Дик Фрэнсис.

Сокрушительный удар

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

Я начал понимать, что в ее манере держаться нет ничего агрессивного. Она просто не позволяла никому относиться к себе покровительственно или принижать ее лишь потому, что она – женщина. Неудивительно, что некоторым мужчинам это не нравится. Но ее коллеги наверняка считают ее надежным товарищем.

– Мне очень неудобно, что с лошадью так получилось, – сказал я.

– Ну еще бы!

Но она, похоже, совсем на меня не сердилась – хотя и могла бы.

– Могу ли я чем-нибудь искупить свою вину?

– Например, отвезти туда, куда мне надо?

– Пожалуйста!

Она задумчиво жевала тост с беконом.

– Ну… мне нужно позаботиться о своей машине. Вернее, о том, что от нее осталось. А потом я буду вам очень обязана, если вы отвезете меня в Гатвик.

– Так вы там работаете? – удивился я.

– Нет. В Хитроу. Но в Гатвике я могу нанять машину. Специальные скидки для работников аэропортов.

Она резала тост правой рукой, и я увидел, что она морщится.

– Вам сегодня на работу? – спросил я.

– Голос у меня в порядке, – ответила она. – Но, может, и не придется. Я сегодня на подмене с четырех дня до четырех ночи. Это значит, что я просто должна быть у себя дома на случай, если кто-то заболеет или не сможет прийти.

– А часто приходится подменять?

– Нечасто. Обычно просто сидишь дома и скучаешь.

Она пила кофе, держа чашку в левой руке.

– А вы? – спросила она. – Чем вы занимаетесь?

– Я барышник. Лошадьми торгую.

Она наморщила лоб.

– Моя тетушка говорит, что все барышники – мошенники.

Я улыбнулся:

– Крупные фирмы ей бы спасибо не сказали.

– А вы на крупную фирму работаете?

Я покачал головой:

– Нет, я сам по себе.

Она доела тост и выудила из кармана моего халата пачку сигарет.

– Ну, вы хотя бы курите, – сказала она, щелкая моей зажигалкой. – Я их нашла у вас в спальне… Надеюсь, вы не возражаете?

– Берите что хотите! – сказал я.

Она посмотрела на меня в упор. Глаза ее насмешливо блеснули.

– Услуга за услугу! Помните того человека из джипа?

– Такого забудешь, как же!

– Он ехал со скоростью примерно миль сорок в час, пока я не попыталась его обогнать. Но когда я поравнялась с ним, он прибавил скорость.

– Один из таких…

Она кивнула:

– Один из таких. Я нажала на акселератор и обогнала его, и ему это не понравилось. Он висел у меня на хвосте, мигал фарами и вообще вел себя как последний идиот. Если бы он меня не отвлекал, я бы, может, эту лошадь и раньше заметила. Так что он виноват не меньше вашей лошади.

– Ну спасибо! – сказал я.

Мы улыбнулись друг другу, и внезапно все невысказанные вопросы повисли между нами над столом, засыпанным крошками…

И в этот деликатный момент ввалился Криспин со всей чувствительностью бронетранспортера. Дверь кухни с треском распахнулась, и он вошел – помятый, небритый, больной с похмелья и изрыгающий ругательства.

– Куда ты захреначил виски, черт бы тебя побрал?

Софи посмотрела на него со своим всегдашним спокойствием.

Криспин ее, похоже, просто не заметил.

– Ты, ублюдок, если ты мне его не отдашь, я тебе пасть порву, понял?

Вся беда в том, что он говорил это почти серьезно.

– Ты его вечером допил, – ответил я. – Пустая бутылка в мусорнице.

– Брешешь ты все! Если ты его вылил, я тебя придушу, ей-богу!

– Ты его сам вылил, – сказал я. – Себе в глотку. Выпей лучше кофе.

– Забей этот кофе себе в задницу! – И он принялся бродить по кухне, рывком распахивая шкафчики и полки и заглядывая внутрь. – Где оно? – повторял он. – Куда ты его засунул, ты, дерьмочист?

Он схватил пачку сахара и швырнул на пол. Бумага порвалась, и сахар рассыпался льдистым холмиком. Криспин достал несколько жестянок, чтобы заглянуть за них, и вместо того, чтобы поставить на место, тоже швырнул на пол.

– Джонас, я тебя убью!

Я сварил ему кофе и поставил кружку на стол. Вслед за сахаром и жестянками на пол полетели пакет риса и пачка кукурузных хлопьев.

Он завершил поиски, яростно захлопнув дверцу последнего шкафчика, сел за стол и потянулся за кофе. Рука у него тряслась, как у девяностолетнего старика.

Тут он в первый раз обратил внимание на Софи. Медленно поднял глаза и уставился ей в лицо.

– Блин, а ты кто такая?

– Софи Рэндольф, – вежливо ответила она.

Криспин прищурился.

– Че, Джонас, девочку себе завел?

Он развернулся ко мне. От этого движения у него, видимо, снова закружилась голова, и его затошнило. Господи, хоть бы его не вырвало прямо тут! Такое уже бывало…

– Ублюдок ты, Джонас, – сказал он. – Чего тебе стоило попросту попросить меня убраться? Я бы убрался. Нет, надо было меня напоить!

Из глаз у него хлынули пьяные слезы. «Всегда одно и то же, – подумал я. – Сейчас он будет себя жалеть, потом начнет оправдываться…»

– Ты сам напился, – сказал я.

– Не надо было подсовывать мне виски! – сказал он. – Это ты во всем виноват.

– Ты прекрасно знаешь, что никакого виски я тебе не подсовывал.

– Ага, ты просто поставил его на стол и оставил, чтобы я его нашел. Это что, не называется «подсунуть»?

– Ты еще скажи, что оно в саду на яблоне выросло. Ты сам пошел и купил его.

– Я же говорю тебе, что я его не покупал! – с негодованием возразил Криспин. – Я просто нашел его на столе!

Ему удалось донести кружку до рта, не расплескав содержимого.

Я поразмыслил. Если он все-таки, вопреки очевидности, говорит правду, кто-то явно хотел сделать ему большую гадость. Но, насколько я знал, настоящих врагов у него не было – разве что уставшие от него старые знакомые, которые, завидев его, переходили на другую сторону улицы и прятались в подъездах. Нет, скорее всего купил бутылку, а теперь хочет свалить вину на кого-то другого. Те времена, когда я верил каждому его слову, прошли безвозвратно.

– Как бог свят, Джонас, оно тут, на столе, стояло! – Он пролил еще пару слезинок. – Ты мне никогда не веришь!

Он выпил половину кружки.

– Я виски никогда не покупаю, – сказал он. – Такое дерьмо!

Когда на него находило, он мог пить что угодно. Один раз он ужрался мятным ликером.

Он продолжал ныть на тему, что я ему не верю, пока не разозлился по-настоящему. Внезапно он неуклюже размахнулся и запустил кружкой в стену. Кружка разлетелась вдребезги, по стене потекли коричневые струйки кофе.

Он встал, опрокинув стул и злобно набычившись.

– Дай мне денег!

– Слушай, Криспин, иди лучше проспись…

– Ублюдок! Мне надо выпить! Святоша проклятый! Ты ни черта не понимаешь, просто не хочешь понять! Это ты спер мое виски! Дай мне денег, и можешь идти в задницу!

Софи Рэндольф прокашлялась.

Криспин резко развернулся к ней, готовый встретить в штыки любое возражение, и его снова затошнило. По крайней мере у него хватило самоуважения на то, чтобы не блевать ей в лицо: он выбежал во двор, и до нас донеслись характерные звуки. Тоже неприятно, конечно…

– Это мой брат, – сказал я.

– Понятно.

Дальнейших объяснений ей, похоже, не требовалось. Она оглядела устроенный им бардак.

– Он все это приберет?

– Это вряд ли, – улыбнулся я. – Я сам приберу, когда он заснет. Если сделать это при нем, он разозлится и снова примется швыряться чем попало.

Она неодобрительно покачала головой.

– Он не всегда такой, – сказал я. – Иногда он неделями не пьет.

Криспин вернулся, еще зеленее прежнего.

– Дай денег! – рявкнул он.

Я встал, пошел в кабинет, принес пять фунтов. Криспин буквально вырвал их у меня из рук.

– Паб еще закрыт, – заметил я.

– Мать твою! – ответил Криспин. Потом обвел взглядом кухню, увидел Софи и поправился: – Мать вашу!

Он вышел во двор. В окно нам было видно, как он надменно направляется к воротам, изо всех сил стараясь выглядеть местным джентльменом, напрочь забыв о том, что одежда на нем мятая и он небрит.

– Зачем вы даете ему деньги?

– Чтобы избавить его от необходимости украсть их.

– Но… – Она осеклась.

– Когда ему приспичит, – объяснил я, – он действительно способен на все ради того, чтобы добыть спиртное. Милосерднее позволить ему добыть его, сохранив хотя бы остатки достоинства. Сегодня он весь день будет пьян, но, возможно, к завтрашнему дню все кончится.

– Но в пабе…

– В паб его пустят, – сказал я. – Там все понимают. Ему продадут бутылку, а когда увидят, что он готов отключиться, отошлют его домой.


На мой взгляд, Софи все же стоило бы лечь, но она настаивала на том, чтобы лично проследить за тем, как будут увозить ее машину. В конце концов она все же позволила мне самому позвонить в местный гараж, где меня знали, и все устроить. Потом она облачилась в свитер и джинсы, которые были ей велики на пару размеров, и провела большую часть утра у меня в кабинете, сидя в глубоком кресле и слушая, как я обсуждаю по телефону свои дела.

Керри Сэндерс была очень рада услышать про Речного Бога и не стала возражать насчет цены.

– Ну вот, это куда лучше, – сказала она. – А то этот Катафалк мне с самого начала не нравился. Что это за имя такое?

– Ладно… Его могут доставить из Девона в любое время. Куда и когда вам его привезти?

– На выходных я буду в гостях у этого семейства. – Я отметил, что даже теперь она избегала называть их по имени. – Я приеду туда к ленчу, и мне хотелось бы, чтобы лошадь привезли где-нибудь около половины пятого.

– Пожалуйста, – сказал я. – А по какому адресу?

– А разве я вам его не давала?

Я сказал, что при необходимости, конечно, мог бы и сам его узнать…

Наконец она выдала мне эту информацию – так неохотно, словно это была бог весть какая великая тайна. Деревня в Глостершире. Ясно как день.

– Ладно, – сказал я. – В полпятого будем на месте.

– Вы сами приедете?

– Нет. Обычно я сам не езжу.

– А-а… – Она была разочарована. – А… а не могли бы вы?..

– Да я вам не понадоблюсь.

– Но мне бы очень хотелось, – сказала она. Тон ее был чем-то средним между заискивающим и требовательным, и я понял, что, несмотря на всю свою самоуверенность, она все еще сомневается насчет этого подарка.

– То есть вы хотите, чтобы я их представил друг другу?

– Ну да, что-то в этом духе…

Николь Бреветт, это Речной Бог. Речной Бог, познакомься с Николем Бреветтом. Привет, приятель, дай лапу… то есть копыто.

– Ладно, – сказал я. – Я приеду с лошадью.

– Спасибо.

И опять этот смешанный тон. С одной стороны, она явно полагала, что я должен ходить перед ней на цыпочках, а с другой, когда я согласился, она испытала неподдельное облегчение. Я подумал, что с ее стороны чистое безумие – пытаться войти в семью, членов которой она боится. Интересно, почему она к ним так относится?

– А про тех двоих вы больше ничего не слышали? – спросила она.

– Нет.

Я бы уже давно забыл про них, если бы не шишка на затылке, которая напомнила о себе, когда я причесывался. С тех пор столько всего случилось…

– Мне бы хотелось выяснить, зачем они отобрали у нас эту лошадь.

– Мне бы, конечно, тоже этого хотелось, – сказал я. – Но как? Если для вас это действительно важно, почему бы вам не обратиться в агентство Рэднора-Хелли? Они как раз занимаются такими вещами…

– Частные детективы?

– Специалисты по лошадям.

– Да, конечно. Но… Я не знаю…

Все упирается в ее отношения с Бреветтами.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещал я. Она удовлетворилась этим ответом, но я вовсе не был уверен, что смогу что-то сделать.

Потом я позвонил в транспортную фирму в Девоне и договорился, что они заберут Речного Бога рано утром и встретятся со мной в три за Струдом. Они спросили, куда именно нужно будет доставить лошадь, но на меня вдруг напала осторожность, и я не сказал. Миль через десять после места встречи, и все. Дорогу я покажу. Я повесил трубку, чувствуя себя немного глупо, но ведь потеря Катафалка – далеко не шутка…

Я позвонил девонскому фермеру и попросил его послать с Речным Богом кого-нибудь из своих людей, чтобы присматривать за ним, и позаботиться о том, чтобы лошадь была вычищена и ноги и подковы были в хорошем состоянии. Фермер сказал, что ему некогда со всем этим возиться. Я ответил, что, если лошадь будет выглядеть как чучело, он получит ее обратно. Он побухтел, поворчал, потом согласился и повесил трубку.

– Как вы его! – улыбнулась Софи.

– Лошади, прибывшие с мелких ферм, иногда выглядят так, словно на них пахали…

Она закурила сигарету. Перевязанная рука двигалась с трудом.

– У меня кодеин есть, – предложил я.

Она криво улыбнулась.

– Ну давайте.

Я принес обезболивающее и стакан воды.

– И часто вам приходится лечить людей? – поинтересовалась она.

– В основном самого себя.

Пока я звонил по телефону, она разглядывала фотографии со скачек на стенах.

– Это все вы, да? – спросила она.

– В основном да.

– Я про вас слышала, – сказала она. – Сама я на скачках не бываю, но у моей тети коневодческая ферма, и я вроде бы видела вашу фамилию в газетах и слышала по телевизору.

– Теперь она там больше не появляется. Я уже три года как бросил это дело.

– Жалеете?

– О том, что бросил? – Я пожал плечами. – Всем когда-нибудь приходится, рано или поздно.

Особенно после того, как проведешь полгода в корсете и получишь строгое предупреждение от людей в белых халатах.

Она спросила, не отвезу ли я ее туда, где она разбила машину, чтобы посмотреть на место аварии при дневном свете.

– Конечно, – согласился я. – И мне еще надо поискать попону, которую сбросила моя лошадь. Хотя попона наверняка порвалась… На самом деле это плохо, что она потерялась: попона была светлая, а сама лошадь темно-гнедая, так что в попоне она в темноте была бы куда заметнее.

Софи задавила окурок, но не успели мы выйти, как телефон зазвонил снова.

– Привет, Джонас! – сказал веселый голос с американским акцентом. – Как твоя сделка?

– Которая? – уточнил я.

– Ну… Та, которую ты устроил для Керри. Знаешь, Керри Сэндерс.

– Знаю, конечно, – сказал я. – Только мне пришлось покупать ей другую лошадь. Она тебе не рассказывала?

– Не-а. Сказала только, что вы едете в Аскот покупать какую-то лошаденку с совершенно богомерзким именем.

Паули Текса. Я живо представил его себе: коротенький плотный человечек слегка за сорок, бурлящий энергией, духовной и телесной, и не стыдясь делающий деньги. Я встречался с ним всего несколько раз, и главное, что мне запомнилось, – это его способность молниеносно принимать решения. Общаясь с ним, ты все время чувствовал, будто тебя влечет неудержимый поток, и, только расставшись с ним, ты задавал себе вопрос, все ли его мгновенные решения безошибочны.

Он приехал в Англию на аукцион годовиков в Ньюмаркете. Паули Текса был не простым барышником – у себя в Штатах он ворочал большими деньгами и частенько выходил на мировую арену.

На прошлой неделе мы с ним вместе выпивали в Ньюмаркете в компании других барышников. Видимо, он запомнил меня по этой и другим случайным встречам, потому и посоветовал Керри Сэндерс обратиться ко мне.

Я рассказал ему, что произошло с Катафалком. Краем глаза я видел, что Софи слушает, недоверчиво приоткрыв рот. Паули Текса удивился меньше: он лучше знал мир, в котором мы оба жили, но это неприкрытое насилие возмутило даже его.

– Давление – да, – говорил он. – Пусть даже нечестными методами. Согласен. Но насилие?!

– Странно, что она тебе не сказала.

– Меня со вторника не было в городе. Только что вернулся из Ирландии. Наверно, она просто не могла меня найти.

– Ну, во всяком случае, ничего страшного, – сказал я. – Деньги за Катафалка к ней вернулись, и даже с прибылью, а я ей другую лошадь купил.

– Да, но я бы на твоем месте поднял шум.

– А-а, пусть этим миссис Сэндерс занимается!

– Мне как-то неловко, что я втравил тебя в такие неприятности.

– Ерунда, – сказал я.

– Но я рад, что тебе все же удалось устроить эту сделку.

Он сделал многозначительную паузу.

Я криво улыбнулся в телефон.

– Ты хочешь сказать, что я тебе должен процент за комиссию?

– Джонас, дружище, разве я у тебя что-то просил? – обиженно воскликнул Паули.

– Учусь, – вздохнул я. – Учусь.

– Два процента, – сказал он. – Чисто символически. Всего два процента, Джонас. Идет?

– Идет, – сказал я и снова вздохнул. Два процента – звучит действительно скромно, но это были две пятых моей оплаты. «Надо было запросить с Керри Сэндерс больше, чем пять процентов, – подумал я. – Дурак я!» Но пять процентов – это было честно.

Отказывать Паули не стоило. Оставшиеся три процента – это все же лучше, чем ничего, даже если считать шишку на голове, а портить с ним отношения ни к чему. Если Паули будет на моей стороне – это сулит хорошие перспективы. А если Паули настроится против меня, ничего хорошего это не сулит.

К тому времени, как я повесил трубку, Софи успела закрыть рот и вновь обрести свое обычное спокойствие. Она вскинула брови.

– Вот тебе и мирная деревенская жизнь!

– Главное – душевный покой, – ответил я.


На шоссе оранжевый «МГ» тащился за аварийкой на буксире, точно раздавленная игрушка. Софи с сожалением проводила его взглядом и подобрала погнувшийся диск с колеса, отвалившийся через несколько шагов.

– Я ее любила, эту машину, – сказала она.

Джип уже исчез. Когда аварийка скрылась из виду, все, что осталось от аварии, – это черные полосы на асфальте и печальная кучка разбитого стекла.

Софи зашвырнула диск в кювет, встряхнулась и сказала:

– Ну, пошли искать вашу попону.

Мы нашли ее неподалеку, на противоположной стороне шоссе, – она лежала мокрой кучей, полускрытой кустами. Я поднял ее, ожидая, что она будет вся изодрана – лошади обычно сбрасывают попону, когда наступают на волочащийся край и, испуганные неожиданным препятствием, раздирают ее, пытаясь освободиться. Лошадь, спокойно стоящая в деннике, попону почти никогда не сбрасывает, но удравшие лошади, бегающие по кустам, делают это довольно часто.

– В чем дело? – спросила Софи.

Я поднял голову.

– Попона цела.

– Так это же хорошо!

– Ага… – задумчиво сказал я. Интересно, как это лошадь могла снять попону, расстегнув три пряжки, одну на груди и две под брюхом? Попона была действительно целехонька, и пряжки на ней расстегнуты…

Глава 5

Софи была непреклонна. Ей надо вернуться домой. Я предложил ей позвонить в аэропорт и дать им мой телефон на случай, если она им понадобится, но ее стальной характер ощетинился колючей проволокой. Она снизошла до того, чтобы перекусить жареной курицей у меня на кухне, которую я так и не удосужился прибрать, а в Гатвике она даже позволила мне внести залог за машину, но единственно потому, что она отправилась в гости без чековой книжки и удостоверения личности, а в моем свитере и джинсах вид у нее был не самый впечатляющий. Я сказал, что мне очень нравятся голубые носки с серебряными туфлями. Она сказала, что я придурок. Мне ужасно хотелось, чтобы она не уезжала.

Криспин вернулся из паба тогда же, когда я вернулся из Гатвика. Он был в слезливом настроении и экспансивно размахивал руками, в одной из которых была зажата полная бутылка джина. Он сообщил мне, что не знает, как я его вообще терплю, что я – соль земли, «с-соль этой гребаной земли», и пусть все слышат, ему по фигу.

– Ага, – сказал я.

Криспин рыгнул. Интересно, если поднести ему к носу спичку, винные пары воспламенятся или нет?

Его взор сфокусировался на остатках курицы, и он заявил, что хочет курицы.

– Да ты ж ее есть не будешь, – сказал я.

– Буду! – обиделся он. – Для девки готовишь, а для родного брата жалко, да?

Я положил еще кусок курицы в гриль. Курица чудесно пахла и выглядела замечательно, но есть он ее не стал. Сел за стол, взял, откусил пару раз и отодвинул тарелку.

– Жесткая, – сказал он.

Потом закурил сигару. Для этого ему понадобилось шесть спичек, уйма времени и проклятий.

Мы пробовали лечиться. Шести недель в частной клинике, где психиатр ежедневно выслушивал повествование о его горестях, хватило всего на месяц трезвости. Потом полицейские однажды вытащили его из канавы в парке, он проснулся в вытрезвителе, и ему это не понравилось. Я говорил ему, что участвую в скачках не затем, чтобы оплачивать его психиатров. Он отвечал, что я о нем не забочусь. И весь этот безнадежный цирк тянулся годами.

Софи позвонила вечером, в девять. Ее голос показался мне таким до боли родным, что я просто не мог поверить, что мы с ней знакомы меньше суток.

– …Просто чтобы поблагодарить вас за все.

– За разбитую машину?

– Ну, вы же знаете, о чем я.

– Как рука?

– Гораздо лучше. Слушайте, у меня мало времени. Мне все-таки придется ехать на работу. Очень некстати, но что поделаешь!

– Скажите, что вы плохо себя чувствуете.

Она помолчала.

– Нет. Это неправда. Когда я приехала домой, я проспала несколько часов и теперь чувствую себя прекрасно.

Я не стал спорить. Я уже знал, что убедить ее в чем-то против ее воли невозможно.

– Послушайте, – сказала она, – как ваши рыцарские инстинкты?

– Малость подзаржавели.

– Могу предоставить возможность их почистить.

Я улыбнулся:

– Что вам нужно?

– Да… М-м… Теперь, когда дошло до дела, мне пришло в голову, что я, пожалуй, не имею права вас просить…

– Вы согласитесь стать моей женой? – спросил я.

– Чего-чего?!

– Э-э… ничего, – сказал я. – Так что вы хотели?

– Да, – сказала она.

– Что «да»?

– Да, соглашусь. Стать вашей женой.

Я уставился в стену невидящим взглядом. Я ведь не собирался ее об этом спрашивать… Или собирался? Во всяком случае, не так быстро. Я сглотнул. Прокашлялся.

– Ну, тогда… тогда вы имеете право просить о чем угодно.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда придите в себя.

– Уже пришел.

– Моя тетя – та, которая разводит лошадей…

– Да?

– Я с ней говорила по телефону. У нее очень серьезные неприятности.

– Какие?

– Честно говоря, я не очень поняла. Но она живет возле Сайренсестера, а я знаю, что вы завтра утром едете в ту сторону с лошадью миссис Сэндерс, и я… э-э… ну, вроде как пообещала, что вы ей поможете. Во всяком случае, если у вас найдется время к ней заглянуть, она вам будет очень признательна.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное