Дик Фрэнсис.

След хищника

(страница 2 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Только не на них.

– Все еще сохраняешь инкогнито?

– Да, – ответил я.

Он написал мне что-то на карточке и показал, куда идти.

– Это круглосуточное такси, в основном для припозднившихся выпивох и неверных мужей. Если его там нет, подожди.

Я выбрался из машины через дверь, открывавшуюся на неосвещенную сторону улицы, вдали от шума, яркого света и всей уличной суматохи, обошел зевак, стараясь убраться подальше от всего этого. Я поспешил уйти в тень – я всегда работаю в тени.

Завернув за угол, я спрятался от этого кошмара наяву и быстро пошел по сонным летним улицам. По давно выработанной привычке я шагал бесшумно. Стоянка такси находилась в дальнем конце старинной площади, и я вскоре остановился там, пораженный атмосферой этого места.

Где-то в этом старом городе беспомощная молодая женщина переживала самую страшную в своей жизни ночь, и мне показалось, что эти нависающие стены, гладкие и бесстрастные, так же таинственны, непостижимы и неумолимы, как те, кто ее похитил.

Те два похитителя, которых сейчас обложили в доме, просто-напросто должны были забрать деньги. Наверняка, кроме них, есть и другие. Хотя бы те, кто сейчас ее охраняет. Но есть еще и некий человек, голос которого пять недель давал нам указания, – человек, которого я называл ОН.

Я подумал, знает ли ОН о том, что случилось у тайника. Знает ли ОН об осаде и о том, где находится выкуп?

Но прежде всего меня тревожило, не запсиховал ли он.


Если запсиховал, то у Алисии нет будущего.

Глава 2

В отличие от меня Паоло Ченчи не мог совладать с собой. Невыносимое беспокойство заставляло его расхаживать, как автомат, взад-вперед по главному залу своего дома. Но как только я вошел со стороны кухни, он поднял взгляд и бросился ко мне.

– Эндрю! – В электрическом свете его лицо было серым. – Во имя господа, что случилось? Мне позвонил Джорджо Травенти и сказал, что в его сына стреляли. Он звонил из больницы. Сейчас Лоренцо оперируют.

– Разве карабинеры вам не сказали…

– Да никто мне ничего не говорил! Я просто с ума схожу от тревоги. Уже пять часов прошло с тех пор, как вы с Лоренцо уехали. Я пять часов жду! – Его обычно такой приятный голос сейчас был хриплым и срывался. Он не скрывал своих чувств. Ему было пятьдесят шесть, это был сильный человек, бизнес его был на высоте, но последние недели ужасающе сказались на его душевном состоянии, и теперь у него часто дрожали руки. При своей работе я с лихвой такого насмотрелся. И плевать, насколько богата семья жертвы, насколько она близка к властям предержащим, – страдание измеряется лишь глубиной любви. Всего-навсего. Мать Алисии умерла, и теперь отец ее страдал за двоих.

Я сочувственно взял его под руку и повел в библиотеку, где он проводил большую часть вечеров, и рассказал ему во всех деталях о том, какая сейчас Алисии грозит опасность, прибавив к рассказу собственного гнева. Он сидел, обхватив голову руками, и, когда я кончил, чуть ли не плакал – я никогда его таким не видел.

– Они убьют ее…

– Нет.

– Это же звери!

За последние недели я успел наслушаться таких зверских угроз, что уже не возражал.

Похитители угрожали сделать с ней такое, если Ченчи не согласится на их условия… Эти угрозы явно были рассчитаны на то, чтобы совершенно истрепать нервы ее отца, и все заверения о том, что такие ужасы куда чаще остаются на словах, чем осуществляются на деле, вовсе не успокаивали его. У него было слишком живое воображение, и слишком силен был страх.

Мои отношения с семьями жертв были чем-то вроде отношений врача и пациента – меня вызывали в случае опасности, со мной советовались в тяжелых и тревожных ситуациях, ожидая от меня чудес и надеясь на помощь. Поначалу я не имел ни малейшего понятия о том, что мне придется зачерстветь душой. Но и теперь, четыре года спустя, меня порой дрожь пробирала. Когда меня учили, мне все время повторяли – не давай в деле волю эмоциям, сломаешься.

Мне было тридцать. Иногда я чувствовал себя столетним стариком.

Поначалу Паоло Ченчи не понимал, какая опасность угрожает его дочери, но потом прямо у меня на глазах непонимание сменилось яростью, и, что неудивительно, он обрушил свой гнев на меня.

– Если бы вы не сказали карабинерам, что мы готовы отдать выкуп, такого не случилось бы! Это вы виноваты! Вы! Это позор! Не нужно мне было вас звать! Не надо было вас слушать! Они же все время предупреждали меня, что они сделают с Алисией все эти вещи, о которых и говорить-то страшно, а я позволил вам убедить себя! Я не должен был, не должен! Я должен был отдать выкуп сразу же, как они его потребовали, и Алисия уже давно была бы дома!

Я не стал с ним спорить. Он знал, хотя в горе своем предпочитал этого не вспоминать, что по первому требованию предоставить такой выкуп было просто невозможно. Хотя он и был богат, шесть миллионов фунтов – это чересчур. Это были не только все его «сбережения», но и изрядная часть его бизнеса. Да и похитители не ждали от него столько денег, как я настойчиво втолковывал ему. Они просто запугивали его – была назначена такая огромная сумма, что любая поменьше уже показалась бы облегчением.

– Все это случилось с Алисией из-за вас!

За исключением, наверное, самого похищения.

– Не будь вас, она бы уже была дома! Я бы заплатил… Я бы сколько угодно заплатил…

Платить слишком много и слишком быстро – значит заставить похитителей думать, что они недооценили финансы семьи. Иногда это кончалось тем, что за одну и ту же жертву выкуп требовали два раза. Я предупреждал его, и он понял меня.

– Алисия для меня дороже всего, что я имею. Я хотел заплатить… вы не позволили. Я должен был сделать так, как считал лучше. Я бы все отдал…

Он прямо кипел от злости, и я не мог его винить. Тому, кто любит, кажется, что за любимого человека он готов отдать буквально все, но за последние четыре года я многое узнал о неожиданных сторонах человеческой натуры и понял, что для сохранения в будущем здоровой обстановки в семье существенно, чтобы один член семьи не стоил остальным слишком дорого. После первоначальной эйфории на семействе болезненно начнут сказываться финансовые потери. И бремя вины за такой высокий выкуп слишком тяжело ляжет на плечи жертвы, а злость остальных станет слишком сильной, и они тоже начнут себя чувствовать виноватыми за эту злость и возненавидят жертву за то, что ради любви к ней они обездолили себя.

Будущее душевное равновесие жертв постепенно стало для меня не менее важным, чем их физическая свобода, но я не ждал, что Паоло Ченчи в этот момент будет способен это оценить.

Резко зазвонил телефон у его локтя. Ченчи чуть не подпрыгнул. Он протянул было к нему руку, помедлил, а затем, с явным усилием собравшись с духом, поднес трубку к уху.

– Рикардо! Да… да… понимаю. Я сделаю это прямо сейчас.

Он положил трубку и вскочил на ноги.

– Рикардо Травенти? – Я тоже встал. – Брат Лоренцо?

– Я должен поехать один, – ответил он, но уже без злости.

– Ни в коем случае. Я отвезу вас.

С самого приезда я заменил ему шофера. Носил кепку его настоящего водителя и его синий костюм, пока тот, весьма мне благодарный, отдыхал. Это позволяло мне в какой-то мере оставаться невидимым – фирма считала, что это срабатывает лучше всего. Похитители всегда знают все о семье, по которой они нанесли удар, и появившийся новичок может их встревожить. Похититель настороже, словно крадущийся лис. Он видит опасность там, где ее нет, если уж оставить в стороне ту опасность, что есть. Я приходил на виллу и выходил через вход для слуг, считая само собой разумеющимся, что и все остальное тоже заметят.

Гнев Ченчи испарился так же быстро, как и закипел. Я увидел, что он снова в какой-то мере доверяет мне. Я был рад и за себя, и за него, что он до сих пор терпит мое присутствие, но о том, что сказал Рикардо, я спросил с некоторой робостью.

– Они звонили… – Незачем было спрашивать, кто такие эти «они». «Они» все время звонили домой Травенти, не без оснований полагая, что на вилле Франчезе телефон прослушивается. То, что телефон Травенти тоже прослушивается, с неохотного позволения семьи, «они», видимо, в точности не знали. – Рикардо говорит, что он должен встретиться с нами на прежнем месте. Говорит, что сам принял сообщение, поскольку его родители в больнице. Он не хочет их беспокоить. Говорит, что подъедет на своем мотороллере.

Ченчи уже шел к дверям, в полной уверенности, что я последую за ним.

Рикардо, младшему брату Лоренцо, было только восемнадцать, и поначалу никто не собирался втягивать в дело двух этих мальчиков. Джорджо Травенти, как адвокат, согласился быть посредником между Паоло Ченчи и похитителями. Он принимал сообщения для Ченчи и должным порядком передавал ответы. У самих похитителей тоже был посредник. Тот самый ОН, с которым и разговаривал Джорджо Травенти.

Временами Травенти приказывали забрать из определенного места, но не всегда одного и того же, пакет. И вот теперь как раз туда мы и ехали. Это был не просто почтовый ящик, в котором мы находили доказательства, что Алисия до сих пор жива, или просьбы от нее, или требования от НЕГО, или, наконец, как в начале этого вечера, указания насчет того, куда отвезти выкуп, но еще и место, где Джорджо Травенти встречался с Паоло Ченчи, чтобы с глазу на глаз обсудить происходящее. Им не особенно нравилось, что карабинеры подслушивают по телефону каждое их слово, и я вынужден был согласиться, что инстинкт их не подвел.

Ирония была в том, что поначалу Ченчи обратился к Травенти как к своему адвокату просто потому, что Джорджо Травенти не слишком хорошо знал семью Ченчи и потому мог работать для нее спокойно. С тех пор все семейство Травенти решительно взялось за освобождение Алисии. Дошло до того, что ничего уже не могло удержать Лоренцо от намерения самому отвезти выкуп. Я не одобрял его все более эмоционального вмешательства в дело – меня самого не раз об этом предостерегали, – но остановить его я был не в силах, поскольку все Травенти были упрямыми и решительными людьми. Они оказались верными союзниками в тот момент, когда Ченчи больше всего нуждались в них.

Действительно, до той карабинерской засады события развивались гладко, насколько это возможно при похищениях. Выкуп в шесть миллионов сбили до десятой части, и Алисия, по крайней мере до нынешнего полудня, была жива и в здравом уме – она читала вслух из сегодняшней газеты и говорила, что с ней все в порядке.

Единственное утешение в нынешней ситуации, думал я, ведя «Мерседес» Ченчи к месту встречи, – что похитители еще разговаривали с нами. Любое сообщение лучше, чем труп в канаве.

Место встречи было выбрано тщательно – выбрано ИМ, – так, что, даже если карабинерам и хватило бы людей в штатском для постоянного наблюдения в течение многих недель, они проглядели бы момент передачи сообщения. Это уже случилось по крайней мере один раз. Чтобы запутать дело в период наиболее пристального наблюдения, сообщения передавали в других местах.

Мы ехали к ресторану у шоссе в семи милях от Болоньи, где посетители бывали даже ночью – проезжие, которых ни по имени не знали, ни в лицо не запоминали, каждый день другие. И карабинеров, которые слишком долго засиживались бы с кофе, легко можно было вычислить.

ОН оставлял сообщения в кармане дешевого серого тонкого пластикового плаща, висевшего на вешалке в ресторане. Мимо вешалок проходили все посетители обеденного зала типа кафетерия, и мы догадывались, что это безликое одеяние уже висело на этом месте каждый раз перед тем, как нам звонили, чтобы мы забрали сообщение.

Травенти всегда забирал плащ с собой, но ни разу на нем мы не могли найти ничего, что послужило бы ключом к разгадке. Такие плащи продавались повсюду на случай внезапного дождя. Карабинерам передали четыре таких плаща, найденных в ресторане, один из аэропорта и один – с автобусной станции. Все были новенькие, еще со складками, пахнущие химией.

Все сообщения были на пленке. Стандартные кассеты, продающиеся повсюду. Никаких отпечатков пальцев. Ничего. Все было сделано чрезвычайно тщательно. Я пришел к заключению, что работал профессионал.

На каждой пленке содержалось доказательство того, что Алисия жива. На каждой пленке были угрозы. На каждой пленке был ответ на очередное предложение Травенти. Я посоветовал ему сначала согласиться только на две тысячи – ОН принял это с бешеным возмущением, настоящим или поддельным – не знаю. Медленно, после упорной торговли, разрыв между требованием и возможностями сокращался, пока выкуп не стал достаточно большим, чтобы ЕГО труды того стоили, и достаточно сносным, чтобы не подорвать состояние Ченчи окончательно. В тот момент, когда каждый почувствовал себя удовлетворенным, пусть и недовольным, сумма была согласована.

Были собраны деньги – итальянская валюта в мелких купюрах, в пачках, перетянутых резинками. Все упаковали в кейс. По благополучной передаче выкупа Алисия Ченчи была бы освобождена.

По благополучной передаче… Господи…

Придорожный ресторанчик находился почти на одинаковом расстоянии от Болоньи и виллы Франчезе, которая стояла, увенчанная башенками, во всей своей идиллической красе на южном склоне небольшого холма в пригороде. Днем дорога была забита машинами, но в четыре утра только раз фары на короткое время осветили нашу машину. Ченчи молча сидел рядом со мной, устремив взор на дорогу. Мысли его блуждали неведомо где.

Рикардо на своем мотороллере приехал на автомобильную стоянку раньше нас, хотя ему-то было ехать дальше. Как и его брат, он был юношей самоуверенным и сообразительным. Сейчас, из-за того, что в брата стреляли, глаза его горели яростью. Узкие челюсти стиснуты, губы плотно сжаты. Каждый его мускул прямо-таки излучал готовность к драке. Он подошел к нашей машине и сел на заднее сиденье.

– Ублюдки, – гневно прорычал он. – Папа говорит, что Лоренцо в критическом состоянии. – Он говорил по-итальянски, но четко, как и все в его семье, так что я понимал почти все.

Паоло Ченчи горестно всплеснул руками, немного посочувствовав чужому ребенку.

– Что в послании? – спросил он.

– Приказано сидеть здесь, у телефонов. Он сказал, чтобы я привез вас, чтобы вы сами с ним поговорили. Говорит, никаких посредников. Он был сердит. Очень сердит.

– Это был тот же самый человек? – спросил я.

– Думаю, да. Я уже прежде слышал его голос в записи. С ним всегда разговаривал папа. До нынешнего вечера он ни с кем, кроме папы, говорить не желал, но я ответил ему, что папа в больнице с Лоренцо и что его не будет до утра. Он сказал, что это слишком поздно. И что я сам должен принять сообщение. Он велел, чтобы вы, синьор Ченчи, были один. Если опять будут карабинеры, то вы больше Алисию не увидите. Они даже ее тело не вернут.

Ченчи забила дрожь.

– Я останусь в машине, – сказал я. – Это они переживут. Не бойтесь.

– Я пойду с вами, – сказал Рикардо.

– Нет, Рикардо, – покачал я головой, – тебя тоже могут принять за карабинера. Лучше останься здесь, со мной. – Я повернулся к Ченчи: – Мы будем ждать. У вас есть жетоны, если он попросит перезвонить ему?

Он рассеянно пошарил в карманах, и мы с Рикардо ссудили ему несколько жетончиков. Неловко повозившись с дверной ручкой, он вышел и встал посреди стоянки, словно не знал, куда идти.

– Телефоны у ресторана, – сказал Рикардо. – В зале прямо рядом. Я часто оттуда звоню.

Ченчи кивнул, взял себя в руки и твердо пошел к выходу.

– Думаете, кто-нибудь наблюдает? – спросил Рикардо.

– Не знаю. Рисковать мы не можем. – Я использовал итальянское слово, означающее опасность, а не риск, но он понимающе кивнул. Я третий раз работал в Италии и говорил теперь по-итальянски лучше, чем прежде.

Мы ждали долго и мало говорили. Так долго, что я начал беспокоиться – вдруг Ченчи вовсе не позвонили? Вдруг это сообщение было просто жестокой шуткой в отместку? Или даже хуже – вдруг это просто уловка, чтобы выманить его из дома, в то время как там произойдет что-то ужасное? Мое сердце глухо билось. Старшая сестра Алисии, Илария, сестра Паоло Ченчи, Луиза, обе были на вилле и спали наверху.

Возможно, мне следовало остаться там… но Ченчи был не в состоянии сесть за руль. Возможно, мне следовало разбудить их садовника, что жил в деревне, – он иногда водил машину, когда у шофера был выходной… возможно, возможно.

Когда он вернулся, небо уже светлело. По его походке было видно, что он потрясен. Лицо его было просто каменным. Я открыл ему дверь изнутри, и он тяжело опустился на пассажирское сиденье.

– Он звонил дважды, – Ченчи по инерции говорил на итальянском. – В первый раз велел ждать. Я ждал… – Он замолчал и проглотил комок. Прокашлялся. Снова заговорил – уже тверже: – Я долго ждал. Целый час. Больше. Наконец он позвонил. Сказал, что Алисия жива, но цена выросла. Сказал, что я должен заплатить два миллиарда лир не позднее чем через два дня. – Голос его сорвался. Я ясно слышал в нем отчаяние. Два миллиарда лир – это около миллиона фунтов.

– Что еще он сказал? – спросил я.

– Он сказал, что, если кто-нибудь расскажет карабинерам о новых требованиях, Алисию тут же убьют. – Тут он вдруг вспомнил, что в машине сидит еще и Рикардо, и в тревоге повернулся к нему: – Не говори об этой встрече никому. Душой поклянись!

Рикардо с серьезным видом пообещал. Он также сказал, что сейчас поедет в больницу к родителям и привезет новости о Лоренцо. Еще раз горячо пообещав молчать, он пошел к своему мотороллеру и затарахтел прочь.

Я завел машину и выехал со стоянки.

– Мне столько не осилить, – подавленно проговорил Ченчи. – Больше я не смогу.

– Ну, – сказал я, – вы случайно получили назад деньги из того кейса. Вам повезло. Это означает, что на самом деле вам надо добавить… семьсот миллионов лир.

Триста тысяч фунтов. Если произнести быстро, это не так ошарашивает.

– Но за два дня…

– Банк ссудит. У вас есть имущество.

Он не ответил. Теперь, когда второй раз придется собирать выкуп в мелких банкнотах, это будет технически сложнее. Нужно больше денег и гораздо быстрее. Однако в банках читают утренние газеты – и вряд ли им не будет известно о том, что нужен второй выкуп.

– Что вы собираетесь сделать, когда получите деньги? – спросил я.

Ченчи покачал головой.

– Он сказал мне… Но теперь я не могу вам передать. На сей раз я понесу деньги сам. Один.

– Это неразумно.

– Я должен это сделать.

Он говорил безнадежно и одновременно решительно. Я не стал спорить. Просто спросил:

– У нас будет время сфотографировать купюры и пометить их?

Он нетерпеливо покачал головой.

– Какое теперь это имеет значение? Дело только в Алисии. Мне дали второй шанс… На этот раз я сделаю все, как они говорят. Теперь я действую один.

Как только Алисия будет спасена – если ему повезет, – он пожалеет, что упустил возможность выручить хотя бы часть выкупа и поймать похитителей. Как это часто бывает при похищениях, эмоции превалируют над здравым смыслом. Но вряд ли можно его в этом винить.


Почти все комнаты на вилле Франчезе были увешаны снимками Алисии Ченчи. Девушки, которую я никогда не видел.

Алисия на скачках по всему миру. Богатая девушка Алисия с шелковой кожей и солнцем в крови (как писали имеющие воображение газетчики) – горячая, яркая и временами опаляющая.

Я мало понимал в скачках, но о ней я слышал, об этой обворожительной девушке из европейского спорта, которая и вправду могла скакать – тут надо вообще газет не читать, чтобы не слышать о ней. В ней было что-то, привлекавшее этих писак, особенно в Англии, где она часто выступала. Да и в Италии всякий раз, как о ней упоминали, я слышал в голосе говорившего искреннее восхищение. В голосе каждого, кроме разве что ее сестры Иларии, чья реакция на похищение была неоднозначной.

На фотографиях крупным планом Алисия была не особенно красива – худенькая, с мелкими чертами лица, темноглазая, с короткими прилегающими к голове кудряшками. Ее сестра, чей снимок висел рядом в серебряной рамке, казалась более женственной, более дружелюбной, более милой. Однако в жизни в Иларии ничего такого особо не наблюдалось, тем более сейчас, при таких ужасных обстоятельствах. Никогда не угадаешь, как человека изменит несчастье.

Она и ее тетка Луиза все еще спали, когда мы с Ченчи вернулись на виллу. Все было тихо и спокойно. Ченчи пошел прямо в библиотеку и налил себе большой стакан бренди, показав мне, чтобы я тоже налил себе. Я присоединился к нему, подумав, что напиться в семь утра можно ничуть не хуже, чем в любое другое время.

– Простите, – сказал он. – Понимаю, что это не ваша вина. Карабинеры… они делают что хотят.

Я понял, что он вспоминает, как яростно набросился на меня, когда мы в последний раз сидели в этих же самых креслах. Я небрежно отмахнулся и позволил бренди протечь в горло, согреть желудок. Сменяющие друг друга чувства теснились в моей груди. Может, это и неправильно, но самое старое на свете успокоительное по-прежнему оставалось самым эффективным.

– Думаете, мы вернем ее? – спросил Ченчи. – Вы правда так думаете?

– Да, – кивнул я. – Они не стали бы начинать с нуля, если бы намеревались убить ее. Они не желают причинить ей вреда, как я все время вам и говорил. Они хотят одного… чтобы вы поверили в то, что они убьют ее. Да, я действительно думаю, что это добрый знак, раз им все еще хватает выдержки торговаться, – и это при том, что двоих из них взяли карабинеры.

Ченчи окинул меня пустым взглядом.

– Я и забыл об этом.

Я-то не забыл, но осада и засада отложились у меня в голове в виде воспоминаний, а не как отчет. Всю ночь я думал, не было ли у этих двоих рации, и не узнал ли ОН о провале в тот же самый миг, как все случилось, а не потом, когда его подельщики вместе с деньгами не появились.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное