то твердое. Глаша запустила в вырытую яму руку и нащупала нечто холодное, покрытое тканью.

Волосы у нее на голове зашевелились, и как раз в этот самый момент возле ее уха раздался голос:

– Ага! Вот ты и попалась!

И чья-то ладонь легла ей на плечо.

Глаша взвизгнула и закрыла голову грязными руками.

– Я же говорил, Павел Геннадьевич, что они сюда направились с умышленной целью! – торопливо сообщил еще один голос.

– С предумышленной, – важно поправил невидимый Павел Геннадьевич. – Вот, значит, они какие – осквернители могил!

Глашу потащили за шиворот вверх. Она наконец увидела, кому попалась. Павел Геннадьевич оказался милиционером при полном параде с большим тяжелым животом, похожим на рюкзак с камнями. Притащил же его сюда маленький хлипенький мужичонка с приблатненными бачками. Взгляд у него был липким, а рот красным и мокрым.

Глаша оглянулась и увидела, что Кайгородцев по-прежнему лежит на дорожке, не подавая признаков жизни.

– У него чего, тепловой удар? – перехватив ее взгляд, спросил милиционер.

– Он в обморок упал, гражданин начальник, – заискивающе сказала Глаша. – Увидел себя на фотографии и ку-ку! Вот, посмотрите: видите?

Павел Геннадьевич приблизил красную морду к фотографии, потом, тяжело ступая, двинулся к Пете.

– Одно лицо, – удивленно сказал он. – Так вы, выходит, не оскверняете? – Голос его стал нежным. – Выходит, тут у нас самостийное захоронение! Во-от вы зачем тут рылись! Хотели покойничка бесплатно похоронить!

Глаша отряхнула руки и насмешливо сказала:

– Ага, с помощью пластмассового совка.

Маленький, прыгавший вокруг, сварливо заметил:

– А чего? Во какую ямищу уже вырыла!

– Опять же – фотографию приладила заранее, – подхватил Павел Геннадьевич.

– И покойника к могилке за ручку привела! – добавила Глаша.

Павел Геннадьевич задумчиво посмотрел на Кайгородцева и почесал складчатый затылок.

– М-да...

Петя тем временем начал приходить в себя. Он слабо застонал и дернул левой ногой.

– Да он и не покойник вовсе! – крикнул красноротый, всплеснув руками.

– Живьем хотела захоронить?! – ахнул милиционер. – Кто он тебе – муж?

– Начальник, – обреченно ответила Глаша.

– Во, бабы пошли! – процедил маленький. – Начальников живьем в землю закапывают.

– Правильно, – кивнул милиционер. – Она заранее выбрала место, вставила фотографию...

– И для чего же я ее вставила? – с нехорошей улыбкой поинтересовалась Глаша.

– Чтоб не забыть – куда, значит, закопала, – нашелся милиционер. – Обманом заманила шефа к могилке, нанесла удар по мозговым центрам – орудие преступления мы еще найдем – и стала рыть.

– И чего же я его на дорожке-то стукнула? – ехидно спросила Глаша. – А не прямо на могилке? А?

– Ну... Догадался он о твоем преступном замысле. Пришлось изменить план по ходу дела.

Кайгородцев принял сидячее положение и двумя руками схватился за голову.

– Не волнуйтесь, гражданин, вы в безопасности! – заявил милиционер и потребовал: – Предъявите ваши документики.

– Кто? Что? – слабым голосом спросил Петя и встал на четыре конечности. – Меня похоронили! Боже мой! – простонал он, словно собака, продвигаясь к разрытой могилке.

– Еще не похоронили, гражданин, – обрадовал его Павел Геннадьевич. – Мы поспели вовремя.

– Поспевают груши, сержант, – ехидно заметила Глаша, с сочувствием глядя на Кайгородцева, который впился безумным взором в свою фотографию. – Кстати, там, в могиле, что-то лежит.

– Неужели? – фыркнул милиционер. – Я даже знаю что. Гроб с покойником!

– Да нет, оно прямо сверху лежит, – уперлась Глаша.

Милиционер, в душе проклиная свой живот и кряхтя, словно роженица, сел на корточки и полез короткопалой лапой в вырытую яму. Приложив нечеловеческое усилие, он крякнул и выдернул из земли обернутый тряпкой кирпич.

– А вот и орудие преступления! – радостно сообщил он. – Вот чем, гражданин, вам по голове чпокнули!

Глаша с досады только махнула рукой. Потом подошла к Кайгородцеву, помогла ему подняться на ноги и сказала:

– Петь, ты только не волнуйся. Мы все выясним. Видишь, здесь прибрано. Значит, за могилой кто-то ухаживает.

– Это она, Сузи! – простонал тот и закрыл глаза ладонью.

– Да нет, Петь, вряд ли. Тебя же в могиле нет, зачем Сусанне время тратить?

– Она... Она приходит сюда, чтобы представить меня мертвым! – вскинулся Кайгородцев. – Это такая техника умерщвления. Она думает обо мне как о покойнике, поэтому в ближайшее время со мной случится что-нибудь страшное!

– Петь, перестань, – рассердилась Глаша, хотя ей тоже было несколько не по себе. – Я имею в виду, что у этого... – она посмотрела на надпись, – Мультяпова могут быть родственники. Кто-то ведь ухаживает за могилкой!

– Ну, я, – неожиданно сказал маленький красноротый тип, выступая вперед. – Я ухаживаю за этой могилкой. Я тутошний, кладбищенский.

Он упер руки в боки, будто собирался сию секунду пуститься в пляс, и даже ножку выставил носком вперед. Глаша и Кайгородцев быстро переглянулись.

– Вы что – Мультяпов? – изумились они хором.

– Не-а, Прямоходов я. Просто мне один мужик деньги дает. Раз в полгода. Половину даст сначала, половину потом, чтоб я, значит, интерес имел.

– И цветочки, – Глаша мотнула головой в сторону гвоздик, – тоже вы покупаете?

– Ну, не то чтобы покупаю, – пробормотал тот. – А что?

Милиционер стоял рядом, сопел и внимательно слушал. Кирпич все еще был у него в руке.

– И когда ваш мужик в последний раз появлялся?

– Да вот, в июне появлялся. Теперь только в ноябре придет.

– А как он представился?

– Как Мультяпов, ежу ясно!

– А выглядит он как? – не давала ему опомниться Глаша.

– А вам зачем? – прищурил глаз Прямоходов.

– Нам очень надо, – с нажимом сказал Петя.

– За «очень надо» люди деньги плотют.

Глаша повернулась к Кайгородцеву и шепотом сказала:

– Петь, заплати ему. И милиционеру заплати, а то он нас привлечет как осквернителей могилы. Припишут какое-нибудь трупоедство...

Петя вздрогнул и торопливо добыл из кармана бумажник. С бумажником в руке он понравился парочке блюстителей кладбищенского порядка гораздо больше. Спрятав торжественно врученную бумажку в карман, милиционер отбросил кирпич в сторону и велел Прямоходову:

– Убери тут все, а я, пожалуй, пойду. Дежурство у меня.

Голос его звучал нормально, и глаз в прожилках, похожих на реку Амазонку с притоками, он больше не щурил подозрительно.

– Так все-таки – как он выглядел? – снова спросила Глаша, придвигаясь к Прямоходову.

Тот принялся живописать внешность родственника Мультяпова, но толком так ничего и не сказал. То он оказывался у него высоким, то средним, то «чуть выше меня». С волосами неопределенного цвета, с расплывчатыми чертами лица и «средним» голосом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное