Галина Куликова.

Брюнетка в клетку

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

– О’кей! – ответил Жидков, который, судя по всему, ровным счетом ничего не понял. По его лицу блуждал первобытный страх.

Но Лариса не отставала и заставила его клясться, и он клялся, и плакал, и хлюпал носом, вытирая его рукавом своей белой рубашки. В конце концов добрел до спальни, опустился на кровать и закрыл ладонями лицо.

Лариса тем временем возвратилась на кухню и почесала макушку. Всю эту компанию, конечно, можно привести в чувство, но… Не на улицу же их выгонять ночью? Может быть, перебазировать девиц в квартиру Пети? Нет. В этом случае каждая захочет заглянуть к Жидкову утром и, так сказать, попрощаться. Тогда начнется все сначала.

Тут она вспомнила слова Арины, которая хвасталась, будто приехала сюда на машине с шофером. Конечно, цыпочка могла наврать, просто чтобы привлечь к себе внимание ветреного любовника. Но чем черт не шутит? Она такая хорошенькая… По крайней мере была, покуда не отрубилась. Может, и в самом деле есть машина и шофер? Он развезет всю компанию по домам, и дело с концом.

Она вернулась в комнату, погасила свет и прижалась носом к стеклу. Во дворе стояла чертова пропасть автомобилей, все темные. Придется спускаться вниз, на разведку. Выходить одной ночью на улицу не хотелось, но что поделаешь?

В коридоре на тумбочке Лариса обнаружила ключ от квартиры и, захлопнув дверь, спустилась во двор. Недалеко от подъезда отражал лунный свет новенький «Фольксваген Гольф», въехавший задними колесами в грязь. Шофер спал, откинув спинку сиденья, но проснулся мгновенно, как только Лариса постучала в окно. Он сказал, что да, действительно ждет здесь Арину, которая отправилась к приятелю. А что? Лариса в двух словах объяснила ему задачу, но он только покачал головой:

– Я выехать-то не могу – застрял! Видишь, куда втюхался? Вот если бы из-под задних колес грязь раскидать, тогда – да. Но для этого лопата нужна, а где ее сейчас возьмешь-то?

– Ждите, – сказала Лариса и побежала обратно. – У вас есть лопата? – спросила она Жидкова, засунув голову в спальню.

– Ло-о-о… па-а-а… – Он вскинул голову и посмотрел на нее безумными глазами. Потом проблеял: – Во встроенном шкафу-у… в коридо-о-ре…

Чувствуя себя работником службы спасения, Лариса полезла в шкаф, отыскала там лопату и поскакала с ней вниз. Пока шофер вызволял машину, следовало привести в себя несчастных гостей.

– В конце концов, это обычное снотворное, и не сногсшибательная доза, а всего лишь терапевтическая, – бормотала она себе под нос.

Отыскала полотенце, намочила его холодной водой и принялась за Петю. Прежде чем начать хлестать его по щекам этим самым полотенцем, она стащила с его подбородка очки и поправила голову. Потом размахнулась и – хлесть! хлесть! – от всей души врезала по физиономии. От полотенца во все стороны полетели брызги, а Петя вздрогнул и исторг из себя такой душераздирающий стон, от которого у всех котов в подвале многоэтажки встала дыбом шерсть.

Жидков, приоткрывший в этот момент дверь спальни, услышал этот стон, отшатнулся и зажал руками уши.

«Кто-то из них еще жив! – пронеслось у него в голове. – И так мучается!» С невероятным проворством он забрался под одеяло и засунул свою многострадальную голову под подушку, чтобы ничего уже больше не слышать и не видеть. Так он и заснул, одурманенный алкоголем и страхом, и проспал до утра, а когда проснулся, долго смотрел в потолок, не в силах отделить сон от яви.

Лариса немножко нервничала по поводу предстоящего обеда, но в целом чувствовала себя довольно неплохо. Даже более того – она гордилась собой. Ей удалось оживить и засунуть в соседнюю квартиру несчастного Петю и безболезненно избавиться от девиц. Грубо разбуженные, они широко зевали и едва соображали, что к чему. Энергичной Ларисе ничего не стоило уговорить их разъехаться по домам. Шофер, явно забавляясь, помог всех по очереди транспортировать до «Фольксвагена» и лихо умчался в ночь, увозя полный автомобиль чужих проблем.

Итак, Лариса сидела в чисто убранной кухне и пила растворимый кофе, заедая его булкой. И тут появился Жидков. У него было лицо Хомы Брута, видевшего ночью Вия. Короткий чуб стоял, как петушиный гребень, а вчерашняя стильная рубашечка напоминала мятую тряпку.

Некоторое время он молча стоял на пороге кухни, глядя в противоположную стену, потом перевел глаза на Ларису и сообщил:

– Это я.

– Доброе утро, – ответила она жизнерадостно. – Видите, я все утрясла, как и обещала. Так что сегодня едем обедать.

– Я только приведу себя в порядок.

– Хотите, я поджарю для вас яичницу? В качестве исключения?

– Нет!

Он зажал рот рукой и убрался в ванную комнату. Лариса уже расставила на полочке свои кремы, и Жидков посмотрел на них с отвращением. С еще большим отвращением он разглядывал себя в зеркале, пока брился. Когда же наконец, влажный и относительно пришедший в себя, вернулся на кухню, первым делом спросил:

– Мы разве собирались где-то обедать?

Почувствовав угрозу своим планам, Лариса немедленно ощетинилась.

– Вы обещали! – воскликнула она, расширив глаза. – Баш, как говорится, на баш. Ведь мы договорились! Я уничтожаю последствия ваших… хм… бесчинств, а вы сопровождаете меня в ресторан на встречу с ирландцем.

– Ирландец… – пробормотал Жидков, решив, что это какая-то кличка и носящий ее человек имеет отношение к преступному миру, к которому, как он полагал, принадлежат также наехавший на него Корабельников и его агентша.

– Так вы согласны?

– Да-да, – потерянно кивнул он. – Раз я обещал…

– Обещали-обещали! – по-детски подтвердила Лариса. – Я закажу такси по телефону. Лучше приехать пораньше, верно?

– Не надо заказывать, у меня есть машина, и я уже протрезвел.

– Неужели? – ехидно спросила Лариса. Потом понизила голос и, наклонившись к нему, спросила: – Вы хоть помните, что случилось ночью?

Щелк, щелк, щелк! Видения были подобны серии стоп-кадров. На них не хотелось задерживаться. Особенно страшной на этих мысленных снимках выглядела кухня, полная неподвижных тел. Разинутые рты, раскинутые руки… Он обвел взором чистый стол, аккуратно расставленные стулья, горку вымытых тарелок и сглотнул.

– Молодец я? – похвалилась Лариса и подмигнула ему.

Когда он был вот такой – растерянный, даже испуганный и совсем не агрессивный, она запросто могла разговаривать с ним, как с приятелем. Не то что вчера! Вчера он казался опасным, словно акула, хоть и брошенная на палубу, но зубастая и изворотливая.

Она даже сварила для него кофе, но не успел он донести чашку до рта, как зазвонил телефон.

– У вас есть второй аппарат? – азартно спросила Лариса.

– Там, в комнате.

Он вовсе не собирался протестовать, и они одновременно подняли трубки. Из обеих трубок донесся голос Маргариты.

– Сынок, это мама, – заявила она таким энергичным тоном, будто только что приняла холодный душ и растерлась жестким полотенцем.

– Привет, – кисло ответил сынок и откинулся на спинку кресла. – Как дела?

– Все так же, спасибо. У меня вот какое предложение. Что, если я сейчас заеду за тобой и мы вместе отправимся к Альберту? Как ты на это смотришь?

Лариса немедленно выпучила глаза, прикрыла трубку рукой и начала подавать ему знаки, что, мол, нет, ничего не выйдет.

– Ничего не выйдет, – послушно повторил Жидков. – Я сегодня обедаю в ресторане. – И зачем-то добавил: – С ирландцем. Поэтому поехать не могу.

– Ну, хорошо, – помолчав, приняла решение Маргарита. – Если гора не идет к Магомету… Мы оба можем к вам присоединиться. Отличный план! Насядем на Альберта всем скопом, пусть открывает карты! Рассказывает, что там случилось с Макаром на самом деле. Мы, в конце концов, семья, имеем право знать подробности. Верно?

Лариса скроила задумчивую физиономию. Пожалуй, от Маргариты так просто не отвяжешься. Это что же получается? Народу в ресторан набьется немерено. Она сама и Жидков – двое, профессор и двоюродный дядька Леночки – четверо, да плюс к этому – Маргарита с Альбертом – шестеро. Ну… что ж? Маленький банкет. Интересно, кто должен расплачиваться за всех? Неужели она?

– Ладно, – верно оценив выражение ее лица, сказал матери Жидков. – Давай так и сделаем. Ресторан называется…

– «Веселая матрешка», – подсказала Лариса. – Пятнадцать ноль-ноль.

Жидков послушно все повторил и быстренько завершил разговор. Посмотрел Ларисе прямо в глаза и неожиданно спросил:

– Как вам удалось… все это… ночью? Одной?

– Ну… Почему одной? Мне помогали, – неопределенно ответила она, положила ногу на ногу и потянулась.

Жидков содрогнулся. Кто же это, черт побери, на него наехал? Что это за люди? Международная преступная группировка? Хорошо, если им и в самом деле нужна только та дурацкая бумажка, которую Карина тиснула у Броварника. А если нет, что тогда? Интересно, агентша постоянно будет при нем? И насколько она опытна? В ближайшее время он это проверит. У них с Кариной существовал, конечно, запасной канал связи, но засветить его было не в интересах Жидкова. Автограф Меркьюри! Фу, какая глупость.

Лариса тем временем достала зеркальце, решив подкрасить глаза и припудрить лицо. Ее мать всегда повторяла, что обязанность мужчин – хорошо зарабатывать, а обязанность женщин – хорошо выглядеть. С годами Лариса опротестовала эти постулаты, но привычка приводить себя в порядок с раннего утра осталась.

Сегодня утром ей показалось, что Жидков относится к ней с большим уважением. Сколько она из-за него пережила! Пока откачивала и выпихивала из квартиры девиц и соседа, пока помогала шоферу откопать машину…

– Ах, блин! Кажется, я забыла на улице лопату! – подпрыгнула она, едва не уронив пудреницу.

– Ничего-ничего! – Жидков так широко растянул губы в улыбке, словно они у него были резиновые. – Пусть ее.

– Как это – пусть ее? Надо пойти и поискать. Как же вы без лопаты? Мало ли? Вдруг похожая ситуация, а у вас лопаты нет!

Жидков резко побледнел и схватился рукой за горло.

– Знаете, – выдавил он из себя, – я не думаю, что со мной еще раз случится нечто подобное.

– Загад не бывает богат, – нравоучительным тоном ответствовала Лариса.

Если Жидков все десять дней будет таким же милым, как сегодня, она спокойно выполнит эту работу. Спокойно.

Глава 2

…Тамара ненавидела аэропорты, аэродромы, самолеты и вообще все, что связано с авиацией и воздухоплаванием. Ее нелюбовь, широкая, как море, распространялась также на дирижабли, которых, впрочем, она ни разу в жизни не видела, и воздушные шары. Но это не была ненависть трусихи, которая в случае необходимости предпочла бы преодолеть Атлантический океан на надувном матраце, нежели перелететь на самолете.

Пошлые утешения типа «рожденный ползать летать не может» были не для Тамары. Любовно взращенное и многие годы тщательно культивируемое чувство возникло не спонтанно, а в результате вполне конкретных жизненных обстоятельств. Точнее – ее детство прошло в крохотной квартирке странного на вид кирпичного двухэтажного сооружения, грязно-желтого и вечно пыльного снаружи и внутри. Данную помесь казармы с колхозной конюшней Тамара до пятнадцати девичьих лет называла родным домом, но это было все, что за двадцать лет безупречной службы заработал ее отец, типичный советский офицер без влиятельных покровителей, наглухо застрявший в майорах каких-то тухлых инженерных войск.

Но это было полбеды. Собственно беда вольготно и нагло располагалась по соседству: два больших аэродрома, гражданский и военный, жили своей насыщенной, хлопотливой жизнью, без перерыва на обед напоминая жильцам окрестных домов о том, кто здесь хозяин. Из-за шума люди не разговаривали, а кричали, сильно напрягались, чтобы услышать друг друга, не слышали, злились, орали еще громче, срывая голоса. Помимо этого, на аэродромах что-то падало, взрывалось, долго горело, распространяя на сотни метров вокруг жуткие запахи. Жиденькую завесу секретности местные проныры-сплетницы через день-другой рвали в клочья и с удовольствием обсасывали в очередях и на лавочках вплоть до следующего происшествия.

Рев круглосуточно грохочущей техники, взлетающих и приземляющихся самолетов сводил с ума местных обитателей, которые часто ездили скандалить то к областному, то к воинскому начальству. При этом все понимали, что выхода нет, а путь к избавлению от адовых мук лежит либо через какой-то чудесный обмен, либо через кладбище. О купле-продаже в те годы еще не помышляли, да и неоткуда было бы взять небогатым людям деньги на новое жилье. И продолжали жить в этой приаэродромной резервации годами, десятилетиями, точно ставил кто-то на них безумный эксперимент, а они, как подопытные мышки, не могли покинуть квартиры-клетки.

Своевременно уехав, точнее, сбежав из отчего дома, Тамара сделала очень приличную для бедной провинциалки карьеру. Серьезно помогли не только грудь, достигшая, несмотря на звуковые эффекты, значительных размеров, но и умение держать удар, не падать духом в трудные моменты и – ловить момент, когда удача сама идет в руки. Последнее ей удавалось особенно хорошо, что сама Тамара относила за счет великой женской интуиции. За годы, проведенные в столице, она стала классической бизнесвумен, со всеми плюсами и минусами этого сорта женщин. Но, к собственному изумлению, сквозь годы она пронесла чувство неистребимой ненависти ко всему летающему. Недаром говорят, что эмоции детства – самые сильные.

Ну а упавший ей на голову во время одной презентации рекламный воздушный шар, запущенный чьими-то неумелыми руками, лишь укрепил ее во мнении, что от всего этого необходимо держаться на расстоянии, и чем больше будет это расстояние, тем спокойнее и легче будет у Тамары на сердце и приятнее ее чуткому уху.

Она старалась по возможности не летать (ну, разве что необходимость!) и тем более не участвовать в церемониях типа «встречи-проводы». Тем более что статус позволял перелагать их на плечи подчиненных.

И вот теперь Лариса устроила ей приятный вечерок – как девочке, бегать по залу, с идиотской улыбкой заглядывать в лица незнакомых людей, выискивая в толпе прибывших рыжие бакенбарды и клетчатую кепку. Она почему-то была уверена, что ирландский профессор обязательно рыжий и прилетит в Москву в кепке с помпоном.

Преодолев неизбежные на Ленинградке пробки, они быстро приближались к ненавистному Шереметьево, и Тамара тяжело вздыхала. Шофер, успевающий на скорости 120 каким-то чудом следить и за дорогой, и за своей угрюмой начальницей, откликнулся:

– Тяжелый клиент, Тамара Николаевна?

Не любившая обсуждать с подчиненными свои проблемы, Тамара сухо кивнула и стала демонстративно терзать кнопки мобильника, давая понять, что разговор не состоится. Но водитель, обладавший легким и незлобивым характером, тему продолжил:

– А то давайте я его встречу, а вы пока кофейку?

Мысль неожиданно понравилась Тамаре. Пуркуа па? Не министр, не президент нефтяной компании – филолог какой-то. У нас эти филологи сейчас на своих раздолбанных таратайках доперестроечного периода картошку по рынкам развозят, так что ирландцу и водителя на первых порах хватит. Дальнейшие картины рисовались и вовсе радужными: по дороге в город вполне уместно гостеприимное молчание – не любезностями же с ним обмениваться через спинку сиденья. А там – отель, вежливые расшаркивания и вожделенный свободный вечер.

Сразу повеселев, она тем не менее выдержала пристойную случаю паузу, словно тяжко сомневаясь, и наконец бросила:

– Вы когда-нибудь встречали гостей в аэропорту?

Вопрос был, мягко говоря, странный – водители в конторе мотались к самолетам по нескольку раз в неделю, часто без всяких сопровождающих, если речь, разумеется, шла не о VIP-персонах, а о всякой мелкой сошке, командированных и многочисленных родственниках сотрудников. Но таковы были правила игры, и шофер, знавший их не хуже Тамары, твердо сказал:

– Не сомневайтесь, все будет в полном порядке. Вы мне только имя на бумажке напишите и внешность – хотя бы в общем.

– Лариска – сволочь, – тихо прошипела Тамара.

Красивый трафаретик с изящной надписью «Welcome, Mr. O’Neil», столь необходимый именно сейчас, остался у менеджера, с которым Лариса разминулась в аэропорту, и теперь ей придется на листке блокнота или салфетке корябать не желающей писать ручкой ирландскую фамилию.

Пройдя неизбежную процедуру отъема денег, они плавно въехали на территорию аэропорта и удачно припарковались невдалеке от входа.

– Тамара Николаевна, какие-нибудь особые приметы мистера, и я пошел, – заторопился ее добровольный помощник, одной рукой принимая бумажку с фамилией, а другой придерживая уже приоткрытую дверцу машины.

– Если бы мы знали! – тяжело вздохнула Тамара. – Ирландец, профессор, филолог. Наверное, рыжий, наверное, в очках, наверное, пожилой. Может быть, в чем-то клетчатом или изумрудно-зеленом…

Выдав на-гора эту скудную и не очень вразумительную информацию, она замолчала, предоставив широкое поле деятельности шоферской фантазии. Втайне она надеялась, что судьба-индейка сегодня не будет испытывать ее на прочность вторично: профессор окажется душкой, угодит прямо в гостеприимные объятия встречающей стороны, тихо посапывая, доедет до отеля, где они и расстанутся, довольные друг другом. Вариант, что профессор усядется с ней рядом и начнет наукообразную болтовню, не рассматривался как заведомо невозможный.

Проводив долгим взглядом скрывшуюся за стеклянными дверями широкую шоферскую спину, Тамара разрешила себе немного расслабиться. Откинувшись на кожаные подушки и прикрыв глаза, стала думать о предстоящей через три недели поездке на Сардинию, этот рай миллионеров, куда Тамару любезно пригласил один из его давних обитателей.

…Солнце, золотисто-белый песок, ласковые лазурные волны, синее-синее небо, поют птицы. Тишина, покой, упоение. Здесь лишь они вдвоем, на бескрайнем пляже, перед бескрайним морем… Но вдруг вдали раздается гул, нарастает, становится ближе и ближе, переходит в адский рев… «Что это?» – испуганно вскрикивает Тамара, прижимаясь к любимому. Любимый своей сильной, загорелой рукой хлопает ее по упругой попке и кричит в самое ухо: «Не волнуйся, родная, тут, за пальмовой рощицей, рядом с моим домом, небольшой военный аэродром. Два-три самолета в час, не больше».

Непроизвольно дернувшись и открыв глаза, Тамара поняла, что умудрилась задремать. «Нет, ну приснится же такая гадость, – с отвращением подумала она. – Хотя что может сниться рядом с таким местом?»

Тут же услужливая память напомнила, что Тамара здесь, в общем-то, по делу. Глянув на часы, она занервничала – рейс Дублин – Санкт-Петербург – Москва уже минут 40 как должен был бы благополучно завершиться.

«Может, сбегать на разведку, посмотреть, не стоит ли подстраховать (она не сразу вспомнила, как зовут водителя)… Николая?» – мысль пока отказывалась работать четко, а это Тамару раздражало необычайно.

«Не на разведку мне надо, а кофе выпить. Двойного, черного, без сахара», – бормотала она, выбираясь из машины. Не озаботив себя мыслью о том, что оставляет «Сааб» незапертым, она почти бегом влетела в здание аэровокзала и быстренько заняла место в небольшой очереди страждущих поесть и выпить. Завладев стаканчиком черной пахучей жидкости, которую девушка за прилавком назвала «двойным эспрессо», Тамара плюхнулась на жесткий пластиковый стул и огляделась по сторонам. Кофе, какой бы он ни был, начал свое благотворное воздействие на организм, мысли потекли плавно и в нужном направлении: «Подойти к табло, выяснить, не задерживается ли рейс. Если нет – поискать Николая (имя шофера на сей раз вспомнилось мгновенно). Если его нет – к машине. Не уедут же они без меня, в самом деле».

Привыкшая к решительным действиям, Тамара поднялась со стула и, прицеливаясь стаканчиком с остатками кофе в урну для мусора, стала одновременно разворачиваться в сторону огромного информационного табло. Да так и застыла в позе древнеегипетской скульптуры – откуда-то слева вынырнула, успев развернуться к ней спиной, стройненькая женщина в шляпке, клетчатом костюме, с синей сумкой и зонтом-тростью в руках… Короче говоря, Лариса Куприянова собственной мерзкой персоной и именно в том наряде, который был на ней, когда Тамара провожала ее в отпуск! Она же, черт побери, сама помогала покупать ей этот костюм – клетка в этом году снова вошла в моду.

Первая реакция на появление нерадивой и лживой сотрудницы была негативной и очень эмоциональной. Наврала! Наверное, мужика какого-то встречает. Или провожает. А работу побоку! Любимую начальницу, почти подругу, – в аэропорт, ирландским профессорам на растерзание…

Когда-то в пионерском лагере длинноногую школьницу Тамару заставляли выступать в межотрядных и межлагерных спартакиадах, причем в незрелищных видах типа прыжков в длину и высоту. Особенно преуспела она в прыжках с места, входивших наряду с метанием гранаты и бегом на 60 метром в какое-то сомнительное «пионерское троеборье».

То, что произошло дальше, составило бы гордость и славу Тамариной пионерской юности: с места в два могучих прыжка она преодолела расстояние примерно в полтора десятка метров. Остатки кофе при этом странным образом не выплеснулись на головы убывающим и прибывающим пассажирам. Очутившись непосредственно за спиной Ларисы, Тамара подошла к ней вплотную и задушевным голосом произнесла:

– Отдыхаешь, сволочь?

Шляпка даже не шелохнулась. Тамара, с трудом сдержав желание вылить на нее остатки кофе, почти пропела в брюнетский затылок:

– Лара, мать твою, повернись лицом, когда с тобой разговаривают…

Одновременно Тамарино колено уверенно отметилось в клетчатом тылу.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное