Дик Фрэнсис.

След хищника

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Скорее, – подгонял меня Ченчи. Я неторопливо выехал из ворот. – Ради бога, скорее…

– Мы там будем. Не надейтесь.

– Ничего не могу с собой поделать.

Я ехал быстрее обычного, но ему поездка все равно показалась вечностью. Когда мы подъехали к часовне, его дочери там не оказалось.

– О нет… нет… – прохрипел он. – Я не могу… не могу…

Я с тревогой посмотрел на него, но это было просто горе, не сердечный приступ.

– Ждите, – сказал я, выходя из машины. – Я проверю.

Я обошел часовню, заглянул туда, где мы оставили выкуп, и нашел ее там – без сознания, свернувшуюся клубочком, в сером клеенчатом плаще.


Отцы – странный народ. Остаток дня Паоло Ченчи переполняла не радость за то, что его любимая дочь жива, здорова и без последствий отделалась от наркотического сна, а боязнь того, что пресса узнает, что его дочь была обнаружена практически голой.

– Обещайте, что вы не скажете, Эндрю. Никому. Вообще никому.

– Обещаю.

Он требовал с меня это обещание по меньшей мере раз семь, хотя это вовсе не было обязательно. Если кто и проболтается, так сама Алисия.

Его ужасно беспокоило, что на ней не было одежды, особенно когда мы с ним обнаружили, пытаясь ее поднять, что плащ не был одет в рукава и застегнут. Серый покров просто соскользнул с нее.

У нее было тело подростка. Гладкая кожа, хрупкие руки и ноги, груди как непроклюнувшиеся почки. Ченчи был слишком растерян, чтобы коснуться ее, и потому я, универсальный советник, просунул ее руки в рукава и получше завернул ее в плащ. Ее было легко нести. Я уложил ее на бок на заднее сиденье, подогнув ей колени и подложив под курчавую голову свой свернутый пиджак.

Ченчи сел рядом со мной на переднее сиденье – тогда-то он и начал требовать от меня обещаний. Когда мы подъехали к вилле, он поспешил в дом, выскочил оттуда с одеялом, и я отнес Алисию, благопристойно укутанную, в ее спальню в полакра площадью.

Иларии и Луизы поблизости не наблюдалось. Ченчи отпустил повариху, поскольку она была чересчур разговорчивой, и наконец спросил, заикаясь, не буду ли я любезен переодеть ее, пока не приедет врач. Ведь я уже видел Алисию, сказал он. Я обалдел, но сделал, как он просил.

Я надел Алисии через голову трикотажную голубую рубашку, просунул руки в рукава, одернул подол и подумал о том, что я и сам-то еще не совсем проснулся. Я уложил ее поверх застеленной постели и накрыл до пояса одеялом. Пульс у нее был хороший, четкий, кожа холодная, дышала она легко – наверняка ее напичкали снотворным, вот и все.

Ее тонкое лицо было спокойно, расслабленно, длинные ресницы лежали бахромчатыми полулуниями на упругой коже щек. Четкие брови, бледные губы, впалые щеки. Волосы взъерошенные, явно грязные. Пусть поспит, подумал я. Когда проснется, ей выпадет много беспокойства.

Я спустился вниз и снова застал Ченчи за бренди. На сей раз он пил стоя.

– С ней все в порядке? – спросил он.

– Все. Абсолютно все.

– Прямо чудо.

– Мгм…

Он поставил стакан и заплакал.

– Простите.

Не могу сдержаться.

– Это обычное дело.

Он взял платок и высморкался.

– Все родители плачут?

– Да.

Он еще пару раз сморкнулся и спросил:

– Странная у вас жизнь, не так ли?

– Не совсем так.

– Не говорите, что она была раздетой. Обещайте, Эндрю.

– Обещаю.

Я сказал, что мне придется известить Пучинелли о том, что с ней все в порядке. Он тут же забеспокоился и снова потребовал от меня обещания. Я спокойно дал его, поскольку стресс штука странная и возвращение жертвы отнюдь еще не конец тревогам.

К счастью, Пучинелли был на дежурстве, сидел в «Скорой», хотя я скорее всего передал известие прямо подслушивающему устройству.

– Она дома, – кратко сообщил я. – Я на вилле. Она наверху.

– Алисия? – в голосе его звучало недоверие, облегчение, смешанное с подозрением.

– Собственной персоной. Ее напичкали снотворным, но она цела и невредима. Не торопись, она скорее всего еще несколько часов проспит. Как ваша осада?

– Эндрю! – он начал злиться. – Что происходит?

– Ты приедешь сам?

Короткая пауза. Он как-то сказал мне, что я всегда облекаю предложение в форму вопроса. Думаю, он прав. Внушить мысль, найти решение. Он знал, что телефон прослушивается – сам приказал это сделать – и каждое слово записывается. Он мог догадаться, что у меня есть что сказать ему с глазу на глаз.

– Хорошо, – сказал он. – Приеду.

– У тебя теперь, естественно, появился хороший рычаг, чтобы выковырнуть из квартиры тех двух бандитов, правда? И… м-м-м… когда заберешь выкуп, не привезешь ли ты его прямо сюда? Деньги, конечно же, принадлежат синьору Ченчи.

– Конечно, – сухо отрезал он. – Но это не мне решать.

– Мгм… Ладно. Я, естественно, заснял все банкноты.

Молчание.

– А ты знаешь, что ты сволочь?

– Ну, понимаешь ли, и прежде вещи пропадали из полицейского хранилища.

– Ты оскорбляешь карабинеров! – воскликнул он в искреннем негодовании.

– Ни в коем разе. Полицейские участки – это тебе не банки. Я уверен, что карабинеры были бы рады отделаться от ответственности за охрану таких больших денег.

– Это вещественное доказательство.

– Остальные похитители, между прочим, до сих пор гуляют на свободе и, несомненно, все еще хотят денег. Деньги можно спрятать от них, официально опечатав и поместив в банк по выбору синьора Ченчи.

Молчание.

– Возможно, я сумею это устроить, – жестко, еще не отойдя от обиды, ответил он. – Вне всякого сомнения, мы увидимся на вилле.

Я со скорбной улыбкой положил трубку. Самому-то Пучинелли я доверял, но это не значит, что я автоматически доверяю всем стражам порядка. Особенно в южноамериканских странах – я там несколько раз работал. Там похитители регулярно дают взятки или угрожают полицейским, чтобы те смотрели не туда, куда нужно. Это почти повсеместный обычай. У похитителей нет угрызений совести, они редко бывают милосердны, и многим полицейским приходится выбирать между долгом и безопасностью своих жен и детей.

Не прошло и десяти минут, как Пучинелли перезвонил.

– Я звоню сказать, что тут кое-что продвинулось. Приезжай, если хочешь. Подъезжай на ту улицу с западной стороны, отсюда. Я уверен, что ты понимаешь.

– Спасибо.

Мои партнеры этого не одобрили бы, но я поехал. Я изучал много случаев осад и бывал на лекциях, которые вели люди, участвовавшие в них, но никогда не видел всего своими глазами. Слишком удачный случай, чтобы упустить его. Я переоделся и превратился из шофера-испанца в неприметного зеваку, занял у Ченчи семейный автомобиль и с рекордной скоростью очутился на той болонской улице.

Пучинелли, как всегда, держал слово: пропуск ждал меня у первого же ограждения. Я легко прошел к все еще стоявшей там «Скорой». Вошел в нее, как и прежде, через ближайшую к тротуару дверь и обнаружил там Пучинелли, инженера и трех человек в штатском.

– Явился, – проворчал он.

– Ты весьма добр.

Он еле заметно улыбнулся мне и представил меня гражданским. Это был человек, который вел переговоры, и два психиатра.

– Эти два господина консультируют нас насчет изменения в психическом состоянии похитителей. – Пучинелли говорил официально, они важно кивали в ответ. – В основном их психическое состояние связано с младенцем, – сказал Пучинелли. – Он много кричит. Вероятно, молоко, которое мы ему передали, еще сильнее расстроило ему желудок.

Словно по заказу «жучок», что стоял в квартире, стал передавать все нарастающий рев младенца, который снова принялся за свое дело. По лицам этих пятерых я понял, что не только бандиты от этого рева осатанели.

– Сорок минут назад, – сказал Пучинелли, уменьшая громкость воя младенца, – басовитый бандит позвонил мне и сказал, что они выйдут, но только на определенных условиях. Никакого самолета не надо – они отказались от этой затеи. Они хотят только быть уверенными, что в них не будут стрелять. Минут еще через двадцать… то есть час спустя после того, как они позвонили… они сказали, что выйдет мамаша с ребенком. Затем один из похитителей. Нигде, ни в одной квартире карабинеров быть не должно. На лестнице тоже, также у передней двери и на тротуаре. Мамаша с ребенком выйдут на дорогу, за ними – первый бандит. Оружия у него не будет. Если его возьмут спокойно, то выйдет один из детей, затем, через некоторое время, их отец. Если второй бандит будет уверен, что ему ничто не угрожает, он выйдет со вторым ребенком на руках. Без оружия. Мы должны взять его тихо.

Я посмотрел на него.

– Они сами все так решили? Или ты подслушал их план через «жучок»?

Он покачал головой.

– Я ничего не слышал.

– Они позвонили уж слишком быстро после того, как Алисия вернулась.

– Подозрительно быстро.

– Ты будешь искать рацию?

– Да. – Он вздохнул. – Последние дни мы сканировали радиочастоты. Результатов никаких, но я пару раз до того подумывал о том, что бандитам давали инструкции.

Инструкции от разума, холодного и наглого, подумал я. Жаль, что такие мозги принадлежат преступнику.

– А что они намерены сделать с деньгами?

– Оставят их в квартире.

Я глянул на экран, который показывал, где находится сигнал от кейса с деньгами, но было темно. Я наклонился, щелкнул переключателем, и на экране послушно возник сигнал. Четкий и устойчивый. По крайней мере выкуп все еще там.

– Я бы хотел подняться, как представитель синьора Ченчи, – сказал я, – чтобы удостовериться в том, что деньги в целости и сохранности.

– Ладно, – ответил Пучинелли, подавляя раздражение.

– Это очень большая сумма, – рассудительно сказал я.

– Да… да, полагаю, что так. – Он ворчал, как я понимал, отчасти оттого, что был сам по себе человеком честным, а отчасти оттого, что он был левым. Такое богатство в руках одного-единственного человека было для него оскорблением, и ему было наплевать, потеряет ли Ченчи эти деньги.

Окна квартиры через улицу напротив были все еще закрыты, хотя день был жарким.

– Они что, так их и не открывали? – спросил я.

Пучинелли окинул дом взглядом.

– Бандиты открывали окна на короткое время, когда мы на рассвете выключали прожекторы. Но шторы и тогда были задернуты. В остальных квартирах сейчас уже никого не осталось. Мы вывезли всех ради их же безопасности.

Внизу на дороге возникло какое-то движение. Большую часть полицейских машин отогнали, освободив место. За парой оставшихся притаились карабинеры. Металлические загородки на улице удерживали зевак. Телефургон был вроде бы закрыт. Пара-другая фоторепортеров сидели на земле в его тени, попивая пиво из банок.

Безо всякого предупреждения из дома вышла молодая женщина с младенцем, прикрывая рукой глаза от яркого солнечного света. Она была вся взъерошена. К тому же на последних месяцах беременности.

Пучинелли вскочил как ужаленный, глянул на часы и выбежал из «Скорой».

– Рановато они, – сказал он.

Я следил за ним сквозь темное стекло. Он сразу же зашагал к женщине, взял ее под руку. Она повернула к нему голову и тут же начала падать. Пучинелли подхватил младенца и яростно закивал головой своим людям за машинами.

Один из них бросился вперед, бесцеремонно поставил теряющую сознание женщину на ноги и затолкал в одну из машин. Пучинелли брезгливо посмотрел на младенца и понес его на вытянутых руках следом за мамашей. Отдав его, он с отвращением отер руки платком.

Фотокорреспонденты и телефургон сразу же ожили, будто их к сети подключили. Из дома вышел пухлый молодой человек, сделал три шага и поднял руки вверх.

Пучинелли, спрятавшись теперь за второй машиной, просунул руку в окно, вытащил мегафон и заговорил:

– Лечь лицом вниз! Ноги в стороны! Руки вытянуть!

Пухлый юнец немного помедлил, будто собирался вернуться назад, затем сделал как было приказано.

Пучинелли заговорил снова:

– Лежи тихо. В тебя не будут стрелять.

Повисло долгое напряженное молчание. Затем на улицу вышел мальчик лет шести, в шортиках и рубашке, в ярких бело-голубых кроссовках. Его мать отчаянно замахала ему в окно машины, и он бросился к ней, оглядываясь на лежащего на земле человека.

Я включил на полную мощность сигнал от «жучка» в квартире. Однако там по-прежнему не было слышно никаких разговоров, просто какое-то хрюканье да шум непонятных передвижений. Через некоторое время и они затихли, а вскоре на улицу вышел молодой человек со связанными за спиной руками. Его шатало, вид у него был изможденный, подбородок зарос щетиной. При виде лежащего на земле похитителя он застыл на месте.

– Идите к машинам, – сказал в мегафон Пучинелли. – Вы в безопасности.

Казалось, мужчина просто не способен был двигаться. Пучинелли, снова подставляясь под возможный огонь преступника, спокойно перешел через дорогу, взял его за руку и завел за машину, в которой сидела его жена.

Психиатры, наблюдавшие за сценой, качали головами, осуждая поведение Пучинелли, – они не одобряли такой отчаянной отваги. Я взял лежавший на скамье бинокль и навел его на окна напротив, но там не было заметно никакого шевеления. Затем я глянул на зевак у загородки на улице, пристально рассмотрел фотографов, но там не было никого похожего на того человека, которого я встретил на стоянке у дороги.

Я положил бинокль. Время тянулось бесконечно, было жарко и тихо, и я, как и все остальные, стал подумывать, уж не случилось ли в последнюю минуту какого-нибудь несчастного случая, который сорвет все дело, и преступник не сдастся. «Жучок» молчал. На улице все застыли в ожидании. Прошло уже сорок шесть минут с того времени, как вышла мать с младенцем.

Пучинелли заговорил в мегафон – твердо, но без угрозы:

– Вынесите ребенка. Вам не причинят вреда.

Ничего не произошло.

Пучине дли повторил приказ.

Ничего.

Я подумал о карабинерах, об отчаянии, о самоубийстве, убийстве и злобе.

– Ваш единственный шанс когда-либо выйти из тюрьмы – это если вы выйдете, как было условлено.

Никакого результата.

Рука Пучинелли с мегафоном скрылась в окне машины, и он снова появился с пистолетом в руке. Он засунул его за пояс сзади и без особой суеты пошел прямо через улицу к двери дома.

Психиатры разинули рты и стали возбужденно жестикулировать, а я подумал – интересно, хватило бы у меня духу поступить в подобных обстоятельствах так, как Пучинелли?

Выстрелов не было. По крайней мере мы не слышали. Вообще никаких звуков не было слышно. Просто опять повисло тягостное молчание.

Карабинеры за машинами начали опасно беспокоиться из-за того, что их начальник не возвращается, и уже поглядывали друг на друга, размахивая карабинами. Инженер в «Скорой» еле слышно матерился, а «жучок» все молчал. Если в ближайшее время ничего не произойдет, то мы будем иметь еще одну бешеную, разрушительную, неподготовленную атаку.

Затем в дверях внезапно появилась какая-то фигура. Дюжий мужчина нес девочку на одной руке – легко, словно перышко. За ним вышел Пучинелли. Пистолета в его руке не было. Он показал на первого похитителя, так и лежавшего пластом на земле, и здоровенный бандит с яростным непокорством во взгляде перешагнул через него и опустил девочку на землю. Затем сам лег, распластавшись, а девочка, только-только научившаяся ходить, постояла некоторое время, глядя на него, а затем тоже улеглась на землю, словно это была игра.

Карабинеры повыскакивали из-за машин, как злые духи из откупоренной бутылки, и бросились к лежащим с карабинами и наручниками наготове отнюдь не с нежной заботливостью. Пучинелли проследил, как бандитов отвели в пустую машину, а девочка вернулась к родителям. Затем он как ни в чем не бывало опять подошел к открытой двери «Скорой», словно бы выходил пройтись.

Он поблагодарил того, кто вел переговоры, психиатров и кивком попросил меня выйти за ним. Я так и сделал. Мы перешли через улицу, вошли в двери дома и поднялись по каменной лестнице.

– Этот громила, – сказал Пучинелли, показывая вверх, – был здесь, прямо наверху, на седьмом этаже, где лестница выходит на крышу. Я не сразу нашел его. Но мы, естественно, забаррикадировали эту дверь. Он не смог выйти.

– Он буянил?

Пучинелли рассмеялся.

– Он сидел на лестнице, держа девочку на коленях, и рассказывал ей сказку.

– Что?

– Когда я поднялся по лестнице с пистолетом наготове, шоу уже было окончено, и он это понимал. Я сказал ему, чтобы он шел на улицу. Он ответил, что хочет еще немного тут побыть. Сказал, что у него самого ребенок такого же возраста и что он уже никогда не сможет посидеть с ним на коленях.

«Душещипательная история», – подумал я.

– И что ты сделал?

– Сказал ему спускаться немедленно.

Это «немедленно», однако, затянулось довольно надолго. Пучинелли, как и все итальянцы, был чадолюбив, и, как я понимал, карабинеры тоже бывают сентиментальны.

– Этот бедный папаша, – сказал я, – похитил чью-то дочь и застрелил чьего-то сына.

– У тебя сердце ледяное, – ответил Пучинелли.

Он пошел впереди меня в ту квартиру, которую осаждали четыре с половиной дня. Жара и вонь там стояли неописуемые. Сказать, что тут было грязно, значит не сказать ничего. В квартире нестерпимо воняло потом и гниющими объедками. Кроме того, в трех маленьких комнатах валялись совершенно неприличные кучи тряпок и лохмотьев, а также газеты – младенец, которого чистило в оба конца, не только орал.

– Как только они это терпели? – изумился я. – Вымыть, что ли, не могли?

– Мать хотела. Я слышал, как она просила. Они не позволили ей.

Мы с трудом прокладывали себе дорогу через этот бардак. Кейс с выкупом нашли почти сразу же – он лежал под кроватью. Насколько я мог судить, содержимое было в целости и сохранности. Это хорошая новость для Ченчи. Пучинелли кисло посмотрел на пачки банкнот и начал искать рацию.

У самих владельцев квартиры было радио – оно открыто стояло на телевизоре, но Пучинелли покачал головой, сказав, что это уж слишком просто. Он начал методические изыскания и наконец нашел рацию на кухне в коробке из-под макарон.

– Вот она, – сказал он, смахивая в сторону макароны-ракушки. – С наушниками.

Маленькая, но сложная «уоки-токи», с убирающейся антенной.

– Не сбей частоту, – сказал я.

– Я не вчера родился. Да и тот, кто передавал указания, думаю, тоже.

– Он мог не все продумать.

– Мог. Все преступники иногда маху дают, иначе мы никогда бы не поймали никого. – Он тщательно обмотал провод с наушниками вокруг рации и положил ее у двери.

– Как думаешь, – спросил я, – какой у нее диапазон?

– Не больше нескольких миль. Я выясню. Но, думаю, все равно слишком большой, чтобы нам это помогло.

Оставались еще пистолеты. Это было просто – Пучинелли нашел их на подоконнике, когда велел поднять один из прожекторов, чтобы дать нам побольше света.

Мы оба посмотрели из окна вниз. «Скорая» и заграждения все еще были на месте, хотя драма уже закончилась. Я подумал, что прежнее скопище полицейских машин и вооруженного до зубов народу, спрятавшегося за ними, представляло собой страшноватое зрелище. Вместе с жарой, младенцем, прожекторами и вонищей это наверняка держало бандитов на грани.

– Он в любой момент мог бы тебя застрелить, – сказал я, – пока ты шел по улице.

– Я решил, что он не будет стрелять, – бесстрастно сказал он. – Но когда я крался по лестнице, – он криво улыбнулся, – тут уж я засомневался.

Он по-свойски кивнул мне, пусть и сухо, и ушел, сказав, что позаботится, чтобы выкуп привезли, и пошлет людей забрать и зарегистрировать пистолеты и рацию.

– Ты останешься здесь? – спросил он.

Я поморщился.

– На лестнице снаружи посижу.

Он улыбнулся и пошел прочь, а потом, как и полагается, пришли полицейские. Я сопровождал выкуп до банка, выбранного Пучинелли, проследил за перевозкой вплоть до хранилища и взял расписку у банка и карабинеров. Затем, отправившись за машиной Ченчи, по пути я сделал обычный звонок с переводом оплаты на абонента в Лондон. Отчеты о проделанной работе должны были поступать регулярно, а в ответ я получал полезные плоды коллективной мысли нашего офиса.

– Девушка дома, – отчитался я. – Осада окончена. Первый выкуп цел. А что мне будет за второй?

– Завтра утром разберемся.

– Ладно.

Они хотели узнать, когда я вернусь.

– Через два-три дня, – ответил я. – Зависит от девушки.

Глава 5

Алисия проснулась вечером, совершенно разбитая. Ченчи взлетел по лестнице наверх, чтобы заключить ее в объятия, и вернулся вниз с глазами на мокром месте, сказав, что она все еще никак не может проснуться окончательно и поверить, что она дома.

Я не видел ее. Илария по предложению тетушки Луизы проспала всю ночь на поставленной в комнате Алисии еще одной постели. Похоже, она была искренне рада возвращению сестры. Утром она спокойно спустилась к завтраку и сказала, что Алисия чувствует себя плохо и не хочет вылезать из ванной.

– Почему? – испуганно спросил Ченчи.

– Говорит, что она грязная. Уже дважды вымыла волосы. Говорит, что от нее воняет.

– Но ведь это не так, – запротестовал он.

– Не так. Я ей сказала. Эффекта никакого.

– Дайте ей немного бренди и флакон духов, – посоветовал я.

Ченчи непонимающе уставился на меня, а Илария хмыкнула:

– Почему бы и нет?

Она пошла отнести все это сестре. Сегодня утром она держалась куда свободнее, чем все время прежде, как будто освобождение сестры стало освобождением и для нее.

К полудню приехал Пучинелли со стенографистом. Алисия спустилась к нему. Стоя в холле рядом с Пучинелли, я смотрел на нерешительно спускающуюся по лестнице фигурку и прямо-таки ощущал ее неодолимое желание спрятаться. Она остановилась, не дойдя до конца лестницы четыре ступеньки, и оглянулась, но Иларии, которая ходила позвать ее, нигде не было.

Ченчи шагнул вперед и обнял ее за плечи, вкратце объяснив, кто я такой, и сказав, что Пучинелли хочет знать все, что с ней произошло, надеясь найти в этом ключ, который поможет ему арестовать виновных.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное