Гай Орловский.

Ричард де Амальфи

(страница 8 из 38)

скачать книгу бесплатно

– Вы можете сесть, сэр…

– Ричард, – подсказал я. – Ричард Длинные Руки.

– Сэр Ричард, – повторил он. – До нас уже дошли слухи, что замок Амальфи поменял хозяина. Не могу судить пока, к добру это или к худу, с прежним хозяином вообще не имели дела. Ни дружбы, ни вражды, что, сами понимаете, уже хорошо в наше время.

Я вежливо наклонил голову:

– Вы совершенно правы.

– А сейчас вы с визитом дружбы?

– Да, – подтвердил я. – Будучи наслышанным о доблести и благородстве сэра Тудора, счел долгом первым засвидетельствовать почтение ему и заверить, что ни в коем случае не хотел бы оказаться ему врагом.

Старый лорд несколько мновений рассматривал меня молча, а я рассматривал его. Он выглядел как генерал елизаветинской, а то и вовсе екатериненской эпохи, предельно чопорный, строгий, оскорбительно учтивый, но в то же время защищен возрастом и положением, так что я сидел с самым непроницаемым лицом, подпустив в него почтительности, и старался выглядеть предельно корректно, то есть чтобы по моему виду ничего нельзя было понять, угадать, сообразить.

– Раз уж вы сумели справиться с Галантларом, – проговорил он наконец, – то у вас нет нужды страшиться моего сына.

Я улыбнулся как можно правильнее, в меру сдержанно, с точно отмеренно долей почтительности, чтобы не дай бог не показалась угодливостью.

– Я вообще не хочу ни с кем ссориться. И хочу со всеми дружить. По крайней мере, жить в мире. Вот такой у меня миролюбивый нрав.

Он остро взглянул в мое лицо.

– Я слышал, вы повесили молодого Генриха Гунландского, премянника сэра Гуинга Одноглазого. Тот в ярости, уже послал за своей родней. Они прибудут со своими отрядами.

– Встретим достойно, – заверил я. – Я еду-еду не свищу, а как наеду – не спущу. Желание жить в мире вовсе не значит, что дам сесть на шею и свесить ноги.

Он рассматривал меня все так же интенсивно, затем что-то в пергаментном лице изменилось, губы чуть дрогнули в подобии намека на усмешку.

– Странные речи от столь молодого рыцаря… Всяк рыцарь стремится в бой! Добро пожаловать в наш замок, сэр Ричард!.. Не соизволите с нами отобедать?

– Сочту за честь, – ответил я.

Глава 9

Обед накрыли в большом зале, очень строгом, церемонном настолько, что напоминает церковь, даже костел, только со стен вместо икон смотрят портреты благородных рыцарей, в чертах которых я находил фамильное сходство с сэром Устинаксом. Посреди стола подсвечник с дюжиной свечей, на стенах ровно горят светильники, по комнате плывет аромат восточных пряностей.

Трое молчаливых слуг появлялись и пропадали бесшумно, вышколенные так, что я начинал чувствовал себя несколько не в своей тарелке, будто время сдвинулось на пару веков назад.

Мы сидели на противоположных концах настолько длинного стола, что если бы сэр Устинакс попросил меня передать солонку, я попросил бы привести коня и сел верхом. К счастью, за спинкой его кресла стоят двое молчаливых слуг, за моей, наверное, тоже, не знаю, не оглядываюсь, вертеть головой неприлично.

Сэр Устинакс посматривал из-под снежных бровей, я старался держаться по-рыцарски, кромсал мясо своим длинным ножом, шумно обгрызал мясо с костей и бросал под стол, где тут же появились два пса, однако в чем-то прокололся, хозяин снова улыбнулся чуть-чуть, взор потеплел.

– Как вам мясо оленя, сэр Ричард?

– Превосходно, – отозвался я с энтузиазмом. – Чувствуется, что убито доблестным охотником после долгой скачки по лесу и по оврагам!

Он кивнул.

– Угадали.

А отведайте вот это не столь благородное мясо. Это простая телятина.

Телятина таяла во рту, Устинакс понаблюдал за мной с интересом, в глазах проступило понимание.

– А как это?

– Конечно же, – ответил я, – оно целиком и полностью уступает вкусу мяса зверя, убитого на охоте… но я – паладин, а паладины должны смирять свои желания и вкусы. Потому я заявляю, что благородное мясо красиво убитого на охоте оленя пусть едят более достойные, а я довольствуюсь телятиной. А это рядом гусь, подстреленный вашими охотниками?

– Да, – ответил сэр Устинакс и посмотрел вопрошающе, – но если вы предпочтете птицу попроще…

– Да, – ответил я поспешно. – Устав моего паладинства велит быть проще и ближе к простым людям, которых защищаю со всем смирением и кротостью. Мне бы лучше обыкновенного домашнего гуся, откормленного в тесной клетке орехами. Или молодого каплуна.

– А зажаренный в масле из виноградных косточек пойдет?

– Вполне, – сказал я небрежно. – Убитых на охоте жилистых птиц да еще зажаренных прямо в лесу на углях костра, пусть едят настоящие мужчины, доблестные рыцари и отважные охотники, а я, не стремящийся к героизму, как-нибудь перебьюсь зажаренным на простой сковороде. Не постыжусь даже посолить, поперчить и посыпать зеленью.

Он кивнул:

– Наши вкусы сходятся. Я допускаю возможность, что с таким соседом мы поладить сможем… при определенных обстоятельствах.

Вышколенные слуги заносили на серебряных подносах блюда с изысканными кушаньями, а не какой-нибудь едой, я еще по нежным ароматам определял, что здесь ценят не только сервировку, но и качество: молодой каплун – просто чудо, мелкие обжаренные пташки тоже таяли во рту, я уже не считал, сколько пожрал их, будто приехал с Крайнего Севера в столицу, все это запивалось превосходнейшим вином – легким, чистым, с дивным ароматом.

За окном раздался хриплый рев охотничьего рога. Устинакс не повел и бровью, но появившийся дворецкий молча поклонился, словно испрашивая разрешения удалиться, отступил и растушевался за пределами бокового зрения.

Я застыл с наколотым на острие ножа куском сочного мяса.

– Надеюсь, ничего враждебного?

Он скупо улыбнулся:

– Сын возвращается с охоты.

Я посмотрел на стол, на хозяина, показалось, что чего-то ждет, спросил осторожно:

– Может быть, его нужно встретить?

Он покачал головой.

– Это необязательно, но… может быть любопытным. Вас проводят, сэр Ричард. А я… подожду сына здесь.


Снова с тем же дворецким спустились во двор в тот момент, когда из-под арки снаружи въезжали рыцари.

Впереди на огромном гнедом жеребце слегка покачивался в такт коню рослый воин с непокрытой головой, короткие седые волосы и такая же короткая седая бородка. Вернее, седые волосы переходят в такие же на щеках и подбородке, а сожженное солнцем красно-коричневое лицо кажется обрамленным белой шерстью. Тонкая кольчуга блестит, как рыбья чешуя, из доспехов только на плечах стальные пластины да от локтя до кисти такие же щитки, сапоги из толстой кожи в стременах выглядят как влитые, конь идет гордо, в глазах здоровый блеск и желание подраться с другими жеребцами.

За рыцарем целый отряд, шумные и веселые, у многих к седлам приторочены туши косуль, зайцев, но я смотрел с изумлением на Тудора. Он стар, безумно стар, однако в изрезанном морщинами лице столько жизни и веселой ярости, что хватит на весь отряд. Он широко улыбнулся, зубы блеснули странно белые, крупные, неизъеденные, а здоровье исходит не только от лица, а вообще от всей фигуры, как пар из кипящего котла. В то время как некоторые всадники, притомившись, сидят, распустив животы, этот с прямой спиной, едва не привстает в стременах от избытка сил и энергии.

Он лихо соскочил на землю, я поразился легкости движений, снова и снова всматривался в красивое мужественное лицо. Да, много шрамов и шрамиков, но не от падения пьяной мордой на камни: следы от железа ни с чем не спутаешь, а вон та белая звездочка – отметина от попавшей стрелы. Хорошо, морда у Тудора как вырезана из старого дуба, другому бы уже разнесли голову, как переспелый арбуз, а этот отделывается легкими ранами. А может, и серьезными, но, как видно, не потерял ни удали, ни веселья.

Когда-то белая туника вся в следах ржавчины, кое-где небрежно заштопана. Вообще-то сейчас Тудор мог бы и побогаче одеть, уже не в далеком походе, я по-новому посмотрел на него, вот уж в самом деле пренебрегает красотами. Слуги его отца, лорда Устинакса, одеты богаче, их одежда из чистого льна, а башмаки из хорошо выделанной кожи.

Он краем глаза посматривал на меня, без неприязни, скорее, как на будущего собутыльника. Дворецкий ударил жезлом в каменные плиты пола, сказал торжественно:

– Доблестный сэр Тудор, ваш отец поручил мне назвать имя вашего соседа, Ричарда де Амальфи, который здесь с изъявлениями дружбы. Он со своим другом сэром Зигфридом, доблестным рыцарем, в гостях…

Тудор развернулся и с распростертыми объятиями подошел ко мне.

– Позвольте обнять вас, сэр, – сказал он торжественно. – Говорят, сэр Галантлар в последние годы стал недостойным рыцарского звания, к тому же увлекся чернокнижниками. А по вас сразу видно: настоящий воин, настоящий рыцарь…

Мы обнялись, он отодвинул меня на расстояние руки, всмотрелся в мое лицо. Зигфриду кивнул тоже по-дружески, разговаривал лишь со мной, как один сюзерен с другим сюзереном.

– Ха-ха, что за кабана встретили за речкой! – сообщил он с веселым хохотом. – Не поверите, сэр Ричард, с сарай размером, а быстрый… куда там оленям!.. Альфакс, скажи, если бы я сдуру не попробовал с мечом, уже жрали бы кабанью печень!

Молодой рыцарь, с которому обратился за поддержкой, сказал с кривой усмешкой:

– Ну так и надо было с копьем.

– А я что говорю? Копьем бы добыл, это так же верно, как и то, что я – Тудор!..

– Но ведь вы, сир, – сказал Альфакс почтительно, – не взяли копье.

– Я ж говорю, понадеялся… Кто ж знал, что это такой кабан? Я думал, просто кабан, а это всем кабанам кабан! Ну просто черт знает что за кабан, просто и не кабан будто, а я даже не знаю, что такое!..

Он похлопал по плечу проходившего мимо с оленем на плечах невысокого воина:

– В следующий раз мы его завалим. Гастеринг!

Воин на миг остановился, взглянул снизу из-под туши.

– Вряд ли, сир, – ответил он хрипловатым голосом. – Такого не завалим.

– А вот завалим, – возразил Тудор с воодушевлением. Он повернулся ко мне, обнял за плечи, повел к дверям замка. – Видишь, сэр Ричард, что за народ?.. Во всем сомневаются, ни во что не верят!.. да мы этого кабана, как… да как зайца!.. А что? Любит ли сэр Ричард благородное искусство охоты?

Конечно нет, ответил я мысленно. Что за блажь гоняться за беззащитным зверем по лесам и полям, рвать штаны о сучья, когда домашние намного вкуснее, но посмотрел в раскрасневшееся лицо, полное задора и отваги, и ответил, конформист проклятый, как от меня и ждет общественность в лице Тудора:

– Да, конечно!. Что может быть лучше для мужчины?

Тудор довольно хрюкнул, а Зигфрид сбоку уточнил:

– Лучше только винные подвалы соседа. Конечно, в перерывах между охотой на оленя и охотой на кабанов.

Тудор захохотал, развернулся к своим, помахал рукой:

– Разделывайте, – распорядился он громовым голосом, – катите бочки вина в зал, готовьте пир!.. А мы с моим новым другом сэром Ричардом отправимся за этим проклятым кабаном и вырвем ему клыки!

Я мысленно ахнул, а Зигфрид сказал с сомнением:

– Сэр Тудор, вы только с охоты!

– Ну и что? – удивился Тудор. – Разве для мужчины охота – не лучший отдых?.. Эй, Чизелло, пусть подадут свежего коня, лучше – Черногривого, мы сейчас же возвращаемся, пока этот проклятый кабан не удалился в другие земли.

Я чувствовал отчаяние, не до охоты, Зигфрид старался не морщиться, поглядывал на меня осторожно, я поколебался, но дружбой с таким человеком пренебрегать не стоит, видно же, что нрав переменчив, это сейчас я лучший друг, а если откажусь, с такой же легкостью могу стать и самым лютым врагом, что оскорбил отказом и гнусно надругался для святыми чувствами охотника.


Из конюшни вывели моего коня. Оказывается, он и здесь сожрал ясли, потом начал чесаться о каменную стену и частично ее развалил.

– Да, – согласился я с беспокойством, – у него рог чешется. Наверное, кого-то наколоть пора.

Слуги побледнели и попятились.

Через полчаса мы вломились в лес. Я полагал, что оставим коней, а дальше пешком, но Тудор велел остановиться только слугам и ждать нашего возвращения.

Солнечный свет заливает просветы между деревьями, зелень чистая, изумрудная, здоровая, на той стороне поляны листья желтые и оранжевые, но тоже чистые, яркие, как из золота. Косые солнечные лучи широкими полосами падают на траву. Тудор придержал коня, я взглянул в ту сторону, куда он устремил жадный взор, внезапно переменившись в лице.

На той стороне поляны у тоненькой березки девушка в голубом костюме с луком в руке и огромным серым, почти седым, волком у ноги. Оранжевые волосы, как золото, крупными прядями ниспадают с обеих сторон лица, оставляя в тени, я рассмотрел юное и полное жизни девичье лицо, чистое и нежное, самую малость тронутое загаром, как могут загорать только блондинки. Брови вразлет, глаза синие, а губы полные и алые, на груди глубокий вырез, на цепочке крупный синий камень, округлый и блестящий, похожий на гигантскую слезу. От камня на коже голубой отсвет.

Из-за плеча строго смотрят оперенные стрелы, мне показалось, чересчур велики для такой хрупкой девушки. Впрочем, лук тоже великоват, в то же время руки не выглядят мускулистыми, толстыми. Правда, и чересчур хрупкими тоже не смотрятся, а кожаные перчатки на ней из толстой кожи.

Тудор смотрел и смотрел, боясь даже дышать, я тоже замер. После напряженного молчания над головой отвратительно громко затрещали сучья, по вершинам деревьев пронесся крупный зверь, похожий на раскормленную белку размером с леопарда, девушка в голубом напряглась всем телом, готовая исчезнуть в любой миг, но все еще оставалась на том же месте.

– Кто это? – спросил я шепотом.

– Если бы я знал, – ответил Тудор так же тихо, все еще почти не дыша, будто дуновением может спугнуть, развеять видение. – Говорят, местная богиня… но разве они остались после рождения сына Господа Нашего?.. Разве не стали все демонами?

– Плохие стали, – ответил я, – а хорошие… зачем им становиться демонами?

Он спросил жадно:

– Вы в самом деле так думаете, сэр Ричард?

– Конечно, – соврал я с наибольшей твердостью. – Мы хорошими или плохими считаем тех, кто плохо или хорошо относится к вере Господа нашего, но если человек всю жизнь прожил в лесу и ничего от рождения о ней не слыхал?

Он почти всхлипнул, сказал тихо:

– Спасибо, сэр Ричард! Ни от кого я еще не слышал таких животворных слов.

Охотница легонько оттолкнулась от березки, деревцо закачалось, среди зелени мелькнуло голубое, золотые волосы слились с оранжевой листвой, охотница исчезла.

Тудор глубоко вздохнул, ладонь в булатной боевой перчатке поднялась, готовая смахнуть капли пота с чела, но застыла на полдороге. Он прислушался, сказал негромко:

– Кто-то ломится слева.

Его конь, повинуясь движению колена хозяина, послушно отступил вбок, Тудор прошептал:

– Это кабан… мой кабанчик!

Я прислушался, поспешно вытащил меч, хотя с мечом, понимаю, на кабана глупо, надо рогатину толщиной с весло, да к тому же с железным древком, деревянный кабан перекусит, как сухую соломинку.

Тудор вытащил длинный нож с узким лезвием, это умнее, но в другой руке все же меч. Еще я слышал, как он всхрапнул, как бык перед схваткой, прошептал что-то. Надеюсь, молитву.

Треск раздался громче, я смотрел непонимающе, затем холод прокатился по всему телу: трещат не кустики, трещат и вздрагивают вековые деревья. Топот все громче, внезапно раздался могучий рев, он показался мне львиным, лев умеет так зарычать, пуская звук по земле, что рык становится мощным, как голос могучего дизеля, но тут я сообразил, что это просто-напросто кабан хрюкнул.

– Да что это за… – сказал я негромко и, всхлипнув, умолк.

В полусотне шагов зелень распахнулась, словно разорванная рукой великана кисея. На прогалине появилось нечто темное, похожее на зубра, разве что раза в два крупнее, массивнее.

Я застыл, не веря глазам: голова кабана занимает половину туловища, а весу, пожалуй, будет раза в три тяжелее. Чудовищные клыки размером с наши мечи, пасть похожа на адскую печь.

Напряженную тишину прорезал ликующий вопль Тудора:

– На этот раз не уйдет!

Я ахнул, вышколенный конь Тудора бездумно помчался в сторону кабана. Тудор орал и заносил руку для разящего удара.

Кабан с разбега мотнул массивной головой. Конь с Тудором взвились в воздух, словно подброшенные катапультой. На высоте верхушек дерева Тудор вылетел наконец из седла, я услышал треск ветвей, но уже не следил за ними: кабан хрюкнул так, что закачались деревья и вздрогнула земля, посмотрел на меня налитыми кровью глазами, наклонил голову.

– Да что же это такое… – пробормотал я в панике. – Такое просто не может быть!..

Кабан нагнул голову, земля затряслась. Хрустнуло и переломилось, как соломинка, деревцо на его пути, но кабан даже не вздрогнул. Пальцы сами по себе сорвали молот с пояса. Я вскрикнул, поспешно швырнул, держа глазами покатый лоб. Кабан несся, как бронетранспортер на полном ходу. Молот ударил со всей мощью, раздался сухой треск, словно раздробилась гигантская глыба кварца. Молот понесся обратно, но я уже судорожно давил коня коленом в левый бок. Конь отпрыгнул, туша пронеслась мимо. По раскрытой ладони хлопнуло рукоятью молота, а за спиной раздался второй удар, от которого дрогнула земля.

Чудовище на полном ходу врезалось в стену исполинского дуба в пять обхватов, дуб затрясся, как одуванчик, но кабан упал на бок, ослепленный и оглушенный. Визг раздался такой силы, что у меня ослабели руки, и весь я покрылся п?том. Конь вздрогнул и запрядал ушами. Я спрыгнул на землю, ноги подкосились, едва не упал, с мечом в руке бросился к зверю. Молот даже не проломил череп, но вмятина есть, судя по всему, кабан оглушен, я подбежал вплотную, лезвие меча с размаха рассекло кожу, но мышцы сопротивлялись, тугие, как не знаю что, не может плоть быть такой плотной, я выдернул лезвие, поспешно выбрал место на шее и воткнул лезвие, держа меч обеими руками.

Кабан завизжал, дернулся, все еще лежа на боку, раздвоенное копыто лягнуло меня с такой силой, что я полетел вверх тормашками.

– Чтоб ты подох, – закричал я в отчаянии, вскочил и, выставив меч, снова бросился к чудовищу, что уже перевернулось на брюхо и пыталось подняться на ноги. Кровь широкой струей плескала из длинного надреза.

За спиной слышался треск. Но я ни на что не обращал внимание, подбежал, снова всадил меч в рану. Кабан завизжал, дернулся, мои руки едва не вывернуло. Я упал, хватаясь за рукоять, кровь заливала меня с головы до ног, ступни оскальзывались в горячей крови.

– Держитесь, сэр Ричард!

Голос прогремел, как гром. Хромающий сэр Тудор появился из перемолотых, как под танковыми гусеницами, зарослей, меч в обеих руках, я услышал мощный рев, Тудор вонзил острие чуть выше того места, где прорезал я. Кабан завизжал еще громче, кровь брызнула тугим фантаном. Я оглох и ослеп, меня отшвырнуло, а секундой спустя спиной влетел в заросли сэр Тудор. Толстое дерево от удара затряслось, посыпались сухие ветки, сучья.

Кабан почему-то не нападал, хотя уже поднялся на все четыре. Я кое-как встал, кабан пошатывается, вот-вот рухнет. Кровь хлещет и хлещет, я по щиколотку в крови, красными горячими лужами впитывается под корни деревьев, сзади рев, это сэр Тудор встал на четвереньки, потом сумел воздеть себя вертикально, сжал рукоять меча и бросился на кабана.

Ему удалось вонзить лезвие в горло, навалился всем телом. Кабан упал, Тудор тоже рухнул, так и лежали, я слышал только хриплое дыхание, затем затрещал кустарник, на поляну выметнулся запыхавшийся Гунтер на взмыленном коне.

– Ваша милость! – закричал он в испуге. – Сэр Ричард, вы ранены?

Я ответить не успел, Тудор заворочался и задыхающимся голосом прохрипел:

– Это… кровь… победы…

Гунтер спрыгнул, я вытер лезвие меча и сунул в ножны. Теплая кабанья кровь проникла во все щели, одежда липнет к телу, гадко и противно, я сделал довольное лицо и сказал учтиво:

– Сэр Тудор, поздравляю с победой!

– Сэр Ричард, – немедленно отозвался он, – этой победы без вас не было бы!

– Но вы нанесли последний удар, – возразил я.

– А вы – смертельный, – отпарировал он. – Ладно, не будем спорить, оба поразили чудовище. Такого, сэр Ричард, никто не помнит в наших лесах. Как оно нас, а?.. От моего коня остались только клочья кожи на сучьях дерева.

– Бог вас любит, – ответил я. – Вы же падали с такой высоты!..

Он отмахнулся.

– Я в доспехах. Хотя кровоподтеки будут с неделю. И нога что-то… Но какого кабана, а?.. Эй, как вас… Сэр Гунтер? Сэр Гунтер, вы уж там распоряжайтесь и моими людьми, поработайте пока мясником.

Гунтер отозвался почтительно:

– С превеликим удовольствием. Мне будет, что рассказать. Такого кабана еще никто не только не разделывал – даже не видывал.


Через час двенадцать человек разделывали под его руководством чудовищного кабана. Голову по настоянию Тудора отделили сразу же и с великом торжеством, продев через шест, понесли в замок. На самом деле не шест, понятно, а бревно с бедро взрослого человека толщиной. Несли двенадцать человек, да и те изнемогли, пока вынесли из чащи к дороге.

Уже на телеге привезли в замок. Голова заняла всю подводу, кони чуяли кровь страшного зверя, храпели и пытались понести, возчики едва удерживали их туго натянутыми вожжами. Тудор разрывался между страстным желанием собственноручно разделать чудовище полностью: порыться в его теплых внутренностях, подержать в жадных ладонях еще живое вздрагивающее сердце, вытащить печень и вцепиться в нее зубами, чтобы мощь убитого хищника перешла в его жилы, но и жаждал поскорее похвастаться великолепнейшим трофеем перед отцом, гостями и соседями.

Гунтер поглядел по сторонам, понизил голос и сказал с сильнейшей завистью:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное