Гай Орловский.

Ричард Длинные Руки – граф

(страница 3 из 37)

скачать книгу бесплатно

– Да и сам ты… не мелкий. Неужели правда, что в этом лесу есть вход в скрытое королевство? Умные всю жизнь тратят, чтобы попасть в него или из него, а вот простаку достаточно лишь шарахнуться головой… Вот что, парень, тебя как там звали?

– Дик, ваша милость, – ответил я смиренно. В последний момент успел подумать, что надо бы имя другое, чтобы никаких ассоциаций с Ричардом, но уже слово вырвалось, женщина кивнула и сказала властно:

– Здесь у тебя нет хозяина, так что будешь служить мне. Ты показал себя достойно, бросившись на помощь, хотя на меня напал целый отряд…

Я спросил с недоумением врожденного челядина, у которого служение господам в крови, в костях:

– А как же иначе, госпожа? Разве можно иначе?

Она сказала серьезно:

– Ты прав. Иначе нельзя. Теперь следуй за мной, Дик!

Лошадка легко развернулась к лесу задом, всадница тронула поводья, сперва мы двигались грунью, затем женщина перевела на рысь, я побежал рядом со стременем. Женщина посматривала искоса, я бегу достаточно легко, это не мечом махать, бегать умел всегда.

Дорожка идет вдоль леса, потом зачем-то сворачивает под сень деревьев. Ярко-красные ветви роняют сочные мясистые листья на землю, копыта лошади и мои подошвы топчут ее без привычного шелеста, это придет потом, когда высохнут, пожухнут, а сейчас небо синее-синее, в озере та же опрокинутая синева, только еще гуще, а весь берег ярко-красный с небольшими вкраплениями золотого и оранжевого.

За поворотом показались трое всадников, удерживают коней друг подле друга, тревожно смотрят в нашу сторону. Вперед чуть выдвинулся крупный массивный мужик на таком же крупном коне, в матовых доспехах, но без шлема, широкомордый. Я успел рассмотреть вислые монгольские усы и монгольскую бородку: все тонкое и жидкое, хотя лицо при всей широкомордости еще и довольно удлиненное за счет массивной нижней челюсти, а в глазах никакой раскосости. Но из-за этих усов облик дик и странен, я поймал себя на том, что с каждым шагом всматриваюсь в него с тревожным ожиданием, предчувствуя неприятности. Лицо не столько надменное, сколько отрешенное и даже невозмутимое, хотя могучий подбородок и крутые скулы говорят о силе характера, нижняя губа слегка выпячена вперед, из-за чего жидкую полоску бороды начинаешь рассматривать в первую очередь.

Едва мы показались из-за деревьев, все поспешно разобрали поводья и пустили коней шагом. Один вырвался вперед на быстром тонконогом коне, сам крупный и массивный, как молодой медведь, в простой полотняной рубашке и таких же простых портках, разве что сапоги добротные, крикнул с беспокойством:

– Ваша милость, когда-нибудь ваши заклинания вас подведут!.. Умоляю, в следующий раз берите нас с собой.

Она поморщилась.

– Раймон, при виде тебя разбойники затаились бы, как мыши. И снова грабили бы моих крестьян. А так я выманила даже тех, кто должен был сидеть в кустах. Сейчас их уже едят черви, а путь вдоль озера снова чист. Торговцы могут без страха двигаться по моим владениям.

Подъехали оставшиеся двое, широкомордый в доспехах неотрывно держал меня в перекрестье подозрительного взгляда.

– Ваша милость, – проговорил он густым сильным голосом, – это с вами кто?

Все трое рассматривали меня с тем превосходством, с каким любой конный смотрит на пешего, но вражды на их лицах нет, только широкомордый в постоянной настороженности, глаза цепкие, взгляд острый, такой сам не промахнется и мой промах сразу уловит.

Она помедлила с ответом.

– Винченц, это… это один из моих крестьян.

Увидел, что на меня набросились разбойники, схватил шест и бросился на помощь. За такую верность я возьму его к себе. Мне нужны верные слуги.

Широкомордый, она назвала его Винченцем, слегка поклонился.

– Ваша милость, мы все ваши верные слуги! Не ошибитесь, не разбойник ли это?

Она засмеялась:

– Он сам набросился на разбойников. И многих побил, хотя с виду такой неуклюжий.

Раймон предположил:

– А вдруг он из другой шайки?

На его простодушной роже я видел подлинную заботу, простой деревенский парень, преданный госпоже, искренне о ней заботится и старается оградить от всяких неприятностей.

Она засмеялась:

– Все узнаем. Пока не чую в нем враждебности, а я, вы знаете, могу ее ощутить издали… За мной!

Она пустила лошадку вперед, та пошла красивой рысью, гордо потряхивая огненной гривой, такой же роскошной, как у хозяйки. Трое ее подручных или слуг следовали сзади, я бежал между ними, под ногами прогибаются мягкие, еще живые, пурпурные листья. Всадники переговариваются степенно, на меня поглядывают с ленивым любопытством, как на человека, с которым придется есть из одного котла и спать в одной комнате. Винченц чуть пришпорил коня и догнал хозяйку, остальные едут на прежней дистанции: оба из тех слуг или служащих, которые вообще-то работу знают и дело делают, но никогда не суются вперед батька, не выказывают инициативы, знают – наказуема, пусть этот дурачок Винченц суетится, раньше горб и грыжу наживет, а мы обойдемся без орденов.

– Ваша милость, – сказал он, – вы велели докладывать о крепости Валленштейна, если что узнаем… но через лес никто напрямик не ездит, а в обход это же несколько дней! Сейчас узнали от крестьян, что прибыл рыцарь на огромном черном коне, сам огромный и страшный, перебил отряд младшего Касселя по дороге, а затем еще и отогнал с потерями идиотов, что пытались штурмовать ворота. Самое странное, что назвался сыном герцога Готфрида!.. Правда, незаконнорожденным. Говорят, очень похож.

Она слушала с непроницаемым лицом, я горбился и старался выглядеть ростом поменьше.

– И его приняли? – спросил Раймон наивно.

Я напрягал слух, чтобы за стуком копыт и фырканьем коней не пропустить ни слова, услышал насмешливый смешок Винченца.

– Герцогиня? – переспросил он. – Со скрежетом зубовным.

Он замолчал, посматривал на хозяйку. Когда ей наскучило тянуть паузу, проговорила нехотя:

– Знаю. Признаться, сама удивилась… очень. Уж я-то герцога знала! Я не уверена, что это в самом деле сын герцога. По словам одного из моих… друзей в том замке, это здоровенный малый, способный драться сразу с тремя рыцарями или десятком простолюдинов, уверенный в себе, наглый и безмерно тупой, какими и могут быть очень сильные мужчины.

Винченц кисло улыбнулся, плюгавые его хозяйкой как бы автоматически зачисляются в умные, внимательно следил за повелительницей.

– Он нам опасен?

Она покачала головой:

– Как воин – нет. В мой замок ему не ворваться, здесь слишком сильные заклятия, испепелят целое войско подобных героев. Я уже встречала таких здоровяков. Рождаются всегда в глуши, а потом внезапно выходят завоевывать власть и богатства. Иногда удается… Но я человек осторожный, предпочитаю обезопасить себя со всех сторон.

Винченц подобрался, спросил искательно, всем своим видом показывая готовность броситься на указанную ему цель:

– Что нужно сделать?

Она отмахнулась.

– Пока ничего. Будем присматриваться. В моих старых книгах есть запись о герое Стройнегарде. Он вышел из скал, так сказано, хотя, конечно, это позднейшая мифологема, наверное – из племени горцев, спустился в долину и обнаружил, что нет ему равных противников. После чего завоевал двадцать королевств… явное преувеличение, старые переписчики любили добавлять подвиги, и погиб в поединке с простейшим деревенским колдуном. Не хотелось бы думать, что этот незаконнорожденный – такое же чудовище, каким был Стройнегард… с другой стороны, Стройнегард был абсолютно беззащитен перед магией, что утешительно.

Винченц кивал, глаза внимательные, все запомнил, поинтересовался осторожно:

– Ваша милость, тогда, может быть, вы скажете, что это за женщина гостит у герцогини?

– Леди Бабетта? – переспросила леди Элинор. Она покачала головой. – Если вдруг доведется встретиться, то лучше держись от нее подальше.

Винченц подобрался, как пес при виде добычи.

– Что с ней особенное?

– Не знаю, – ответила она с настороженностью в голосе. – Она приехала к герцогине погостить, верно?.. Наскучили придворные хлыщи, вот и развлекается с деревенскими увальнями, возомнившими себя галантными рыцарями. Если это так, то почему вежливо отказалась заехать в гости и ко мне?

Раймон сказал вопросительно:

– Хранит верность подруге?

Леди Элинор отмахнулась:

– Да какие они подруги? Леди Бабетта из высшего круга, она независима, может ездить, куда изволит. Если настолько любопытна и всячески ищет развлечений, она обязательно заглянула бы ко мне. Но что-то ее удерживает.

Винченц спросил туповато:

– Что?

Она пожала плечами:

– Не знаю. Думаю, она не та, за кого себя выдает. Или та, но что-то у нее в этой поездке есть еще, кроме желания повеселиться и развеяться от столичной скуки. Она наверняка знает, что мой замок защищен больше чарами, чем мечами, и потому предпочитает не рисковать… что я увижу ее такой, какая она есть на самом деле.

Винченц проговорил осторожно:

– А не мог ее интерес быть как-то связан с герцогом?

Леди Элинор поморщилась, произнесла с предельным равнодушием:

– У Валленштейнов самый прочный брак на свете… они оба совершенно равнодушны друг к другу. У них общие интересы, а это скрепляет брак намного крепче, чем такие глупые чувства, как любовь, нежность, забота… В этот брак оба принесли то, что недоставало другому: герцог дал дочке несметно богатого торговца титул, а она принесла ему мешок золота и две тысячи отборных воинов, что сопровождали ее при переезде через три королевства к его замку. Слуги проболтались, что герцог всего трижды восходил на ложе к супруге, а после того, как родилась третья дочь, эти отношения прекратились.

– Но они остались боевыми партнерами, – пробормотал Винченц. – Да, такие браки самые совершенные.

Ее лицо все время оставалось в тени, я запоздало понял, что солнце ни при чем, тень на ее лицо набежала при упоминании, что общие интересы крепче неких глупых чувств.

Деревья, закрывавшие озеро, ушли в сторону, снова открылась темно-синяя гладь с розовыми облаками. Узкий мост к острову виден из-за деревьев уже на расстоянии фарлонга. Мне показалось, что он для одного человека, но когда приблизились, мост вполне, вполне, двое всадников проедут стремя в стремя. Правда, другим стременем каждый будет тереться о довольно хрупкие перила.

Мост на деревянных сваях, забитых в дно, покрыт обычными досками, а перила больше для красоты: сильно поддатые гости по дороге домой наверняка проломят и окажутся в воде.

Леди Элинор въехала на мост, там красиво повернулась в седле. Трое слуг тут же выразили на лицах всевозможнейшее почтение. Винченц спросил искательно:

– Да, леди Элинор?

– Я с новым слугой, его зовут Дик, едем в замок, а вы осмотрите берег хорошенько. Кто-то сообщил, что на озере строят причал. Я этого не потерплю.

Винченц спросил в недоумении:

– Причал?.. Мы бы увидели с острова…

– Могут запрятать в камышах, – ответила она раздраженно, – могли еще как-то укрыть… Ищите!

Она повернулась, сразу забыв о слугах, лошадка легко пошла через мост, доски отвечают сухим стуком. Я бежал рядом с конем волшебницы и время от время чувствовал на себе испытующий взор, постарался придать глупой физиономии выражение восторга: как же, такой огромный мост, да еще через самое широкое место озера, это же чудо какое, да как только его могли сделать, не иначе, как могучим волшебством…

Солнце уже опустилось за верхушки леса, мост еще в густой тени, как и все озеро, только верхняя часть замка страшно горит кипящим золотом, и так же победно блещет отражение в воде. Вода на той стороне озера куда светлее, чем здесь, отсвет горящей башни освещает, как огромным факелом.

Она выпрямилась в седле, лицо стало строгим и надменным.

– В это озеро нельзя входить после захода солнца.

– Понял, – сказал я послушно.

– Ты еще не понял, – сказала она еще строже. – Это не каприз. В озере Водяной Зверь. Его никто не видел, хотя озеро вообще-то мелководное и просматривается насквозь. Но всякий, кто ступал в воду, сразу же лишался ног.

– Только ног? – спросил я.

Она усмехнулась.

– Хороший вопрос. Конечно, лишившись ног, падал в воду, через минуту там оставался один скелет. Кости зверь почему-то оставляет целыми.

– Даже самые мелкие?

Она прищурилась, оглянула меня внимательно.

– Что, ты знаешь о таких зверях?

– Нет, – сказал я поспешно, – просто я подумал, что вдруг это не один большой Зверь, а множество маленьких…

Она помолчала, ответила в задумчивости:

– А что, в этом свежем взгляде со стороны что-то есть… Хотя и мелкие звери были бы видны. Когда светит солнце, на дне можно рассмотреть каждую песчинку… А вот и мой замок!

Глава 4

На возвышении, что явно естественного происхождения, стремится в небо золотистого цвета здание из желто-оранжевого камня. Выглядит так, как будто несколько башен сомкнулись боками и даже наполовину вплавились одна в другую, все разные по высоте, одна, больше похожая на минарет, чем на что-то жилое, вообще высится над другими на треть, в остроконечных шапках, на кончиках развеваются флажки.

В отличие от крепости Валленштейна это в самом деле замок, то есть мощное и хорошо укрепленное здание, не замок, а огромная крепость, заключающая в себе большое отгороженное пространство, это в самом деле одно-единственное здание. Замок, так сказать, первого уровня, еще не разросшийся настолько, чтобы обзаводиться внутренним двором, огражденным стенами и сторожевыми башнями. Хотя если насчет Водяного Зверя верно, то весь этот остров можно рассматривать как территорию замка, а этот мостик легко порубить или сжечь, как только подойдут чужие войска…

Я невольно оглянулся на мостик, вспомнил свой проход в Амальфи. Думаю, что и мостик защищен. Не может быть, чтобы леди волшебница не наложила заклятие на единственный безопасный проход. Вряд ли он пропустит чужих…

Дорога повела прямо к замку, по обе стороны – поля, сады, а за деревьями множество домиков, достаточно ухоженных. Все постройки, поля и сады обрываются, как отрезанные ножом, за три-четыре фарлонга от подножия холма. Дальше до самых стен замка только низкорослая трава и полянки с цветами, но опять же не кусты роз, где может спрятаться лучник, а всякие там лютики и прочие цветики.

Всадница оглянулась.

– Такие замки видел?

– Нет, – ответил я с восторгом. – Какой красивый! Он вправду из золота?

Она польщенно улыбнулась.

– Это камень. Да и солнце уже заходит.

В закатных лучах солнца красные волосы обрели совсем безумный оттенок. Мне чудился там треск, щелканье, проскакивающие искорки вокруг ее остроконечного колпака с флажком, как на башнях ее замка, воздух стал алым, в то время как по ту сторону замка разверзлись огненные бездны, будто там восходит солнце в половину неба.

Тропа наискось поднялась на холм, вершина тщательно выровнена, замок сложен из массивных плит, к нему ведет широкая дорога, с двух сторон роскошные кусты роз, воздух наполнен торопливым вечерним щебетом, птицы старательно ловят стрекоз и бабочек, что присасываются к цветкам.

Я быстро-быстро осматривался, старательно изображая восторг деревенского дурачка, попавшего в страну чудес. Да, внутреннего двора, как в большинстве замков, будь это мой Амальфи, Валленштейнов или множество других, где довелось побывать, здесь нет, что непривычно и удивительно. Здесь одно здание, но не донжон в чистом виде, а донжон, облепленный со всех сторон пристройками, некоторые настолько огромные и мощные, что погребли под собой первоздание. Замок выглядит красиво, как затейливая игрушка, но внутри теперь, что понятно, настоящий хаос, ибо в пристройках строились свои залы, кладовки, оружейные, все оказывалось на разных уровнях, приходилось пробивать стены, прокладывать лестницы: вынужденно кривые, косые.

А двор здесь не внутренний, а внешний – вокруг замка по всей срезанной верхушке холма. Везде только вымощенные красным кирпичом аккуратные дорожки, цветы по обе стороны, несколько клумб с вечноцветущими, как я понял, розами, а также на противоположных концах холма развалины небольшой часовни и какое-то надгробие из темного камня с фигурой женщины со сложенными крыльями. Это единственные места, что в запустении, а так вершина холма сверкает чистотой и всеми красками. Здесь носится множество ярких бабочек, привлеченных цветами, среди них шумно прошмыгивают, как шустрые воробьи, похожие на спелые апельсины, золотые дракончики. То ли ловят бабочек, то ли играют, но все красиво и празднично, как и должно быть, когда единоличная хозяйка замка – женщина.

Дорожка, весело отзываясь цокотом на удары копыт, подвела к главному входу в замок. По обе стороны ворот на вытянутых каменных пьедесталах застыли в ленивых позах лежащие каменные львы, так мне показалось издали, но потом рассмотрел женские фигуры из блестящей меди. Беспорядочно растрепанные гривы придают вид львов, но мои плечи передернулись, когда взглянул на перекошенные морды со злобно оскаленными клыками. Скульптор мастерски передал безумную ярость, все-таки женские лица куда отвратительнее, чем звериные, когда женщина… вот в таком состоянии. Нет, мужчина никогда не может быть таким отвратительным.

Обе фигуры не лежат, подобно царственным львам, львы все-таки наполовину собаки, а собака – это благородство, обе женщины скорчились, прижавшись к земле, готовые к прыжку, потому и дикая ярость, и оскаленные клыки, суженные глаза. Из растрепанных медных грив торчат блестящие уши, отполированные частым прикосновением ладоней, хотя не представляю извращенца, трогающего такую мерзость…

Из ворот здания вышел и остановился, скрестив на груди руки, обнаженный до пояса, если не считать широкой перевязи через плечо, рослый и очень развитый мужчина. Лошадка леди Элинор ступает ровным шагом. Я видел, как этот здоровяк сразу же начал рассматривать меня с угрюмой подозрительностью. А мне незримый голос сразу начал нашептывать о Хаммурапи, Ашшурбанипале, Саргоне и всяких древнеперсах: слишком уж месопотамски-урартский тип, тот же тип лица, иссиня-черные волосы и, главное, борода, выпестованная и подрезанная строго горизонтально. Бороду с волосами на голове соединяют густые и широкие баки, занимая половину щек, при такой густоте и плотности волос они захватывают все пространство. Широкие и густые черные брови срастаются на переносице и уходят к вискам, так что при этом засилье черноты нос и губы выглядывают, как из вот-вот готового сомкнуться черного ночного леса.

Торс его, надо признать, развит, как у бодибильдера. Ниже рассмотреть не могу, слишком много наворотил на себя этих снежно-белых одеяний, что так красиво оттеняют его смуглую кожу, но торс, плечи, шея – хороши, хотя мне, как всякому мужчине, хотелось бы сказать, что не такой уж и здоровяк, а если и здоровяк, то у него икроножные мышцы недоразвиты, бицепсы дутые, метанчику переел и вообще дурак, это же видно, вон как мышцы напрягает, чтобы пыль в глаза…

Мне показалось, что он иронически ухмыльнулся, легко читая мои мысли, всегда понятные другому мужчине. Черные волосы на лбу перехватывает и прижимает синеватая полоска, то ли шелковая, то ли стальная, так что не увидеть высоту его лба, а так волосы почти касаются бровей, густых, плотных, иссиня-черных.

Он принял повод, леди Элинор легко соскочила, небрежно опершись о его блестящее плечо, похожее на обкатанный морем валун.

– Удачно съездили, моя леди? – спросил он сильным мускулистым голосом.

– Да, Адальберт, – ответила она. – Больше наших крестьян не потревожат.

Он покачал головой.

– Ох, леди… Проще все-таки посылать солдат. Иначе зачем они?

– Никто не сделает работу так хорошо, – ответила она, – как я сама. Адальберт, это мой новый слуга. Будет работать во дворе, носить воду, дрова в кухню, принимать мясо, сыр и вино от крестьян. Покажешь ему, куда ссыпать зерно.

Она отправилась в угодливо распахнутые для нее ворота, подбежал еще один, торопливо взял у Адальберта повод лошадки. Адальберт рассматривал меня без приязни, черные глаза непроницаемы, я не успел задействовать дар прекогнии, Адальберт сказал властно:

– Иди за мной. Не отставай, не люблю.

Слуга, что уводил коня, и те двое у дверей проводили меня любопытными взглядами.

В холле сумрак, как показалось после пылающего закатного огня, тут же глаза вычленили широкие снопы красноватого света, что падает наискось из окон, я проморгался и обнаружил, что холл достаточно просторный, что неудивительно: это почти весь первый этаж объединенных башен, в то время как у Валленштейна в каждой из четырех башен холлы почти такие же по размерам, а в северной даже побольше. Направо распахнутая дверь, я прошел за Адальбертом в помещение поменьше, более грубое, с простыми каменными стенами, но с множеством лавок, двумя столами и пылающим камином.

На скамеечке перед огнем сгорбленный старик на табуреточке, он поспешно поднялся при виде Адальберта и торопливо поклонился.

– Маклей, – сказал Адальберт отрывисто, – вот еще один в ваше вонючее логово. Покажешь ему, что и как делать!.. Если что не так – шкуру сдеру.

Он тут же удалился, надменный и брезгливый, старик боязливо смотрел ему в спину, а когда дверь захлопнулась, вздохнул с облегчением.

– Ох и лют он бывает, ох и лют… Тебя как зовут?

– Дик, – ответил я.

– Ты откуда будешь, Дик?

– Из деревни, – ответил я и тут же спросил сам: – А что мне делать здесь? В селе я коровам хвосты крутил, а здесь что-то какое-то безкоровье. Не по себе даже…

Он хмыкнул.

– Здесь еще те коровы! Марманда, Франлия… да и Христина – хоть и телка, но коровище всем коровищам… Но больно хвосты им не покрутишь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное