Гай Орловский.

Ричард Длинные Руки – граф

(страница 2 из 37)

скачать книгу бесплатно

– Правда? – спросила она тонким голоском, однако я не услышал ни удивления, ни страха.

– Правда-правда, – заверил я и пояснил: – Взрослые сильные мужчины вообще не воюют с маленькими женщинами. Даже если они злые и очень нехорошие. А я вообще-то хороший.

Она не поднималась, сидит в той же позе, только голову чуть повернула. Скомканные, как пакля, волосы падают на плечи, я все старался посмотреть, какие у нее уши, но шапка волос укрывает надежнее маминого платка.

– А что ты здесь делаешь? – спросила она тонким голоском.

Я смотрел в ее огромные детские глаза, доверчивые и кроткие, вслушивался в тонкий голосок, детский и беззащитный, холодок опасности прокатывается по телу все сильнее, проникает острыми иголочками под кожу.

– Да просто иду через лес, – объяснил я теплым голосом, но с холодеющими внутренностями. – Мне в лесу ничего не нужно. Ничего! Я просто хочу выйти на ту сторону.

– На ту, – проговорила она. – Там такие же?

– Да, – торопливо сказал я. – Там люди. Я иду к ним. Тебе не холодно?

– Холодно? – переспросила она. – Это как?.. А, поняла. Нет, мне не холодно.

– Это хорошо, – сказал я. – Тебе одной не страшно? Может быть, чем-нибудь помочь? У тебя голова не болит?

Она взглянула по-детски лукаво, однако страх держал мой загривок холодными лапами, я раздвигаю губы с таким усилием, что трещат лицевые мускулы.

– Голова? – переспросила она задумчиво. – Нет, как будто не болит… А ты такое странное спрашиваешь…

– Почему?

– Не знаю, – ответила она. – Никто никогда не спрашивал. А ты спрашиваешь.

– Потому что я добрый, – заверил я. – И хороший. Ты тоже хорошая… Ладно, если тебе ничего не нужно, я пошел дальше. У меня много дел.

Она посмотрела на меня по-детски большими и очень не по-детски серьезными глазами. Зрачок, как теперь я рассмотрел, – вертикальная щель. Даже не пытаюсь представить, каким она меня видит, улыбнулся еще пошире, сказал, пятясь и снова улыбаясь:

– Ладно, отдыхай. Я пошел…

Она как будто хотела что-то сказать, холодок растекался по груди, а это значит, что мне грозит опасность. Но то ли от самой девчушки, то ли от того, кто затаился за ближайшим кустом, и если я подойду к ней ближе, протяну руку…

Я попятился дальше, отступил за дерево, там развернулся и без всякого стыда помчался, как горная черкесская лань.

Пошли сосны: ровные, прямые, с ветками на самых верхушках. Дорожка понеслась вниз и тут же выскочила на ровную местность, сплошь усеянную свежими пнями. Срубленные и освобожденные от веток стволы лежат ровной горкой, как поленница, но зачем-то прикрыты ветками…

Сердце от быстрого бега поднялось к горлу, я оглянулся, за спиной никого, перешел на шаг. Перед глазами всплыла картина спиленных деревьев. Что-то с ними не то. Обычно спиленное дерево тут же увозят. В село, в деревню или в господскую усадьбу. Есть еще углежоги, так эти сразу распиливают и рубят на короткие обрубки, загружают в ямы, где жгут без доступа воздуха, чтобы получить древесный уголь.

Здесь же очищенные от веток и вершинок деревья лежат ровными рядами.

Такое ощущение, что нарочито подбирали одинаковой толщины, совсем уж абсурд. И еще вроде бы каждый десяток стволов лежит отдельно. Во всяком случае, между этими десятками промежуток. Небольшой, но заметно, что здесь десять, а вот рядом – тоже десять. И дальше еще десяток.

В сторонке послышался треск, качнулись верхушки. Я поспешно остановился, сосредоточился и начал озирать зеленую стену впереди и по бокам бараньим взглядом, так это выглядит, если смотреть со стороны, но вообще-то я старался вызвать чувство прекогнии. Жаль, не умею пользоваться на ходу. Нужно обязательно остановиться и вот так всматриваться с интенсивностью лазера, только тогда наступает странное чувство приближения опасности.

Зеленые кусты раздвинулись, я вздрогнул и замер: с той стороны на поляну быстро выскользнул грациозный ярко-красный зверь с блестящей чешуей, похожий на диковинную рыбу. Ростом с быка, пасть как у динозавра, что и понятно: это ж рыбы породили динозавров, острые зубы блестят хищно, пасть распахивается все шире, шире…

Я застыл, зверь одним прыжком окажется на мне раньше, чем успею ухватиться за рукоять меча… кстати сказать, оставил вместе с молотом, луком и доспехами там, в расщелине, под охраной Пса и Зайчика. Пасть у чудовища такова, что перекусит одним движением, как стебелек… Зверь уставился узкими щелочками глаз, морда похожа и на змеиную, если можно вообразить змею таких размеров, и на динозаврью, и даже на птичью, вот даже хохолок… нет, это роговой шип.

Я старался даже не дышать, почему зверь не нападает, и, странное дело, нет напряжения и страха. Зверь всхрапнул, начал выдвигаться из зарослей, шея длинная и толстая, голова достигла уже середины поляны, когда, подминая кусты, показались передние лапы, толстые, с сухими жилами под чешуйчатой кожей. Чудовище прошло мимо, я тупо смотрел на блистающий алмазными чешуйками бок. После бесконечного ожидания показались и задние ноги, а потом долго тянулся массивный хвост, покрытый броней и усаженный сверху шипами. На кончике поблескивает металлом настоящая булава размером с баранью голову, ею ящер в состоянии переламывать одним ударом деревья, а не то что сбивать с ног человека.

Кусты сомкнулись за чудовищем, я перевел дух, ноги не удержали, я опустил зад на корягу. Сердце колотится еще громче, чем когда увидел это чудовище, какое-то оно у меня эстонское. На поляне трава медленно поднимает помятые стебли, однако следы не исчезли, начали заполняться водой.

Судя по следам, ящер все-таки хищный, вон отпечаток когтей. Да и зубы, насколько успел рассмотреть, зубы хищника, а не травоядного, хотя в нашем случае даже травоядный мог бы броситься, как бык, козел или баран. Хотя не бросился, ну и ладно, но дар не сработал или…

Прикосновение холодной иглы справа к шее заставило быстро повернуть голову. На соседнем дереве шагах в пяти быстро сдвинулись ветви, я успел увидеть оскаленную мордочку некрупного зверька вроде куницы или мелкой рыси, зеленые листья покачиваются, холодное прикосновение исчезло.

– Сработало, – прошептал я. Сердце застучало чаще. – Сработало!

Я поднялся, ноги налились силой, готовы по-дурному подпрыгивать, я торопливо пошел через лес, время от времени поднимая голову к солнцу за редкими ветвями. Сработало! А ящер и не думал на меня нападать, потому предчувствие опасности, щедрый дар герцога Гельмольда, и не среагировало на эту зверяшку.

Совсем близко к тропке нависает ветками красиво изогнутое дерево. Я пригнулся, намереваясь проскочить на ходу, по ветке бегут муравьи и умело перебираются на другое дерево, где ветви сцепились сучьями. Я невольно засмотрелся, когда среди шустрых муравьев и припавших к трещине с вытекающим соком мелких бабочек и жучков показался очень крупный муравей, с фалангу моего пальца, ярко-желтый, сверкающий металлом, а спина переливается рубиновым цветом. Не веря глазам своим, подставил руку, муравей набежал на преграду, быстро вскарабкался на ладонь и остановился, чуть приподнявшись на всех шести лапах и шевеля сяжками.

Спина в самом деле целиком из чистейшего рубина, сквозь пурпур камня я смутно вижу прожилки на моей ладони, остальное тело блестит чистейшим золотом, хотя умом понимаю: настоящее золото – слишком мягкий металл, а в этом муравье чувствуется несокрушимость. Голова – настоящее произведение ювелирного искусства: блестящая, умело составленная из пяти пластин, причем одна на самом темечке, из нее выходят сяжки, сделанные с дивным изяществом и красотой, хотя я сразу заметил стилизацию – у всех муравьев они заканчиваются эдакими метелочками, а здесь все просто – прямые такие тугие спиральки, очень эффектные, с драгоценными камешками на кончиках, тоже рубинами.

Глаза муравья крупные, хотя и не чересчур, все-таки он не пчела и не стрекоза, горят красными огоньками, все тот же рубин, и еще три крохотных рубина на стебельке, что соединяет спину с золотым брюшком. Вообще вся голова, как только сейчас рассмотрел, это сплошной драгоценный камень, а золотые пластины хоть и покрывают его со всех сторон, но оставляют места по бокам для раздутых щек. Все верно, у муравьев в самом деле есть щеки, иногда весьма оттопыренные, да и вообще эта живая брошка сделана настолько точно, что я, с некоторой натугой порывшись в памяти, назвал бы его кампонотусом.

– Я тебя возьму с собой, – сказал я вслух и медленно, вдруг да у него сохранились рецепторы. – Не знаю, кто тебя потерял и как давно это было… но ты слишком драгоценная безделушка, чтобы оставить в лесу… Ты можешь замереть? Не двигаться?

Муравей настороженно шевелил сяжками, я потрогал его пальцем. Была бы коробочка, нет проблем, но если заверну в платок, то переломаю ему все шесть лап и сяжки. Ладно, попробую в листья, толстые и мясистые, как у лопуха, это что-то вроде ваты или пенопласта.

Деревья становятся беднее на листья, все больше засохших, словно шелкопряд пожрал зелень, да и ветки обломал, хотя на такую высоту и огр не дотянется. Даже трава беднее, суше, будто в степи под палящим солнцем. От деревьев тонкие тени падают мне навстречу, низко опущенные ветви пытаются ухватить за штаны.

Я шел без тропки, уши на макушке, ловлю шорох крыльев, крики мелких птиц, по коре дерева сухо стучат острые коготки белок, в траве иногда шелестят жабы, пожирая кузнечиков, что свадебными песнями пытаются подозвать молоденьких самочек. Ну, это знакомо, на такой зов редко приходит именно тот, кого ждешь, на кого надеешься и кому веришь…

Ноздри уловили запах зверя. Я некоторое время шел бездумно, пока не сообразил, что зверь не простой лесной, а лесостепоподмостный, и хотя здесь нет близко моста, но деревьев хватает. Тонкая струйка запаха тянется вон с той стороны, а там, судя по запахам дорожной пыли, перемолотой колесами в невесомую суспензию, схоронились в кустах несколько крепких мужчин.

Закрыв глаза, чтобы не мешали, я сосредоточился, мир стал зыбким, задвигался, все размывается, переплетается, странно и непривычно видеть то, что за деревьями, и не видеть в трех шагах, где голая проплешина, запахи просто плывут тонкими или широкими потоками. Шагах в полусотне в кустах расположилось не меньше десятка мужчин, я всмотрелся, вернее, внюхался, одиннадцать человек, все вооружены, но я только чувствую присутствие железа, однако оно не дает запахов, могущих оформиться в меч, топор или булаву.

Картинка есть, я медленно отступил и, стараясь не делать лишнего шума, пошел по широкой дуге, обходя опасных ребят. Хотя со мной ничего ценного, но вдруг да закурить попросят, лучше от греха подальше обойти, я же интеллигент, пусть эту зеленую братву местные ноттингемские шерифы вылавливают да вешают. Когда такое касается меня лично, то я хоть и убежденный гуманист, но за смертную казнь на месте.

Вообще-то здесь я, пожалуй, впервые в полной мере применю прием, придуманный еще на Каталаунском турнире. В смысле, что победа достанется легче, если в самом начале спора или драки показать слабому, что ты много сильнее, чем есть, а сильному – что много слабее. Проще говоря, опытный игрок не станет показывать сильную карту.

Конечно, это не совсем по-рыцарски, но я еще тот рыцарь. В смысле продвинутый рыцарь, что в первую очередь – не дурак. Рыцарственность показываю, когда у меня все четыре туза в руках, да еще и четыре в рукаве. А если их нет, как вот сейчас, то я знаю и другое правило: когда не помогает волчья шкура – надевай лисью.

Далеко впереди за деревьями блеснула водная гладь. Пахнуло свежестью, влагой, деревья остались за спиной, а передо мной распахнулось широкое чистое озеро со спокойной водой. Посреди озера – зеленый остров с небедными деревнями, ветряными мельницами и одной водяной, а на невысоком холме – замок.

Озеро не выглядит глубоким, так бы и пошел к замку вброд, закатав штаны до колен. По идеально ровной поверхности скользят, как по зеркалу, где отражается синее небо с белыми облачками, белые гуси. Или лебеди, кто разберет этих пернатых, я не ихтиолог, мне бы выучить, насколько джилль отличается от пинты, пинта от кварты, а кварта от галлона. Ну, что такое баррель – знаю, кто этого не знает? Даже помню, сколько стоило на прошлых торгах.

Под каждым гусем плывет перевернутый гусь антимира, и когда верхний изгибает длинную шею и сует голову в воду, нижний тоже сует навстречу, происходит аннигиляция, по воде скользит одна толстая задница в перьях.

Островок, понятно, приподнят в середке, так что светлая среди зелени дорога ведет к нему через самое широкое место острова. Тоже понятно, чтобы к гостям успели присмотреться и, если понадобится, пристреляться. Замок красиво отражается в темной поверхности, изображение даже не колеблется, абсолютно зеркальное отражение.

Я шел, держа взглядом этот мостик, трава шелестит в ногах, цепляется за мои стоптанные башмаки из сыромятной кожи. Настороженный слух уловил далекий перестук копыт, я пошарил взглядом, из-за высоких кустов вынырнуло на миг нечто пламенное, я не сразу сообразил, что это женские волосы. Еще через минуту дорожка там приподнялась, а кусты опустились, я увидел идущую мелкой неторопливой рысью лошадку, а на ней всадницу в голубом.

Женщина едет, явно заблудившись. В длинном богатом платье, на особом женском седле, когда сидят боком, ноги справа. Из-под длинного голубого платья видны только изящные носики сапожек из оранжевой кожи. На голове головной убор в виде непременной остроконечной пирамиды, когда со штыря красиво ниспадает серебристая ткань, закрывая затылок, плечи и всю спину.

Красные, как пламя, волосы легко треплет встречный ветерок, зеленая накидка прикрывает покатые плечи, руки в тонких коричневых перчатках небрежно держат украшенный желтыми висюльками широкий повод. Уздечка и вся конская сбруя в нефункциональных украшениях. Стремя слишком массивное и украшенное серебром, что тоже ни к чему, если бы на коне сидел мужчина.

Дорога сделала поворот, следуя изгибам леса, на всадницу упала тень от высоких деревьев. Я не успел разглядеть ее лицо, как из кустов выбежали одетые в лохмотья люди, загородили дорогу. Женщина натянула повод, испуганный конь поднялся на дыбы, попятился, однако шагах в десяти сзади из кустов выскочило еще человек пять, сразу ощетинились длинными самодельными копьями с обугленными для крепости, заостренными концами.

Всадница испуганно оглядывалась, ее окружили со всех сторон, блестят обнаженные плечи, отовсюду в ее сторону смотрит частокол острий. Один из мужчин закричал весело:

– Попалась, птичка!.. Слезай по-хорошему!

Женщина вскрикнула испуганно:

– Что вы хотите?

Мужчина захохотал, оглянулся на своих соратников, те тоже захохотали.

– Что мы хотим? Слезай, все увидишь. И все почувствуешь. Слезай-слезай, все равно снимем. Но если силой, то одежку порвем… и будешь ходить по лесу голенькой.

Она заговорила жалобно:

– Я не хочу!.. Отпустите меня!

Они все приближались, хотя не сдвигались с места, наконец я сообразил, что это я подхожу все ближе и ближе, стараясь держаться за деревьями, но сердце мое уже толкается в ребра мощно, кровь разогревается до кипения, кулаки сжаты, я их поспешно разжал и напомнил себе строго, что это не мое дело, у меня своя задача, вообще я здесь не санитар леса…

Вожак, что говорил от имени банды, подошел к всаднице и протянул руку к ее изящному сапожку. В моем мозгу мгновенно пронеслось все, что будет потом, когда ее сдернут с коня, я заорал и выбежал на дорогу.

Все оглянулись от неожиданности, я крикнул во весь голос:

– Леди, бегите!.. Пришпорьте лошадь!

Глава 3

У нее в самом деле был шанс прорваться через цепь, в то время как эти остолопы таращились на меня, но она тоже растерялась, смотрит ошалело. Я набежал, торопливо замедляя бег, ближайший замахнулся на меня копьем, я перехватил и с легкостью выдернул из его не таких уж и могучих рук. Еще двое повернули в мою сторону копья, я начал отбиваться, одного сразу же ткнул в живот, мужик охнул и согнулся, второго я после двух выпадов шарахнул по голове, он вскрикнул и упал, раскинув руки. Еще двое повернули в мою сторону копья, я отбивался достаточно умело за счет того, что поворачиваюсь быстрее, а эти тугодумы еще не приспособились к изменившейся ситуации.

Женщина на коне слегка попятилась, но я видел ее только периферийным зрением, едва успевая отражать удары, один наконец догадался отшвырнуть копье и выхватил короткий меч. Я едва успел увернуться, одной рукой перехватил его за кисть, сдавил, послышался болезненный вскрик, меч выпал.

Я ухитрился подхватить в воздухе, пригнулся, избегая богатырского удара шестом, вытянул руку и ткнул острым железом в живот удальца, который не желает пахать землю, а предпочел быстрый заработок. Он взвизгнул поросячьим голосом, я поспешно отпрыгнул, закричал женщине бешено:

– Да удирай же… дура!

Сам я готовился взять руки в ноги, они у меня длинные, этих коротконогих обставлю легко. Правда, у них луки, кто-то да сумеет всадить стрелу в спину убегающему, но никакая стрела не убивает сразу, а моя регенерация уже изготовилась…

Уже все они, оставив женщину, бросились на дурака, посмевшего встать у них на пути, я отбивался яростно, вертелся во все стороны, два-три раза вроде бы ожгло, но я рубил и колол… как вдруг полыхнул лиловый свет, в ушах раздался треск, шипение, словно на раскаленные угли костра выплеснули ведро воды.

Я ударил шестом в озверевшее лицо, что застыло передо мной как-то странно. Древко вошло, как в гнилую тыкву, легко и без привычного сопротивления. И одновременно я ощутил, что все, кто со мной дрался, остановились, опустили руки, их тела начали опускаться на укорачивающихся ногах.

Всадница тронула коня и медленно пустила его шагом ко мне. Я все еще стою, пригнувшись и с выставленными перед собой мечом и колом. Над головой прозвучал удивленный голос всадницы, мне почудилась скрытая насмешка:

– Кто ты, отважный?

Я поклонился, ответил хрипло, все еще не восстановив дыхание:

– Человек, ваша милость. Я увидел, как разбойники напали на вашу милость, а долг каждого мужчины – защищать женщину. А за красивую женщину мужчина вообще должен умереть, но не позволить ее обидеть.

Легкая улыбка коснулась полных сочных губ. Лицо показалось мне совершенным, настолько совершенным, что таких лиц просто не может быть, такие только в анимации. Идеально чистая кожа, прекрасно вылепленный лучшими дизайнерами нос, удивительно прекрасные зеленые глаза, обрамленные длинными загнутыми ресницами… Настолько зеленые, ярко-зеленые, словно подсвеченные изнутри, что я снова подумал о неправдоподобности: таких удивительных глаз просто не может быть, они только в мечтах художников, что выкладываются в компьютерных спец– эффектах.

– Брось эти палки, – посоветовала она чуточку брезгливо. – Они уже никогда никого не ограбят…

На месте каждого из разбойников расплывалась куча тяжелой серой слизи, в ней утопает их одежда. Лужи сомкнулись краями и слились, однако, несмотря на плотность состава, в землю просачиваются со скоростью бензина.

Я проговорил с тупым удивлением:

– Это вы их так?.. Простите, леди, я думал, что вы красивая… а вы, оказывается, волшебница…

Она отмахнулась. Ее кукольное лицо было безмятежным, но глаза изучали меня строго и придирчиво.

– Кто ты? Я знаю всех крестьян своих деревень. Ты не из моих людей.

Я поклонился, а если надо – поклонюсь еще, женщинам совсем не трудно кланяться, а красивым – так и вовсе каждый из нас кланяется с удовольствием и подсознательной надеждой.

– Ваша милость… Вы будете смеяться, но я…

Она выжидала, но я переступал с ноги на ногу, мялся, разводил руками в великом смущении, глупо открывал и закрывал рот, снова разводил руками и вперял взор в землю.

– Что с тобой случилось?

– Я… заблудился, – ответил я наконец. Было видно, что выдавливаю это стыдное для мужчины признание с великим трудом, готов провалиться сквозь землю, сгореть от жгучего позора, умереть на месте. – Не знаю, как это получилось… но я пошел проверить силки… я всегда ставлю на зайцев и курдлей…

Она переспросила:

– Курдлей? Это что?

Я посмотрел на нее с недоверием.

– Ваша милость шутит? Курдли, они и есть курдли. Житья от них нет, все огороды перепортили.

Она покачала головой.

– Как эти курдли выглядят?

Я пожал плечами.

– Обыкновенно. Как все курдли. Толстые, жирные, с короткими хвостами, шесть ног, в пасти клыки…

Она перебила:

– Шесть ног?.. Ты ничего не путаешь?

Я сказал обидчиво:

– Ваша милость, я уже и забыл, когда кружку пива выпил! А вина не видел уже год. Конечно же, у всех курдлаков по шесть ног. Они ночами приходят на огороды и роют кукры и тепелы. А это ж наша основная еда!.. Если не будет урожая кукров, зимой что есть?

Она всматривалась в мое лицо, затем спросила внезапно:

– Как ты заблудился?

– Да вот, – пробормотал я, – самому совестно…

– Как? – потребовала она.

– Шел я, – сказал я виновато, – шел, а потом подумал, что неплохо бы поставить оставшийся у меня силок в ту часть леса за ручьем, куда никто из наших не заходил. Только перебрался через ручей, на одном камне поскользнулся, упал в воду, там ее по колено, ударился головой и локтем… а когда поднялся, то лес совсем другой! У нас по обе стороны ручья дубовая роща, да такая, что каждый дуб можно обнять только впятером, а иной и семеро не обхватят, а здесь деревья жидкие, трава жухлая, все какое-то мелкое…

Я умолк и только виновато разводил руками, переступал с ноги на ногу, поглядывал виновато, что вот заблудился, дурак, у женщины спрашиваю дорогу. Она пристально рассматривала меня, наконец обронила:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное