Галия Мавлютова.

Цветок душевного стриптиза

(страница 4 из 17)

скачать книгу бесплатно

– А вам не сложно взбираться наверх? – спросила я и покраснела.

Разве можно задавать подобные вопросы солидному господину? Категорически нельзя. Обидится мужчина, непременно обидится.

– Нет, не сложно, я всегда готов услужить даме, – сказал мужчина и улыбнулся.

«Дама» приподняла левое плечо в знак благодарности. И взглянула на номер полки. Тринадцать. Тринадцатый вагон, тринадцатое место. Это уже слишком. Даже для безработной девушки. Я помрачнела.

– Извините, вы уступили мне место потому, что не хотите спать на тринадцатой полке? – спросила я.

В эту минуту я ненавидела весь мужской мир с его принципами, взглядами, установками, суевериями, в конце концов.

– Что вы, нет, конечно, я же сказал, что всегда уступаю дамам место, пропускаю их вперед, – ответил персональный пенсионер и кочетом взлетел на верхнюю полку. Для пенсионера слишком легко взлетел. Зря я на него ополчилась. Вежливый мужчина оказался, благородный. В Питере все такие. Поеду на тринадцатом месте. Не возвращаться же домой по мистическим показателям. Странное ощущение, ты еще в городе, но тебя уже нет. Какое-то вечное между, около, поодаль. Межпространственное состояние. Попутчики незаметно уснули, неразговорчивые попались, не пили водку, как умалишенные, не долдонили о спорте. Сразу завалились спать, не храпят, не сопят, тихие, неслышные, будто и не мужчины вовсе. Я немного поворочалась на жестком ложе. Неудобно, пыльно. Гораздо приятнее летать самолетом. С другой стороны, авиация постоянно подводит. То в воздухе самолет взорвется, то на землю со всей силы бабахнется, потом еще долго обломки подбирают по всей округе. Земля ведь твердая. Поезд – самый безопасный вид транспорта. Под стук колес я задремала.

И мне приснился дивный сон, вещий. Передо мной стоял незнакомый мужчина. Красивый, умный, сильный. Мне показалось, что я никогда не видела его в реальной жизни. Может, видела мельком. Не знаю точно. Странно, но во сне я знала, что вижу сон. И мужчина говорил мне о своей любви. А я нежно касалась его руки. Отличная рука, мужская, надежная. Я пугалась, отдергивала руку, краснела, извинялась, оправдывалась, что коснулась нечаянно. Но мужчина и сам хотел прикасаться ко мне, но не смел. И он радовался моим наивным хитростям. Мы будто переливали друг в друга энергию. И мне хотелось взлететь, высоко взлететь, воспарить птицей, добраться до самых звезд… А незнакомец ласково прикасался ко мне, к моей руке. Мы словно играли нашими руками. И нам было хорошо. Мы были счастливы. И я проснулась с ощущением великого восторга. В окно пробивалось солнце. Яркое, игривое, задорное, юное. Оно заливало узкое купе жаркими лучами. Скоро все изменится. Я стану сильной и независимой. В столице встречу свою судьбу, обрету любовь, выйду, наконец, замуж. Но кто этот прекрасный незнакомец из моего дивного сна? Вот бы сон в руку, в столице я непременно встречусь с незнакомцем из сновидения. Вроде бы я не встречала его наяву. Это не актер, не звезда, не модный продюсер.

И почему он пришел ко мне в поезд, в тринадцатый вагон, на тринадцатую полку? Улыбчивое лицо, крепкая рука, мягкая и ласковая ладонь. Уютные пальцы, родные, будто я знала их всегда, помню каждую косточку, выемку, впадинку на этих руках. Я сжала ладони, переплела пальцы. Крепко сжала. Руки запомнили ласковое прикосновение. Незнакомец остался во мне, в моих руках. Навсегда.

Поезд подошел к столице. Пока я разбирала свой сон на части и эпизоды, по колесику, по винтику, состав уже подкатил к платформе. Послышался металлический скрежет, визг, скрип, и состав замер, застыл. Попутчики незаметно испарились, словно тени в полдень, будто их никогда не было в купе. Я вышла на перрон и зажмурилась. Солнце, столичное солнце, в Питере такого не бывает. Огненное светило взобралось на июльскую вершину, презрев законы природы. На дворе конец октября, а в столице по-летнему жарко. Я расстегнула куртку, бросила кепку в кофр. Обойдусь без гостиницы. Прямо с вокзала поеду к работодателю. Иначе тепленькое местечко уплывет в чужие руки. Надо поторопиться за удачей, а то она сбежит, непременно сбежит, капризная, манерная, жантильная удача. На вокзале повсюду валялись бомжи и нищие, грязные, нахальные, липкие. Примета времени. Эталон эпохи. Едкий запах застарелой мочи и свежего кала. Повсюду серые лица, усталые глаза, злые милиционеры, пассажиры, дотла утомленные мегаполисной жизнью. Столичные нравы, что поделаешь. В московском метро уныло и скучно. На лицах пассажиров глубокая печать озабоченности. Кажется, заденешь кого-нибудь плечом нечаянно, сразу по физиономии получишь за то, что ненароком прервала нить долгих и бесплодных размышлений. Я никого не задела, осторожно обошла людской поток, как нечто опасное и кровожадное, и вышла в «Сокольниках». Почти центр столицы, значит, компания процветает. Аренда здесь высокая, бешеная, много вывесок, рекламы, огней. Вечно спешащие москвичи. Опять бомжи и нищие. Кажется, они повсюду, будто преследуют меня всеми сорока ногами. Я вошла в здание бизнес-центра. Подошла к охраннику и представилась. Розанова Анастасия. Без отчества. Меня ждут. Приглашали. И пропуск приготовили.

– Паспорт, – процедил сотрудник службы безопасности. Хмурый, тусклый, вялый. В глазах скука смертная.

– Минуту, – сказала я и полезла в сумочку.

Паспорта не было. Как не было и кошелька. Все остальное болталось на дне сумочки. Разные там помады и тюбики. И еще я нащупала сотовый. Спасибо за телефон, оставили, видимо, не добрались. Связь с внешним миром мне еще пригодится. Полный экстрим. Пока я глазела на столицу, меня подло обокрали, обчистили, наверное, бомжи. Не зря же они меня преследовали по пятам.

– Извините, паспорта нет, кажется, у меня украли документы и деньги, – прошептала я, пытаясь заглянуть в глаза охраннику.

Но у него не было глаз. На их месте зияли черные дыры. Пустые, полые.

– Проходите, девушка, не загораживайте проход, не мешайте, – сказал охранник и грубо оттер меня плечом к выходу.

Слезы вскипели, но я удержала шлюзы. Ничего страшного не случилось. Я пыталась успокоиться. Меня могли обокрасть в поезде. На вокзале. В метро. Где угодно. Страшный мегаполис. Бездумный, бездушный. Но у меня есть сотовый. Связь с окружающим миром на дне сумочки завалялась. Я набрала номер.

– Игорь Юрьевич, доброе утро, извините, добрый день. Я Розанова. Анастасия Николаевна. Стою внизу, возле охраны. У меня украли паспорт. На вокзале. В поезде. На улице, – я перечисляла возможные варианты.

Вариантов много было. А во мне бушевал стресс, в голове что-то шумело и звенело. От страха, от неожиданности, от обиды. Неприятно. Почему именно я оказалась в экстремальной ситуации? Поезд большой, пассажиров много, а кому-то приглянулся именно мой паспорт. Денег немного было, хоть это радует. Ворам не повезло.

– Где-где? – сказал работодатель.

Его зовут Игорь Юрьевич. Он написал мне письмо. Мое пространное резюме заинтересовало его. Но без паспорта я никому не нужна. Столица не принимает в свое чрево людей без документов.

– Не знаю, где, – всхлипнула я, – в поезде, наверное. Меня охранник не пропускает.

– Сейчас спущусь, подождите, – сказал Игорь Юрьевич.

И в моей душе тотчас запели птицы. Все отлично. Всякое бывает на белом свете. Пока есть на земле хорошие люди, человечеству не угрожает повальное вымирание. Сейчас придет Игорь Юрьевич и что-нибудь придумает. Он же мужчина. А у меня есть билет. Использованный. С моей фамилией. Есть телефон. Я могу позвонить маме, и она подтвердит, что я являюсь единственным ребенком в семье Розановых.

– Добрый день, вы – Анастасия Николаевна? – прошелестело над ухом.

Я подняла голову и обомлела. Головокружение. Обморок. Коматоз. Ступор. Все нервные и смертельные состояния прошли сквозь мой организм, прошагали через него, как солдаты, четко, чеканно, строем. Передо мной стоял хлыщ в сером костюме. Тот самый. Из «Европейской». Хлыщ с первого кивка узнал меня, надо же, запомнил случайный эпизод. Он же не идиот, все-таки в крупной компании работает. Руководитель проекта. И пятно на том же месте, и костюм все тот же. Кажется, пятно привыкло к новой среде обитания, сроднилось с ним.

– К сожалению, вы опоздали, мы уже приняли на работу сотрудника. Понимаете, нашу компанию купил Марк Горов, вы слышали что-нибудь о нем? – сказал Игорь Юрьевич.

Я кивнула. Слышала. Знаю. Настрадалась от него. Сухой тон. Скрипучие слова. Песок. Серый и липкий песок. Хлыщ не мог произвести на свет другие слова. По определению. Я облила его вином. Посадила пятно на серый костюм. Ехала в тринадцатом вагоне. На тринадцатом месте. Откуда же взяться пониманию? В пустыне его не бывает. Там даже воды нет. Все высохло.

– Так вот, Марк Горов создал новую концепцию развития нашей корпорации. Высокие технологии, западные программы. Мы уже приняли на работу специалиста с дипломом Гарварда. Извините, что пришлось вас побеспокоить. Извините, пожалуйста, Анастасия Николаевна.

Какой вежливый мужчина, культурный, воспитанный, не зря в столице проживает. И зачем я на него бокал с вином опрокинула? Теперь все кончилось. Мне даже в Питер не на что вернуться. Деньги украли. И билет без паспорта не купить. Я смотрела на Игоря Юрьевича с ненавистью, мне хотелось нагрубить ему, выкрикнуть злые слова, дескать, а зачем ты меня в столицу позвал? Ведь я надеялась, верила, выехала по приглашению. Но я сдержалась. Не нахамила, не нагрубила, хамством горю не поможешь. Вдруг этот Игорь Юрьевич встретится на моем пути еще раз, ведь однажды я его видела, зачем плодить великое зло на планете? Можно обойтись без упреков. Игорь Юрьевич отвел взгляд, видимо, догадался, прочитал мои мысли. Экстрасенс, эстет.

– Вот вам деньги на обратный билет, возвращать не нужно, – сказал он и ушел.

Игорь Юрьевич не попрощался. На то он и хлыщ, они же всегда выше условностей. С непринужденной легкостью работодатель избавился от ненужного элемента. Я разжала кулак. Тысяча рублей. Плацкартное место. Общий вагон. Ничего страшного, как-нибудь доберусь до Питера. Куплю билет у перекупщиков. Они документов не спрашивают. Мой паспорт им без надобности. Лишь бы до дома добраться. А дома и стены помогают. Нечего задаром по столицам обретаться. Все равно денег больше нет. Красть у меня больше нечего.

Глава 5

Унылое настроение. Осень. Пронзительно ясный воздух. Синее небо, солнце. В моей душе до сих пор живет дивный сон. Будто таинственный незнакомец вселился в меня. Навсегда. Я была не одна. И одна. И еще вместе со мной жили мои проблемы. Попытки устроиться на работу через знакомых не увенчались успехом. Мама волновалась, но не подавала виду. Держала стойку. Ира Акимова усиленно сватала меня за Черникова.

– Ир, я не буду ему звонить и не выйду за него замуж, – отнекивалась я.

Как могла, я отбивалась от нападок настойчивой подруги.

– Настя, позвони, Денис ждет твоего звонка, тебе надо выходить замуж. Или – не надо? – настоятельно талдычила Ирина.

Она долбила по темечку. Каждый день, капля за каплей. Не иначе заказ от Черникова получила. И заодно аванс, и немалый, а теперь отрабатывает, что-то уж слишком старается.

– Да пошел он куда подальше, – сказала я, отбивая очередную атаку.

– Ну и сиди одна-одинешенька, соси лапу. Работы нет. Поклонников на горизонте что-то не видно. Можно подумать, женихи в очередь выстроились, смотри, Настя, разбросаешься хорошими парнями, потом никто замуж не возьмет, – шантажировала Акимова.

– Я не люблю Черникова и не смогу с ним жить под одной крышей, есть из одной тарелки, спать в одной постели, – сказала я, испытывая приступ тошноты.

Воображение нарисовало яркую картинку. Черников нежно гладит мою руку, сжимает, ласкает. Я сжала кулак. Не позволю. Моя рука принадлежит незнакомцу из сна, явившемуся ко мне ночью в вагоне под номером тринадцать.

– Дура ты, Настя, зачем тебе есть с ним из одной тарелки? Никто этого не делает. Тарелки у всех разные, и все нормальные люди давно спят раздельно, спать с ним вместе совсем необязательно. Сделаешь отдельные спальни, – настойчиво увещевала Акимова.

– Ир, отстань, а, – сказала я.

И я повесила трубку. Ирку Акимову вычеркну из списка благодетелей, отработанный материал, она мне не помощница. Кто там у нас идет следующим номером – Вера? Нужно набраться храбрости и позвонить нелюбимой подруге, откинув чувство собственного достоинства, как старое пальто. Мне трудно позвонить, рука дрожит. Неловко, стыдно одалживаться. Как заставить себя набрать номер твердой рукой, без дрожи в пальцах? Друзья должны помогать друг другу в тяжелых обстоятельствах. И пусть они в чем-то заблуждаются, ошибаются, но они встретились когда-то на жизненной дороге, вместе идут по временному отрезку, значит, обязаны протянуть руку помощи попавшему в беду. У Веры в доме собираются солидные люди. Они дружат с мужем Веры. Все гости – разные там продюсеры, режиссеры, банкиры и олигархи. Позвоню и напрошусь на вечеринку. Вдруг мне повезет, и я с кем-нибудь познакомлюсь. Соблазню какого-нибудь важного господина глубоким декольте. И найду себе работу. А может, встречу там таинственного незнакомца из сна или человека, похожего на него хотя бы слегка – поворотом головы, ласковым прищуром глаз. Нет, это невозможно, такие люди существуют в природе в единственном экземпляре.

Звонить Вере не хотелось, не люблю я эту Веру, но нужно перешагнуть через себя. Ведь я должна жить дальше, а в жизни труднее всего преодолевать собственное самолюбие. И преодоление требуется во всем – в работе, дружбе, любви. Работа осталась позади. Любви нет. Женихи закончились. Подруги замужем. Все давно и плотно сидят дома. У подруг одни и те же разговоры – денег не хватает, дети не слушаются, короче, тоска зеленая, муть голубая. Зато Вера соответствует всем современным параметрам красоты и успеха. Высокая – метр семьдесят шесть – симпатичная блондинка, глаза миндалевидные, осиная талия, длинные ноги, все при ней. Есть на что посмотреть и что потрогать. Но это еще не все, ведь телесных достоинств мало. Моя подруга ловко объезжает успех. Вера – искусная наездница. Она с рождения гонится за успехом, иногда догоняет. Мчится стремглав с плеткой в руке. Вера жутко боится прослыть простодушной, быть хуже других, пуще всего на свете она страшится упустить удачу. Современный мир взмок в гонке за благополучием. Бежит, бежит и никак не добежит до финиша. Определить меру успеха трудно, практически невозможно, поэтому финиша как такового не существует. Все равно у кого-то где-то что-то будет больше, шире, лучше, длиннее. И планка опять стала выше. И вновь тщеславный мир со всех ног пускается в погоню за абстрактным фетишем, подстегивая нагайкой уязвленное самолюбие.

– Бай, Вера, – буркнула я в мембрану, преодолевая разбушевавшееся эго.

Моя тонкая душа изрядно бунтовала, а насилие над личностью не проходит бесследно, причем любое насилие, даже самое микроскопическое. Вера тщательно следит за первоочередностью прозвонов. Кто кому первым позвонил, кто что подарил, когда поздравил, куда пригласил, все строго отслеживается, фиксируется. Пропускается через фильтр. У Веры есть муж, всем мужьям муж. Самый лучший муж на свете, первостатейный. Виктор Редник – модный драматург, высокооплачиваемый, дорогостоящий, у него самое брендовое лицо из всех драматургов. В семье всегда уйма денег. Жизнь в драматургическом очаге раскатана на широкую ногу. Вера и сама пишет дамские романы. А модный муж аккуратным почерком переписывает шедевр, и читательницам жутко нравится, особенно в начале процесса. Я не разговариваю с Верой на литературные темы. Если скажу подруге случайно правду, чистую правду, и ничего кроме голой правды, мне не с кем будет проводить свободное время. А я нынче числюсь свободной женщиной.

– Настя, ты? – спрашивает Вера после долгой паузы.

А я молчу. Пытаюсь соорудить тайну. Из пустяка. Понятное дело, что звоню я, но на вопрос нужно отвечать, а у меня внутри уже завелась злость, будто сверчок. Я пережидаю, терплю, борюсь с раздражением, пусть злость схлынет.

– А я тебе звонила, – сообщила Вера в молчаливую трубку.

Подруга не дождалась ответа. И она мне не звонила. Врет. Зачем? Непонятно.

– Я тебе тоже звонила, – сообщила я.

Тоже вру. Обман налицо. Зачем вру? Не знаю. Для парности, наверное. Чтобы не скучно было.

– Когда? – напевно протянула Вера. – На трубку?

– А-а-га, – радостно поддакнула я, – сорвался звонок, видимо.

– Давай встретимся, – бесцветным голосом предложила Вера.

И наступило молчание. Я судорожно соображаю, стоит ли отключаться. Ведь современная связь – дело ненадежное.

– Куда ты пропала? – громко возникает в моем ухе Вера.

– А я думала, что это ты пропала, – ловко парирую я.

– А я посуду мою, у меня теперь посудомоечная, – Верин голос опять куда-то уполз. Наверное, в посудомоечную машину. А у меня окончательно испортилось настроение. Напрасно боролась с самолюбием, ничего из моей затеи не вышло.

– Новую книгу продала? – спросила я.

Я уже сожалела о том, что набрала номер. Теперь мне не отключиться, придется выдерживать балаган чужого тщеславия до конца. Лучше бы занималась поиском удобных вариантов в одиночестве.

– Да, продала в одно издательство, там, Настя, мурыжат по полгода, денег не платят, обманывают, за нос водят, еле-еле бабки выдернула, – едва слышалось сквозь оглушительный шум.

То ли Верин голос звенел от нахлынувшей удачи, то ли вода шумела, отмывая писательские и драматургические тарелки, но у меня создалось впечатление, что я слышу лишь обрывки слов, без окончаний, ударений и даже без всякого смысла.

– Давай встретимся, – вдруг громом грянуло в ухе.

С ударением и смыслом. Как барабан. Тамтам.

– Давай, – сказала я.

И уныло потянула носом. Попала Настя, опять попала в переплет.

– Я сейчас приеду к тебе, – еще громче грянуло в перепонках.

Где-то за трубкой что-то грохнуло, звякнуло, застучало. Словно отбойный молоток. Налицо взрыв творческого самолюбия.

– Ну, приезжай, – согласно шепнула я в онемевшую трубку, презирая себя за малодушие. Было за что возненавидеть собственное безволие. Презренная жалость сумела вползти в мое одинокое сердце. Я пожалела себя. Решила одолжиться у подруги. Ничего она не сделает. Ничем мне не поможет. Не тот человек. Но дело уже сделано. Противно до рвоты. Я осмотрела кухню. Бивуак женщины, крепость, траншея. Можно спокойно обороняться от врагов. Мой холодильник до отказа забит заморскими продуктами. А у меня пропал аппетит. Престижные продукты остались с давних и благополучных времен, когда у меня еще была работа. Раньше я отоваривалась исключительно в супермаркетах. Это нынче чрезвычайно модно. В супермаркеты ходят семьями, компаниями, ватагами. Ездят по огромным залам на тележках. Выбирают себе корм. Вообще-то удобно, сытно, но не очень съестно. Генная инженерия перестаралась. С виду вкусно, а внутри вредно. Еда быстро выходит из строя. Через день продукты из супермаркета заметно ссыхаются, морщатся, тускнеют. Пока я оглядывала свое обиталище, раздался оглушительный звонок. Все звонки я распознаю с первой трели. Вера звонит оглушительно и стремительно, дескать, открывайте немедленно, не могу больше стоять, все горит внутри. Пожар, костер, пламя. Посижу немного с вами, побегу дальше. Срочно нужно бежать за удачей, иначе она скроется за горизонтом. Мама звонит по-родственному, как-то очень привычно музыкально, будто убаюкивает. Ира Акимова трезвонит бережно, осторожно, словно детским колокольчиком звенит. Вечная кормящая мать всех обездоленных.

Вера примчалась на крыльях, видимо, в одном месте здорово припекло, соскучилась. Раньше подруга любила наезжать ко мне, когда у нее случались проблемы. И она всласть оттягивалась, слушая мои рекомендации по выходу из кризиса. К счастью, экономических сбоев у Веры не бывает. Мою подругу сложно загнать в бездну. Она сама кого угодно загонит в преисподнюю. А вдруг из моей затеи что-нибудь все-таки получится? И Вера поможет мне. Друзья должны подставлять локоть в беде, и не только локоть, но и руку, и плечо, и спину. Даже ногу, в общем, кто на что способен. Так принято в нашей стране. Если мы не будем помогать один другому, то быстро вымрем. Быстро и незаметно.

– Держи, это тебе. – Вера озабоченно сует мне в руки букет цветов, будто застарелый долг отдает.

Древняя традиция. Существует общее мнение, будто я люблю роскошные букеты. И Вера строго соблюдает ритуал дарения. Я ставлю розы в вазу. Наливаю воду. Высокий бокал с ножкой. Красиво. Лучше бы эти цветы мне привез таинственный незнакомец из дивного сна. Господи, наваждение какое-то. С ума схожу, что ли. Раньше меня повсюду бомжи преследовали, теперь сновидения наяву грезятся. Я едва не заплакала от горя. И тут же взяла себя в руки. Подтянулась. Слезы мгновенно высохли. Превосходный аутотренинг. Психологический прием высокого класса. Вполне сгодится вместо рюмки коньяка.

– Как жизнь молодая? – спросила Вера и тут же забыла, о чем спрашивала.

Подруга юлой завертелась по кухне, видимо, выглядывала новые признаки чужого превосходства, желая немедленно прикарманить, тайком уворовать, чтобы завести точь-в-точь такие же порядки у себя в доме. Нельзя же отставать от подруг. Надо держать марку, бренд, имидж. Что там еще держат? Ах да, рейтинг. А он никак удержаться не может. Все время падает и падает. Подруга присела, молчит, ждет. Веру можно удивить лишь чужой неприятностью. Сейчас начну свой рассказ, пусть порадуется.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное