Дик Фрэнсис.

След хищника

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

Молчание было таким ощутимым, что я подумал было, что он не расслышал меня, но он в конце концов ответил:

– Значит, вы не знаете…

– Не знаю чего?

– Почему я держу шофера.

– Вы богатый человек, – сказал я.

– Нет. У меня нет водительских прав.

Я пару раз видел, как он ездил на джипе по дорожкам в своем имении, хотя, как мне помнилось, без особого пыла. Он немного помолчал.

– Я решил не получать прав, поскольку страдаю эпилепсией. Почти всю жизнь. Конечно, таблетками я почти полностью ее подавляю, но предпочитаю не водить машину по улицам.

– Простите, – сказал я.

– Забудьте. Я уже и сам забыл. Это мелкое неудобство. – Ченчи говорил так, словно эта тема надоела ему. Да, считать нерегулярную работу мозга всего лишь неудобством очень типично для него.

Когда мы доехали до пригородов Болоньи, он сказал:

– Я должен завтра в восемь утра приехать к тем телефонам у придорожного ресторанчика. Должен привезти в машине деньги. Должен дождаться его… чтобы получить указания. Он взбесится, когда увидит, что я при шофере.

– Объясните ему. Он будет знать, что вы всегда с шофером. Расскажите ему почему.

– Я не могу рисковать, – сказал он дрожащим голосом.

– Синьор Ченчи, ему нужны деньги. Заставьте его поверить, что вы не можете сами водить машину без риска. Ему меньше всего нужно, чтобы вы вместе с выкупом врезались в фонарный столб.

– Ладно… попытаюсь.

– И не забудьте потребовать у него доказательства, что Алисия жива и здорова.

– Да.

Я высадил его у офиса и поехал назад, на виллу Франчезе. Вымыл машину, поскольку шофер Ченчи всегда делал так, когда не был нужен утром. Я так часто мыл эту чертову машину, что знал ее до последнего дюйма, как родную. Однако нельзя было быть уверенным, что похитители не следят за нами. А эта роскошная вилла на холме прекрасно просматривалась через подзорную трубу за милю с любой стороны. И изменение рутинного распорядка дня стало бы предупреждением для бандитов. И потому, если я шофер, то я буду мыть машину.

Покончив с делом, я поднялся наверх и поспал пару часов. Затем снова занялся фотографированием, прервавшись только затем, чтобы привезти Ченчи в обычное время домой. Явившись в его офис, я обнаружил на его столе еще одну коробку. На сей раз, судя по надписям, она прошла таможню в Генуе.

– Отнести? – спросил я.

Он угрюмо кивнул.

– Здесь все. Пятьсот миллионов лир.

Мы ехали домой практически не разговаривая. Я провел вечер и ночь как и прежде – методически щелкая фотоаппаратом, пока не дошел до состояния зомби. К утру все было сделано, микроточки были нанесены на несколько пятидесятитысячных банкнот, но пометил я немногие – времени не хватало. Я сложил их, перетянув пачки резинками, в коробку с надписью «ХРУПКОЕ СОДЕРЖИМОЕ» и отволок ее на своем горбу в холл. Ченчи уже расхаживал взад-вперед по столовой, бледный от волнения.

– Вот и вы! – воскликнул он. – Я как раз собирался разбудить вас.

Время уже близится. Семь часов.

– Вы завтракали?

– Мне кусок в горло не лезет. – Он посмотрел на часы. Я понял, что он на взводе уже несколько часов. – Давайте лучше поедем. А вдруг мы застрянем по дороге? А вдруг там какая-нибудь авария?

Он дышал часто и взволнованно, и я неуверенно спросил:

– Синьор Ченчи, простите, что я спрашиваю, но за всеми треволнениями сегодняшнего дня… вы таблетки свои не забыли?

Он непонимающе глянул на меня:

– Да. Да, конечно. Они всегда при мне.

– Извините.

Он отмахнулся:

– Поехали. Мы должны ехать.

Движение на дороге было обычным, никаких происшествий не было. Мы приехали к месту встречи на полчаса раньше, но Ченчи выскочил из машины, как только я заглушил мотор. От того места, где я припарковался, за двумя рядами машин мне был виден вход в ресторанчик. Он был похож на вход в улей, оттуда постоянно кто-то выходил. Или входил.

Ченчи на негнущихся ногах пошел ко входу и затерялся среди людей, а я, как и положено шоферу, надвинул фуражку на нос и развалился на сиденье. Если я не буду держать себя в руках, подумал я, то ведь так и уснуть можно…

Кто-то постучал по стеклу. Я открыл глаза, посмотрел по сторонам и увидел моложавого человека в белой рубашке с расстегнутым воротом и золотой цепью на шее. Он показывал мне, чтобы я открыл окно.

У этой машины, раздраженно подумал я, окна на электричестве работают. Я включил зажигание и нажал кнопку, слегка при этом приподнявшись.

– Кого вы ждете? – спросил он.

– Синьора Ченчи.

– Не графа Риети?

– Нет. Извините.

– А другого шофера вы тут не видели?

– Увы, нет.

У него в руке был свернутый в трубку журнал, перехваченный резинкой. У меня мелькнула в голове мысль – один из сотрудников «Либерти Маркет» был уверен, что нельзя доверять людям, у которых в руке свернутый журнал, поскольку в нем так удобно прятать нож… Однако эта мысль быстро улетучилась.

– Вы не итальянец? – спросил он.

– Нет. Я из Испании.

– О! – Он пошарил глазами, словно искал шофера графа Риети. Затем как бы между прочим сказал по-испански: – Далековато от дома вы забрались.

– Да, – ответил я.

– Откуда вы родом?

– Из Андалузии.

– В эту пору там жарко.

– Ага.

Я провел бог знает сколько школьных каникул в Андалузии у моего разведенного с матерью отца, наполовину испанца, у которого там был отель. Испанский – мой второй родной язык, который я знал на всех уровнях – от кухонного до светского, и каждый раз, когда я не хотел выглядеть англичанином, я становился испанцем.

– Ваш хозяин завтракает здесь? – спросил он.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Он сказал ждать, я и жду.

Он говорил по-испански с тяжеловатым акцентом, и его фразы были грамматически простыми, столь же тщательно построенными, как и мои итальянские.

Я зевнул.

Может, это и совпадение. Похитители обычно слишком пугливы, чтобы идти на прямой контакт, и всеми способами скрывают свое лицо. Этот человек мог быть тем, кем казался – добропорядочным гражданином с журналом в руке, который искал шофера графа Риети и у которого выдалась свободная минутка поболтать.

Может быть. Если нет, то я расскажу ему все, что ему захочется знать, если спросит.

– Вы всегда возите синьора… Ченчи? – мимоходом спросил он.

– Конечно, – сказал я, – работа хорошая. Хорошо платят. Он человек серьезный. Но сам, конечно, никогда за руль не садится.

– Почему?

Я пожал плечами.

– Не знаю. У него прав нет. Приходится кому-то все время его возить.

Я не был уверен, что он понял мои слова, хотя я говорил достаточно медленно, немного сонно. Я снова зевнул и подумал, что, так или иначе, бесконечно-то он трепаться не будет. Я запомню его лицо, так, на всякий случай, хотя вряд ли он…

Он повернулся, словно и он счел разговор законченным, и я увидел его круглую прилизанную голову в профиль. По спине поползли мурашки. Я уже видел его… Я видел его возле «Скорой», сквозь ее затемненные окна. Тогда он был обвешан фотоаппаратами, а на рукавах пиджака у него были золотые застежки. Я четко запомнил его. Он был тогда возле дома… и сейчас он был на месте встречи и задавал мне вопросы.

Это не совпадение.

Впервые я оказался в непосредственной близости от одного из членов этого скрытного братства, одного из врагов, с которыми я воевал через других людей и которые никогда не слышали о моем существовании. Я снова расслабился на сиденье, надвинул фуражку на глаза и подумал, что мои партнеры в Лондоне были бы чрезвычайно недовольны тем, что я нахожусь в этом месте в это время.

Если я его видел, то он меня тоже.

Это может не иметь значения, если он поверит в то, что я на самом деле шофер-испанец, уставший от ожидания. Если поверит, то он забудет меня. Но если нет, то я уже мог бы сидеть здесь с ножом в боку и спокойно остывать.

Снова провернув все в памяти, я вздрогнул. Я не ждал подобной встречи, и поначалу лишь привычка да инстинкт, усиленные настоящей усталостью, заставили меня отвечать ему так, как я отвечал. Меня жуть взяла от мысли, что судьба Алисии зависит от моего зевка.

Время шло. Пробило восемь. Я ждал, делая вид, что сплю. Больше никто не подходил к моему все еще открытому окну с расспросами.

Ченчи появился только после девяти, почти бегом, спотыкаясь, обливаясь потом. Я выскочил из машины, как только увидел его, вежливо открыл заднюю дверь и помог ему сесть, как и подобает шоферу.

– О господи, – сказал он, – я думал, что он вообще не позвонит… так долго…

– С Алисией все в порядке?

– Да… да…

– Куда теперь?

– Ох… – Он вздохнул, чтобы успокоиться, пока я садился за руль и заводил мотор. – Мы должны поехать в Мазару, в двенадцати километрах к югу. Там другой ресторан… еще один телефон. Через двадцать минут.

– Мгм… – протянул я. – В какую сторону отсюда?

– Умберто знает, – рассеянно ответил он. Это мало что мне объясняло, поскольку Умберто как раз и был настоящим его шофером, а он сейчас был в отпуске. Я вытащил дорожную карту из «бардачка» и разложил ее на пассажирском сиденье рядом с собой, безуспешно пытаясь отыскать эту самую Мазару, привычно выводя машину со стоянки. Дорога, по которой мы ехали, шла на восток. Я повернул на первом же большом повороте на юг, и как только мы оказались вне пределов видимости с шоссе, я съехал на обочину и остановился, чтобы разобраться с географией. После еще одного поворота, подумал я, будет указатель. Мы и вправду доехали до Мазары раньше установленного срока, так что было еще время перевести дух. Мазара оказалась всего-навсего перекрестком.

По дороге Ченчи сказал мне:

– Алисия читала из сегодняшней газеты… конечно, это была лишь запись на пленке, наверняка запись, поскольку, когда я заговорил с ней, она продолжала читать… но услышать ее голос…

– Вы уверены, что это была она?

– О да! Она начала, как обычно, с одного из воспоминаний своего детства, как и было предложено. Это была Алисия, моя дорогая, драгоценная девочка.

Хорошо, подумал я. Пока все хорошо.

– Он сказал, – Ченчи громко сглотнул, – сказал, что, если на сей раз в выкупе обнаружатся «жучки», он ее убьет. Или если будут метки на банкнотах. И если за нами «хвост»… если мы не сделаем все в точности, как он говорит… если хоть что-то… хоть что-то будет не так, он убьет ее.

Я кивнул. Я верил в то, что так и будет. Второй шанс – это отчасти чудо. Третьего нам не дадут.

– Вы обещаете, – спросил он, – что он ничего не найдет на банкнотах?

– Обещаю, – ответил я.

В Мазаре Ченчи бросился к телефону, но ему снова пришлось пережить мучительное ожидание. Я, как и прежде, сидел в машине, словно коленца моего хозяина были мне по фигу, и втихаря занимался изучением карты.

Ресторанчик здесь был маленьким: обычная забегаловка рядом с гаражом. Приходили и уходили люди, но их было немного. День под лучами солнца становился все жарче, и, как примерный шофер, я завел мотор и включил кондиционер.

Ченчи вернулся с пиджаком через руку и с благодарностью упал на сиденье в прохладном салоне.

– Кастелоро. Почему он так поступает?

– Обычная процедура, чтобы проверить, нет ли за нами «хвоста». Из-за последних событий он будет вдвойне осторожен. Наверняка нас будут пасти все утро.

– Я этого не вынесу, – сказал Ченчи.

Ничего, вынесет. Выдержал же шесть недель.

Я нашел дорогу на Кастелоро и поехал туда. Тридцать два километра, в основном по узкой, прямой, открытой сельской дороге. По обе стороны – поля. Любая машина, что станет нас преследовать, будет торчать как прыщ.

– Насчет вас он не беспокоится, – сказал Ченчи. – Я прямо сказал ему, что взял шофера, потому что страдаю эпилепсией и потому не могу водить машину. Он велел просто отдавать вам приказы, но ничего не объяснять.

– Хорошо, – сказал я и подумал, что если бы я был на ЕГО месте, то спросил бы у Алисии насчет эпилепсии и получил бы подтверждение.

В Кастелоро, маленьком старинном городке с мощенной брусчаткой центральной площадью, полной голубей, Ченчи нашел нужный телефон – он был в кафе, и на сей раз ждать ему не пришлось.

– Возвращаемся в Мазару, – устало сказал мне он.

Я развернулся и поехал назад тем же путем, что мы ехали сюда. Ченчи сказал:

– Он спросил меня, в чем я привез деньги. Я описал коробки.

– И что ОН сказал?

– Ничего. Просто велел следовать инструкциям. Иначе Алисию убьют. Он сказал, что убьет ее… страшно, – Ченчи поперхнулся и всхлипнул.

– Послушайте, – сказал я, – они не хотят ее убивать. Не сейчас, когда они так близки к цели. И что они имели в виду под этим «страшно»? Что-то… особенное?

Он опять всхлипнул.

– Нет.

– Они запугивают вас, – объяснил я. – Угрожают, чтобы вы не вмешивали в дело карабинеров, если вдруг даже сейчас вы позволили им следить за вами.

– Но я не позволял! – взвился он.

– Они должны убедиться. Похитители – очень нервная публика.

Раз они все еще угрожают, подумал я, то это дает надежду, поскольку свидетельствует о том, что они настроены на серьезную сделку. Они не из жестокости тупо гоняли нас – это была настоящая проверка.

На перекрестке в Мазаре нам снова пришлось долго ждать. Ченчи сидел в кафе – его было видно в окно – и дрожал над нетронутой чашкой кофе. Я вышел из машины, потянулся, немного прошелся туда-сюда, снова сел в машину и зевнул. Три машины заправлялись горючим, работник гаража скреб под мышками.

Солнце пылало высоко в голубом небе. Старушка в черном подъехала к перекрестку на велосипеде, повернула налево, уехала. Летняя пыль поднималась и оседала под колесами проезжающих фургонов. Я подумал о Лоренцо Травенти, который в прошлый раз привозил выкуп, а теперь лежал при смерти.

В кафе Ченчи вскочил на ноги и спустя некоторое время вернулся к машине. Состояние его было не лучше, чем прежде. Я открыл заднюю дверь и помог ему сесть в машину.

– Он говорит, – Ченчи глубоко вздохнул, – он говорит, что где-то у дороги между Мазарой и Кастелоро есть часовня. Говорит, мы уже дважды ее проезжали… но я не заметил…

Я кивнул:

– Я видел ее.

Я закрыл дверь и сел на свое место.

– Тогда хорошо, – сказал Ченчи. – Он велит положить коробку за часовней и уезжать.

– Хорошо, – с облегчением сказал я. – Дело сделано.

– Но Алисия… – застонал он. – Я спросил его, когда они освободят Алисию, а он не ответил, просто положил трубку…

Я завел мотор и снова поехал к Кастелоро.

– Потерпите, – утешал его я. – Им еще деньги надо пересчитать. Исследовать их на предмет меток. Может, после последнего случая им нужно оставить деньги немного полежать, чтобы понаблюдать, не следит ли кто за ними по сигналу. Они не отпустят Алисию, пока не удостоверятся в собственной безопасности, так что, боюсь, придется подождать. Запаситесь терпением.

Он тяжело вздохнул и застонал.

– Но они ведь отпустят ее… я же заплатил… они ведь отпустят ее?

Он отчаянно жаждал от меня утешения, и я грубовато ответил:

– Да. – Они отпустят ее, думал я, если будут удовлетворены выкупом, если не случится чего-нибудь непредвиденного, если они не психи и если Алисия не видела их лиц.

Милях в десяти от перекрестка, у кукурузного поля, стояла простая каменная придорожная часовенка – всего-то навсего стена высотой футов пять и шириной три, с выветренной статуей мадонны в фут вышиной в нише на фасаде, с поднятой в благословении рукой. Дожди смыли почти всю лазурь с ее плаща, вандалы отбили ей кончик носа, но у ее ног лежали засохшие веночки, а кто-то положил к ее стопам еще и конфеты.

Дорога, по которой мы ехали, казалась пустынной и тянулась прямо как стрела. Тут не было ни лесов, ни укрытий, ни препятствий. Нас наверняка было видно за много миль.

Ченчи стоял и смотрел, как я открываю багажник, вынимаю коробку и кладу ее позади часовенки. Коробка была достаточно вместительной – как раз для всего выкупа. Она стояла на пыльной земле, четырехугольная, коричневая, обыкновенная, перевязанная толстой бечевкой, чтобы было легче нести, весело расцвеченная красными наклейками. Почти миллион фунтов. Дом в Миконосе, коллекция табакерок, драгоценности его покойной жены, постоянный доход от оливковой плантации.

Ченчи несколько мгновений тупо смотрел на коробку, затем мы оба вернулись в машину. Я развернулся и поехал прочь.

Глава 4

Остаток субботы и все воскресенье Ченчи слонялся по своему имению, запоем пил бренди и худел на глазах.

Илария, в знак молчаливого протеста, как обычно, отправилась в теннисный клуб. Луиза, ее тетушка, перемещалась по дому, словно несомое ветром облачко, трогая то одну вещь, то другую, словно хотела удостовериться, все ли на месте.

Я съездил в Болонью, отослал пленки, вымыл машину. Лоренцо по-прежнему был на грани смерти и дышал с помощью аппарата, а на бедной пригородной улочке два похитителя все так же сидели, забаррикадировавшись, в квартире на третьем этаже. Обе стороны вели переговоры, но дело не двигалось, разве что передали молоко ребенку и хлеб и сосиски для остальных.

Воскресным вечером в библиотеку, где мы смотрели новости по телевизору, пришла Илария. Судя по репортажу, на той улице все было по-прежнему, разве только рассосалась толпа, обескураженная отсутствием зрелища, да стало поменьше народу в попугайской форме. Этот телерепортаж был уже простым поверхностным повтором.

– Вы думаете, они отпустят ее? – спросила Илария, когда сюжет сменился и на экране появились какие-то политики.

– Да.

– Когда?

– Не могу сказать.

– Положим, они скажут карабинерам, что не освободят ее, пока они не отпустят тех, в квартире? Вдруг выкуп окажется недостаточным?

Я бросил на нее взгляд. Она не старалась напугать нас – просто спрашивала с каким-то нездоровым интересом, будто в этом деле ее больше ничего не интересовало. На лице ее было неподдельное спокойствие. Казалось, ей действительно все равно.

– Утром я говорил с Энрико Пучинелли, – сказал я. – Пока бандиты ничего такого не заявляли.

Она слегка фыркнула носом, переключила телевизор на трансляцию теннисного матча и села смотреть.

– Поймите, я не сука какая-нибудь, – вдруг сказала она. – Но что я могу поделать, если меня, как всех остальных, не тянет пасть на колени и лобызать землю, по которой она ступала?

– А шесть недель – многовато, чтобы постоянно рвать на себе волосы, так?

– Господи, – сказала она, – а вы соображаете! И не надо думать, что меня не радует ваше присутствие. Иначе папа опирался бы не на вас, а на меня, и в конце концов я послала бы его.

– Нет.

– Да.

Она не отрывалась от экрана.

– А как бы повели себя вы, если бы у вас был сын, а его похитили бы? – спросил я.

Она окинула меня взглядом.

– Ах вы, педик добродетельный, – буркнула она.

Я слегка усмехнулся. Она решительно вернулась к теннису, но где сейчас витают ее мысли, я не мог сказать.

Илария прекрасно говорила по-английски. Алисия, как мне сказали, тоже – благодаря заботам вдовы-англичанки, которая много лет вела хозяйство Ченчи после смерти их матери. Луиза, Илария и Алисия теперь распределили обязанности между собой, и повариха в отчаянии жаловалась мне, что с тех пор, как милая миссис Блэкетт уехала к брату в Истбурн, в доме все вверх тормашками.

На другое утро по дороге в офис Ченчи сказал:

– Поворачивайте назад, Эндрю. Отвезите меня домой. Это плохо, но я не могу работать. Я просто буду сидеть и пялиться на стены. Я слышу людей, но не понимаю, что они говорят. Отвезите меня домой.

– Дома может быть еще хуже, – как бы между прочим заметил я.

– Нет. Поворачивайте.

Я развернулся и поехал назад на виллу. Ченчи позвонил секретарше, чтобы его не ждали.

– Ни о чем, кроме Алисии, думать не могу, – сказал он. – Вспоминаю ее маленькой девочкой, потом школьницей, то, как она училась ездить верхом. Она всегда была такая хорошенькая, такая маленькая, такая веселая… – Он сглотнул, повернулся и пошел в библиотеку. Через несколько секунд я услышал звон бутылки о стакан. Через некоторое время я вошел.

– Сыграем в триктрак, – предложил я.

– Сосредоточиться не могу.

– Попытайтесь.

Я вытащил доску и расставил фигурки, но ходы он делал чисто механически и без души. Он не сделал ничего, чтобы воспользоваться моими промахами, и через некоторое время просто уставился в пространство, как не раз уже случалось с ним после того, как мы отвезли выкуп.

Около одиннадцати звонок стоявшего у его руки телефона вывел его из прострации, хотя и не слишком успешно.

– Да? Да, это Ченчи… – Он некоторое время слушал, затем нахмурился и в апатии посмотрел на трубку, прежде чем положить ее на место.

– Что там? – спросил я.

– Не знаю. Ничего особенного. Что-то насчет того, что мое барахло упаковано и что я могу его забрать. Я не понял, о чем речь… он бросил трубку, прежде чем я успел спросить.

Я глубоко вздохнул.

– Ваш телефон все еще прослушивается.

– Да, но… – Он замолк, глаза его округлились. – Вы думаете? Правда?

– Увидим, – сказал я. – Пока ни на что не надейтесь. Как звучал его голос?

– Грубый. – Он говорил неуверенно. – Не тот, что обычно.

– Ладно… в любом случае попытаемся. Лучше, чем тут сидеть.

– Но где? Он не сказал, где!

– Возможно… возможно, там, где мы оставили выкуп. По логике вещей она там.

Он прямо-таки расцвел надеждой, потому я поспешно сказал:

– Не надейтесь ни на что. Не верьте. Если ее там не окажется, вы не выдержите. Он может иметь в виду, что она где-нибудь еще. Но я думаю, что прежде всего следует поискать там.

Он попытался взять себя в руки, но лихорадочное возбуждение не проходило. Он побежал через весь дом к черному ходу, где стояла машина – я там ее припарковал. Надев фуражку, я шагом двинулся следом и увидел, что он бешено машет рукой, поторапливая меня. Я флегматично уселся за руль и подумал, что этот кто-то знал, что Ченчи дома, хотя обычно он в это время у себя в офисе. Может, ему в офисе об этом сказали… или по-прежнему за ним наблюдали. В любом случае я считал, что, пока Алисия не дома, я должен быть шофером до мелочей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное