Галия Мавлютова.

Два солнца

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

– Вы, Истомина, живете одна? – сказал пожилой мужчина в форме майора, беглым взором оглядывая гостиную.

– Одна-одна, – неохотно подтвердила Лена.

– Я напишу, что вы ведете одинокий образ жизни, – предложил участковый и приторно-ласково взглянул на Истомину.

– Ну уж нет, – бурно запротестовала она, – какой там одинокий? У меня друзья, подруги, работа, спортивный клуб, читальный зал. Вздохнуть некогда. Телефон не умолкает. Постоянно на подзарядке.

– А что же я тогда напишу? – возразил майор, бросив укоризненный взгляд в сторону кухни. Там было пустынно. Ни кухонного чада, ни запаха сгоревшей картошки и поджаренного лука. Очаг одинокого эстета – ни больше, ни меньше.

– Ну, это, напишите, что я веду, я веду-веду-веду, – забормотала Истомина, покрываясь испариной, будто это она похитила несчастных детей и побила несчастного папашу, а сейчас ее пытали и допрашивали, добиваясь чистосердечного признания. Она икнула и замолчала. Какое-то уж очень неприятное это слово – одинокий, одинокая, одинокое – оно режет слух, бьет по мозгам. Одиночество больно шлепнуло по темечку. Так всегда бывает. Не ждешь удара, а он, бац, и опустился, но надо уметь держать стойку.

– Вот и я говорю, – обрадовался участковый, – и правильно говорю: «одинокий образ жизни».

Он уже приступил к изложению гениальной мысли, но Истомина взмахнула рукой и выпалила, обращаясь больше к себе, чем к забитому и изношенному службой участковому: «Напишите, что я веду уединенный образ жизни, так будет точнее!». Седой мужчина несказанно обрадовался. Он явно не страдал повышенным интересом к конфликтам с опрашиваемым контингентом. Когда Истомина подписывала объяснение, она увидела слова, выведенные четким каллиграфическим почерком: «веду уедененый образ…», но промолчала, не указала на ошибки, а дальше читать не стала. Молча подписала и также безмолвно выпроводила неожиданного гостя. Вскоре в газеты просочилась информация о том, что детей украли близкие родственники. Им не досталось наследства от недавно умершего богатого члена семейного клана. Обиженная на покойника родня потребовала передела собственности. Они хотели получить свою долю от смерти. А для отправной точки восстановления утраченной справедливости использовали киднэпинг. Потом детей вернули. Их не убили, родственники все-таки. А наследство так и не поделили, органы и обстоятельства не позволили. Зато теперь Истомина постоянно видит перед собой три коротких астральных слова – «ведет уедененый образ».

Вода в ванне остыла. Лена провела мокрой ладонью по плечу, зябко. Хочется выпрыгнуть из ванны прямо в море. И уплыть далеко-далеко, за горизонт. Однажды она заплыла за буйки, это было на Балтийском море, так ее поймали пограничники и долго мучили дурацкими вопросами, отпустили через пять часов. С тех пор Лена не рискует заплывать за запретную черту своей жизни. Истомина выскользнула из ванны и докрасна растерлась жестким полотенцем. Список дел четко вписался в строгий режим.

Работа, дела, переговоры. Вечером – ужин, клуб, чтение на сон грядущий. Никаких звонков. Сотовый придется отключить, иначе запланированные дела плавно перетекут на следующий день. А Лене нельзя нарушать работу налаженного механизма. Ведь завтра ждут уже другие заботы. И на послезавтра все время расписано по минутам. Истомина давно живет как робот. Ни секунды покоя. Даже полежать некогда. Единственное время, когда Истомина могла себе позволить легкую негу в прохладной ванне, – раннее утро. Она тщательно подготавливала себя к встрече с жизнью. За дверью квартиры таились опасности и микробы, вирусы и соблазны, желания и сомнения. Но Лена гнала прочь от себя страхи с помощью придирчивого ухода за собственным телом и душой. Все у нее было рассчитано и продумано на пять лет вперед. Это не много и не мало. Всего пять, и за это время нужно многое успеть, успеть в главном, а что для нее главное, Истомина еще не определила. Ей снились разные смешные сны, точили душу странные желания, и подгоняли наверх нереализованные инстинкты, но это же нормально, и нормальнее не бывает. Лена добавила немного туши на ресницы, чуть больше, чем обычно. Жизнь обязывала к созданию удивительного образа. Красота достигается легко – немного фантазии, флакончик воображения и в довершение ко всему энное количество денежных знаков. Внешность требует немалых вложений, как и строительство большого дома. Кто бы спорил. Ненавистные прыщики благополучно скрылись под легким слоем тонального крема. Истомина оглядела себя в настенном зеркале. Хороша! Нет, недостаточно хороша. Надо еще много работать над собой. И она вышла из квартиры, слегка недовольная собственным настроением. Легкое недовольство окутало красивое лицо, казалось, какой-то невидимый ловец за бабочками накинул на девичье лицо сачок, а на глаза прозрачный мешок из марли. Любой встречный прохожий, уловив непреодолимую грусть в ее глазах, вздрагивал, превозмогая нестерпимое желание сдернуть невидимую маску, снять сачок, но проходил мимо, нелепо размахивая руками. На то он и прохожий, ведь изменить девичий взгляд, сделав его в один миг счастливым, дано не каждому. Это редкое искусство, и оно не по плечу первому встречному. Этот великий дар присущ только сильным и добрым, способным разглядеть за всем этим маскарадом безудержно-яркое солнце.


Крохотный кабриолет ловко вырулил на правую безопасную сторону. Лена благополучно миновала огромный затор и умильно улыбалась, радуясь нечаянной удаче. Солнечный день набирал обороты. Прохладный ветерок свободно залетал в открытое окно машины. Истомина вытянула руку и помахала, пробуя ветер на крепость. Северный, умеренный, значит, день обещает не быть беспощадно жарким. Какая удача, можно не включать ненавистный кондиционер.

– Девушка, возьмите меня с собой? – закричал мужской голос будто бы прямо в ухо.

Истомина нервно передернулась, завертела головой, выискивая обладателя нахального баритона.

– Девушка, не бойтесь, я – хороший! – продолжал надрываться невидимый баритон.

– Отстаньте вы от меня, – сказала Лена, обращаясь в пустоту. Она не знала, не видела, с кем разговаривает, кому отвечает.

– Не отстану, ни за что не отстану, вы такая красивая! Я таких девушек раньше не встречал. Вас не было в нашем городе, вы откуда взялись? – захлебывался восторгом неведомый нахал.

– Да где вы? – забеспокоилась Лена, в какую-то минуту ей показалось, что нахальный голос сидит на заднем сиденье. Она оглянулась, но салон был пуст.

– Я здесь, я рядом с вами, – заорал в ответ неизвестный и схватил Истомину за руку.

Истомина выдернула руку и зарделась. Возле кабриолета остановился изящный автомобиль, марка которого ей была незнакома. Она еще не встречала такого красавца в среде железных рыцарей. Лена подняла глаза и увидела букет выцветших васильков, они уже созрели и осыпались, но еще цеплялись за остатки жизни. На нее смотрели синие с проседью озера, и принадлежали они вполне зрелому мужчине, симпатичному, загорелому, уверенному в себе. Голос не подходил ему по антуражу, нахальный и порывистый, он больше всего мог украсить юного шалопая, нежели солидного дядю, коим оказался водитель серого быстроного скакуна.

– Девушка, не уезжайте далеко, мне так много нужно вам сказать, у меня столько всего накопилось, – орал мужчина, как оглашенный, порываясь поймать Ленину руку, но Истомина ловко вырулила на поребрик, спасаясь от навязчивого ухажера. Она почувствовала толчок, сердце испуганно сжалось, но вскоре она уже резво мчалась по Московскому проспекту, усмехаясь над незадачливым кавалером. Его роскошная колымага обладала большими габаритами и не смогла проехать по узкой расселине, образовавшейся в скопившейся автомобильной массе. А Истоминский кабриолет умел выбираться и не из таких дорожных ситуаций. Маленький и юркий, он проворно ускользал от чересчур назойливых преследователей. Застывшая маска печали сползла с лица Лены лишь на некоторое время. Едва басистый голос растаял в синей гари, легкая тень вновь вернулась. Истомина мечтала обрести невиданную красоту для того, чтобы увидеть у своих ног коленопреклоненных мужчин. Своим восхищением они обязаны воздать должное первой красавице города. Но сами мужчины Елену не интересовали, их внимание лишь раздражало, она еще переживала душевную драму, и любое напоминание о прошлом причиняло нестерпимую боль. Хотя Истомина довольно снисходительно относилась к собственным переживаниям, а «душевной драмой» несостоявшееся замужество Истоминой окрестила ее лучшая подруга – Настя. На почве неверного диагноза между подругами пролегла черная полоса. Хрупкая женская дружба находилась в полуразрушенном состоянии. Елена с брезгливостью относилась к любого сорта выяснениям отношений. Неминуемый на первый взгляд конфликт обходила стороной. При появлении на горизонте даже легкого облачка пряталась в свой кокон. Это – не мое! Не имею права думать об этом. Заповеди были схожи с командами, жесткие и суровые, они помогали Истоминой жить и выживать. Лена легко забывала людей, посмевших поранить ее душу, она вычеркивала из своей памяти и жизни тех, с кем годами общалась, дружила, сидела за одним столом. Она гасила приступы боли при расставании. Давила их, уничтожала. Нужно уметь избавляться от боли, лучше обойти лишние препятствия. Люди тоже могут являться труднопреодолимым барьером, более того, они способны создать стену между жизнью и человеком. Истомина никого не подпускала к себе близко, она научилась скрывать свои чувства, наловчилась прятать глаза под густыми ресницами от окружающих, чтобы никто не мог прочитать истину. И жизнь уступила девушке, предоставив ей возможность спрятаться. Внешний и внутренний миры Истоминой не совпадали, параметры были разными, видимо, тайный системный инженер перепутал шифры при установке программы. Несовпадения кодов придавали образу томный вид, окутывая Елену романтической вуалью. Истоминой не хотелось выходить из дымчатого кокона. Ей было уютно внутри. Внешние раздражители не касались чувствительной души. С Настей Лена продолжала поддерживать видимость дружеских отношений. Навязчивых кавалеров не замечала, прогоняя их с дороги своей надменной отстраненностью. Да они и сами легко отступались от неприступной девушки, с сожалением отмечая, что никакие ухищрения не в силах вызвать интерес в равнодушных глазах. Мужчины сдавались без боя, у них не было времени на долгие ухаживания. В автомобильном заторе всегда скучно и тошно. Иногда хочется разыграть карту, чтобы удивить окружающий мир невиданным фокусом. Утомленные длительным стоянием в угарном чаду водители были не прочь привлечь внимание незаурядной красавицы за рулем. Елена привыкла к назойливым окрикам. Она завела кондиционер и редко открывала окна в машине. Но погода не одобряла кондиционеры. Ласковое и доброе лето подарило светлые и погожие деньки, овеваемые легким ветерком, который озорно прикасался к прохладным щекам Елены. Стоило открыть окно, и тут же навязался дамский волокита, видимо, привык к женскому вниманию. Лена наморщила нос, пытаясь вспомнить облик незнакомца из серого ландо. Но не вспомнила. Лицо мужчины застряло в девичьей памяти смазанным пятном неопределенного цвета. Изящная сумочка, удобно устроившаяся на сиденье, вздрогнула и ожила, издавая глухие звуки.

Зазвонил сотовый. Истомина достала телефон, взглянула на номер, прижала аппарат к уху. Сотрудники ГИБДД в этом месте не пасутся. Можно всласть наговориться с любимой подругой.

– Настя? Привет, – прошептала Елена, придавая голосу как можно больше очарования. Истомина даже не шептала, она ворковала. Подруга уловила тональность, оценив мастерский прием, тут же встала в стойку. Настя сделала ответный ход, весело защебетав. Последовала долгая увертюра, радиоволны разносили по эфиру птичий перепев, будто две соловьихи решили поболтать перед походом на базар.

– Аленка, Алешка, милый мой, как я по тебе соскучилась, – клекотала Настя, а Лена брезгливо морщилась от шелестящих звуков. Истомина ненавидела фальшь в любом виде и упаковке. Она действовала на нее как удушающий газ. Фосген. Иприт. Истомина представила Настю в противогазе. Красивое зрелище, экзотическое. Ни в одном уголке мира не встретишь подобное чудо, только на улицах Петербурга и за определенную плату.

– Я тоже соскучилась, – сказала Елена, переходя на нормальный язык. Птичьи повадки не прижились, как сухая овсянка с утра, они с трудом пролезали в горло, раздирая до крови внутренности.

– Алешкин, давай встретимся сегодня вечером, – засюсюкала Настя.

– Давай, – сердито буркнула Лена. Ей не хотелось встречаться с Настей. Вместо заслуженного отдыха придется тащиться в кафе или ресторан. Настя не понимает, что после работы лучше всего залечь в ванну и мечтать там до девяти вечера. Подруга не любит одиночество, не переносит его, вообще не может находиться дома одна. Она вечно носится по разным забегаловкам, назначает кому попало встречи, и если желающих встретиться нет, бегает рысью по магазинам и бутикам. Домой является к ночи. Лена вздохнула. Женская дружба входит в ритуал повседневности. Нельзя нарушать традиции. Общественность осудит.

– В «Кофейной чашке»? – воскликнула Настя.

«Знает, что я терпеть не могу разные там „Кофейные чашки“, хочет деньги сэкономить, все подешевле ищет. Ждет, когда я приглашу ее в приличное заведение. А я соглашусь на „Чашку“, – подумала Елена.

– Идет, в семь, – неохотно согласилась Истомина и отключила сотовый. И заодно весь окружающий мир. Лена надела наушники. Джо Кокер. Лена решила дистанцироваться от внешних раздражителей, чтобы избавиться от назойливых подруг и звуков. С Кокером стало веселее. А печаль еще глубже легла на тонкое девичье лицо. В ушах Истоминой разливалась сладкая музыка. И сразу приплыли воспоминания. Олег, свадьба, фата, флердоранж. Рулетка. Казино. Елена отмахнулась, но прошлое не собиралось так просто сдаваться. Оно назойливо влезало в настоящее. Погожий день грозил пролиться затяжной депрессией. А воспоминания из прошлого года угрожали плавно перетечь в оставшуюся жизнь.


Еще недавно у Лены все было хорошо. Все было отлично. Просто супер. Она окончила экономический университет, получила блестящий диплом, с одного выстрела пробивающий дорогу в благополучное будущее. Диплом слегка исковеркали несколько четверок, но они не смогли испортить образ перспективного специалиста. В университете знали цену Лениного диплома и сделали все, чтобы девушка удачно устроилась после окончания учебы. Преподаватели устроили протекцию умной выпускнице – своей рекомендацией они почти что благословили Истомину, дав ей путевку в «большую жизнь». Через три месяца Лену назначили начальником отдела в банковской корпорации. Это была непростая организация. Она объединяла различные учреждения, работающие под эгидой государства. Банк особняком стоял в огромной череде ведомств и контор, занимающихся многообразной деятельностью. И хотя корпорацию украшало режущее ухо слово «Энтерпрайз», означающее направление деятельности отрасли, ничего общего с деятельностью корпорации это самое «Энтерпрайз» не имело. Магазины, коммуникационные сети, аудиторские организации, адвокатские конторы – это была лишь малая часть от общего списка пресловутого «Энтерпрайза». Елена не вдавалась в частности. Они ее мало интересовали. У женщины должна быть работа и квартира. Об этом с детства упрямо твердила мать Истоминой. Она неустанно вдалбливала в голову дочери прописные истины. Но Лена и без материнских слов знала, чего требовать от этой жизни. Истомина страстно хотела твердо стоять на земле обеими ногами без поддержки и поводыря. Ей не требовался костыль. Она отлично училась в школе, слыла примерной студенткой в университете. При этом умудрялась жить в русле общей жизни, не выделяясь из толпы. Никто не мог сказать, что она завзятая пай-девочка, нет. Обычная девчонка, каких много. Красивая, успешная, целеустремленная. Сияющий взгляд, в котором много моря и солнца. Душа распахнута навстречу миру. В ней не было страха. С такой девушкой легко дружить. Она всегда готова прийти на помощь. И она ни от кого не ждет зла. Лена не верила, что люди могут причинить боль просто так, от скуки. Она не верила, и ей не вредили. Будущее казалось Истоминой бесконечным шоссе, гладким и ровным, без сучка и задоринки. Лене хотелось прожить жизнь безукоризненно, без сбоев, и чтобы она катилась всегда вверх без остановки, без тормозов, осторожно обходя препятствия. Все так и шло. До поры до времени. И вот началась взрослая жизнь. На работу нельзя опаздывать, каждый день нужно приходить к определенному времени, и при этом иметь вид довольный и ухоженный. В корпорации «Энтерпрайз» не терпят нерях и засонь. И желанная работа быстро превратилась в рутину, а ухоженность в нудную обязанность. Лена часто вспоминала любимый университет, студенческую жизнь, веселые деньки. Учиться было трудно, зато впереди красной звездой сияла четкая и ясная цель. Нужно непременно получить диплом, чтобы удачно устроиться. Лена еще не знала, что процесс достижения цели приносит больше удовольствия, нежели результат. Диплом недолго радовал, он быстро реализовался, и сразу утратил свое целевое назначение, изжив себя за ненадобностью. Вдруг не стало цели. Будущее затуманилось. Оно скрылось за серой дымкой обыденности. И Лена впервые огляделась, вместо людей вокруг теснились сплошные серые пятна. До сих пор она никого не замечала, не видела, не обращала внимания, а ведь эти люди работают рядом с ней, о чем-то думают, наверное, имеют свое представление о ней, юной, мгновенно получившей повышение на работе. Но это повышение она еще не заслужила. Это был аванс молодому дарованию со стороны могучего «Энтерпрайза». Быть может, кто-то из окружающих имел виды на эту должность. Ведь любое служебное место имеет прежде всего свойство материальное, оно, разумеется, тешит самолюбие владельца, в первую очередь, но, ко всему прочему, еще обеспечивает ему благополучное существование. А оно оценивается в денежных знаках. Так как «убитые еноты» безнадежно уничтожены государственным указом, любая зарплата начисляется в рублях. Иногда она доходит до миллионного исчисления. Лена получала гораздо меньше, всего лишь тридцать две тысячи, но ей хватало этих денег, они избавляли ее от родительской опеки. На первых порах материальная независимость радовала девушку, ведь она больше не нуждалась. Истомина с удовольствием тратила зарплату на косметику, одежду, подарки подругам и знакомым. Когда Лена перестала получать положительные эмоции от собственного транжирства, она стала приглядываться к сослуживцам. А как они живут, кто такие, что чувствуют? Кажется, они ничего не чувствуют. На лицах будто нарисованы крепко сжатые губы и косо поставленные улыбки – в корпорации принято улыбаться. Это дежурная мина на лице каждого сотрудника. Маска входит в обязанность работника корпорации, она приравнивается к обязательному присутствию на производственном совещании. Среди масок и мин не было ни одного человеческого лица. Лене стало жутко. Будто в дремучем лесу, кругом и не люди, и не звери. Роботы какие-то. Дом, автомобиль, работа. И наоборот – работа, автомобиль, дом. И так каждый день. Задохнуться можно. Теперь и она живет так, как эти чужие и незнакомые люди. Все одно и то же. Какая-то белочья жизнь. Истоминой казалось, что будущее потерялось в долгой веренице одинаковых будней. Каждый день похож на предыдущий, а завтрашний будет похож на сегодняшний. Так жить нельзя, нужно что-то менять. И Лена решила изменить окружающий мир. Но после недолгих размышлений пришла к выводу, что взялась не за свое дело, ей не преодолеть основы мироустройства. Слишком уж эти люди неприветливы и бесстрастны. До них не достучаться, не дозвониться. Придется закрасить эти лица, залакировать. Пусть блестят, пусть на серых лицах появится солнце. И Елена взялась за дело, она заметно повеселела. Появилась цель. Она решила разбудить спящие души. В коллективе должно повеять морским ветром, и чтобы всем солоно стало, а на зубах песок заскрипел, словно скучный и тусклый «Энтерпрайз» ненароком материализовался в морское суденышко. Окружающий мир напоминает собой бурный океан, он вдоль и поперек пересечен разными глубинными течениями, они разрезают друг друга вширь и вкось, не замечая, что в борьбе противоположностей гибнут и страдают люди. И если не гибнут, то непременно покрываются серым налетом будничности. Сорвать ряску с застывшего болота – вот чем решила заняться Елена Истомина. Вскоре и случай представился. Появились первые знакомства. В энтепрайзовской столовой Лена впервые встретилась с будущим женихом. Она еще не знала, чем закончится мимолетная беседа с красивым мужчиной. Лена не видела опасности в океане глубинных пересечений. И не подозревала, что трясина засасывает неопытных новичков. Высокий, уверенный, надежный – именно таким увидела Лена своего Олега. Он сразу стал для нее своим, родным и милым.

– Вы из отдела планирования? – спросил он, уступая Лене место в небольшой очереди.

У Лены встрепенулось сердце. Девушка едва справилась с волнением. Это был тайный сигнал. Но она ничего не заметила. Олег произвел на Лену приятное впечатление. С таким можно набирать высоту. Он не предаст. Не подставит.

– Д-да, – смущенно прошептала Лена.

– Я тоже там раньше работал, – сказал мужчина и взял Лену под локоток, подвигая ее к барной стойке. Столовая в «Энтерпрайзе» была шикарная. Вечером она служила баром, по выходным – рестораном, а днем безропотно кормила сотрудников корпорации. И кормила вкусно. Народу в столовой всегда было мало, сотрудники мгновенно проглатывали еду и стремительно возвращались на свои рабочие места. В корпорации свирепствовала конкуренция. Каждый старался доказать лояльность своим безупречным видом и поведением. Лена никому ничего не доказывала. Она никуда не торопилась. Ведь впереди была целая жизнь. Она неспешно выбирала блюда, с аппетитом ела, набираясь сил на оставшуюся половину дня. Иногда ей приходилось задерживаться на работе допоздна. Приветливый незнакомец смешал все карты. Лена мигом утратила аппетит. Еда потеряла смысл. Слишком обаятельным показался мужчина. Прохладный внешне, внутри он был наполнен могучей энергией. Казалось, в нем свистел морской ветер, с шумом бились волны, от него штормило. Даже официантки заволновались, не понимая причины беспокойства. В симпатичном мужчине было много синего цвета. Синие глаза, синяя рубашка, джинсы, носки. Только чувственные люди выбирают в одежде синий цвет. Индивидуальная цветовая гамма как своеобразный паспорт. По цвету можно определить характер человека, его пристрастия и привязанности. Этот мужчина склонен к сильной хандре. Классический случай экстраверта. Когда-то Лена увлекалась психологией. Но все знания и навыки разбились, как хрупкая чашка, они посыпались на пол, дребезжа мелкими осколками. Лена вздрогнула, ей показалось, что мужчина слышит этот грохот, но он со знанием дела изучил меню, заказал обед и отвел Лену за столик. Девушка ослабла от волнения, она едва передвигала ноги. Мужчина с удовольствием ухаживал. Он заметил, какое впечатление на нее произвел. Так они познакомились. Елена ничего не ела, даже не прикоснулась к еде.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное