Филлис Тайсон.

Психоаналитические теории развития

(страница 5 из 45)

скачать книгу бесплатно

При рассмотрении прерывности и непрерывности процесса развития трудности, связанные с описанием «нормы», становятся еще более очевидными. Конкретный ребенок в одних областях развивается быстрее или медленнее, чем в других. В одних областях развитие в большей степени зависит от созревания, в других – от взаимодействия с окружением и индивидуального опыта, а в каких-то еще – от интеграции и синтеза элементов, появившихся на предыдущих стадиях. Поэтому Нойбауэр отмечал, что «попытки объединить различные дивергентные формы процесса развития отражают насущную проблему психоаналитической теории развития. Именно из-за комплексности этого процесса так трудно найти соответствующие отношения между различными функциями Эго и функциями Ид-Эго» (1984, р. 21). Комплексность процесса развития создает бесконечное множество форм нормального и психологического поведения.

Предлагаемая точка зрения

Из предыдущего обсуждения становится ясным, что широкий диапазон психических функций вносит определенный вклад в процесс развития. Цель этой книги состоит в том, чтобы наметить интегративную систему, в рамках которой можно рассмотреть этот процесс, то есть систему, которая учитывает комплексность процесса развития, но вместе с тем позволяет исследовать его многочисленные составляющие. Если структурную гипотезу Фрейда (1923a) рассматривать в аспекте развития и с учетом современного знания в этой области, то, на наш взгляд, она способна объяснить этот процесс и согласовать результаты современных исследований. Мы делаем такой вывод потому, что структурную модель можно использовать на разных уровнях абстракции. Один такой уровень – уровень опыта, то есть повседневных эмоционально окрашенных переживаний, фантазий и воспоминаний о себе самом и других людях, которые формируют репрезентации себя и объектов, а в совокупности – мир представлений (Sandler, Rosenblatt, 1962). Другой уровень – абстракции – не затрагивает жизненного опыта человека; речь здесь идет о гипотетических структурах Ид, Эго и Супер-Эго, которые создают базисную организационную структуру личности и выполняют функцию организации повседневных переживаний[5]5
  Строго говоря, выражение «не затрагивающий жизненного опыта» относится ко всем гипотетическим аспектам психического функционирования, таким, как защиты или другие психические механизмы, а также к психическим системам или структурам. Такого рода элементы психического функционирования – неотъемлемая часть наших теорий, но не часть нашего опыта. Сандлер и Йоффе (1969) отмечают, что «царство непереживаемых феноменов, в сущности, непостижимо, за исключением случаев, когда оно может стать известным благодаря созданию или возникновению феноменологического события в царстве субъективного опыта» (р. 82).


[Закрыть]
.

Кроме того, поскольку понятие структуры относится к сравнительно устойчивой, постепенно развивающейся системе и поскольку структурная гипотеза позволяет нам рассмотреть динамическое взаимодействие различных психических процессов, она хорошо согласуется с теорией систем, которой в настоящее время уделяется большое внимание. Эта теория была разработана фон Берталанфи, который противопоставил ее превалировавшим до этого бихевиористским взглядам на человека, или «психологии робота»: «В отличие от физических сил, таких, как гравитация и электричество, проявления жизни обнаружены только в индивидуальных объектах, называемых организмами». Он поясняет, что «организм – это система, то есть динамический порядок частей и процессов, находящихся во взаимодействии» (1968, р. 208). Существуют открытые и закрытые системы: первые открыты для внешних влияний и изменений, вторые – нет. Психика и ее составляющие (а также, мы надеемся, наши теории, относящиеся к ней) – система открытая, поскольку мы всегда открыты к внешним влияниям и изменениям, равно как и к воздействиям внутренних сил.

Общая теория систем стала оказывать все большее влияние на теорию психоанализа, и некоторые аналитики, начиная с Боулби (1969, 1980) и включая Петерфройнда (1971), Розенблата, Сикстона (1977), Баша (1977), Сандера (1983), Штехлера, Гальтона (1987) и Бески (1988), считают ее пригодной. Мы также считаем ее пригодной, но не в качестве замены структурной модели, а как способ более детального ее описания. Рассматривая психику как открытую систему с динамической организацией ее составных частей, характеризующуюся непрерывным взаимодействием с окружающей средой, возрастающей сложностью и дифференциацией, мы, как нам кажется, ухватываем суть идей Фрейда. Изложение структурной гипотезы в таком виде помогает объяснить на разных уровнях абстракции многие факторы развития мотивации, появления защит и разрешения конфликта, которые и составляют сущность человеческого опыта.

Если рассматривать процесс развития с позиции теории систем, то его можно представить как эволюцию множества функций, которые объединяются и образуют связь с другими функциями, формируя систему. Многие системы развиваются именно таким образом, и траектория развития каждой из них переплетается с траекториями развития других. В конечном счете эти различные системы соединяются, формируя относительно устойчивые структурные организующие единицы, состоящие из Ид, Эго, и Супер-Эго, которые поддерживают динамическое равновесие друг с другом и с внешним миром.

Таким образом, процесс развития осуществляется через дифференциацию, организацию, трансформацию и реорганизацию разного рода разветвленных, образующих единую сеть и взаимосвязанных систем. Какая форма возникнет на той или иной стадии в каждой системе, зависит от развития всех других систем во взаимодействии с внешним миром. То есть младенец начинает жизнь, обладая множеством врожденных потенциальных возможностей. Когда младенец и мать начинают формировать устойчивую систему взаимодействия, организующее влияние этой системы придает психологический смысл врожденным физиологическим функциям. Это становится очевидным, когда младенец начинает различать приятные и неприятные ощущения в контексте эмоциональной обратной связи матери. Такое разграничение служит индикатором самых ранних этапов формирования Ид как мотивационной системы (Loewald, 1978; P. Tyson, 1988).

О прогрессе в развитии объектных отношений можно говорить в том случае, когда система взаимодействия между ребенком и воспитателем ведет к формированию стабильных, устойчивых форм отношений. Кроме того, опыт взаимодействия содействует постепенному развитию у младенца восприятия матери и себя во взаимодействии с ней. Вскоре младенец начинает регулировать взаимодействие с матерью (Stern, 1974b; Beebe, 1986); такая форма поведения означает, что начинает формироваться Эго как организованная и организующая, саморегулирующаяся психическая структура, которая выходит за пределы эндогенной, саморегулирующейся системы, доступной новорожденному.

С течением времени, когда накапливаются психические репрезентации себя и других людей, восприятие младенцем себя и других становится более устойчивым. Эти репрезентации, в свою очередь, стимулируют развитие чувства собственной индивидуальности. Кроме того, различные взаимодействия ребенка и матери способствуют тому, что ребенок начинает воспринимать себя в соответствии со своими половыми особенностями, а когда у ребенка появляется четкая идентификация с одним из родителей, можно говорить об установлении половой идентичности. Через какое-то время благодаря различным процессам интернализации и идентификации система взаимодействия между ребенком и матерью начинает способствовать более независимому функционированию ребенка, поскольку идентификация с заботливой матерью придала большую силу его Эго. В то же время более четкое восприятие социальных взаимосвязей способствует интернализации правил и ожиданий, идеалов и моральных норм, и здесь можно уже говорить о ранних стадиях функционирования системы Супер-Эго. Раннее функционирование Супер-Эго вместе с большей независимостью психологического функционирования обеспечивает большую стабильность гармоничных межличностных отношений и содействует расширению и усложнению объектных отношений.

Поскольку в этом процессе развития психические функции становятся взаимосвязанными и взаимозависимыми, возникает более интегрированная организация систем. В качестве соответствующей аналогии можно привести обучение ребенка письму. Сначала буквы плохо связаны друг с другом, но потом они становятся сгруппированными, образуя имя ребенка, а затем и другие слова. В конечном счете сгруппированными становятся слова, образуя предложения, а предложения образуют рассказ.

В этом описании следует подчеркнуть слово «процесс», поскольку ни одна точка или завиток никогда не повторяются, и ни одна система никогда не бывает фиксированной и до конца сформированной – изменения происходят в течение всей жизни. Далее, когда мы рассматриваем бесконечную сложность всех элементов, соединяющихся друг с другом в процессе развития, мы видим, что систему характеризует значительная степень непредсказуемости, и все же мы можем говорить о предсказуемости и стабильности общей модели. Кроме того, ни одна система не является вышестоящей, и ни одну систему нельзя рассматривать отдельно от других, однако ни одна из них не обусловлена другой, не происходит от другой и не объясняет другую. Скорее, все они взаимозависимы, но отношения между ними не являются строго регулируемыми. Речь идет об интеграции систем, благодаря которой, однако, достигается адаптация на все более высоких уровнях психологического функционирования.

В этих рамках необходимо избежать неверного толкования понятия «стадия». Каждая система имеет ряд стадий, то есть предсказуемый порядок приобретения определенных функций или достижения различных уровней их интеграции. Поэтому каждая стадия представляет собой узловой пункт в континууме развития, характеризующийся определенным уровнем функциональной целостности. Пайн (1985) критикует аналитиков за то, что они рассматривают все феномены, возникающие в конкретный период, как относящиеся к доминирующей либидинозной стадии. Но если мы рассматриваем множество одновременно развивающихся систем, каждая из которых имеет свою собственную траекторию развития и разные стадии, то становится очевидным, что одновременно существует несколько стадий; в таком случае стадии в одной системе необходимо рассматривать по отношению к стадиям в других системах, причем ни одна система не является вышестоящей.

В своем понимании процесса развития мы опираемся на идеи Шпица, Пиаже и Анны Фрейд. Вслед за Эриксоном (1959), а также Шпицем и Пиаже мы делаем акцент на эпигенезе, то есть на последовательных стадиях (каждая из которых имеет новые доминирующие характеристики), а не на хронологическом возрасте. Мы также считаем очень важным подчеркивание ими прерывистости процесса развития – движение вперед сменяется интеграцией, консолидацией и подготовкой к следующему шагу вперед.

Мы также считаем концепцию линий развития удачной метафорой для описания переплетенной, перекрывающейся, разветвляющейся сети одновременно развивающихся психических систем, которая и составляет процесс развития. Эта метафора создает концептуальную основу не только для понимания процесса развития, но и для более детального его исследования. Однако метафора остается пригодной только тогда, когда линию развития понимают как относящуюся к последовательным изменениям в каждой из многочисленных систем личности и отражающую циклический, спиралевидный путь, который по своему характеру не линеен.

Использование нами концепции линий развития отличается от использования ее Анной Фрейд, которая рассматривала линии как кластеры поведения, отображающие интеграцию Ид, Эго и элементов Супер-Эго. Мы говорим о последовательных стадиях развития в отношении скорее гипотетических, неэмпирических психических систем и структур, таких, как Эго и Супер-Эго. Это предполагает распространение выводов, полученных из клинических наблюдений, на теории сознательного и бессознательного психического функционирования. Мы также говорим о линиях развития объектных отношений, самовосприятия и половой идентичности. Здесь мы опираемся на эмпирические данные, но наши формулировки содержат экстраполяции эмпирических фактов на теории психического функционирования.

Друккер сказал: «Разработка теории, которая объясняет не только стабильность и непрерывные изменения в ходе развития, но и возможность изменения способов взаимодействия систем организма и функций – это действительно вызов» (1981, р. 44–45). Мы надеемся показать, что, применив системный подход к структурной модели, используя метафору линий развития и детально описывая стадии развития разных систем, мы можем ответить на этот вызов.

Разумеется, изображение траектории развития каждой системы или рассмотрение одной системы во взаимосвязи с другими – это дескриптивное упражнение. Это не означает, что будет дана метапсихологическая формулировка, – упражнение больше напоминает процедуру картографирования, использующую межевые знаки в развитии. И подобно тому, как точки на карте не указывают на вероятность пробок на перекрестках, точно так же шаги по траектории развития не всегда означают потенциальные конфликты на каждой стадии.

В помощь читателю мы схематически изобразили гипотетические шаги на разных линиях развития (см. схему на р. 54–55). Мы понимаем, что такое графическое представление чревато риском упрощения и чрезмерной конкретизации и не объясняет различных уровней абстракции. Тем не менее некоторые читатели, возможно, сочтут его полезным инструментом в прослеживании поступательного развития одновременно эволюционирующих, переплетенных систем, которые мы обсуждаем.


СТАДИИ РАЗВИТИЯ ОСНОВНЫХ ПСИХИЧЕСКИХ СТРУКТУР




Разрабатывая этот подход, мы отказываемся от представления о развитии как строительных блоках или «Лего» (R. L. Tyson, 1986), согласно которому каждая часть опыта, накопленного в процессе развития, прочно укладывается на верхнюю поверхность предыдущей части. То есть мы отказываемся от представления, в котором предполагается наличие простых связей между ранними и последующими формами поведения. Наша модель более пластична – она сделана из вещества, похожего на пластилин, который никогда не высыхает. Согласно этой модели, форма и конфигурация различных соединенных в каскады и переплетенных нитей меняются по мере развития. Таким образом, конкретную форму никогда предсказать невозможно, хотя можно предсказать ее образец. Наконец, конфигурация целого никогда не бывает статичной – она непрерывно развивается.

Часть вторая
Психосексуальность

Глава 3
Психосексуальность: теоретический обзор

В то время, когда сторонники господствующих социальных, научных и психологических теорий считали, что детство лишено каких-либо проявлений сексуальности, Фрейд высказал противоположное мнение, вызвавшее бурю негодования со стороны шокированной оппозиции. Тем не менее он продолжил разрабатывать теорию либидо, в которой подчеркивалось влияние сексуальности на психическую жизнь. Его клинический опыт – самоанализ и анализ фантазий, ассоциаций и детских воспоминаний его пациентов – привел его к выводу, что сексуальные побуждения служат мотивацией психического функционирования. Фрейд предположил, что в основе полового поведения лежит особого рода сила или психическая энергия, и предложил назвать эту энергию «либидо». Он полагал, что «либидо» представляет собой решающий фактор в развитии личности и что оно приводит к возникновению сексуальных стремлений, которые начинают проявляться в значительно более раннем возрасте, чем это считалось прежде. Кроме того, Фрейд был убежден, что многие нарушения в жизнедеятельности взрослых объясняются превратностями сексуального развития в раннем детском возрасте. Вследствие своего болезненного и противоречивого характера ранние сексуальные переживания и фантазии по большей части оказываются недоступными сознательному воспоминанию, они подвергаются детской амнезии. Поэтому главная задача психоаналитика состоит в том, чтобы раскрыть и истолковать пациенту это – главным образом сексуальное – содержание его бессознательного.

На протяжении почти сорока лет концепции, воплощенные в теории либидо, обеспечивали основу для развития психоаналитической мысли и технических процедур психоаналитического лечения. С введением структурной гипотезы и дуалистической теории влечений, в которой агрессивное влечение получило такой же статус, что и сексуальное, «инстинктивные влечения» (термин, обозначающий как сексуальные, так и агрессивные стремления) были локализованы в сфере Ид, которая большей частью, хотя и не полностью, включает в себя систему бессознательного топографической модели. С появлением работ Анны Фрейд (1936) и Хайнца Гартманна (1939), в которых делался акцент на функциях Эго, теоретические и технические принципы психоанализа начали расширяться, а теория Ид и либидо утратила свою роль эталона психоаналитического понимания. Тем не менее эта теория продолжала оставаться наиболее важной в теоретических и терапевтических изысканиях большинства аналитиков. Даже несмотря на недавнюю обоснованную критику теории либидо, система представлений о психосексуальном развитии и концепция инстинктивных влечений продолжают использоваться в клинической практике[6]6
  В своих ранних трудах Фрейд пытался создать биологическую основу для своих положений и использовать терминологию, согласующуюся с другими научными достижениями того времени. Огромное влияние на него оказал Эрнст Брюкке – его учитель и в свою очередь ученик Гельмгольца, – который вместе с другими учеными ХIХ века считал, что с помощью принципов современной физики можно объяснить все природные явления, включая физиологические. Соответственно, при описании функционирования психики Фрейд использовал в качестве метафор термины, относящиеся к энергии, – сохранение, перемещение и разрядка. Психическая энергия, или либидо, была атрибутом эмоций, способных приводить психику в состояние активности; главная функция психического аппарата заключалась в сдерживании, использовании и регулировании этой психической энергии, или «возбуждения». Джордж Клейн (1976b) отмечает, что разработанная Фрейдом теория либидо, в сущности, включает в себя две теории. Первая основана на клиническом опыте, а вторая, в большей степени умозрительная, – на квазифизиологической модели энергетических сил, стремящихся к разрядке. Клейн утверждает, что если первая теория, основанная на клинических данных, остается пригодной и сейчас, поскольку способна ассимилировать новые результаты, полученные в ходе продолжающихся эмпирических исследований, то вторая теория – в большей степени умозрительная – менее пригодна, ибо модели, на которых она основана, устарели, а сама она возникла скорее из потребности в теоретическом согласовании с другими дисциплинами, нежели из потребности обобщить фактические данные. Идеи Клейна способствовали увеличению числа аналитиков, подвергающих сомнению теорию психической энергии. Мы тоже склонны отказаться от концепции психической энергии в ее конкретном понимании, то есть как некоторой реальной физической формы психической энергии. Но представление об инстинктивном влечении как идее, аффекте, импульсе, желании, оказывающем мотивирующее воздействие, то есть побуждающем психику к активности, остается пригодной и в клиническом отношении. Поэтому, если иногда мы будем использовать такой термин, как «инвестирование либидо», то его следует понимать в значении любовной привязанности, а не гипотетического количества психической энергии.


[Закрыть]
. Существует немало превосходных изложений теории либидо (например, Sterba, 1942; Fenichel, 1945, p. 33–113). В дальнейшем мы прежде всего сделаем акцент на тех аспектах, которые затрагивались в современных исследованиях и тесно связаны с другими теориями развития.

Теории либидо

Работа Фрейда «Три очерка по теории сексуальности» (1905b), существенно дополненная в 1915 году, содержит все основные элементы теории либидо и психосексуального развития. В этой работе он использовал термин «сексуальность» для обозначения чувственного удовольствия, доставляемого какой-либо частью тела или органом, причем не только гениталиями, а термин «либидо» – для обозначения гипотетической энергии, лежащей в основе сексуального удовольствия. Неверно считать, хотя многие именно так и полагали, что Фрейд полностью приравнивал либидо к сексуальности (в частности, к генитальной сексуальности). Позднее он пояснял, что либидо следует понимать более широко, чем любовь, и что «любовная сила» наряду с сексуальностью – это всего лишь одно из проявлений либидо. Он также подчеркивал:

«Мы не отделяем… всего того, что так или иначе связано с понятием любви: с одной стороны, любовь к себе, с другой стороны, любовь к родителям и детям, дружбу и любовь к людям в целом, не отделяем и преданности конкретным предметам или абстрактным идеям… Таким образом, мы полагаем, что словом “любовь” в его многообразных применениях язык создал вполне оправданное обобщение и что мы не можем сделать ничего лучшего, чем положить его в основу наших научных обсуждений и описаний» (1921, р. 90–91).

Подчеркивая более широкое значение понятий, лежащих в основе разработанной Фрейдом концепции либидо, мы хотим пояснить, что, хотя в этой книге мы будем использовать термины «либидо», «сексуальность» и «сексуальное влечение» как в той или иной мере взаимозаменяемые, мы все же будем иметь в виду это более широкое значение.

Фрейд утверждал, что инстинктивное влечение всегда бессознательно. Только ассоциативные фантазии или проистекающие из них императивные импульсы могут достигать сознания. Он осмыслял либидинозное влечение с точки зрения его источника, цели, объекта и давления. Он полагал, что источник, который дает начало постоянной стимуляции, имеет соматическую, возможно даже гормональную природу. Вместе с тем Фрейд утверждал, что само по себе влечение – явление чисто психологическое, то есть представляет собой «психическую репрезентацию непрерывного потока эндосоматических стимулов» (1905b, р. 168)[7]7
  Фрейд не всегда был последователен в том, как подходить к оценке влечения: либо рассматривать его как нечто чисто психическое – в таком случае влечение и его психическая репрезентация идентичны, – либо как нечто непсихическое, которое достигает сознания только через ассоциативные мысли или эмоции, являющиеся, по существу, психическими репрезентантами. Тем не менее психологическая концепция стала основой психоаналитической теории мотивации. См. обсуждение Стрейчи, S. E., v. 14, p. 111–113.


[Закрыть]
.

Хотя в отношении источников влечения у Фрейда сохранялась некоторая неясность, тем не менее он описал определенные «эрогенные» зоны тела – рот, анус и гениталии, – которые при стимуляции доставляют удовольствие и удовлетворение. Хотя все эти зоны потенциально активны с рождения, Фрейд говорил о последовательности созревания, в которой каждая из зон проявляет себя особенно заметно или является источником наибольшего удовольствия – то есть представляет собой «господствующую стадию» – в разные периоды раннего детского возраста. Таким образом, его теория психосексуального развития с оральной, анальной и инфантильной генитальной стадиями (которая известна как фаллическая) основывалась на последовательной смене центрального положения эрогенных зон, обусловленной процессами созревания.

Цель инстинктивного влечения – получение удовольствия. Фрейд утверждал (1915а), что, хотя конечная цель остается неизменной, пути, ведущие к этой цели, могут быть разными. Поэтому удовольствия можно достигать с помощью разных действий, стимулирующих эрогенные зоны тела, таких, как сосание, дефекация или генитальная мастурбация. Когда оргазм становится возможным в физиологическом отношении, достижение оргазма, согласно теории либидо, становится целью для объединения в нем всех прежних форм получения удовольствия. Фрейд охарактеризовал детскую сексуальность как «полиморфную перверсию», при которой, как и при перверсиях у взрослых, всякого рода возбуждение в любой эрогенной зоне потенциально может стать источником максимального удовольствия.

Человек, при помощи которого или по отношению к которому осуществляется цель влечения, называется объектом влечения. Считается, что в раннем детстве ребенок скорее реагирует на осуществление матерью функций, которые приносят ему удовольствие, нежели на мать как «целостный объект». Поэтому иногда о матери или о человеке, ухаживающем за ребенком, в зависимости от используемой теоретической системы, говорят как о частичном объекте или как об объекте самости.

Фрейд рассматривал инстинктивные влечения – вследствие их императивного, побуждающего характера – в качестве главных мотивационных факторов психики. Таким образом, вся психическая активность связана с влечениями. Давление инстинктивного влечения относилось к сумме энергии или к «мере требований к работе, которую оно представляет» (1915а, р. 122). В соответствии с научным мышлением ХIХ столетия Фрейд связывал различную интенсивность сексуальных импульсов с различным количеством метафорической энергии, или либидо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Поделиться ссылкой на выделенное