Федор Зуев.

Обреченные на месть

(страница 3 из 17)

скачать книгу бесплатно

   – Это так, – согласилась Лина. – Но лучше бы все-таки без нее…
   – Ага, как бы не так! И все остальные тоже нагишом, как в бане?
   – Ну почему обязательно в бане, – не согласилась она.
   – Ну если любовь, тогда – другое дело, – парировал я глупо.
   – Значит, любовь – это для тебя дело? – не унималась она, но я не понимал, в шутку сказано или всерьез.
   – Да перестань ты придираться к словам. Любовь есть любовь. Много ты понимаешь в этом…
   – Мне кажется, любовь не понимают – ее чувствуют. А если чувства нет, значит, просто влечение или страсть, или просто тяга к близости.
   – Инстинкт, что ли? – уточнил я.
   – Ну, инстинкты – это у животных, а у людей другое… Наверное, в этом чувстве, на дне его, прячется надежда на то, что это когда-нибудь переродится в любовь. Если, конечно, так получится или повезет…
   Я слушал Лину и удивлялся ее внезапной мудрости, любуясь при этом непосредственной юной убежденностью.
   – Да, ты права: любовь – это великое везение, – не мог не согласиться я.
   – А ты любил кого-нибудь по-настоящему?
   – Ну как по-настоящему? Была у меня жена, мы разошлись, не захотела ждать постоянно, нашла другого. Может, если бы любил, простил бы, а так – я дал развод. Да и детей у нас не было, а дети в этом деле, как тормоза на скорости.
   – Давно это было?
   – Почти пять лет прошло.
   – Ну и что? Никого не нашел за это время? – допытывалась она.
   – Да при чем тут нашел – не нашел! – начал заводиться я. – Спать есть с кем, проснуться не с кем…
   – Это ты хорошо сказал, – Лина задумалась. – У меня тоже не все гладко было, а теперь – тем более. В том джипе, что за нами гнался, был человек. Он считал, что я – его собственность. Хотел на мне жениться и настаивал, чтобы я «гяур» прошла – мусульманкой стала. Тогда ему было бы не зазорно ввести меня в отцовский дом. А у него на Кавказе уже одна жена есть. Его дочери уж в школу пора. Говорил, что в 17 лет родители их оженили. А у жены что-то с почками серьезное, когда рожала, чуть не умерла. Так вот Тимерлан говорит, что сына хочет от меня… Их клан вначале крышевал наш клуб, а теперь уже с полгода как выкупил все заведение. И теперь он там начальник по кадрам, все девочки-танцовщицы через него проходят… У меня-то контракт еще с предыдущей фирмой был, а 1 сентября заканчивается. Я сказала, что уйду, так Тимур бесится, места себе не находит. Ты сам видел, как «опекает». Шаг в сторону – попытка к бегству, карается расстрелом, как он любит говорить. Дядя Рома пытался с ним договориться, ну и договорился до открытой вражды и откровенных угроз. А теперь, когда отец мне в Америку грин-карту сделал и сам в Москву прилетел, так все совсем на последнюю грань встало.
«Или папа с мамой, или я», – так он говорит.
   – А при чем здесь папа с мамой? – не понял я.
   – Дело в том, что мама моя умерла при родах, вернее, вскоре после них. Ей внесли какую-то инфекцию… А папа тогда в армии служил в Афганистане. Ему должны были вот-вот отпуск объявить, на бракосочетание, но его в плен угораздило попасть. Лет шесть в плену находился, а затем русские зарубежные организации – «Толстовский фонд» и другие спонсоры уже при перестройке стали выкупать наших солдат у афганцев и давать им на Западе убежище. Отец о том, что я родилась, а мамы больше нет, узнал только спустя много лет, когда уже был в Америке. Помню, он позвонил дяде Роме по телефону, а я уже не маленькая была, взяла трубку и говорю: «Здравствуй, папочка!» Он как это услышал, так и замолчал. Потом уже мне рассказал, что у него горло так сдавило, что ничего произнести не мог. Так и положил тогда трубку, до следующего раза. А вырастила меня бабушка, и дядя Рома помогал постоянно. А как бабушка умерла, так я у дяди любимая племянница стала, благо что других нет. Отец дяде Роме очень много помогал в бизнесе и разных других делах, а Тимур вошел в доверие, и в бизнес втерся со своими отморозками. Теперь у них заваруха, а я – как разменная монета. Может, дядя отступил бы, да только Тимур потом и меня, и дело прибрал бы к рукам полностью. Вот отец и прилетел, начал оформлять мне документы на выезд, и как масла в огонь плеснул…
   – Ну так что же вы не обратились, куда следует? – по-идиотски спросил я. – А впрочем, в вашем деле никакие посредники не помогут. Здесь вы сами должны определиться.
   – Хорошо бы, если бы этого было достаточно… – тихо промолвила Ангелина.
   – Да, положение у тебя незавидное. Видимо, это твой Тимур мне тогда на машине заднюю фару прострелил.
   – Скорее всего он. Только никакой он не мой, и подарки я ему все вернула через подругу. А он ее избил, драгоценности забрал и сказал, что ничего не получал. В тот день, когда ты меня первый раз встретил, я приезжала, чтобы при нем рассчитаться и забрать свои вещи из клуба. Администратор спорить с ним стал, Тимур взорвался, а я сказала, что выступлю в последний раз… Попрощаюсь, так сказать, со своим шансом стать великой танцовщицей. Пошла переодеваться и сбежала, бросив там все свои шмотки! Ну, а дальше ты уже знаешь. Если бы мы тогда не удрали, даже не представляю, что с нами было бы…
   – Да уж это точно, – согласился я. – Похоже, я все-таки влип в очень скверную историю. Знал бы все сразу, ни за что бы не подписался, – сказал я откровенно.
   – Ну а теперь?
   – А теперь отступать некуда… Дал слово Роману. Да и ты, похоже, в серьезной беде. Так что можешь рассчитывать на меня. Чем могу – помогу.
   – Хочешь, еще налью коньяка? – улыбнулась Лина.
   – Ну и себе тоже, а то я, как алкоголик, – пью один.
   – Ну какой же ты алкоголик, ты добрый, – улыбнулась она вновь.
   – А все алкоголики добрые, может, и пьют из-за этого, – выдал я «философскую» мысль.
   Лина налила коньяк и подала мне фужер, сама взяла рюмку поменьше.
   – Ну за что выпьем? – спросил я чуть дрогнувшим голосом. – За тебя?
   – Нет, за надежду… – предложила она.
   Я залпом опрокинул в себя содержимое бокала, коньяк опалил до слез. Я на секунду закрыл глаза и вдруг почувствовал, как мягкие, чуть сладковатые губы Лины жарко припали к моим губам. Желание открывать глаза сразу же пропало…
   …Уставшие и опустошенные, мы лежали с Линой на огромной кровати. Солнце пробивалось тонкими полосами сквозь задернутые шторы.
   – Слава, ты сумасшедший, – прошептала она мне.
   – Ты тоже.
   Ее разбросанные по подушке темно-каштановые, почти черные, с бронзовым отливом волосы выглядели каким-то фантастическим костром или невероятным разметанным взрывом. На матовой коже щеки светился румянец, или это только мне казалось, а на самом деле было отражением розового шелка наволочки? Я понял, что с первой встречи безумно желал ее, но не давал этому чувству проявиться, выйти из глубин моего подсознания. И уже тогда, в той бешеной погоне по набережной Яузы был обречен покориться этой страсти и ни за что на свете не согласился бы добровольно уйти и оставить Лину с опасностью, которая ее преследовала. Тогда это еще не была любовь, скорее – страх возможной потери. И надежда, на что – я и сам пока не знал. Наверное, на любовь, и может быть, взаимную… Я слишком долго был один, и, глядя в огромные, бездонные, как Вселенная, глаза Ангелины, я чувствовал, что она понимает меня и читает мои мысли. Думая обо всем этом, я незаметно задремал, блаженно ощущая на своем лице ее дыхание. Последней моей мыслью перед тем, как провалиться в сон, было: неужели все это возможно?..


   Очнулся я от невероятного дикого крика. Рядом никого не было. Буквально впрыгнув в джинсы, я босиком бросился из спальни на звук непрекращающихся рыданий. В гостиной, в кресле у огромного экрана телевизора я увидел Ангелину с искаженным от страха лицом, сжавшуюся в комок. Все ее лицо было в слезах и размазанной туши с ресниц. Руками она зажимала уши.
   – Что?! Что случилось?! – заорал я, сам не свой от нахлынувшего безумного страха за нее, не понимая, что происходит.
   – Они!.. Они их убили! – кричала, захлебываясь в рыданиях, Лина.
   – Кого – их? – Я почувствовал, как короткий ежик волос на моей голове зашевелился. – Кого, к-кого? – повторил я, заикаясь, но почти зная ответ.
   – Дядю Рому и Павлика…
   – Не может быть, – поневоле вырвалась у меня беззащитная глупая фраза.
   Но Лина только показывала на экран. Диктор бесстрастным тоном вещал: «По предварительной версии, это вновь начатый передел собственности криминальных структур. На выезде из Москвы, за кольцевой автомобильной дорогой, расстреляна иномарка с двумя мужчинами. Водитель с пулевыми ранениями в критическом состоянии отправлен в ближайшую больницу. Он выпал или сумел выпрыгнуть из отлетевшего далеко на обочину автомобиля. Пассажир скончался на месте. Пожарные, приехавшие быстро, потушили автомобиль». На заднем плане, за диктором продолжала дымиться уже не сиреневая «акура». В машину «скорой помощи» грузили носилки с накрытым белой простыней телом. «Видимо, пристегнутый ремнем безопасности, пассажир потерял сознание и в дыму задохнулся, если, конечно, не был поражен одной из пуль, выпущенных из автомата Калашникова», – продолжал рассуждать репортер. В очередной раз назвав имена и фамилии потерпевших и сообщив их возраст, ведущие перешли к следующей информации.
   Я выключил телевизор. Обняв Ангелину, гладил по голове и плечам, пытаясь как-то успокоить – получалось неловко. Думал я в это время совершенно о другом – о том, что оказался с ней в одной лодке, которая неслась к стремнине водопада… Только благодаря случаю я находился сейчас здесь, а не на операционном столе вместо Павла. Вообще-то неизвестно, кому из нас повезло больше… Вслух я произнес, что вряд ли смог бы раненый так «катапультироваться» из машины, как Паша, – я ведь не служил в десанте.
   – Зато ты более опытен и внимателен, как водитель, – возразила Лина. – Может быть, удрал бы от них, как в прошлый раз, тем более не на «Жигулях»…
   – Может, и так. Только от тридцати пуль «Калашникова» вряд ли можно скрыться или удрать, – тихо сказал я ей.
   И уж точно у меня ничего бы тогда не произошло с Линой… Боже, Боже, чудны воистину дела Твои!
   Я продолжал успокаивать плачущую Лину, говоря какие-то ласковые, добрые слова, и в это время зазвонил телефон. Чисто машинально взяв трубку, я услышал чей-то знакомый голос:
   – Слава, это ты?
   – Да, я. А кто вы?
   – Алекс, отец Ангелины. Срочно уезжайте из Завидова! Ты на машине?
   – Нет, она в мастерской осталась.
   – Берите любую попутку и срочно возвращайтесь в Москву. Я звоню с госпитального таксофона. Передай трубку Лине.
   Я выполнил его просьбу и услышал:
   – Да, папа, – и рыдания вновь разразились… – Хорошо, я уже не плачу, – ответила она, вытирая покрасневшие глаза. – Хорошо, возьму самое необходимое. Ладно…
   Затем, растерянно повернувшись ко мне, произнесла:
   – Разъединили.
   – Да нет, это автомат – жетон обычно на три минуты рассчитан. Что он тебе сказал?
   – Срочно собираться и уезжать в Москву, здесь небезопасно. Он позже еще позвонит. И еще сказал, что может ходить, но из госпиталя не отпускают пока.
   «Да уж, – подумал я, – с трубкой в боку прогулки до туалета и обратно, хотя туалет у него в палате наверняка есть». Но вслух ничего не сказал.
   Уже через пятнадцать минут с одной небольшой, но увесистой сумкой мы спешили через лесок к автостраде Питер – Москва. «Вот тебе и шашлыки на даче, и больничный, будь он неладен», – лезли мне в голову сумбурные мысли. В сумку, кроме самых необходимых вещей, я бросил кое-какие продукты из купленных вчера в супермаркете. Я держал Лину за руку и быстрым шагом поспешил на звук шумевшей невдалеке скоростной магистрали. Лина еле успевала за мной. Ремень сумки врезался в плечо. Погони никакой не было, но что-то гнало нас на новом повороте судьбы, и это что-то было осязаемой опасностью, толкавшей нас в спину…


   На последнем утреннем осмотре лечащий врач сказал Алексу, что через пару дней отключит аппарат пневмоторакса, легкое почти чисто и расправилось. Дня через два-три окончательно зашьют рану и еще через неделю-полторы при заметном улучшении выпишут из госпиталя.
   Муторно тянулось время, одолевали навязчивые мысли. Бездействие тяготило. Пару раз заезжал Роман, о делах и проблемах своих всего не говорил, многое умалчивал. Петля затягивалась все туже и туже, и непохоже было, чтобы эта, с криминальным беспределом опухоль рассосалась сама по себе. Последний раз он сказал, что собрал деньги и документы, но места надежного для их хранения пока не нашел. Алекс тогда посоветовал ему отвезти все временно на дачу, а после выхода из госпиталя он сам найдет более надежное укрытие.
   Деньги были собраны для отступного за Ангелину, но сумма раз от раза все увеличивалась. Было ясно – все они в заложниках, и никто их из цепких лап выпускать не собирается. Да и вряд ли он сам остался бы в живых, если бы в тот злополучный вечер не надел защитный жилет американского полицейского. Первые две пули были задержаны бронежилетом на уровне груди, но, когда он бросился в темную подворотню проходного двора, каких много в старых московских переулках, еще две пули, в бок и бедро, догнали его. Одна вошла между лепестков бронежилета, пробила ребра и осталась в легком. Ее достали. А вторая, видимо, срикошетив от стены, чиркнула по бедру, вспоров кожу.
   Алексу все было абсолютно ясно: схем тут не было никаких, была примитивная задача убрать преграду в виде его и Романа, а с Ангелины, как с прямой наследницы, получить все. Без надежной защиты человек становится беспомощным. Если бы тогда он не стал стрелять в ответ в темноту двора, вряд ли бы остался жив.
   После утреннего осмотра Алекс позвонил брату, сообщил о возможно скором выходе из госпиталя. Роман собирался на важную встречу, машина должна была заехать за ним с минуты на минуту. Сказал, что произошли решительные перемены и бизнес, хозяином которого он был, теперь практически в других руках. Главный собирается за границу, в Израиль, якобы навестить родню, но скорее всего не вернется вовсе. Все нерешенные проблемы свалились на Романа, и эта встреча должна решить все. Советовал как можно скорее отправить Ангелину в Штаты, подальше от беды. Обронил, что все бумаги уже в Завидово со вчерашнего дня. На этом и закончили разговор, договорившись увидеться через день…
   И вот сегодня – это жуткое сообщение в телевизионных новостях, а теперь от «коллег» по бизнесу. Петля захлестнулась, кто следующий? Он или Ангелина? Ясно одно: кто-то из них должен остаться в заложниках, наверное, дочь… Сначала попытались убрать его, с братом получилось «удачнее». Все к этому и шло.
   …Он тогда бросил все – Джорданвиль, друзей и соблазнился перспективами, нарисованными ему Романом. Открыл офис в деловом даун-тауне Манхэттена «Лаки Реалстейт» – так было обозначено в документах. Все шло в гору, и шло более чем хорошо. Он не догадывался – знал точно: что отмывается черный нал. Страну грабили все, кому не лень. Роман говорил о хозяйственном бизнесе с регионами – газ, нефть, лес, цветные металлы… И он тогда во все это поверил. Правду он узнал только теперь, страшную и мерзкую. Деньги добывались сатанинским бизнесом – трансплантацией органов. И не исключено, что именно сейчас со злобным удовлетворением новые хозяева этого «душегубного бизнеса» органы его брата отправляют куда-нибудь в Турцию, Эмираты или Израиль. Хотя, как говорил Роман, они отняли у китайцев часть японского рынка…
   Десятки, а может быть, и сотни миллионов долларов зарабатывались на органах солдат и офицеров, погибающих в вооруженных конфликтах, без вести пропадающих детей, замерзших, а также на жертвах террористических актов и всевозможных криминальных разборок, ну и, конечно, погибших в ДТП.
   Он, глубоко верующий православный человек, бывший сержант Советской армии и афганский пленный, несостоявшийся священник, был втянут в такое богомерзкое дело! Действительно, силен «первый лжец и отец всякой лжи», и вымощена дорога в ад «благими» намерениями…
   Теперь он знал, что брат его лишь мелкий стрелочник в гигантском кровавом «тресте», и такие «тресты», как метастазы, разбросаны по всему миру, черпая свою кровавую дань в странах «третьего мира». А теперь и бывший Советский Союз оказался в числе этих стран. Он слышал, что еще в 80-е годы в ведущих клиниках страны имел место быть этот почин – «перестройка» многократно увеличила изъятия органов на экспорт. Но «метастазы» поперли только после развала. Как же он мог не догадаться, не разглядеть в своем американском взлете истинную суть этих «хозяйственных деятелей»! И сегодня с точностью до наоборот звучит в ушах: «Авель, Авель, где брат твой Каин»?
   Теперь бороться с этой системой было невозможно, он уже стоял одной ногой на «запретке», и следующая пуля молодого или седого снайпера точно полетит в его лоб или в затылок. А Ангелина окажется у них в лапах и, забитая и посаженная на наркотическую иглу, превратится в безвольный труп, в зомби, как те женщины – живые бомбы джихада.
   Тогда, в начале 90-х, он скупил на три с четвертью миллиона долларов огромные территории во Флориде. Это была его первая «целина», к которой в дальнейшем прибавились и другие. Правительственная программа США выделяла огромные кредиты на строительство новых городов «американской мечты». Одноэтажная Америка из пенобетонных шлакоблоков росла, как грибы после дождя. Строительные компании вырывали себе заказы и спешно проводили асфальтированные дороги, водопровод и канализацию к участкам, на которых будут стоять виллы и бунгало. В джунглях болотистых лесов Флориды тянули сотни осушительных каналов, углубляли и превращали их в «судоходные» – для яхт и катеров, чтобы от будущего дома можно было выйти по ним прямо в Атлантический океан или Мексиканский залив. Все это отдаленно напоминало Казахстан 70-х годов, где так же сотни бригад-шабашек строили арочники для скота и сборно-щитовые дома для переселенцев.
   Алекс наблюдал, как оффшорные фирмы в Нью-Йорке, Майами, Бостоне или Вашингтоне с русскими «боссами» во главе закупали огромные территории в сотни тысяч квадратных сквер-фит в Майами, Санкт-Петербурге и Дайтона-Бич, а также в Палм-Косте и Сан-Августине, штата Флорида. А сколько еще подобных проектов нашли свое место на всей территории североамериканских штатов? Это оказалось выгоднее, чем канадские болота и полярная мерзлота, где предполагали найти нефть. За восемь-десять лет земля вырастала в цене более чем в двенадцать раз… А стопроцентной прибыли не давал ни один банк и никакие акции. Конечно же, эти ворованные и награбленные деньги не все добывались этим вурдалачьим путем в новой империи «царей Иродов»…
   Скорее всего брат получил по заслугам. И если бы на весы была положена его, Алекса, жизнь и жизнь его дочери, с одной стороны, и деньги, власть и благополучие Романа – с другой, то скорее всего брат продал бы и его, и Ангелину, переживая и каясь, как Иудушка Головлев. Он был готовый продукт этой сатанинской системы.
   Алекс вспомнил рассказ Романа, как на московские подпольные «корпорации» и «тресты» по трансплантации органов после заявлений родственников в милицию и прокуратуру отряжались всевозможные комиссии и проверки. Но сверху эти дела разваливали, следствие прекращалось, свидетели падали с балконов многоэтажных домов… Все это напоминало Сальвадор начала 80-х годов или Советский Союз после 83-го года.
   О каком праве на жизнь человека можно было говорить, если в Москве, столице России, было запрещено спасать людей?! Пьяных и отравленных водкой из технического польского или китайского спирта, которым была залита вся Россия. И уже не китайские одиночки-спиртоносы времен Гражданской войны и НЭПа с сорокалитровыми флягами проникали по таежным тропам на территорию России. Свои «купцы» и «бизнесмены» – недавние комсомольские лидеры – строили терминалы вблизи российских границ и гнали тысячетонные составы по всем регионам опаиваемой, погибающей страны…
   Так он думал сейчас, и горько было сознавать себя хотя и косвенным, но участником всего этого геноцида. Он видел всю подлую ложь, знал ее мерзкую суть, ее близкое и дальнее будущее и не мог найти, хотя бы теоретически, выход страны из этого падения в бездну. Он мог читать мысли и предугадывать дела всех этих валтасаров у власти, но как он мог им противостоять?.. Он чувствовал себя Ганнибалом без армии и флота в прогнившем и перекупленном Карфагене, гонимый бандой 104-х олигархов и преданный демосом. Он видел, что армии в России не нужен Ганнибал, так же как не нужен был российским олигархам генерал Лебедь. И так же как Карфаген был уничтожен Римом, так и Россия, ослабленная и преданная олигархами, должна будет пасть и расчлениться перед объединенными усилиями Запада и Востока, ибо и в Ватикане, и в Вашингтоне, и в Токио, и в Пекине, а также и в Тель-Авиве нет более желанной добычи, чем бескрайние российские территории с их бесконечными ресурсами и богатствами. Вот за эти-то территории и покупались, «делались» и «ставились» эти олигархи – пятая колонна, зачумленная саранча…
   Находясь в госпитале и вынужденно бездействуя, Алекс подолгу размышлял о превратностях жизни, влиянии событий этой жизни на людей и влияния этих людей на историю человечества. Каждая судьба мизерной песчинкой возводила и цементировала, рушила и вновь созидала самой ей непонятное, невероятное здание «вселенского будущего». И сейчас в просвещенные, передовые, цивилизованные державы закладывались варварско-кабаллистические догмы человеконенавистничества, догмы тарантулов и скорпионов. Практически все погубленные жертвы этой современной массовой «расчлененки» были жертвоприношением современному Валааму – демону зла. И те из людей, кто использовал для продления своей «бесценной» жизни органы загубленных несчастных, были его поклонниками и служили ему, рассчитываясь своими грязными деньгами за продление своего существования. Деньги эти были из плоти и крови ограбленных и выброшенных на улицу стариков и отдавались за плоть и кровь загубленных жертв-доноров…
   Как тут не вспомнить пресловутых врачей-вредителей. Они были уже тогда в закрытых клиниках Берии и Гитлера, в лагерях Мао и Пол Пота. Прогресс только больше развращал людей, их злобная сущность умело маскировалась новыми поправками в законах, фальшивыми дебатами в парламентах. Все это была ложь меньшинства против большинства в отвержении библейского «Слова», где не было одного «да» и одного «нет» между двумя говорящими… И прав был великий бард предперестроечного времени, утверждая, что «пророков нет в Отечестве моем, но и в других отечествах не густо», что «все не так, как надо…» За безграничную популярность и народную любовь он и был уничтожен очередным диктатором, которому уже не помогали ни искусственные, ни трансплантированные почки. Такие честные и популярные патриоты – всегда огромная опасность для лютых ставленников олигархии, поэтому-то их и убивают.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное