Гай Орловский.

Ричард Длинные Руки – маркиз

(страница 6 из 34)

скачать книгу бесплатно

Пока он рассказывал, а я пытался заговорить о покупке коня, на прием прибыла светская красавица Мадлен де Флорендж. Часть ловеласов сразу ринулась во двор, отталкивая слуг, сами придвигали скамеечку и подавали руки. Я подивился, что же в этой толстушке такого красивого, но, во-первых, тогда каноны были иными, во-вторых, леди Мадлен и меня вскоре очаровала остроумием, меткими репликами, умением держаться.

С нею прибыла ее племянница, действительно красивая леди Изабелла, но я сразу уловил, почему ее так охотно берет с собой более опытная тетушка. Классическое определение флирта: это когда девушка не знает, чего хочет, но всячески добивается этого, так вот Изабелла полностью отдалась этому делу, не потрудившись заучить некоторые приемы. Сейчас радостно всем улыбается, чирикает, смотрит в глаза, даже играет в касание и не понимает, почему мужчины сторонятся ее. Чирикать с мужчинами надо, иначе другие перечирикают, но не так уж навязчиво, а то при виде толпы окружающих мужчин возникнет ощущение поношенной одежды, а этого мы не любим…

Другое дело сама леди Флорендж, даже леди Генриетта, то ли хорошо заучили уроки обольщения, то ли это у них врожденное, но умеют быть любезной со всеми и в то же время всех держать на расстоянии.

Хрень какая-то, подумал я тоскливо. Искусство обольщения… термин-то какой!.. здесь достигло полного расцвета и такой утонченности, что бабнику, чтобы соблазнить женщину, нужно больше тонкой дипломатии и хитрости, чем Бисмарку, чтобы одурачить Европу.

Нечем им больше заниматься, в собственном соку варятся. Граф Эйсейбио, иронически щурясь, пьяный уже вдрабадан, подошел ко мне и дружески обнял за плечи.

– Ну как вам этот зверинец?

– Интересно, – ответил я дипломатично. – Но я рассчитываю утром отбыть дальше. Не посоветуете, где купить хорошего коня?

Он охнул.

– Зачем вам конь?

– А что, пешим?

Он покачал головой.

– А багеры на что?

Я мысленно ругнулся, в самом деле не подумал, но сказал с двусмысленной улыбкой:

– Граф… вы вот обычное обольщение растягиваете, как не знаю что, а я растягиваю путешествие! И так интересно бывает заглядывать в такие уголки, куда нельзя на багере!

– А-а-а-а, – сказал он понимающе, – тогда да… Лучшие кони, насколько знаю, у графа Цурского. Он прямо помешан на них. Ему и женщин не надо. К вашему счастью, он тоже где-то здесь.

– Пойду поищу, – сказал я, – кстати, граф… извините, что не за любовь спрашиваю, мне интересно другое…

– Спрашивайте, маркиз.

– А чем вы занимаетесь в свободное от волочения за бабами время?

Он посмотрел на меня с укором.

– Маркиз, маркиз… Вашу бестактность извиняет только ваша простота. Это волочение, как вы изящно назвали сей изумительнейший процесс, и есть смысл нашей жизни. И цель существования. И всего бытия. А чем заниматься еще?

– Простите, – повинился я, – что-то в самом деле я не туда. Действительно, что еще делать? Бернард Шоу, старый козел, почти до ста лет доволочился… И ни о чем, кроме баб, не говорил и не писал.

– Не слыхал о таком, – сказал Эйсейбио завистливо. – Но пример достоин восхваления.

Так что учитесь, маркиз! Запоминайте первое правило, чем мы отличаемся: мужчина слушает ушами, женщина – глазами. Мы – чтобы понять, что нам говорят, женщина – чтобы понравиться тому, кто с ней говорит.

К нам подошли Водемон и Гаррос, слушали, похохатывали, а когда граф закончил, Гаррос сказал ревниво:

– Маркиз, маркиз! Не слушайте сэра Эйсейбио! Он ничего не смыслит в женщинах. Дамам из общества он предлагает деньги, продажным девкам посвящает стихи…

– И, что самое удивительное, – вставил Водемон язвительно, – всегда имеет успех.

Гаррос скривился.

– Это и удивляет. Хотя я зарекся удивляться. Правда, поэты воспевают достойное удивления, а не доверия…

– А я всегда удивляю сам себя, – заявил Водемон. Он оглянулся на приближающуюся леди Элизабет с ее свитой, договорил с поклоном: – Это единственное, ради чего стоит жить. Если не считать, конечно, внимания леди Элизабет.

Леди Элизабет победно улыбалась, встреченная очередным комплиментом. Ее прекрасные глаза, что вроде бы должны просто таращиться в прекрасную даль, давая всем возможность любоваться и восхищаться ими, тем не менее быстро и цепко оглядели меня с головы до ног.

Я поцеловал ей руку, не попытавшись задержать пальцы чуть дольше положенного или сделать вид, что собираюсь пойти с поцелуями по руке вверх и дальше, дальше, отступил на шаг со скромным видом провинциала. Скромным, но не стеснительным, стеснение – признак тонкой организации.

– У вас нездешнее сложение, маркиз, – заметила она дразнящим тоном. – Вы в самом деле какой-то медведистый!

Лорд Шуй подобострастно хохотнул.

– Вы мне льстите, – ответил я.

Она вскинула брови.

– Вы это приняли как комплимент?

Лорд Шуй снова хохотнул, а Гаррос растянул губы в ядовитой усмешке.

– Конечно, – ответил я. – Медведь не зря на гербе вашего дома. Разве павлины были бы лучше?

Она покосилась на разряженных лордов, на Гарроса и Эйсейбио, перевела взгляд на себя. Теперь ее глаза стали сердитыми.

– Боюсь, маркиз, медведей уже не осталось в наших краях. Это все в прошлом.

Я покачал головой.

– Но я здесь.

Она сказала саркастически:

– Вы – прошлое!

– Я хорошее прошлое, – ответил я грустно.

Она победно усмехнулась и прошла мимо, окинув меня взглядом свысока. И хотя я почтительно склонился в поклоне, но почудилось, что ей для такого взгляда пришлось привстать на цыпочки.

Граф Цурский, которого я заметил как приехавшего на самых красивых конях, и здесь не очень-то по бабам: на заднем дворе упражняется с учителем фехтования. Звон шпаг, выкрики, тяжелое дыхание, частый стук подошв по земле, красивые взмахи и прыжки, изящные позы, обязательные героические реплики… нет, время героев ушло, от реплик теперь требуется лишь остроумие, эффектное и яркое, как позолота на свиной коже. Хорошо еще, если в них есть подтекст, двойной смысл, это свидетельствует о мощном уме того, кто их произносит… Или хотя бы о хорошей памяти.

Я понаблюдал за обоими, налицо явный прогресс в воинском искусстве, если сравнивать с рыцарскими поединками. Здесь больше на скорости, чем на силе удара. Мое преимущество уменьшается, хотя, конечно, у меня рефлексы все еще развитее, двигаюсь быстрее хотя бы за счет того, что человечество за века стало не только выше и тяжелее, но и быстрее, смышленее, время реакции сократилось в разы.

Фехтование только зарождается, а я могу сказать, как и куда разовьется, как умрет и когда обретет вторую жизнь уже как спорт. А там голая продуктивность, никаких эффектных поз, прыжков, выкриков, подпрыгиваний… Только вытянутая в сторону противника шпага и концентрация воли на том, чтобы успеть ударить быстрее, чем противник.

Надеюсь, пробормотал я про себя мрачно, у меня будет какое-то преимущество. Я быстрее за счет рефлексов, потому рассчитываю не на удачу, а на успех. И вообще пора сматываться. Хотя на Севере еще зима, и все замерло под снегом, но и здесь мне, похоже, делать нечего… На сердце одно тягостное разочарование, не таким я представлял грозный и таинственный Юг.

Граф увидел, что за ним наблюдают, я перехватил гримасу неудовольствия. Через минуту он остановился, вытирая мокрый лоб и тяжело дыша.

Я осторожно приблизился с вежливейшим поклоном.

– Дорогой лорд, я просто в восторге, насколько истинно по-мужски вы проводите время! Что женщины? Куда они без нас денутся?.. А вот в искусстве владения шпагой можно и опоздать…

Он посмотрел на меня уже без неприязненности.

– Вообще-то редко когда услышишь такие разумные слова, маркиз. Все сразу начинают… А я давно усвоил, что мужчины, которые относятся к женщинам с наибольшим почтением, редко пользуются у них наибольшим успехом.

Я восхитился:

– Как точно сказано! И как образно!

Он продолжал довольно:

– Успех у женщин имеет лишь тот, кто может без них обойтись.

– Великолепно, – прошептал я с благоговением, – вот истинно золотые слова! Вы могли бы вполне стать самым знаменитым острословом в их обществе, но вы предпочитаете блистать своим отсутствием!

– Блистать своим отсутствием, – повторил он задумчиво. – Да, это надо запомнить. Сильно.

– О вас говорят женщины, – продолжал я, – говорят гораздо чаще, чем о тех, кто постоянно вьется в их обществе. Вот что значит быть настоящим мужчиной! А настоящего можно узнать в первую очередь по его отношению к лошадям. Ибо первым делом, первым делом – кони, ну а женщины, а женщины – потом!.. Граф, я видел, на каких чудесных скакунах вы прибыли! Просто дивное зрелище!

Он самодовольно рассмеялся:

– Ах, маркиз, вы мне льстите! Кстати, здесь уже пролетел слушок, что вы оставили общество благосклонных к вам дам ради того, чтобы посмотреть на моих коней. Это правда?

– Правда, – ответил я искренне. – Быстро же здесь слухи расходятся! А так все верно: что женщины? Они все одинаковы. А вот кони…

Он засмеялся громче.

– Вы правы. Я подарю вам одного.

– Лорд, – воскликнул я воспламененно. – Я как раз собрался просить вас продать…

Он отмахнулся.

– Пустяки. Вы такое удовольствие доставили мне, а двор об этом будет говорить еще долго, так что это я вам обязан. Не отказывайтесь, маркиз!

– Я растроган, – сказал я и ощутил, что в самом деле растроган. – Я ваш должник, лорд.

Он отмахнулся.

– Если хотите, пойдемте прямо сейчас выберем. У меня всегда с собой лучшие в королевстве кони. В самом деле, кто-то бахвалится женщинами, кто-то бриллиантами, но разве все это можно сравнить с конями?

Я поклонился.

– Лорд, да я…

Во дворе раздался многоголосый крик. Все указывали в небо, а там в нашу сторону плывет, снижаясь, огромная платформа. С боков свисают длинные красные полотнища, донеслись серебристые звуки фанфар. Платформа быстро вырастала в размерах, мне чудилось, что с такой массой инерция пронесет мимо, однако воздушный корабль сбросил скорость, когда до странной башни со ступеньками осталось расстояние в два его корпуса.

Глава 7

Сердце мое стукнуло радостно, платформа подошла вплотную к вершине башни, замерла. Через низкий барьер на ровную площадку странного перрона хлынули ярко одетые люди.

Лорд Цурский открыл в удивлении рот.

– Король! Что за привычка являться неожиданно!..

– Король? – повторил я. – Что-то случилось?

Он отмахнулся.

– В нашем королевстве никогда ничего не случается! Герцог Людвиг – брат Его Величества, с которым у него все еще дружба, как ни удивительно. Сэр Ричард, я бегу переодеваться. Советую и вам… хотя вы, правда, вполне, это я малость вспотел с этими экзерсисами.

Он торопливо удалился. Празднично разукрашенная платформа бесшумно отделилась от башни, что вовсе не гигантский жертвенник для заклания бедных ацтеков, как чудилось все время, а обычный перрон. Я видел, как оставшиеся там люди зачем-то поспешно убирают свисающие красные полотнища.

Уже с блестящими металлом голыми боками воздушный корабль ушел, набирая скорость, а из парадных ворот дворца выбежали пышно одетые в красное и зеленое молодые парни с длинными серебряными трубами в руках, ветерок с азартом, как молодой щенок, треплет прикрепленные к трубам красные полотнища.

Трубачи выстроились по обе стороны лестницы, ведущей на башню-пирамиду, красивые и надменные, осознающие свою исключительность. Чуть позже появился герцог Людвиг. Он ступал тяжело и величественно, лицо спокойное и будничное. По взмаху его руки трубачи поднесли к губам мундштуки труб и вскинули раструбами под углом в девяносто градусов.

Воздух прорезали чистые серебряные звуки, сердце встрепенулось в радостном ожидании.

– Его Величество, – прокричал герольд, выпячивая грудь и привставая на носки, – король Хенриг Первый! С благородной супругой Адельгейдой фон Брауншвейг-Люнебург!

В толпе заорали ликующе, в воздух полетели шапки, словно народ до этого еще не был уверен в прибытии именно короля. Первыми по лестнице сбежали около сотни бравых стражей в доспехах и с блестящими алебардами в руках, следом достаточно быстро спустилась празднично одетая толпа.

Короля я узнал сразу, хотя если бы не корона и прочие знаки власти, не обратил бы внимания. Рядом высокая женщина с высокой прической, тщательно укрытой золотым платком, лицо строгое и надменное, сразу видно, что королева, в то время как король показался довольно простецким мужиком.

Во дворе шум и суета, все сбиваются с ног, но я заметил, что при всей кажущейся неразберихе рядом со стражами герцога сразу появились и люди короля: рослые, крупные, закованные в лучшие из доспехов. На стенах расположились арбалетчики в цветах короля. На стенах и на башнях заблестели металлическими частями взведенные к бою арбалеты.

Я огляделся, все правильно, перекрыты все пути, ни один сантиметр не останется в мертвой зоне, куда нельзя всадить два-три болта. И еще везде эти раздражающие меня фигуры в длиннополых темных плащах с надвинутыми на лица капюшонами. Как будто для охраняющих королевскую особу так уж важно оставаться неузнанными.

Кстати, если это маги, то как насчет того, что маги служат только магам постарше?

Все загадки нужно стараться разрешить как можно быстрее, иначе сильно осложнят жизнь: я увидел спешащего Эйсейбио, ухватил за рукав.

– Дорогой граф, это маги?

Он удивился еще до того, как увидел, на кого нацелен мой указующий перст.

– Маги? Откуда здесь маги?.. Ах, это… Нет, это телохранители. Только не мечами, эти люди обучены амулетству.

– Это как?

– Пользоваться.

– А… вы, к примеру?

– Они умеют пользоваться быстро, – ответил он коротко.

Люди в темных плащах, двигаясь бесшумно и стараясь держаться понезаметнее, распределялись как в толпе, так и в ключевых местах, откуда могут появиться новые гости.

Графа Цурского не могу найти, по всему дворцу герцога кипит радостная суматоха и метушня. В честь прибытия короля, конечно же, объявлен большой пир, а затем обещан бал-маскарад. С королем прибыли свои повара, слуги, челядь, устроители быта, вместе с герцожьими ринулись жарить, печь, варить, а также накрывать столы и готовить программу для взвеселения монарших особ.

На балконах внутри зала красочно одетые музыканты, держа наготове трубы и струнные инструменты, поглядывали через перила в сторону устанавливаемого королевского трона, между ними суетился человек из королевской свиты, взволнованно взмахивал руками и хватался за голову.

Эйсейбио отыскал меня, когда я пробирался к выходу.

– Маркиз, вы куда?

– Да я собирался уже в путь, – объяснил я.

– И не останетесь на королевский званый ужин? – изумился он. – Такого я даже представить не могу…

– Что делать, – ответил я. – Ну урод я, урод…

Он все еще держал меня за рукав, в глазах появилось новое выражение, он всматривался в меня со странным интересом.

– Ну нет, не отпущу, – сказал он с веселой настойчивостью. – Впервые вижу человека, который спокойно может уйти с королевского пира! А сколько мечтают на него попасть?

– Я им уступлю свое место, – сказал я.

– Ну нет, – повторил он. – Меня дед сожрет, когда узнает, что мог задержать вас и не задержал. Вы его заинтересовали, дорогой маркиз. Очень заинтересовали.

– Чем? – спросил я без особого интереса. – Кстати, дорогой граф, поделитесь секретом…

– Каким?

– Как вы так быстро трезвеете?

Он вздохнул.

– Ввиду чрезвычайных обстоятельств пришлось использовать амулет, хотя ненавижу быть трезвым!

– А-а-а… везде эти амулеты. Так чем я интересен благородному герцогу, который навидался людей на своем веку по самое не могу?

– Он уверен, что вы не тот, – объяснил он, глядя мне в лицо, – за кого себя выдаете. Уж извините, маркиз.

– Ого, – сказал я. – Но все равно, раз уезжаю, со мной никаких проблем уже не будет.

– Но все же останьтесь, – посоветовал он настойчиво. – Вы путешественник, вам это должно быть интересно. И моя прекрасная тетя обидится…

Я кивнул на его огромную пуделиную голову.

– У вас парик сдвинулся.

– В самом деле? – спросил Эйсейбио испуганно. – Это ужасно! Это катастрофа… Маркиз, я оставлю вас, мне срочно в туалетную комнату. Пойдемте, вам тоже стоит попудрить нос.

– Не дамся, – сказал я твердо.

Туалетная комната оказалась небольшим роскошным залом, разделенным перегородками на части, везде зеркала во всю стену, роскошные посудины для мытья рук, столы на резных ножках, с десяток кресел с высокими спинками, на столе подсвечники, ларчики, шкатулки и, у меня сердце забилось учащенно – толстенный фолиант, богато украшенный золотом.

Я не сразу понял, что меня так тряхнуло, потом сообразил, это первая книга за все время, что я на Юге вообще. Книга роскошная: обложка из красного дерева, в уголках блестят мелкие рубины, название написано настолько вычурно и витиевато. Я поспешно поднял обложку. На титульной странице надпись уже проще и строже, я торопливо, хоть и с недоумением прочел: «Реестр о мушках. Пособие о способах нанесения мушек, их видах, особенностях и тайных знаках…»

Ни фига не поняв, я перевернул десятка два страниц, там еще осталось около тысячи, прочел на открытом месте:

«…символическое значение имеет место, куда сажают мушку. На языке мушек, если их расположить в середине лба, то дама сообщает о своей неприступности,

в уголке рта – «сегодня я добра»,

под нижней губой – говорит о скромности,

над верхней губой – сообщает о кокетливости,

в складочке улыбки – легкомыслие,

на виске у левого глаза – признание в страстности,

на виске у правого глаза – «я склонна вас немного потиранить»,

на подбородке – «люблю, но его нет здесь»;

на середине щеки – я любезна;

а если чуть выше – «я согласна»;

под носом – «мы должны расстаться»;

в уголке рта, а вторая на щеке – «если не пугают месячные»

две рядом на подбородке – «и анал»;

две, расположенные вертикально: размер верхней или нижней мушки указывает на некоторое предпочтение дамы в любовных утехах.

Запас мушек надлежит иметь каждой даме не только дома, но на приемах, карнавалах, а особенно на балу, где много кавалеров. Для этого нужно заказать у хорошего мастера коробочку, украсить ее золотом и драгоценностями, дабы не стыдно вытащить на людях, и где-нибудь в уголке или в туалетной комнате быстро снять одну и прилепить другую».

В недоумении, еще не врубившись, я перевернул сразу страниц сто, впился взглядом в текст и узнал, что мушки делают из черного бархата, муара, тафты, их вырезают не только в виде кружочков, сердечек или звездочек, но даже как фигурки птиц, зверей, цветы и красивых дворцов.

Хрень какая-то, мелькнула растерянная мысль. Единственная книга, которую увидел за все время, и такое вот… ценное. Конечно, я тоже знавал страну, где журналы по косметике выходят миллионными тиражами на прекрасной бумаге и с фотографиями, какими не удостаивались картины Эрмитажа, и где на искусственные мушки тратят денег побольше, чем на программу освоения космоса, но почему-то казалось, что там дураки, а здесь все умные…

Эйсейбио не только поправил парик, но заново попудрил лицо, снял родинку со щеки и передвинул ее на лоб, я запоздало сообразил, что у внука герцога, оказывается, не настоящая.

Он оглянулся, в глазах вспыхнули веселые огоньки, подошел, в голосе прозвучало хвастовство:

– Дед говорит, это работа самого Деделя…

– Кая Симплиуса, – поправил я автоматически, тут же извинился, – простите, так написано, хотя, конечно, это могла быть более поздняя копия. Конечно же, у столь родовитого хозяина может быть только настоящий антиквариат!

Он не ответил, мне почудилось неладное, я резко обернулся, продолжая держать улыбку всем довольного человека. Он смотрел на меня с вытянувшимся лицом, в глазах страх боролся с отвращением.

– Маркиз, – пробормотал он, запинаясь, – мне почудилось… пожалуйста, разуверьте меня….

– В чем? – спросил я легко, уже догадываясь и спешно придумывая, как вывернуться.

– Мне почудилось, что вы… гм… простите за выражение… грамотны!

Я хохотнул с неловкостью, виновато развел руками.

– Да так уж получилось, сэр Эйсейбио… Я был очень деятельным ребенком, а мои родители баловали меня и недостаточно загружали настоящей работой благородного человека, упражнениями и конными скачками. Вот от избытка сил и, не зная чем себя занять, я и выучился читать и даже писать у… одного из молодых магов, что служили моему отцу.

– Как странно, – пробормотал он, лицо его стало как раскрашенная глиняная маска. С него сдуло все дружелюбие и теплоту. Теперь я видел, что граф не притворялся, когда выказывал мне расположение и дружеское участие. – Как странно… Маг на службе вашего отца?.. А кто ваш отец?

Я снова хохотнул.

– Да обычный вельможа на краю света!.. Заурядный. Можно сказать, анахорет. Не любит показываться в высший свет, старомоден…

Он остро взглянул на меня, опустил взор, подумал, я уж думал, что позовет стражу и велит меня повязать, вид был такой, но он перевел дыхание и проговорил с колебанием в голосе:

– На краю света… Анахорет? Может быть, маг был из тех, кого изгнали за прегрешения?.. А он настолько пал, что принял помощь вашего отца?.. Гм, странные обычаи в вашем маркизате…

Я сказал поспешно:

– Вы совершенно правы, сэр Эйсейбио!.. У меня голова кругом пошла, когда я убежал из этого затхлого медвежьего угла и пошел странствовать по свету!.. Мир настолько великолепен, настолько своеобычен, ярок и дерзок, что я даже не знаю!..

Он тут же подобрел, изсамодовольнился и заговорил жирным, как сорокапроцентная сметана, голосом:

– Маркиз, здесь увидите все великолепие жизни. От рождения и до конца – в довольстве и беспечной праздности! Разве это не мечта всех и каждого?

– Да, – ответил я искренне, – да. И если бы Творец не изгнал человека из рая, так бы и было.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное