Федор Раззаков.

Дин Рид: трагедия красного ковбоя

(страница 7 из 86)

скачать книгу бесплатно

Поскольку скандал достиг пределов США, официальные американские власти вынуждены были давать публичные объяснения происходящему. Эту миссию взял на себя глава внешнеполитического ведомства США Линкольн Уайт, который на одном из брифингов заявил: «Мы никогда не ставили вопрос о лишении Дина Рида паспорта». И тут же добавил: «Хотя представляется вполне естественным, что наши дипломаты вызвали к себе Рида и пояснили ему, что, хотя он и имеет полное право высказывать свое мнение, его долг состоит в том, чтобы не вредить интересам Соединенных Штатов».

Как видим, о дружбе Дина с Львом Яшиным здесь не было сказано ни слова, что вполне объяснимо: власти США не хотели лишний раз навлекать на себя критику советских властей в столь непростое для взаимоотношений между двумя сверхдержавами время. Хотя уже дальнейшие события покажут, что скандал с Дином можно было считать детской забавой по сравнению с тем, какие испытания ожидали эти страны уже в ближайшие месяцы (имеется в виду Карибский кризис октября 62-го, когда мир балансировал на грани ядерной войны).

Все эти события, естественно, не могли не сказаться на эстрадной карьере Дина. Фирма «Кэпитол», с которой у него был семилетний контракт, решила растрогнуть его в одностороннем порядке, чтобы не навлекать на себя лишние неприятности из-за связи с неблагонадежным певцом. Могло ли быть иначе? Скорее всего нет, поскольку Дин относился к тому типу людей, которые не умеют долго терпеть диктат над собой кого бы то ни было. Единственным поводом к терпению могли бы стать деньги, но для Дина они всегда стояли на втором месте после личной свободы. В свое время именно из-за этого разладились отношения Дина с его первым импресарио Эберхардом. Тот предпочел продать договор Дина крупной компании, занимающейся шоу-бизнесом. Однако компания рано радовалась новому приобретению. Когда два ее сотрудника заявились к Дину, чтобы объяснить ему, что от него требуется для поднятия собственного имиджа (а для этого требовалось немного: устроить пару-тройку скандалов, закрутить любовную интрижку с одной из голливудских актрис и т. д.), Дин попросту выгнал их из дома. И предпочел впредь работать без импресарио.

После разлада с «Кэпитол» Дин перешел под крыло другой компании – «Империал», где у него вышло несколько «синглов» с песнями: «I forgot more», «Than you’ll ever know», «Once Again». Кроме этого было выпущено несколько миньонов Дина в Латинской Америке: в Чили, Аргентине и Перу.

В это же время Дин закончил учиться в актерской школе Патона Прайса. Однако сделать карьеру в Голливуде ему не удается, поскольку в высокобюджетные проекты его никто не приглашает. Да и в малобюджетные тоже. На вершине тогдашнего Голливуда царили такие звезды, как Джек Леммон, Рок Хадсон, Дорис Дэй, Джон Уэйн, Кэри Грант, Элвис Пресли (он активно снимался в кино), Ширли Маклейн, Анн Маргарет, Пол Ньюмен, Элизабет Тэйлор. Следом шли звезды рангом пониже, однако Дину даже к ним прибиться не удалось. Единственным местом, куда его приглашали, было телевидение, однако и там роли были из разряда «кушать подано».

К тому же в актерской среде к телесериалам отношение было презрительным, поэтому участием в такого рода работе мало кто гордился. Так что единственным местом приложения сил для Дина оставалась эстрада, где он чего-то все-таки добился. В основном Дин гастролировал по латиноамериканским странам, где у него по-прежнему была масса поклонников. Что касается родной страны, то здесь популярность Дина оставляет желать лучшего: конкурировать со сладкоголосыми певцами, за которыми стояли новые воротилы шоу-бизнеса вроде Джерри Либера и Майка Столпера, ему было не под силу. Впрочем, он особо и не стремился, прекрасно понимая, что сам выбрал свою стезю – быть не богатым, но свободным.

Между тем судьбе было угодно сделать так, что именно тогда на жизненном пути Дина повстречалась девушка, которой суждено будет стать его первой женой. А свело их вместе кино. В те дни Дин получил приглашение из Мексики: режиссер Джулио Брачо пригласил его сыграть небольшую роль американского студента Роберта Дугласа, который приезжает в Мексику и здесь влюбляется в красавицу мексиканку. Фильм назывался «Гвадалахара летом». Дин с радостью принял это предложение, поскольку, во-первых, давно не снимался, во-вторых – жуть как хотел съездить в Гвадалахару именно летом.

Стоит отметить, что каких-нибудь десять лет назад мексиканская кинематография по праву считалась одной из самых мощных и ярких в Латинской Америке. Достаточно сказать, что в год там выходило порядка 100 фильмов (рекорд в 1950 году – 122 картины). Однако в конце 50-х наступил резкий спад производства, и в следующее десятилетие мексиканская кинематография вступила в кризисном состоянии, утратив свою ведущую роль на кинорынке Латинской Америки. В 1963 году в Мексике было выпущено всего 30 фильмов, вся остальная продукция – из Голливуда. Что касается фильма «Гвадалахара», то он явился счастливым исключением и принадлежал к числу лучших произведений, за что и был удостоен сразу двух призов на одном из кинофестивалей в Мексике. Но вернемся на некоторое время назад.

В тот знаменательный день Дин приехал в офис кинокомпании «Парамаунт», чтобы обговорить со своим агентом детали предстоящих съемок. Однако первое, что он увидел, переступив порог кабинета, – стройные женские ноги. Обладательница их, темноволосая красавица в короткой юбке, сидела на стуле возле стола и что-то энергично объясняла хозяину кабинета. Когда в помещении появился Дин, девушка лишь повернула голову в его сторону, но позу свою – нога на ногу – не изменила. Дин скользнул глазами по ее аппетитным формам, после чего прошел к столу и сказал пару слов агенту. Потом, поняв, что его приход оказался некстати, ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Спустя полчаса Дин снова зашел к тому агенту, твердо уверенный, что прекрасная незнакомка уже удалилась. Так и вышло. Однако, усевшись на стул, на котором некоторое время назад восседал предмет его интереса, Дин не стал торопить события и завел разговор о делах. Но хозяин кабинета был не из глупых. И, пуская в потолок колечки дыма, сказал:

– Ладно, Дин, не валяй дурака. Я же прекрасно вижу, что сейчас все дела тебе побоку. Теперь тобой владеет одно чувство: твоя сексуальная озабоченность.

– Ты так считаешь? – улыбнулся Дин.

– Я в этом уверен. Ты думаешь, я не заметил, как ты своими глазами буквально раздевал мою гостью?

– Неужели это было так заметно? – засмеялся Дин.

– Я бы даже сказал, что это было вызывающе заметно.

Понимая, что прелюдия затянулась, Дин поднял вверх руки и сказал:

– Ладно, сдаюсь.

– Вот так-то лучше, – ответил агент, после чего бросил на сторону стола, где сидел гость, какую-то бумажку.

– Что это? – спросил Дин.

– Телефон твоей красавицы. Зовут Патрисия Хоббс, бывшая «Мисс Южная Калифорния». Кстати, у нее тоже небольшая роль в «Гвадалахаре». Только шансов у тебя, Дин, все равно не очень много.

– Почему? – пряча бумажку в карман, поинтересовался Рид.

– У нее уже есть ухажер. Актера Хью Брайана знаешь? Так что эти аппетитные формы, Дин, не тебе ласкать.

– Ну, это мы еще посмотрим, – гость поднялся со своего места и протянул руку для прощального рукопожатия.

Вечером того же дня Дин уже звонил Патрисии. Когда та подняла трубку, первое, что она услышала, были слова:

– Это та самая леди с прекрасными ногами?

Девушка сразу догадалась, кто ей звонит, поэтому ответила достойно:

– А это тот самый джентльмен с голодными глазами?

Дин оценил юмор своей собеседницы и рассмеялся:

– Вы угадали. Хотя мой голод объясним: не каждый день на глаза попадается «Мисс Южная Калифорния».

– После того, как вы услышали и мой голос, я надеюсь, ваш голод утолен?

– Наоборот, разгорелся еще сильнее. – Поскольку Дину показалось, что девушка хочет положить трубку, он решил действовать напрямик. – Хочу пригласить вас в один приличный ресторанчик на окраине Лос-Анджелеса. Там подают прекрасных лобстеров и белое вино.

Собеседница на другом конце провода задумалась. Но пауза длилась всего лишь несколько секунд, после чего Дин услышал:

– Почему бы нет? Тем более что я люблю именно белое вино.

– А как насчет лобстеров? – поинтересовался Дин.

– Оставьте их себе, а мне закажите белых трюфелей.

Вечером следующего дня Дин заехал за Патрисией домой, и они отправились в уютный ресторанчик, в котором Дин был завсегдатаем. Официант усадил их за лучший столик в тихом уголке и пулей улетел выполнять заказ. В это время на маленькой эстраде оркестрик из чернокожих музыкантов заиграл одну из мелодий Мадди Уотерса. Под эту мелодию Патрисия решилась задать своему кавалеру вопрос, который ее сильно мучил:

– Наверное, я не первая девушка, кого вы приводите в это заведение?

В принципе девушка угадала, но Дин не был расположен вспоминать о своих прежних пассиях. Поэтому спросил:

– Я что, похож на прожженного юбочника?

– На прожженного, пожалуй, нет, – ответила Патрисия и рассмеялась.

Она говорила правду: Дин хоть и был хорош собой, однако его взгляд выдавал в нем порядочного человека – в нем не было цинизма. За те несколько лет, что Патрисия вращалась в кругах шоу-бизнеса, она достаточно насмотрелась на такого рода мужчин и, честно говоря, устала от их дотошного внимания к себе. Дин хоть и был из их круга, но его манеры говорили о том, что он джентльмен. Собственно, будь иначе, Патрисия вряд ли приняла бы его предложение, поскольку у нее уже был парень – тоже молодой актер. Однако спроси кто-нибудь Патрисию, любит ли она его, она бы серьезно призадумалась. Да, он ей нравился, но не более того. Так что, принимая предложение Дина, девушка не боялась быть уличенной в предательстве.

Они просидели в ресторане около двух часов, причем это время пролетело для них как одна минута. Патрисия с удовольствием открыла для себя, что ее новый кавалер на удивление интересный собеседник. Если с ее парнем беседы ограничивались разговорами о кино и обсуждением каких-то сплетен, то Дин буквально потряс ее своими рассуждениями о многих серьезных вещах. Например, о русской театральной школе или пацифизме. Но еще сильнее девушка была потрясена его рассказами о своем пребывании в джунглях Амазонии и встречах с тамошними аборигенами. Вот где Дин развернулся во всю свою мощь – буквально завалил собеседницу интересными фактами и историями.

– И знаешь, Патрисия, именно там, у индейцев, я вдруг понял одну интересную вещь, – сказал Дин в заключение своего рассказа о приключениях в Амазонии. – Что нашу жизнь здесь, в цивилизованном мире, можно назвать дикой, а жизнь там, в джунглях, наоборот, цивилизованной. Ведь тамошние индейцы живут в ладу не только с природой, но и с самими собой. Они истребляют себе подобных только в случае крайней необходимости, а не потому, что им диктуют это их политические амбиции.

– Мне приятно это слышать, Дин, – улыбнулась в ответ Патрисия. – Дело в том, что я тоже индеанка. Правда, только наполовину. Моя мама родилась в племени навахо.

– Надо же, а мы, выходит, с ней земляки: я родился в Денвере – в местах, недалеко от которых обитали навахо.

Можно смело сказать, что именно после этого диалога взаимная симпатия молодых людей друг к другу возросла. Она оказалась настолько сильной, что когда на обратном пути Дин остановил машину на обочине дороги и привлек девушку к себе, она не сопротивлялась. Правда, Дин не стал торопить события и ограничился только поцелуями. Хотя в какой-то миг ему показалось, что Патрисия согласна и на большее – то ли под влиянием его обаяния, то ли из-за выпитого белого вина.

Тем временем пришла пора ехать в Мексику на съемки фильма «Гвадалахара летом». Кавалер Патрисии Хью Брайан больше всего был расстроен этим обстоятельством, поскольку не хотел надолго расставаться со своей невестой. Но еще сильнее он расстроился, когда увидел, с каким настроением его девушка собирается в Мексику. Каких-нибудь пару недель назад она сама говорила ему, что не горит большим желанием ехать на эти съемки, но теперь все изменилось: Патрисия светилась от счастья и буквально летала по квартире, собирая вещи в чемодан. Понять причину столь разительной перемены в настроении своей возлюбленной Хью никак не мог. А сама Патрисия на все его вопросы об этом несла какую-то ахинею типа того, что при новом прочтении сценария ее отношение к роли кардинально изменилось.

Между тем в Мексике роман Дина и Патрисии продолжился. Протекал он весьма оригинально. Днем, во время съемок, Дин «крутил любовь» совсем с другой девушкой – актрисой Алисией Бонет, которая играла в фильме роль Лурдес, в которую был влюблен герой Дина, но едва съемки завершались, как Дин уже заключал в свои объятия Патрисию, которая играла роль подруги Лурдес Сусанны Вудбрайт. В итоге все свое свободное время влюбленные проводили вместе, предпочитая коротать его либо в номере гостиницы, где они отдавались друг другу со всей страстью и пылом, либо колесили по окрестностям на машине, знакомясь с местными достопримечательностями. Незабываемое впечатление на обоих произвело посещение «мексиканской Венеции» – городка Хочимилько. Полдня они катались на гондоле, полной благоухающих цветов, и всю дорогу только и делали, что целовались. Гондольер лишь многозначительно улыбался, искоса бросая взгляды на эту влюбленную парочку. Впрочем, удивить его было трудно – таких парочек он перевез за свою гондольерскую жизнь не одну сотню.

Именно в этой поездке Патрисия поняла, что влюблена в Дина по уши. Однако сказать такое же о Дине она не могла. Нет, он беспрерывно выказывал ей всяческие знаки внимания, был ласков и нежен с ней на людях, а в постели страстен и неутомим, но в то же время она видела, какие жадные взгляды он иной раз бросает и на проходящих мимо мексиканок. К тому же она считала Дина гораздо умнее себя и боялась, что рано или поздно она ему наскучит. Она хорошо помнила слова матери, сказанные ею несколько лет назад, когда Патрисия завоевала титул «Мисс Южная Калифорния»: «С умным мужчиной хорошо дружить, а замуж выходить надо за обыкновенного». Однако что могла поделать Патрисия, если ее угораздило влюбиться именно в умного?

Между тем в той же поездке Дин умудрился покорить и сердце матери своей возлюбленной. Та приехала в Мехико на несколько дней, чтобы повидаться с дочерью. И Дин, узнав об этом, решил сразить женщину в самое сердце.

– Что больше всего любит твоя мать? – спросил он Патрисию накануне приезда ее матери.

– А ты как думаешь, что может нравиться настоящей индеанке? – вопросом на вопрос ответила девушка.

Дин секунду подумал, после чего сказал:

– Наверняка ей нравятся мужчины, которые умеют хорошо обращаться с лошадьми.

– Ты угадал, – рассмеялась Патрисия.

– Вот и прекрасно! – воскликнул Дин. – Пригласи ее завтра же на родео, и вы увидите, что я умею хорошо укрощать не только женщин и гитару, но и мустангов.

В Мексике родео столь же популярно, как и в Америке. Поэтому на эти соревнования по укрощению необъезженных лошадей собираются толпы зрителей, среди которых можно увидеть не только мужчин, но даже женщин и детей. Дин прекрасно понимал, с какими трудностями ему придется столкнуться: во-первых – его многолетний простой в ковбойском ремесле может сказаться (в последний раз он участвовал в родео еще до своей певческой карьеры), во-вторых – негостеприимность местной публики, которая не любит чужаков, а тем более американцев, будет действовать против него. Однако эти трудности не пугали Дина, а даже, наоборот, еще сильнее заводили. Это было в его характере – чем труднее дело, тем сильнее оно его к себе влекло. Поэтому заявку на участие в соревнованиях он подал безо всякого страха и даже какого-либо внутреннего волнения. Он был твердо уверен в своей победе и даже мысли не допускал, что результат может быть иным. И даже когда ему показали его лошадь – пегого мустанга с сильным крупом, ни один мускул не дрогнул на его лице: пегий так пегий. Хотя мысленно он, конечно, догадывался о подвохе: быть такого не могло, чтобы устроители специально не выбрали для американца самого строптивого мустанга.

Когда пришла очередь Дина выступать, ажиотаж на арене царил неимоверный. Публика была уже достаточно разогрета: трое предыдущих ковбоев не смогли укротить лошадей и повылетали из седел задолго до того, как секундомер отсчитал положенные 10 секунд. А поскольку все неудачники были местными, мексиканцами, весь стадион теперь был на стороне лошади, на которой должен был восседать ненавистный гринго. Поэтому неудивительно, что в многотысячной толпе за победу американца болели разве что два человека: Патрисия и ее мать.

Дин потуже затянул ремешок своего «стэтсона» на подбородке и одним прыжком взгромоздился на лошадиный круп. Жокей, который держал мустанга под уздцы, отскочил в сторону, и скачка началась. Мустанг резво рванул вперед, но, сделав несколько шагов, вдруг резко остановился и принялся сбрасывать с себя седока. Дина бросало то вверх, то вниз, то в одну сторону, то в другую. Стадион свистел и улюлюкал, подбадривая лошадь изо всех сил. И мустанг, казалось, это понимал, все сильнее и сильнее стал наращивать темп своих движений. В какое-то из этих мгновений всем показалось, что укротитель потерял ориентировку и вот-вот слетит с мустанга головой вперед. Но в самую последнюю секунду Дину хватило сноровки обхватить лошадь за шею руками и чудом удержаться на ней. После этого мустанг как-то сник, а спустя несколько секунд и вовсе успокоился, перейдя на размеренный шаг. Это была победа!

Когда Дин покинул арену под восторженные крики толпы, у выхода его уже дожидались Патрисия и ее мать. Обе выглядели счастливыми: девушка с визгом повисла на шее своего возлюбленного, а мать нежно тронула его за локоть и произнесла всего лишь одну фразу: «Право, Дин, я уже не надеялась увидеть тебя живым».

Праздновать победу Дин повел женщин в ресторан под открытым небом неподалеку от родео. Женщины пили шампанское, а Дин налил себе текилы и к концу застолья здорово набрался. Стояло прекрасное мексиканское лето, и хотелось сидеть в ресторане до самого утра. Пить все ту же текилу с шампанским и слушать дивные мелодии, выдаваемые оркестром марьячес, расположившимся в дальнем углу ресторана. Однако просидеть до утра не получилось: назавтра Дину предстояла ответственная съемка, поэтому женщины увели его в гостиницу, едва на город опустились вечерние сумерки.

Между тем в самый разгар этого романа, когда влюбленные уже вернулись на родину, в Америке произошла трагедия – 22 ноября в Далласе был убит президент США Джон Кеннеди.

С тех пор как Дин открыто выступил против испытаний ядерного оружия, утекло достаточно воды. За это время произошло несколько судьбоносных событий, которые заставили измениться не только президента США, но и его активных критиков, вроде нашего героя. И главным из этих событий стал Карибский кризис октября 62-го, когда мир едва не погрузился в пучину новой войны – ядерной. К счастью, руководителям двух сверхдержав – США и СССР – хватило ума не развязывать смертоубийственную для человечества войну, после чего в их мировоззрении произошли кардинальные изменения. Во всяком случае Кеннеди явно стал другим. Летом 1963 года он выступил в Американском университете с речью, которая существенно отличалась как по стилю, так и по содержавшимся в ней мыслям от тех, которые произносились президентом ранее. Отказавшись от уже привычных обвинений СССР во всех смертных грехах, Кеннеди заявил, что, вместо того чтобы взваливать на кого-либо вину или осуждать чей-либо политический курс, Соединенным Штатам следует попытаться определить сферу взаимных интересов с Советским Союзом. По его словам: «Среди многих сходных черт, которыми обладают народы наших двух стран, нет более ярко выраженной, чем наше обоюдное отвращение к войне».

Между тем одних слов Кеннеди было мало, и спустя шесть недель после этого выступления (5 августа) США (вместе с СССР и Великобританией) подписали в Москве Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космосе и под водой. То, к чему Дин Рид призывал еще в начале 62-го, воплотилось в жизнь. В своей речи по ТВ, сразу после подписания договора, Кеннеди сказал: «С тех пор как было изобретено ядерное оружие, все человечество боролось за то, чтобы избежать мрачной перспективы массового уничтожения на земле… Если сегодня снова начнется тотальная война – независимо от того, как бы она ни началась, – первыми ее объектами станут две наши страны. Кажется иронией, но это действительно факт: двум сильнейшим державам мира грозит наибольшая опасность опустошения. Все, что мы создали, все, ради чего мы трудились, – все будет уничтожено… Обе наши страны захвачены зловещим и опасным циклом, в котором подозрения на одной стороне порождают подозрения на другой, а в ответ на новое оружие создается контроружие.

Короче говоря, как Соединенные Штаты и их союзники, так и Советский Союз и его союзники взаимно глубоко заинтересованы в справедливом и подлинном мире и в прекращении гонки вооружений…

Вчера этот мрак пронизал луч света… Это соглашение не открывает золотого века… Но оно является важным первым шагом к миру, шагом к разуму и шагом от войны… Это соглашение отвечает нашим интересам, и особенно интересам наших детей и внуков, а у них нет здесь в Вашингтоне своего лобби… Древняя китайская поговорка гласит: «Любое путешествие в тысячу ли должно начаться с первого шага»… Давайте сделаем этот первый шаг…»



скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное