Фридрих Тибергер.

Царь Соломон. Мудрейший из мудрых

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

Однако лингвистическое сходство никоим образом не повлияло на их политические интересы. Самуил находится в состоянии войны с арамейскими Зобахом: «И утвердил Саул свое царствование над Израилем, и воевал со всеми окрестными врагами своими, с Моавом и с Аммонитянами, и с Едомом и с царями Совы и с Филистимлянами, и везде, против кого ни обращался, имел успех» (1 Цар., 14: 47).

Давиду, чья жена Мааха, мать Авессалома, была арамейской принцессой из сирийского дома царя Гессурского, пришлось вести длительную и требующую усилий войну, чтобы выгнать арамейских князей, которые были призваны моавитами. В этом случае народ Совы выступал против израильских оппонентов.

Во время вступления Соломона на трон арамейцы мечтали о мести, возникли новые проблемы, которые позже будут обсуждены более детально. Здесь же только заметим, что к тому времени Дамаск был потерян для арамейцев. Следовательно, когда говорят об «Араме», подразумевают Дамаск. Ослабление этого влияния на северной границе царства стало темным пятном в блестящей политике Соломона.

Арамейцы были весьма замечательным народом, равным им не было в истории. Они проявляли равнодушие к религиозным или политическим вопросам, к идеям культурного или политического единства. В то же время это были храбрые и целеустремленные солдаты. Поскольку они не оставили никаких памятников культуры, нам практически ничего не известно об их образе мыслей и о религии. Парадокс развития заключается в том, что и вавилоняне, и ассирийцы, и хетты – великие народы, чьими достижениями мы до сих пор восхищаемся, – были поглощены нацией, у которой не было собственной культуры.

Однако ассимиляции культур не происходило, они приняли язык и письменность арамейцев, которые стали таким же средством общения между народами, как латынь в Средние века.

Возможно, арамейцы были хорошими дипломатами и удачливыми купцами, искусными в общении и в письме, легко приспосабливающимися и скромными. Став нацией, они выполнили свою миссию. Когда в 700 году до н. э. на их территорию вторглись первые арабские племена, арамейцы двинулись в Сирию и Месопотамию, где уже говорили на их языке. И впоследствии, когда в ассирийско-вавилонских странах начали править персы, население сохранило арамейский, который уже распространился повсеместно и стал единым государственным и деловым языком своей державы.

Евреи сопротивлялись арамейскому влиянию дольше других народов. Когда в 701 году до н. э. ассирийский правитель Сеннахирим осадил Иерусалим, то отправил для переговоров с осажденными своего главного дипломата, владевшего многими языками. Представители царя Езекии отказались говорить с ним на еврейском, чтобы стоявшие на стенах крепости простые люди не могли следить за ходом переговоров. Ассириец с презрением настаивал: он будет говорить по-еврейски просто потому, что хочет, чтобы люди поняли его и отвернулись от правителя: «И сказал Елиаким, сын Хелкинии, и Севна и Иоах Рабсаку: говори рабам твоим по-арамейски, потому что понимаем мы, а не говори с нами по-иудейски вслух народа, который на стене.

И сказал им Рабсак: разве только к господину твоему и к тебе послал меня господин мой сказать сии слова? Нет, также и к людям, которые сидят на стене, чтобы есть помет свой и пить мочу свою с вами. И встал Рабсак и возгласил громким голосом по-иудейски, и говорил, и сказал: слушайте слово царя великого, царя Ассирийского!» (4 Цар., 18: 26—27).

Очевидно, что и через сотню лет после смерти Соломона арамейский оставался международным дипломатическим языком, который также использовали высокопоставленные евреи, хотя простые люди понимали только свой.

Надпись на туннеле Силоа в Иерусалиме, датируемая временем правителя Езекии, написана древнееврейскими буквами. Во времена Соломона, когда в государствах Междуречья не было единой власти, даже высшие чиновники в Палестине не использовали арамейский. Данное обстоятельство также подчеркивает значение эпохи Соломона, когда появились условия для установления единства и цельности в еврейской религии и языке, а также была заложена твердая основа, и, несмотря на внешние проблемы и внутренние конфликты, через несколько десятилетий появились оригинальные тексты, написанные на еврейском языке, – Книги Пророков. Не имея этой духовной силы, еврейский язык никогда не смог бы противостоять арамейскому, поглотившему языки более могущественных наций. Когда арамейцы обрушились на евреев, последние уже настолько окрепли, что смогли выдержать все испытания и не раствориться в культуре завоевателей.

Даже племя кутиев из Вавилона, территорию которых заселили ассирийцы после разорения еврейского государства около 700 года до н. э. (то есть примерно во время царствования Езекии), принявшие иудейскую религию, сохранилось, и их потомки живы сегодня, тогда как самаритяне, принявшие еврейскую культуру, но сохранившие арамейский язык, были поглощены евреями.

Ясно, что система письма, с помощью которой была переведена на их язык Тора, основывалась на древнееврейских знаках. С другой стороны, евреи смогли сохранить свой язык, хотя даже во время рассеяний и вавилонского изгнания арамейский стал доминировать в их повседневной жизни и даже использовался для написания религиозных и светских сочинений.

С 500 года до н. э. еврейская письменность перешла на арамейский, и даже после создания еврейского алфавита во II веке до н. э. вплоть до настоящего времени используются квадратные знаки. Таким образом, евреи, несмотря на использование арамейского в своей жизни, смогли во время изгнания претворить воспринятый ими арамейский в национальную еврейскую письменность и сохранить арамейский в живом бытовании на протяжении столетий. Но теперь, наконец, вернемся в Вавилон!

Лесные богатства северного Ханаана, так же привлекавшие Вавилон, как и Египет, доставлялись по Евфрату, не менее удобному пути, чем морской из Финикии в Египет. Торговые связи всегда оказывались дорогами, где осуществлялся интенсивный культурный обмен. Всматриваясь в глубь веков, мы видим, что, несмотря на различия между Палестиной, Вавилоном и Ассирией, образование могущественного Аккадского государства в северном Вавилоне после первой великой империи Саргона I было закономерным. Любопытно заметить, что аккадская культура способствовала распространению вавилонских достижений (календаря и законов) по всему Ближнему Востоку. Именно благодаря этим двум фундаментальным новшествам аккадская культура оказала столь существенное влияние на народы Ближнего Востока.

Не лишним будет также заметить, что политическая организация Аккада ни в чем не уступала египетской. Правитель тоже обладал неограниченной властью: устанавливал законы, возглавлял во время войны армию и был высшим судьей, к которому мог обратиться любой гражданин, даже минуя местные власти.

Как и в Египте, правитель возводился на трон посредством священного миропомазания, после которого один из верховных жрецов возлагал на его голову золотой венец. Точно так же огромное внимание удалялось великолепию парадных одежд и придворному церемониалу.

За системой сбора налогов, которая была даже более развитой, чем египетская, наблюдала комиссия, которую также возглавлял визирь. Сохранившиеся расписки показывают, что даже солдаты должны были платить налоги. Уже во времена Хаммурапи существовали официальные записи рождений, свадеб и смертей, так что можно было точно установить численность населения.

Здесь существовали четкие различия между социальными слоями: были священники, которые имели собственность, аристократы, владевшие плодородными землями, свободные арендаторы, земледельцы или ремесленники, считавшиеся наполовину свободными. Последнюю группу составляли рабы.

Количество рабов-мужчин было незначительным, они рассматривались как члены семьи, с ними обращались гуманно. Рабыни чаще всего становились наложницами хозяина и получали определенные права наряду с первой женой. Каждый гражданин был обязан нести военную службу и являться на общественные работы, в основном связанные с рытьем каналов и строительством дамб.

Обобщая сказанное, заметим, что система общественного устройства в Вавилоне очень напоминала египетскую. Но у Вавилона было определенное преимущество, связанное с его отдаленным положением. Однако он в продолжение десятилетий страдал от слабости политической власти, от разрушений и беспорядков, как национальных, так и династических. Именно это внутреннее сходство с Египтом помогает понять, почему со времен Соломона еврейское государство ориентировалось на египетское устройство общества.

Хотя Вавилон и не был моделью для государственного устройства еврейского государства, его влияние неоспоримо. Когда израильтяне пришли в Ханаан, там по-прежнему действовала вавилонская законодательная система, распространенная на всей территории вплоть до границ с Египтом. Тот факт, что заповеди Моисея соотносятся с законами Хаммурапи и даже принимают форму некоторых из них, просто доказывает высокий уровень законодательной системы Вавилона, которая, правда, никогда не поднялась до гуманизма библейских законов. В законах, отражающих политеистическое сознание, не могло быть представления о том, что человеческая жизнь священна и все люди равны перед единым Богом.

Вавилонский царь получал законы от высшего Бога и затем следил за тем, чтобы правитель точно следовал наставлениям. Закон рассматривался как проявление воли божества, которую нельзя изменить ни на йоту. В Египте правитель считался живым воплощением божества и был выше законов. Вот почему только в Вавилоне законодательство было отделено от культа. Законы были свободны от религиозных предписаний, и их могли без труда воспринять представители другой веры и приспособить к своим потребностям.

Особенность законодательной системы Вавилона заключалась в ее сплошной кодификации: ни один договор не считался действительным, если не был закреплен письменно и подтвержден соответствующими свидетельскими показаниями. Поэтому всеобщая грамотность и умение писать были совершенно необходимы. Дошедшие до нас дидактические материалы показывают, что чтение и письмо составляли основу обучения. Особенно широко распространилась грамотность после 1200 года до н. э., когда появилось буквенное письмо.

Впервые в истории человечества вавилоняне разработали простую и удобную систему измерения пространства и исчисления времени, принципы которой продолжают использоваться и поныне. В некоторых сферах они даже превзошли современное знание. Проявив поразительные способности к абстрактному мышлению, они не последовали столь очевидной десятеричной системе, исходившей из подсчета на пальцах, выбрав в качестве базовой основы число 60, которое легко делилось на части. Основываясь на этом числе и наблюдениях за движением небесных светил, они разработали систему измерения времени. Они использовали видимые изменения луны, которые было гораздо легче фиксировать, чем движение солнца, лежавшее в основе египетского календаря.

Для засушливого Верхнего Египта был более удобен солнечный календарь с его большими циклами, тогда как в районах, где наблюдалось чередование четко различимых периодов года, был предпочтителен лунный календарь с его четким делением года на части, что было важно для земледельца. Именно поэтому лунный календарь распространился на всем Ближнем Востоке, где часы дня считались начиная с того времени, которое легче всего поддавалось наблюдению, то есть начиная с рассвета. В еврейском календаре до сегодняшних дней сохранился тот же способ отсчета времени дня.

Там применялся и древний обычай деления ночи на три стражи (появление звезд – рассвет), необходимый при кочевой жизни и для того, чтобы можно было организовать и общественную. Так во время первой стражи, например, происходила служба в храме Соломона. Позже каждую строчку разделили пополам, таким образом вся ночь стала делиться на шесть частей. Наблюдая движение солнца с рассвета до заката, добавили еще шесть частей, так день и ночь стали состоять из двенадцати равных частей. Соответственно, год состоял из 360 суток, состоящих, соответственно, из 24 часов.

Но поскольку этот отрезок времени оказался слишком длинным для практических целей, каждый час, соответственно, стали делить на 60 минут, а минуту – на 60 секунд. Так как солнечные часы работали только в светлое время суток, в Вавилоне были построены первые песочные и водяные часы, работа которых не зависела от наличия солнца на небе и не требовала ежедневных астрономических наблюдений. Отметим, что подобная система отсчета времени была в древности принята во всем мире и дошла даже до Индии и Китая.

Все эти подсчеты связали с тайными астрологическими теориями. Сохранилась и старая вавилонская гектограмма, которая связывала каждый из семи дней недели с одной из семи планет. Но самым популярным в Вавилоне оказался цикл из пяти дней (их легко было подсчитать с помощью пальцев одной руки), повторяющийся 72 раза в году, что составляло 365 дней, грубо говоря, один астрономический год. Правда, мы не встречаем никаких упоминаний о завершающем год празднике.

Однако вавилоняне также отмечали семидневный ритм: каждый седьмой, четырнадцатый, двадцать первый и двадцать восьмой день месяца проходили под знаком враждебного бога подземного мира и считались неблагоприятными для любой работы. В эти дни правителю не разрешалось купаться, приносить жертвоприношения, пить вино и отправлять правосудие.

Семидневная израильская неделя с завершающим ее днем Шаббат – субботой, посвященным обязательной молитве и богу, – появилась в результате переосмысления древней традиции в соответствии с монотеистическими представлениями. Следовательно, вавилонский календарь был принят без всяких ограничений, семидневный цикл прекрасно дополнил деление на месяцы и годы. Все это было бы невозможно, если бы вавилонский календарь не состоял из похожей системы.

Вавилонское происхождение имеет и система мер веса и длины, использовавшаяся в Ханаане, также основанная на числе 60. Поскольку основным средством денежного оборота в Палестине было серебро, одно и то же слово означало «деньги» и «серебро». Единицей был серебряный шекель, его двадцатая часть (то есть три шестидесятых) – гера (упоминаемая в Иезекииле). Самой большой мерой объема во времена Соломона считался кор (примерно 60 галлонов), в который входило 720 лог, примерно равных одной пинте.

Подобные нововведения были известны по локтевой мере – базовой единице, использовавшейся в Библии для измерений в храме Соломона, поскольку летописец, когда несколько раз упоминает эти измерения, ссылается на «старый» локоть: «И вот основание, положенное Соломоном при строении дома Божия: длина его шестьдесят локтей, по прежней мере, а ширина двадцать локтей» (2 Пар., 3: 3). Он отождествляет ее с «царским (вавилонским) локтем», который он считает старинной и общепринятой мерой. Сохранившийся мерный камень на старой вавилонской статуе времени правителя Гудеа показывает, что этот «старый локоть» храма Соломона составлял 21 дюйм.

Когда эти законодательные кодексы, календарные и метрические системы начали входить в широкий обиход, вавилонско-ассирийское искусство оказало воздействие на Палестину не только косвенным образом, через Финикию, но и через влияние Египта. Да и вавилонские верования в идолов и демонов постоянно просачивались в страну, хотя и претерпевали изменения в ходе миграций.

Проведенные в Ханаане раскопки обнаруживают почти равное мощное влияние как Вавилона, так и Египта на храмовую архитектуру, но в литературных памятниках проявилось прежде всего явное преобладание вавилонской мифологии. Сказанное, может быть, объясняется тем фактом, что египетский пантеон богов неохотно усваивался обеими странами. Божества с головами животных практически не были известны за пределами Египта. Несмотря на пребывание в Египте многих поколений евреев, египетские боги практически не оказали влияния на религию. Даже для обозначения идола евреи употребляли слово «Энлиль» – название одного из четырех старейших вавилонских божеств – бога воздушной стихии. И это было в то время, когда четыре вавилонских божества позднего периода доминировали на Ближнем Востоке. Долгое время считалось, что им поклонялись израильтяне в домонотеистический период более чем за тысячу лет до правления Соломона. Бог луны Син, центром культа которого был Ур, дом Авраама, представленный в образе юноши, сидящего на крылатом звере, рассматривался как оригинальная разновидность израильского «бога-быка». Сыном Сина является бог солнца Шамаш, о котором говорится в мифе о Самсоне, хотя о солнце там нет никаких упоминаний.

Бог погоды Адад прямо отождествлялся с Синаи – богом грома и молнии, хотя простого совпадения функций явно недостаточно, чтобы доказать сходство между божествами, которое фактически не проявляется ни в единой особенности, ни в едином описании.

Самой трогательной фигурой из четырех божеств была богиня Иштар (Инана), на основе культа которой сложился подлинный «культ девственницы». Ей поклонялись как дочери лунного бога Сина, и как защитнице любви, и как покровительнице плодородия. Она оплакивает своего супруга Думузи, могущественного бога удачи, и следует за ним в преисподнюю. Очевидно, что в данном случае миф об умирающем боге, который опускается в подземное царство и снова воскресает, накладывается на египетский миф об Исиде и Осирисе. Конечно, не следует увлекаться и искать в старейшей израильской концепции бога какие-либо черты женского божества, распространенного во всем античном мире и явно являвшегося естественным выражением политеистического сознания, потребности людей в божественной поддержке.

И все же именно Иштар имела много тайных и явных поклонников среди евреев. Ее называли Астартой, Ашерой или, на финикийский лад, Ашторет, и именно ее культ официально разрешил Соломон: «И стал Соломон служить Астарте, божеству Сидонскому, и Милхому, мерзости Аммонитской» (3 Цар., 11: 5). В Книге пророка Иезекииля упоминается Фаммуза: «И привел меня ко входу во врата дома Господня, которые к северу, и вот, там сидят женщины, плачущие по Фаммузе» (Иез., 8: 14).

Главная особенность политеизма заключалась в том, что к каждому богу обращались как к конкретной личности, имевшей легко представимый облик и наделявшейся различными качествами. Культ антропоморфного божества мог быть как местным, так и всеобщим. У него могло быть множество местных разновидностей. Когда появился бог Мардук – покровитель и правитель Вавилона, одновременно с возрождением города он вобрал веру в старого солнечного бога, отца вышеупомянутого Сина – Энлиля, и слово «господь» (Бел) он приписал себе. В таком качестве он «перекочевал» на запад, где получил имя Ваал. Еще позже он был известен как Ад он (Адонис), то есть господь, или как Мелех (в Септуагинте – Молох), то есть царь, но все эти наименования обозначали одно и то же божество, принимавшее разные обличья. Даже его функция высшего божества несопоставима с самыми примитивными концепциями монотеизма, которые считают каждое телесное существо созданием бога.

Наряду с вавилонскими богами на Ближнем Востоке распространилась вера в демонов, этих вездесущих духов зла и разрушения. Жизнь большей части людей сопровождалась опасностями, болезнями – напастями, виновниками которых могли быть демоны, вселяющиеся в человека и обретающие в нем убежище.

Объединившиеся демоны образовывали свое государство. Самыми известными считались духи Утук, до настоящего времени известные как «проклятая семерка». Они могли поразить даже богов и преследовали лунную богиню, пока ее не освобождало солнце. Борьбой с демонами занимались особые жрецы.

С другой стороны, древние маги старались найти способ управления потусторонним миром. Предсказатели, воскрешающие мертвых и толкователи снов чувствовали себя в этой стране как дома. Несмотря на тщательно проработанную систему законов, за религиозным экстазом скрывалось богохульство, возможно, большее, чем где-либо. Несмотря на все строгие предписания, вера в сверхъестественное мешала укреплению монотеизма.

Финикия оказалось той страной, где интересы Египта и Вавилона сходились и через которую постоянное влияние этих стран распространилось на весь Ханаан. Финикийцы, расселившиеся по северным прибрежным районам, были потомками древнего ханаанского населения. Израильтяне называли их кенитами. С точки зрения евреев, ханаанцы, большинство из которых занимались торговлей, были носителями иной материальной культуры, отчего название их народности употреблялось и как синоним слова «торговец». До настоящего времени не появилось удовлетворительного объяснения их греческого названия – финикийцы.

После эмиграции вместе с другими семитскими племенами из Аравии, своей прародины, о чем мы знаем из Геродота, они на протяжении тысячелетий жили на узкой, шириной не более 40 миль, полосе, протянувшейся вдоль моря на 125 миль, занимаясь рыболовством, а также торговлей благодаря многочисленным прекрасно оборудованным портам. Один из них, Тир (Зор), «город на скале», считался самым значительным и одновременно самым молодым.

Сидон, «город рыбаков», как и Губла (названный греками Библос), расположенный к северу от Бейрута, был известен своим искусством еще до того, как израильтяне пришли в Ханаан. Большая часть сообщений, отправленных фараону в Тель-эль-Амарну примерно в 1360 году до н. э., которые упоминались выше, позволяющих заглянуть внутрь восточного мира того времени, приходили из Финикии.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное