Федор Раззаков.

Свет погасших звезд. Люди, которые всегда с нами

(страница 16 из 97)

скачать книгу бесплатно

Все произошло вечером 26 мая, когда Валерий и Ирина возвращались из гостей домой. Харламов, который был за рулем, не смог справиться с управлением, и автомобиль врезался в дерево. Досталось обоим: у Харламова были зафиксированы переломы лодыжек, ребер, сотрясение мозга, у Ирины тоже был перелом ноги, раздробление пятки и сильнейшее сотрясение мозга. Долгое время врачи не были уверены в том, сможет ли Харламов снова играть в хоккей. В итоге два месяца он провел на больничной койке. И только в августе он встал на ноги и сделал первые самостоятельные шаги по палате. А в конце осени снова заиграл за ЦСКА. Это случилось 16 ноября в календарной игре с «Крыльями Советов». Уже на 4-й минуте игры Харламов отличился – забил шайбу. Он отыграл два периода, после чего сел на скамейку запасных, поскольку играть весь матч ему еще было тяжело. В тот день армейцы выиграли 7:3.

В 1978 и 1979 годах Харламов в составе сборной СССР в очередной раз завоевал золотые медали чемпионатов мира и Европы. В эти же годы ЦСКА дважды становился чемпионом страны. Однако Харламова и других «ветеранов» советского хоккея все сильнее стала теснить талантливая молодежь. Да и силы «ветеранов» были не беспредельны. На Олимпийских играх в Лейк-Плэсиде в 1980 году прославленная тройка Михайлов—Петров—Харламов сыграла ниже своих возможностей. Не уходившая раньше с ледовой площадки не забив хотя бы одного гола, эта тройка тогда почти все игры провела «всухую». Даже в решающем матче с американцами им ни разу не удалось поразить ворота соперников. На той Олимпиаде наша команда взяла «серебро», что по тем временам считалось трагедией.

В 1981 году Харламов объявил, что этот сезон для него станет последним. Завершить его он хотел достойно, и во многом ему это удалось. В составе ЦСКА он стал в 11-й раз чемпионом СССР и обладателем Кубка европейских чемпионов. На последнем турнире он был назван лучшим нападающим. Теперь, чтобы на высокой ноте завершить свою карьеру в хоккее, ему требовалось выиграть первый Кубок Канады, который должен был стартовать в конце августа в Виннипеге. И тут произошло неожиданное: Тихонов заявил, что Харламов на этот турнир не едет. Для всех специалистов хоккея и болельщиков эта новость была из разряда невероятных. Однако Тихонов был неумолим, и в Канаду команда отправилась без Харламова. До трагедии оставались считаные дни.

Как утверждают очевидцы, Харламов несколько раз говорил: «Я трагически погибну». Да и у Ирины был один мистический случай. Ей кто-то нагадал, что она умрет в 25 лет. В начале 81-го она отмечала свое 25-летие и во время торжества, выйдя на кухню, сказала маме: «Ну вот, а мне говорили, что я не доживу…» Как оказалось, смысла предсказания она не поняла.

26 августа Харламов отправился в аэропорт – встречать жену с маленьким сыном, которые возвращались с отдыха на юге. Через несколько часов он привез их на дачу в деревню Покровка под Клином, где тогда жили его теща и 4-летняя дочка Бегонита. Переночевав там, утром следующего дня, 27 августа, супруги отправились в Москву, прихватив с собой и двоюродного брата Ирины Сергея.

Ирина хотела сесть за руль «Волги», поскольку Харламов всю ночь плохо спал и не выспался. Однако запротестовала мама Ирины, сказав, что у дочери нет прав, да и погода плохая – ночью лил дождь. Харламов с тещей согласился, сказал: «Надо торопиться, хочу на тренировку к одиннадцати успеть, так что сам поведу. Да еще Сережу надо домой завезти». В итоге за руль «Волги» сел он, Ирина примостилась рядом с ним на переднее сиденье, а Сергей занял место сзади. В таком составе они и выехали.

Спустя несколько минут после отъезда Харламов уступил-таки место за рулем Ирине. То ли она его сама уговорила, то ли он действительно почувствовал, что не выспался и вести автомобиль ему несподручно. Именно эта пересадка и станет главной причиной в той цепи роковых случайностей, что сопутствовали гибели Харламова. После нее уже ничто не могло отвратить неминуемое.

«Волга» выкатилась на Ленинградское шоссе и помчалась в сторону Москвы. Ее бег был остановлен на 74-м километре. За день до аварии на этом участке трассы меняли асфальт, и в месте, где заканчивалось новое покрытие, образовался своеобразный выступ высотой пять сантиметров. Ирина была неопытным водителем (как мы помним, у нее и прав не было) и, наскочив на кочку, потеряла управление. Машину закрутило на шоссе, и она столкнулась с «ЗИЛом», который шел навстречу. Причем шанс выжить у пассажиров «Волги» был. Но опять в дело вмешалась роковая случайность: грузовик, как назло, был до отказа набит запчастями. Дополнительный груз усилил и без того мощный удар. Да и асфальт в этом месте, словно нарочно, не оставил шансов на спасение. Новое покрытие, на которое попала «Волга», во время жары было скользким как лед.

Уже через час после трагедии весть о ней разнеслась по Москве. А вечером того же дня мировые агентства передали: «Как сообщил корреспондент ТАСС, в автокатастрофе под Москвой сегодня утром погиб знаменитый хоккеист Валерий Харламов, тридцати трех лет, и его жена. У них осталось двое маленьких детей: сын и дочь…»

Хоккеисты сборной СССР узнали об этой трагедии в Виннипеге. Утром они включили телевизоры, а там портреты Харламова. Но никто из них толком по-английски не понимал. Так и не сообразили, что к чему. Уже потом, когда вышли на улицу и к ним стали подходить незнакомые люди и что-то говорить о Харламове, они поняли: с их товарищем случилась беда. А вечером прилетел их хоккейный начальник Валентин Сыч и сообщил о трагедии. Первым порывом хоккеистов было немедленно лететь в Москву на похороны. Но потом было решено остаться и во что бы то ни стало выиграть Кубок Канады и посвятить эту победу Харламову. Так в итоге и получилось. Причем больше с тех пор сборная СССР этот кубок не выигрывала.

Похороны погибших в автомобильной катастрофе состоялись через несколько дней на Кунцевском кладбище. Проститься с великим хоккеистом пришли тысячи людей. Вскоре после этого ушла из жизни мама Харламова, не сумевшая перенести смерть любимого сына. Что касается невестки, то к ней отношение было однозначным – ее назвали главной виновницей трагедии. Говорят, еще на поминках мама Ирины почувствовала вокруг себя определенный вакуум. Ее сторонились все: и родственники Харламова, и цековские начальники. Да и в поминальных речах ощущалась отчужденность. Единственные, кто поддержал тогда Нину Васильевну, были Иосиф Кобзон и адмирал Шашков. Они и потом ей помогут, когда родственники Харламова захотят отлучить ее от внуков. В заключение этой темы добавлю, что в течение некоторого времени какие-то вандалы целенаправленно оскверняли могилу Ирины.

Спустя десять лет после гибели хоккеиста – 26 августа 1991 года – на месте трагедии появился памятный знак – огромная шайба с надписью: «На этом месте закатилась звезда русского хоккея». Этот памятник установили солнечногорские друзья Харламова. Так вышло, но памятник обошелся бесплатно: ни в гранитной мастерской, ни в строительном управлении, где выделяли автокран, денег за работу не взяли. Сказали: «Что ж мы, не люди? Или хоккей не смотрели?» Правда, сначала с установкой вышла промашка – его поставили на противоположной стороне дороги. Но один из гаишников, кто был на месте происшествия – Виктор Останин, – заметил это и попросил переставить. Было холодно, на дворе стоял ноябрь, но справились с этим быстро: первые же водители, которых остановили для помощи, узнав, кому ставится памятник, немедленно согласились помочь. Первое время водители, проезжая мимо этого места, обязательно сигналили. Говорят, теперь это делать перестали. То ли время изменилось, то ли мы стали другими.

27 августа – Михаил НАУМЕНКО

Этот человек взмыл на гребень успеха в начале 80-х годов прошлого века и считался одним из самых одаренных рок-н-ролльщиков страны. Его песни пользовались большим успехом у продвинутой молодежи.

Михаил Науменко родился 18 апреля 1955 года в Ленинграде в интеллигентной семье, не имевшей никакого отношения к музыке: его отец был доцентом, преподавателем вуза, а мать – библиотечным работником. Даже в детстве Михаил занимался чем угодно, но только не музыкой: он обожал листать энциклопедии и словари, разбирался в марках автомобилей, конструировал самолеты, из которых за несколько лет собрал внушительную коллекцию. Вполне вероятно, из него мог бы получиться вполне неплохой конструктор самолетов, если бы родители не отдали его учиться в английскую спецшколу. И вот там Михаил заразился рок-н-роллом. На дворе была середина 60-х, когда в Советский Союз начали проникать первые записи популярных западных рок-групп типа «Битлз» и «Роллинг Стоунз». Официальные советские власти бросились искоренять эту «заразу» с помощью пропаганды, в который раз упустив из виду прописную истину: чем сильнее ругаешь, тем сильнее любят. Вот и Науменко утром читал в «Советской культуре» разгромную статью про «Роллинг Стоунз», а вечером мастерил самодельную деревянную гитару. Однажды за этим делом его застала родная бабушка Надежда Ивановна. Поглядев на творение рук своего внука, которое по своим формам напоминало нечто среднее между банджо и балалайкой, она отправилась к родителям мальчика и уговорила их купить ему настоящую гитару в музыкальном магазине. «А то ведь жалко мальчишку», – молвила бабушка.

Заполучив настоящую гитару, Михаил стал все свободное время посвящать только ей – разучивал на ней песни любимых «Роллинг Стоунз». И свое простое русское имя Михаил поменял на англоязычное Майк. Кроме этого, он начал собирать не только записи и пластинки популярных западных рок-групп, но и труднодоступную по тем временам зарубежную прессу, переводя на русский язык тексты песен и критические музыкальные статьи. В итоге за несколько лет он достиг в этом деле таких результатов, что с успехом мог бы читать часовые лекции по истории западной рок-музыки, причем на английском языке. Даже его родители удивлялись его способностям на данном поприще. Однако это не помешало им, когда сын закончил десятилетку, отправить его учиться в Ленинградский инженерно-строительный институт, где преподавал его отец. Целей у родителей было две: во-первых, дать сыну серьезное образование, и во-вторых – уберечь его от армии. Однако благие намерения родителей разбил сам Михаил: в армию он действительно не пошел, но образования так и не получил, уйдя из института после четвертого курса. Знай его родители заранее, чем обернется их боязнь отпустить сына в армию, может быть, сами отвели бы его в военкомат. Но получилось так, как получилось.

В самодеятельных рок-группах Майк начал играть еще будучи студентом ЛИСИ – в середине 70-х. Групп было несколько, но самой приличной из них, по его же собственному признанию, была одна с весьма длинным названием – «Союз любителей музыки рок под управлением Владимира Козлова». Потом Майк знакомится с Борисом Гребенщиковым и вливается в состав «Аквариума» на правах лидер-гитариста. В 1978 году они с Гребенщиковым записывают магнитоальбом под названием, явно навеянным идеями хиппи, – «Все братья-сестры». Песни на этом альбоме исполнялись в равной пропорции: половину спел Гребенщиков, половину – Науменко. Но поскольку запись производилась в полуподпольных условиях, то и тираж у этого рок-н-ролльного детища был мизерный – всего 10 экземпляров.

После того как творческий тандем Гребенщиков – Науменко распался, Майк перебывал еще в нескольких группах. В основном это были группы-однодневки из разряда «кабацких» – они собирались только на определенный период (летом), чтобы заработать денег на танцах. Был даже момент, когда Майк работал диск-жокеем в международном лагере. Что касается постоянного места работы Майка, то оно находилось в Ленинградском Большом театре кукол, где наш герой трудился в качестве радиста.

Свою единственную жену Майк повстречал в конце 70-х. Девушку звали Наташа Кораблева, и к рок-н-роллу она имела лишь опосредованное отношение – любила его слушать и только. А с Майком девушку познакомил ее двоюродный брат Вячеслав, который на тот момент играл вместе с Науменко в рок-группе «Капитальный ремонт». Потом молодые люди встретились на свадьбе Вячеслава, и там их знакомство из шапочного переросло в более серьезное. А затем Майк раздобыл где-то альбом Дэвида Боуи, и Наташа, узнав об этом, сама напросилась к нему в гости. По ее словам, это было самое целомудренное свидание в ее жизни: они слушали пластинку и разговаривали о рок-н-ролле. После этого события развивались стремительно. Летом 80-го Наташа устроилась работать в «Теплоэнерго», и ей выделили отдельное жилье – комнату в коммуналке на Боровой. Спустя пару месяцев Майк переехал туда жить. Весной следующего года они официально поженились. Свадьбу справляли в трехкомнатной квартире друзей, где не было вообще никакой мебели. Жених встречал гостей в пиджаке, при галстуке и внешне был сильно похож на молодого Пола Маккартни. Хотя в реальной жизни творчество экс-битла Майка не заводило – ему больше был по нраву покойный Марк Болан из «Ти Рекс». Поэтому своего первенца, который родился вскоре после свадьбы, Майк хотел назвать именно Марком. Но друзья его отговорили: мол, имя еврейское, и у сына могут быть в будущем определенные трудности. В итоге сошлись на имени Евгений.

В тот самый год, когда Майк стал мужем и отцом, свет увидел его второй магнитоальбом под названием «Сладкая N и другие». Как считают многие, по насыщенности хитами и новыми идеями этот альбом стал одним из самых интересных в русском роке. А песня «Дрянь» какое-то время была визитной карточкой Науменко. Как писал питерский самиздатовский журнал «Рокси»: «Майк возвышается над всем остальным рок-потоком, как рабочий, вылезающий из канализационного люка. Единственный из всех он реально поет о том, что реально происходит здесь и сейчас с каждым из нас, и тем языком, в терминах которого мы привыкли думать». В питерских кругах за Науменко закрепляется прозвище «ленинградский Боб Дилан» (у Майка была такая же манера говорить немного в нос).

После выхода «Сладкой N…» слава Науменко шагнула за пределы Питера. Он начинает гастролировать по крупным городам, в частности, приезжает с Гребенщиковым в Москву, где выступает на «квартирниках» (подпольные концерты на квартирах). Именно тогда на свет и появилась собственная группа Майка «Зоопарк». По стилю игры это было нечто похожее на панк-рок, хотя и не чистый. А поскольку большая часть публики была воспитана на более изящных стилях (в начале 80-х в Советском Союзе в большом фаворе была британская группа «Смоки», игравшая в стиле «мягкий рок»), «Зоопарку» приходилось подстраиваться под эти вкусы. Одно время на концертах музыкантам «Зоопарка» приходилось вслед за песнями собственного сочинения исполнять шлягеры «Бони М» и даже «Поворот» группы «Машина времени». Но чуть позже все эти компромиссы были отброшены в сторону, и «Зоопарк» чуждые ему шлягеры уже не играл. Сам Майк отзывался о музыке своей группы следующим образом: «Мы играем нарочито грязный рок-н-ролл, не заботясь чрезмерно о чистоте звучания и тому подобном. Главное – это общий кайф, интенсивность звука, энергия, вибрации…»

Тем временем зримо менялось отношение властей к рок-движению. С середины 60-х власти пытались обуздать это явление с помощью репрессий и контрпропаганды (то же движение ВИА было инспирировано властями для борьбы с роком), но десятилетие спустя стало окончательно ясно, что все эти меры положительного эффекта не имеют. Чем сильнее борешься с рок-н-роллом, тем популярнее он становится. Тогда властями был избран иной метод: приручение рок-кумиров. В итоге самая популярная рок-группа страны «Машина времени» была официально разрешена и влилась в государственнную организацию «Росконцерт». Ей разрешили концертировать по стране (с утвержденным «наверху» репертуаром) и даже сняли про них фильм «Душа», где бывшие короли рок-н-ролла играли на подпевках у мега-звезды советской эстрады Софии Ротару. Так вместо рок-н-ролла на свет появился новый гибрид – рокопопс по-советски (на Западе было то же самое, только с опережением на двадцать лет).

Точно такая же кампания началась и в Ленинграде, где было сосредоточено большинство рок-групп, игравших самый опасный для властей рок-н-ролл – социальный. Там власти придумали более изощренный способ борьбы: по прямому указанию из КГБ в Питере был создан ленинградский рок-клуб, который под вывеской Межсоюзного дома самодеятельного творчества объединил под своими знаменами чуть ли не всех тамошних рокеров. Так питерский рок был взят «под колпак». Не избежал этой участи и «Зоопарк». Официальные власти разрешили Майку зарегистрировать свою группу в рок-клубе и даже «залитовали» (то есть разрешили к исполнению на концертах) его концертную программу. Правда, песни были отобраны самые идеологически невинные (ту же «Дрянь», к примеру, запретили).

И все же кампания властей по приручение рокеров так и не сумела принести желанных результатов. Даже находясь «под колпаком», те же «Машина времени» и «Зоопарк» умудрялись в паузах между официальными концертами писать довольно смелые магнитоальбомы, которые молодежь отрывала с руками. И свой самый знаменитый альбом «Уездный город N» группа «Зоопарк» записала в 1983 году, когда в Кремле уже сидел новый генсек – бывший шеф КГБ Юрий Андропов. Этот альбом некоторые критики назвали «энциклопедией нашей жизни», а год спустя на 2-м фестивале рока в Ленинграде Науменко был назван чуть ли не главным «рок-сатириком» в Союзе.

В 1984 году официальные власти отбросили в сторону всякую деликатность по отношению к рокерам. Вышло это не случайно. Дело в том, что именно тогда западные спецслужбы активизировали атаки на советскую идеологию, что потребовало от советских властей ответных мер. На свет явился список более сотни советских и зарубежных рок-групп («Документ 75–39»), которым запрещалось выступать в Москве, а также не разрешалось проигрывать их магнитоальбомы и пластинки. Из числа советских в этот «черный список» угодили такие группы, как: «Браво» (их вокалистку Жанну Агузарову власти выслали из Москвы), «Кино», «Аквариум», «Наутилус Помпилиус», «ДДТ» и др. А вот группы «Зоопарк» в этом списке не было, хотя больше всего групп в нем фигурировало из Ленинграда – целых 17 (Москва была представлена четырнадцатью группами). Почему власти отнеслись столь снисходительно к детищу Майка Науменко, сказать трудно.

В 1985 году, после воцарения в Кремле Михаила Горбачева, в стране задули новые ветры. И рок-музыка стала постепенно выходить из подполья, становясь важным идеологическим оружием в борьбе с «чуждым прошлым». И если каких-нибудь несколько лет назад рокеров называли «наймитами Запада», то теперь они в одночасье стали героями. Еще бы: боролись с застоем, терпели лишения. В итоге именно рок-н-ролл стал одним из тех мощных таранов в руках «перестройщиков», с помощью которого они сумели разрушить страну. Рокеры тогда чувствовали себя настоящими героями, хотя на самом деле были всего лишь пешками в руках циничных и расчетливых политиканов, которые использовали их в своей хитроумной игре по развалу коммунистической державы.

«Зоопарк» в те годы тоже находился на гребне славы. Фестивали следовали один за другим, гастрольные города мелькали перед глазами с калейдоскопической быстротой. Однако репертуар у группы практически не обновляется, и Науменко только и делает, что исполняет свои старые песни. До новых руки не доходят. Сначала по причине бешеного гастрольного ритма, а потом и вовсе из-за природной лени. Сказывалась сибаритская натура Науменко – больше всего в жизни он любил полежать на диване, почитать или попить винца. Однажды к нему домой привели двух девушек-голландок, которые захотели воочию поглядеть на лидера русской панк-группы, а Майк даже не поднялся со своего любимого дивана – так и пролежал всю встречу.

Майк Науменко был звездой рок-н-ролла на протяжении десяти лет. Но это были разные годы. Если первые пять лет он активно трудился – писал новые песни и успешно гастролировал, то остальные пять лет он уже только гастролировал. На новые песни его уже не хватало. Хотя время тогда было самое что ни на есть рок-н-ролльное – конец 80-х, перестройка. Но Майку, чуть ли не единственному из всех рок-н-ролльщиков, именно в это время стало почему-то скучно. Может быть, потому, что он никогда не был бизнесменом и продавать свое творчество за деньги просто не умел. А именно этим тогда и занимались большинство его коллег. Ведь если в начале 80-х рокеры писали свои песни по большей части бескорыстно, то теперь это все превратилось в товар, на котором зарабатывались большие деньги. Причем свой навар с этого товара имели все: как рокеры, так и власти предержащие, которые умело вели рок-н-ролльщиков в нужном для них направлении.

Науменко шагал в стройных рядах своих коллег недолго. И если его бывшего приятеля Виктора Цоя унесла из жизни автомобильная авария, то Науменко умер по более прозаической причине – из-за пьянства, которое с каких-то пор стало самым верным способом для Майка избавиться от вселенской скуки, которая его окружала. И Цоя он пережил всего лишь на год и две недели.

Науменко скончался в питерской коммуналке на глазах у своих соседей. Те подобрали его в коридоре, где он упал, и положили на диван. А когда Майк внезапно захрипел, вызвали «Скорую». Но первая бригада врачей заявила, что пациент нетранспортабелен, и оставила хрипевшего Майка в покое. Через несколько часов другая бригада констатировала смерть Михаила Науменко «в результате кровоизлияния в мозг».



скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное