Федор Раззаков.

Последние дни и часы народных любимцев

(страница 11 из 78)

скачать книгу бесплатно

Поминки были в Доме журналиста. Было светло и празднично на душе. Рассказы и случаи вспоминали в основном веселые, забавные, смешные. Так еще больше усилилось впечатление, что Саша находится здесь, но только невидимый. Как там у Пушкина?

 
А я, забыв могильный сон,
Взойду невидимо и сяду между вами,
И сам заслушаюсь, и вашими слезами
Упьюсь… и, может быть, утешен буду я
Любовью…»
 

ВОРОНИН ВАЛЕРИЙ

ВОРОНИН ВАЛЕРИЙ (футболист столичного «Торпедо» (1956–1968), сборной СССР (1960–1968), чемпион СССР (1960, 1965); умер 21 мая 1984 года на 45-м году жизни).

После тяжелейшей автоаварии в мае 1968 года один из самых одаренных советских футболистов 60-х вынужден был уйти из большого спорта. Однако найти себя на тренерском поприще Воронин так и не сумел. На спортивные невзгоды наложились личные – распался его брак. В итоге Воронин нашел утешение в алкоголе. Он его и погубил. В последние годы своей жизни Воронин буквально предчувствовал, что его ждет трагический уход. Не зря он часто повторял своим друзьям: «Я, как Володя Высоцкий, умру рано, не намного его переживу».

Очевидцы утверждают, что в последние годы жизни вокруг Воронина постоянно крутились какие-то подозрительные личности. Вот и накануне трагедии в «Лужники», где он работал, заехали какие-то веселые кавказцы. Коллега Воронина Юрий Степаненко спросил его: «Валера, ты их знаешь хорошо?» Тот рассмеялся и ответил утвердительно. Они все вместе уехали на «Волге». А на следующий день, 9 мая 1984 года, в 8.15 утра Валерия Воронина нашли с разбитым черепом рядом с Варшавскими банями у проезжей части автодороги. Врачи предприняли все возможное, чтобы спасти его, но все их попытки были безрезультатны: 21 мая Воронин скончался. Степаненко честил себя за то, что не подумал запомнить номер той «Волги». Дело было закрыто из-за отсутствия улик и подозреваемых.

ВОРОШИЛОВ ВЛАДИМИР

ВОРОШИЛОВ ВЛАДИМИР (создатель и бессменный ведущий телепрограммы «Что? Где? Когда?»; скончался 10 марта 2001 года на 71-м году жизни).

Трагедия случилась около пяти вечера. В тот день Ворошилов и его жена Наталья Стеценко (она – генеральный продюсер телекомпании «Игра») принимали гостей у себя на даче в Переделкино. Народу пришло много. И вот в самый разгар застолья Ворошилову внезапно стало плохо – он побледнел и схватился за сердце. Немедленно вызвали «Скорую», однако пока она ехала, Ворошилов скончался от обширного инфаркта миокарда.

Рассказывает приемный сын телеведущего Борис Крюк: «Последние шесть лет у Владимира Яковлевича очень болело сердце. Ему часто вызывали „Скорую помощь“. В последний раз это случилось прямо после съемок финальной программы зимних игр „Что? Где? Когда?“ 30 декабря. После этого Владимир Яковлевич сказал, что не будет принимать участие в съемках весенних игр. Речь шла даже о закрытии программы…

Приступ произошел неожиданно – как раз в последние недели Владимир Яковлевич особо не жаловался на сердце, можно даже сказать, что ему полегчало.

Его больше мучила язва двенадцатиперстной кишки…»

Прощание с В. Ворошиловым прошло 13 марта там же, где и съемки его детища «Что? Где? Когда?» – в Охотничьем домике в Нескучном саду. Как писал в «Комсомольской правде» Я. Щедров: «Эмоции на панихиде были такие, что игре и не снились. Слез не скрывал никто. Андрей Козлов рыдал, беседуя с журналистами. Проститься со своим крупье пришли все: и „старички“ Нурали Латыпов, Валентина Голубева, Александр Друзь, Борис Бурда. И молодежь во главе с „бессмертным“ уже Максимом Поташовым. Вместе с простыми москвичами сказать последнее „прости“ Ворошилову шли его коллеги по цеху. Первыми приехали Леонид Якубович, Александр Любимов, Владимир Познер, Владимир Молчанов, Эдуард Сагалаев. Позже подтянулись Юрий Грымов, Игорь Кириллов, Сергей Супонев (погибнет 8 декабря 2001 года. – Ф. Р. ), Иван Демидов, Александр Политковский, Анатолий Лысенко…

В Нескучном саду в этот день побывала практически вся в прошлом молодежная редакция первого канала, те, кто сегодня составляет цвет и гордость первых четырех телекнопок. Из-за огромного количества желающих попрощаться с Владимиром Яковлевичем панихида затянулась на пять с половиной часов…

В народе говорили о том, как не находил себе места Ворошилов накануне смерти от сердечного приступа: ходил, принимался писать, брался за книгу. Как загодя обзванивал знатоков – просто так, поговорить «за жизнь». Что с несентиментальным по природе Ворошиловым вообще-то случалось нечасто. «Прощался он с нами, а мы и не поняли», – говорят сегодня знатоки…

Когда тело Ворошилова выносили, как по заказу, выглянуло солнце. Державшаяся до последнего супруга, коллега и соредактор программы Наталья Стеценко разрыдалась, не скрывая слез.

Похоронен Владимир Яковлевич на Ваганьковском кладбище».

7 июня 2003 года на могиле В. Ворошилова был открыт памятник: каменный черный куб (гранит привезли из Карелии) на столе, поделенном на секторы, ниже – строгие золотые буквы «Владимир Ворошилов». Автор памятника Никита Шангин рассказал следующее: «Поначалу в голове крутились совы, очки, рулетки, но все это казалось банальным. Хотелось придумать что-то лаконичное и мудрое, как японские хокку, которые так любил Ворошилов. Я предложил друзьям-знатокам поиграть в любимую нашу игру „ассоциации“, и Саша Бялко выпалил: „Черный ящик“. Действительно, лучше всего Ворошилов ассоциируется с черным ящиком, загадочным, внутри которого – тайна».

ВЫСОЦКИЙ ВЛАДИМИР

ВЫСОЦКИЙ ВЛАДИМИР (актер театра, кино: «Карьера Димы Горина» (1961), «Увольнение на берег» (1962), «Штрафной удар» (1963), «Стряпуха» (1965), «Вертикаль», «Короткие встречи» (оба – 1967), «Служили два товарища» (1968), «Интервенция» (1968, 1987), «Опасные гастроли» (1970), «Плохой хороший человек», «Четвертый» (оба – 1973), «Единственная», «Единственная дорога» (оба – 1975), «Сказ о том, как царь Петр арапа женил» (1976), «Место встречи изменить нельзя» (1979), «Маленькие трагедии» (1980) и др.; скончался 25 июля 1980 года на 43-м году жизни).

Практически всю свою жизнь Высоцкий ходил по лезвию бритвы, балансируя между жизнью и смертью. У него было несколько попыток покончить с собой, он многократно попадал в автомобильные аварии и трижды умирал от различных сбоев в организме. В первый раз это случилось в июле 1969 года, когда у него лопнул сосуд в горле и он едва не истек кровью. Но благодаря расторопности Марины Влади, которая буквально заставила врачей отвезти ее мужа в больницу, Высоцкого удалось вернуть с того света.

Второй случай произошел десять лет спустя, и опять в июле. Высоцкий тогда гастролировал по Средней Азии по маршруту Заравшан – Бухара – Учкудук – Навои. Вместе с ним находились и его друзья: Оксана Афанасьева, Всеволод Абдулов, Валерий Янклович, врач Анатолий Федотов. Присутствие последнего оказалось как нельзя кстати, так как во время пребывания в Бухаре Высоцкий едва не умер. Причем произошло это по вине самого артиста. Когда у него кончились наркотики, он вколол в себя лекарство, используемое при лечении зубов, и ему мгновенно стало плохо. Несмотря на то, что Федотов успел ввести ему глюкозу, дезинтоксикация не наступала. У Высоцкого остановилось дыхание, на сонной артерии не было пульсации. И – самое страшное – полное отсутствие сердечной деятельности. К счастью, у Федотова оказался под рукой кофеин, он ввел его прямо в сердце и стал делать искусственное дыхание – рот в рот. Одновременно Абдулов стал делать Высоцкому массаж сердца. Совместными усилиями им вскоре удалось «разбудить» сердечную мышцу, и сердце Высоцкого вновь заработало. Самое поразительное, что произошло это 25 июля, то есть ровно за год до настоящей смерти Высоцкого.

Этот случай, судя по всему, впервые по-настоящему заставил Высоцкого почувствовать, что его «гонки со смертью» подходят к своему логическому концу. После этого «хождения во смерть» и возвращения обратно Высоцкий часто повторял друзьям, что к жизни вернули другого человека.

Л. Сульповар: «23 июля 1980 года я дежурил. Ко мне приехали Янклович и Федотов. И говорят, что Володя совсем плохой. Что дальше это невозможно терпеть и надо что-то делать.

Мы поехали туда. Состояние Володи было ужасным! У него уже были элементы «цианоза» – такая синюшность кожи. Запрокинутая голова, знаете – как у глубоко спящего человека, особенно выпившего, западает язык… У такого человека почти всегда губы синюшные, синюшные пальцы… Мы положили его на бок, придали правильное положение голове, чтобы язык не западал… Прямо при нас он немного порозовел. Стало ясно, что или надо предпринимать более активные действия, пытаться любыми способами спасти, или вообще отказаться от всякой помощи.

Что предлагал я? Есть такая методика: взять человека на искусственную вентиляцию легких. Держать его в медикаментозном сне, в течение нескольких дней вывести из организма все, что возможно. Но дело в том, что отключение идет с препаратами наркотического ряда. Тем не менее хотелось пойти и на это. Но были и другие опасности. Первое: Володю надо было «интубировать», то есть вставить трубку через рот. А это могло повредить голосовые связки. Второе: при искусственной вентиляции легких очень часто появляется пневмония как осложнение. В общем, все это довольно опасно, но другого выхода не было.

Мы посоветовались (вместе со мной был Стас Щербаков, он тоже работал в реанимации и хорошо знал Володю) и решили: надо его брать. И сказали, что мы Володю сейчас забираем. На что нам ответили, что это большая ответственность и что без согласия родителей этого делать нельзя. Ну, что делать – давайте выясняйте. И мы договорились, что заберем Володю 25 июля».

Ю. Емельяненко: «24 июля мы приехали на Малую Грузинскую поддатые, веселые… Володя спел пару песен. Знаете, мы его никогда не просили петь, он не любил, чтобы его просили. Он вдруг сам, ни с того, ни с сего, брал гитару и пел. Это возникало спонтанно… Он сам высовывался со своими предложениями по этому поводу и не принимал чужих рекомендаций и просьб. А вот когда подходило у него, припирало, он говорил: „Так, спою чего-то новое сейчас или прокатаю новую песню…“ А мы уже знали все эти механизмы у него и сами не просили петь.

Так вот, он спел пару песен, сейчас уже не помню, какие. Еще Вадим говорил: «Володя, ну что ты орешь, как сумасшедший, как резаный, мы же здесь рядом все?!»

– А я иначе не могу – и пошел… Орет, а мы рядом кружком сидим возле дивана, у нас перепонки лопаются… Спел он пару песен и еще в кайф вошел, он до этого укололся, видимо… Потом после песен он стал требовать выпить. Схитрил. Он действительно был парень с хитрецой. Сходил на кухню, потом скользнул мимо нас сразу в дверь и наверх. А там, по-моему, художник Налбандян жил или кто-то другой, где он всегда водку добывал, но уже и там не оказалось. Он говорит: «Ну, могут друзья мои съездить, достать мне водки, мне хочется выпить». Никто не смог достать… Володя вроде бы затих. Затих, смирившись с обстановкой, что нигде ничего не достанешь, ну куда же – час ночи… Я поднялся, мне было неудобно, пора уже было уходить. Вадим – со мной, мы взяли машину и уехали…»

А. Федотов: «24 июля я работал… Часов в восемь вчера заскочил на Малую Грузинскую. Володе было очень плохо, он метался по комнатам. Стонал, хватался за сердце. Вот тогда он при мне сказал матери Нине Максимовне:

– Мама, я сегодня умру…

Я уехал по неотложным делам на некоторое время. Где-то после двенадцати звонит Валера Янклович:

– Толя, приезжай, побудь с Володей. Мне надо побриться, отдохнуть.

Я приехал. Он метался по квартире. Стонал…»

В. Нисанов: «Двадцать четвертое… Вечером мы сидели у меня на кухне до часу ночи, что-то пили и ели. Потом Володя, Ксюша Афанасьева, врач Толя Федотов, Янклович и Сева Абдулов ушли в квартиру Володи. Примерно в два часа ночи позвонил Федотов: „Принеси немного шампанского. Володе нужно“. Я спустился вниз. Друзья вчетвером (Абдулов уже уехал) сидят на кухне, готовят яичницу. Оставил полстакана вина и сразу ушел спать. Как мне потом рассказали, Федотов положил какую-то таблетку в это шампанское. По словам Федотова, якобы успокоительное – бром…»

А. Федотов: «Эта ночь для Володи была очень тяжелой. Я сделал укол снотворного. Он все маялся. Потом затих. Он уснул на маленькой тахте, которая тогда стояла в большой комнате.

А я был со смены – уставший, измотанный. Прилег и уснул – наверное, часа в три.

Проснулся от какой-то зловещей тишины – как будто меня кто-то дернул. И к Володе! Зрачки расширены, реакции на свет нет. Я давай дышать, а губы уже холодные. Поздно.

Между тремя и половиной пятого наступила остановка сердца на фоне инфаркта. Судя по клинике – был острый инфаркт миокарда. А когда точно остановилось сердце – трудно сказать».

4 часа утра – самое коварное время для человеческого организма. Давление еще низкое, мозг снабжается минимальным количеством крови. Это час, когда чаще всего умирают люди…

М. Влади: «В четыре часа утра двадцать пятого июля я просыпаюсь в поту, зажигаю свет, сажусь на кровати. На подушке – красный след, я раздавила огромного комара. Я не отрываясь смотрю на подушку – меня словно заколдовало это яркое пятно…»

В. Нисанов: «В полпятого утра мне в дверь позвонили. Выхожу в трусах. Стоит Янклович: „Володя умер“. Спустился вниз и вижу Володю лежащим в большой комнате на топчане с завязанными на груди руками. Топчан очень узкий, и руки связали, чтобы они не сваливались в стороны.

«Как это могло произойти?» – спрашиваю у Федотова. Тот признался, что спал и не углядел. Когда подошел к Володе, тот был уже холодный. Ксюша тоже спала…»

А. Федотов: «В свидетельстве о смерти потом мы записали: „Смерть наступила в результате острой сердечной недостаточности, которая развилась на фоне абстинентного синдрома…“

Я сразу позвонил Туманову и Янкловичу. Вызвал реанимацию, хотя было ясно, что ничего сделать нельзя. Вызвал для успокоения совести. Позвонил в милицию, чтоб потом не было слухов о насильственной смерти.

Смог бы я ему помочь? Трудно сказать, но я бы постарался сделать все. До сих пор не могу себе простить, что заснул тогда… Прозевал, наверное, минут сорок…»

О. Емельяненко: «Толя Федотов пил беспробудно и на похоронах, и на девять дней, и на сорок. Он считал себя виновным в смерти Володи: вроде как он заснул… Ведь Володя настолько верил в него, настолько демонстрировал это и говорил всем, что это его личный врач… Толя Федотов кидался с балкона и его задержал кто-то. Вроде Валерка Янклович мне говорил, что Федотов был уже на той стороне и что он его за штанину или за пиджак задержал и перетянул…

Никто из ребят не считал его виновным, нет, Боже упаси, никто и никогда, что вы! Никто этого не показывал, наоборот, его подбадривали, поддерживали, как могли. А он растаял, расплылся полностью… совершенно… все время пытался оправдаться, вешался на всех, плакал бесперерывно. Как только кто чего спросит, так и… Все сорок дней так…

А. Федотов: «Приехал Вадим Иванович Туманов, Валера Янклович с еще одной реанимационной бригадой. А уже в шесть часов утра у дома стали собираться люди…»

В. Янклович: «Я приехал домой, отключил телефон, прилег. У меня уже сил не было: все это длилось уже почти неделю. Но вдруг меня как будто дернули – я вскочил и включил телефон. Сразу же раздался звонок. Сколько времени прошло с момента моего возвращения домой, не знаю. Схватил трубку, звонил Толя Федотов – врач, который остался с Володей в квартире:

– Валера, срочно приезжай! Володя умер!

Я в шоке выскочил из дома, сразу же поймал такси.

– В Склифосовского!

Побежал в реанимационную, испуганный таксист – за мной! Меня било, как в лихорадке, там мне сделали какой-то укол… Врачи сразу же сказали:

– Мы едем за тобой!

Я – на такси, они – на реанимационной машине. Входим в дом, там уже Вадим Туманов с сыном. Вскоре подъехал Сева Абдулов. Состояние у всех лихорадочное. Никто не знает, что делать, как себя вести… Я говорю:

– Ребята, прежде всего, надо позвонить в милицию. Это же – Высоцкий.

Врачи стали звонить кому надо по медицинской части. Стали обсуждать, кто будет звонить матери, отцу, Марине… Я сказал, что отцу еще могу позвонить, но матери – не смогу. Вадим позвонил Нине Максимовне, я – отцу. Кто будет звонить Марине? Конечно, Сева. Марины дома не оказалось. Позвонили сестре – передали ей. Как только телефонистки узнали о смерти Высоцкого, весть быстро распространилась по Москве.

Шесть часов утра. Приехала милиция. Приехали отец и мать. Дозвонились Марине. Позвонили Боровскому и Любимову».

В. Нисанов: «Я проснулся от звонка в дверь. Это был Валерий Павлович Янклович. „Валера, Володя умер!“ Я быстро оделся, спустился вниз.

Володя лежал в большой комнате на кушетке. Уже совершенно холодный. В квартире был милиционер – начальник паспортного стола нашего отделения милиции. Потом пришла Нина Максимовна… И начали появляться люди… Примерно к 11 часам ребята из реанимации подготовили тело…»

Л. Сульповар: «Двадцать пятого мне позвонили… И я вместо дежурства поехал туда…

Приехал, народу уже было много. Внизу стояли ребята из школы карате Штурмина. Помню, что пришла племянница Гиси Моисеевны – помните «Балладу о детстве»? За мной ходил Туманов:

– Нет, ты скажи, от чего умер Володя?

Позже по этому поводу точно заметил Смехов:

– Он умер от себя…»

Е. Щербиновская, двоюродная сестра Л. Абрамовой: «Мы приехали рано. Народ стал толпиться у дома позже. Была тишина. В квартире соседки, за незапертой дверью сидела Нина Максимовна и растерянно повторяла одну и ту же фразу: „Ну как же это? Девочки, ну как же это?“ Стало страшно. Да, это была правда… Потом мы увидели Семена Владимировича – молчаливого, почерневшего лицом. Он провел нас в ту комнату, где на большой широкой застеленной кровати – весь в черном – лежал Володя… Это была наша последняя встреча…»

Л. Абрамова: «25 июля 1980 года. Мы с Никитой были у моей мамы – смотрели по телевизору что-то олимпийское. Ждали Аркашу с Физтеха – его не было. (В тот день он уехал в Долгопрудный в Физико-технический институт узнать списки зачисленных. Его фамилии в списке не оказалось, так как его отец связан с заграницей.) Не дождались, пошли домой. Еще из лифта был слышен телефонный звонок – я думала, это Аркаша, схватила трубку. Володя умер. Уже вся Москва знает. Он умер перед рассветом».

А. Штурмин: «25 июля Володя должен был приехать в Олимпийскую деревню, я работал там олимпийским атташе делегации Ирландии. Мы договорились, что в двенадцать часов он подъедет вместе с Янкловичем. Еще раньше я завез Володе оформленный пропуск, нарисовал план, обозначил место, где мы должны были встретиться…

Сплю, рано-рано утром, в половине пятого, раздался звонок… Автоматически я поднял трубку, и голос Туманова сказал: «Володя умер. Приезжай». Также автоматически, в каком-то полузабытьи, я положил трубку и подумал: «Какой страшный сон». Несколько минут я утешал себя, что это сон, а потом проснулся окончательно. И только одна мысль – звонок-то был! Еще через несколько минут я набрал телефон Высоцкого… Думаю, черт с ним, разбужу, только бы услышать его голос… Трубку поднял Вадим Иванович Туманов, и мне сразу стало не по себе…

– Вадим, что ты такое сказал? Не могу понять…

– Да, да. Умер Володя. Приезжай.

Я сразу же сел в машину и приехал. Володя лежал в спальне, я хорошо это помню… Был накрыт простыней, я только посмотрел ему в лицо. Но уже были врачи из «Скорой помощи», они собирались что-то делать…»

В. Серуш: «На даче у меня не работал телефон, и утром мне никто не мог дозвониться… Была Олимпиада, и я поехал смотреть прыжки в воду – обещал одной своей знакомой… Проезжаю мимо Володиного дома – его машины во дворе не было. Ну, думаю, все в порядке… Приезжаю в офис, который был в гостинице „Украина“, звонит секретарша: „Вы знаете, звонили от Высоцкого, просили срочно приехать к нему домой“.

Я поехал к Володе, меня встречает Валерий Павлович Янклович, он открыл мне дверь и повел в спальню. Там лежал мертвый Володя».

А. Демидова: «25 июля. Приезжаю в театр к 10 часам на репетицию. Бегу, как всегда опаздывая. У дверей со слезами на глазах Алеша Порай-Кошиц – зав. постановочной частью: „Не спеши“. „Почему?“ „Володя умер“. „Какой Володя?“ „Высоцкий. В четыре часа утра“.

Репетицию отменили. Сидим на ящиках за кулисами. Остроты утраты не чувствуется. Отупение. Рядом стрекочет электрическая швейная машинка – шьют черные тряпки, чтобы занавесить большие зеркала в фойе…»

В. Смехов: «25 июля, узнав о случившемся, я сорвался в театр. По дороге я нарушил правила, и меня остановил жезл милиционера. Какой у меня был каменный вид, постовой не заметил. „Документы“, – справедливо потребовал он. И руки мои пробуют вынуть книжечку из кармана рубахи. Не выходит. Борюсь с карманом, вдруг бросил руки, взмолился: „Товарищ инспектор, не могу я… Пустите. Высоцкий умер…“ „Сам?!“ – постовой резко изменился, взглянул на меня, подтолкнул рукой – мол, езжай – а другой рукой вцепился в свой транзистор и аж простонал по всей трассе: „Слушайте! Высоцкий умер!“ И тут рухнула на меня каменная гора, и мир в глазах помрачился – будто только из-за постового я впервые понял, что такое случилось на свете».

В. Нисанов: «Не забуду случай, когда в день смерти Володи с ним приехали проститься актеры с Таганки. Зина Славина села посередине комнаты на стул и говорит: „Как много здесь жидов“. Семен Владимирович, на самом деле его настоящее отчество, кажется, Израилиевич, отреагировал своеобразно: „Да-да, ты права“. Марина Влади, глядя в упор на Славину, крикнула: „Встать! Вон отсюда на кухню! Чтоб вас не было слышно!“ Потом повернулась к Володиному отцу: „У меня сын еврей, муж еврей (имея в виду, конечно, Володю). Семен Владимирович! Чтобы я больше не слышала об этом. Тот сразу залебезил: «Мариночка, Мариночка, что ты…“



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Поделиться ссылкой на выделенное