Федор Раззаков.

Дин Рид: трагедия красного ковбоя

(страница 2 из 86)

скачать книгу бесплатно

До Калифорнии оставалось всего-то ничего, когда на пустынном шоссе Дин заметил длинноволосого парня, голосовавшего на обочине. Парень выглядел не ахти: в стареньких джинсах, линялой ковбойке и стоптанных башмаках. Через плечо у него была перекинута сумка, похожая на ту, в какой спортсмены обычно носят свою униформу. Дин спокойно мог проехать мимо, не утруждая себя лишним поводом напрягаться. У многих американцев все еще свежи были в памяти события полугодовой давности, когда в соседнем с Колорадо штате Небраска объявился маньяк Чарли Старквевер, который на пару со своей подружкой Кэрол Энн отправил на тот свет 11 человек. Среди жертв этой безумной парочки оказались влюбленные, которые по доброте своей посадили их в свой автомобиль, когда те голосовали на дороге. Три месяца назад – 5 мая 1959 года – Старквевера посадили на электрический стул, а его подружку приговорили к длительному тюремному заключению. Дин, как и все американцы, внимательно следил за этим процессом и с тех пор дал себе зарок не подсаживать к себе в автомобиль незнакомцев. Однако, как это часто бывает, по прошествии какого-то времени зарок обычно забывается и все возвращается на круги своя. Короче, Дин тормознул свой автомобиль на обочине и взял попутчика.

Парень сел на переднее сиденье, а свою сумку бросил на заднее. При этом сумка упала рядом с гитарой, которую Дин всегда возил с собой. Увидев музыкальный инструмент, парень спросил:

– Играешь?

– Играю, – кивнул Дин.

– Молодец, я тоже когда-то баловался этим делом и даже держал собственный джаз.

Увидев косой взгляд Дина, обращенный на его стоптанные донельзя башмаки, парень засмеялся:

– Ты прав, сегодня я больше похож на бродягу, чем на руководителя джаза. Но когда-то на мне был костюм, а в руках саксофон. Мы играли вестерн-свинг и даже пару раз выступали в одних концертах с Бобом Уиллисом и его «Техасскими плейбоями». А ты какую музыку предпочитаешь?

– Разную, – уклончиво ответил Дин, подозревая, что его музыкальные познания рядом с познаниями этого бродяги могут выглядеть бледно.

– Разную – значит, никакую, – немедленно отреагировал собеседник. – К примеру, кто сейчас поет в радиоприемнике?

Дин узрел в словах парня издевку, поскольку по радио надрывался Джин Винсент, исполнявший свой шлягер 56-го года «Be Bop a Lula», который знали даже его родители, весьма далекие от популярной музыки люди. Поэтому Дин не стал называть исполнителя, а только обронил:

– Ты что, издеваешься?

Тогда парень крутанул ручку приемника и поймал другую песню.

– А это кто? – вновь спросил он.

– Это «Too Young» Нэта Кинга Коула, – практически с ходу ответил Дин.

– Ты забыл добавить – покойного, – уточнил парень.

Покойным популярный певец-негр стал недавно: в 1956 году Нэт Кинг Коул был убит в своем родном штате Алабама группой белых американцев, которые таким образом выражали свой протест против того, что негр стал звездой.

– А ты молодец, разбираешься, – после некоторого молчания вновь нарушил тишину попутчик. – Тогда, может быть, ты мне споешь что-нибудь?

– Что, прямо сейчас? – удивился Дин.

– А что нам мешает? Тормозни вон у того дерева и спой свою самую любимую песню.

А то музыка в приемнике надоела.

Собственно, Дин и сам давно хотел сделать привал и подкрепиться пирожками с тыквой перед последним автомобильным рывком. Поэтому предложение остановиться он встретил с одобрением и свернул на обочину. После чего спросил:

– Может, сначала перекусим?

– Ни в коем случае! – ответил парень. – Ты разве не знаешь, что петь, так же как и заниматься сексом, надо натощак?

– Почему?

– Голод стимулирует рвение.

Дин не стал спорить с этим утверждением и молча взял в руки гитару. В течение нескольких секунд он перебирал струны, прикидывая в уме, что лучше исполнить. Репертуар у него был богатый, в нем даже значились несколько песен собственного сочинения. Одну из них Дин и решил спеть своему попутчику. Это была его самая первая песня – «Не разрешай ей уходить».

Когда песня была исполнена, в салоне повисла тишина. Она длилась всего несколько секунд, после чего парень сказал:

– А что, недурно. Только я не помню, из чьего репертуара эта вещичка?

– Из моего, – усмехнулся Дин.

– Все понял, – всплеснул руками парень. – Ты универсал: сам пишешь, сам играешь, сам поешь. Скажу прямо: песня средненькая, но вот голос у тебя перспективный. Да и внешность тоже: ты чертовски похож на Бобби Ви. Короче, шанс стать артистом у тебя есть.

– А почему ты думаешь, что я хочу стать артистом? – спросил Дин, укладывая гитару на прежнее место.

– Я не думаю – я убежден. Иначе зачем тебе ехать в Калифорнию в конце летних каникул?

– Да мало ли зачем. Я вообще-то на синоптика учусь.

– Из тебя такой же синоптик, как из меня сенатор. Ты должен идти в артисты и услаждать народ своими сладкоголосым пением. Тем более что от рок-н-ролла народ сейчас устал. Лови момент.

– Легко сказать, лови. У меня ни связей, ни друзей в Голливуде.

– А вот это, брат, судьба. Ты мог промчаться по этому шоссе три или четыре часа назад и влетел бы в Голливуд, не обремененный никакими случайными знакомствами. Но судьба сделала так, что ты проехал именно сейчас и встретил именно меня. Человека, у которого по части этих самых связей кое-что имеется.

– Ты шутишь? – Дин от неожиданности даже повернулся к попутчику всем телом.

– Да, я – шутник, алкоголик и бабник, – с серьезным выражением лица ответил парень. – Но сейчас не тот момент, чтобы козырять этим. Я в глубоком дерьме, и у меня нет даже пары долларов, чтобы оплатить номер в самом задрипанном мотеле. Но я чувствую, что у тебя эта пара долларов есть.

– То есть я должен заплатить за тебя, а ты в свою очередь…

– Совершенно верно, – не дал договорить Дину парень. – Я сведу тебя с людьми, которые занимают не последнее место в музыкальной индустрии. В этой клоаке, где тебя ждут слава, деньги и толпы готовых на все девиц. Так что решай.

– Я уже решил, – Дин вновь взялся за руль и крутанул ключ в замке зажигания.

– А как же перекусить? – удивился парень.

– Возьми в моей сумке на заднем сиденье пирожки с тыквой, а я как-нибудь перебьюсь. Тем более ты сам говорил, что голод стимулирует рвение.

Попутчик не обманул Дина. Он привез его в Лос-Анджелес, прямиком к офису крупнейшей фирмы грамзаписи «Кэпитол Рекордз». Эта компания появилась на свет в 1942 году благодаря стараниям двух человек: Джонни Мерсера и Бадди Де Силва. В январе 55-го большую часть акций «Кэпитол» купила крупнейшая английская фирма звукозаписи «ЕМI», после чего дела компании заметно пошли на лад. Под крышей «Кэпитол» на тот момент работали Нат Кинг Коул, Дин Мартин, Пегги Ли, Лес Пол, Мэри Форд, Джо Стаффорд. А совсем недавно под крыло «Кэпитол» перешел сам Фрэнк Синатра.

Попутчик познакомил Дина с одним из менеджеров компании. Последний выглядел уставшим, злым и при иных обстоятельствах не стал бы тратить на какого-то студентика свое драгоценное время. К нему каждый день приходят либо звонят сотни таких же вот парней и девчонок, мечтающих стать звездами типа Элвиса Пресли или Бадди Холли, однако настоящих талантов среди них раз-два и обчелся. И этот длинноногий парень, кажется, тоже из их числа. Однако он пришел не один, а с давним приятелем менеджера, которому он многим обязан, поэтому прогнать гостя никак не получалось. «Ну хорошо, я его послушаю», – вяло сказал менеджер. Они прошли в студию, где Дин на одном дыхании спел несколько песен: как своих, так и уже известных. Впечатление он произвел так себе, однако менеджер уловил в его манере исполнения какую-то изюминку. «Что-то в этом парне есть, – подумал про себя менеджер, глядя на то, как ловко Дин обращается с гитарой и как ладно сидят на нем брюки, рубашка и ковбойский „стэтсон“ на голове. – Да и голос у него вроде тоже неплохой».

Когда Дин закончил петь, менеджер подозвал его к себе и провозгласил:

– Вот что, парень. Приходи к нам после выходных, в понедельник, и мы сделаем пробную запись. Мне лично ты понравился, но этого, сам понимаешь, мало: надо, чтобы тебя оценили наши боссы.

Окрыленный этими словами, Дин выбежал на улицу. Он хотел от всей души поблагодарить своего попутчика, предпочевшего дожидаться его в автомобиле, но, увы, салон «железного коня» оказался пуст. Случайный попутчик, которого Дину подбросила сама судьба и имени которого он так и не узнал, бесследно исчез, чтобы больше никогда не объявиться в жизни нашего героя. И единственное, что грело душу Дина, было то, что шесть долларов за номер в отеле он незнакомцу все-таки отдать успел.

На выходные Дин снял номер в дешевом мотеле и провел эти дни в нервном ожидании. Ему до сих пор не верилось, что все случившееся с ним – правда. И даже когда утром в понедельник он вновь переступил порог студии, все происходящее казалось ему каким-то наваждением. К действительности его вернул все тот же менеджер. Он объявил Дину, что требуется записать на пленку несколько песен, которые потом будут показаны боссам. Дин покорно встал к микрофону. Запись длилась примерно около часа, из которого Дин помнил разве что начало и конец – все остальное было как в тумане. Потом ему сказали, что за ответом надо прийти завтра. И опять Дин провел эти часы в нервном ожидании.

На следующий день Дин снова был в студии. Тот же менеджер вышел к нему улыбающийся и сообщил, что боссам запись понравилась. «Но завтра тебе надо прийти снова. Босс студии лично хочет с тобой познакомиться и окончательно решит твою судьбу». Радоваться этому сообщению у Дина уже не было сил. Единственное, что он тогда подумал: «О боже, сколько же можно?!» Но делать было нечего.

Президентом фирмы «Кэпитол» в ту пору был Уойл Гилмор. Он прекрасно разбирался в коньюнктуре музыкального рынка и, когда ему сообщили, что на горизонте объявился талантливый парень, который не только хорошо поет, но и прекрасно выглядит, он взял это на заметку. Прослушав запись, Гилмор отметил про себя, что его не обманули – голос у парня действительно был неплохой, а манера исполнения вполне могла прийтись по душе как домохозяйкам, так и девочкам-тинейджерам. Однако личное знакомство с парнем рассеяло последние сомнения Гилмора – Дин ему понравился с первого же взгляда. Он увидел высокого, русоволосого, красивого ковбоя в шляпе «стэтсон», будто сошедшего с придорожного плаката. Расспросив Дина о его житье-бытье, Гилмор поинтересовался:

– Если мы подпишем с вами договор, то ваша учеба полетит к черту. Вы готовы к этому?

– Конечно, готов! – ответил Дин, у которого от предчувствия близкого успеха пересохло в горле. – Как сказал мне один хороший человек несколько дней назад, синоптик из меня никудышный.

О том, как отреагируют на этот его поступок родители, Дин в тот момент даже не подумал. Впрочем, даже если бы эта мысль пришла к нему тогда в голову, это бы мало что изменило – желание стать звездой перевесило бы все аргументы.

В тот же день с Дином был подписан контракт, из которого следовало, что в течение семи лет он будет являться артистом фирмы «Кэпитол». Надо ли объяснять, на каком небе от счастья оказался наш герой! Не менее довольными были и представители «Кэпитол», которые увидели в Дине весьма перспективного артиста именно того направления, которое становилось все более востребованным в музыкальной индустрии. Дело в том, что за последних четыре года слушатель вдоволь наслушался рок-н-ролла, о чем наглядно говорили цифры продаж роковых пластинок – они снизились. Спад интереса к року начался еще в марте 1957 года, когда в первую десятку хитов попали лишь два представителя этого направления в музыке – Элвис Пресли и Фэтс Домино. Зато огромным спросом стали пользоваться пластинки с песнями в стиле кантри и лирическими балладами. Короче, на рубеже десятилетий в Америке на смену бунтарскому рок-н-роллу приходила сладкоголосая попса. Вот почему появление на горизонте «Кэпитол» такого исполнителя, как Дин Рид, было расценено боссами фирмы как несомненная удача: ведь Дин одинаково талантливо исполнял как кантри-песни, так и лирические баллады.

Спустя пару дней после заключения контракта Дин уже был в Денвере, чтобы утрясти все вопросы, связанные с его уходом из университета. Эта проблема заняла не так много времени, поскольку уговаривать Дина остаться никто не собирался. Гораздо бо?льшую проблему для Дина представляло объяснение с родителями, но он решил перенести это хлопотное дело на потом, благо родители жили неблизко и до следующей встречи с ними еще было время. «В крайнем случае, – подумал Дин, – можно написать им письмо. Лично не придется объясняться».

Вернувшись в Калифорнию, Дин с головой окунулся в проблемы музыкального шоу-бизнеса. Поскольку он был новичком в этом мире, помогать ему взялся его личный импресарио мистер Эберхард. За эту помощь последнему полагалось 25 процентов будущих гонораров Дина. Это была стандартная доля: например, ровно столько забирал у Элвиса Пресли его импресарио. Еще 10 процентов Дин должен был отдавать своему агенту, по 5 процентов полагалось рекламному агенту и бизнес-менеджеру. В итоге на руках у Дина по контракту должна была оставаться половина той суммы, которую он заработал. Но Дина это мало волновало, поскольку к деньгам у него всегда было довольно легкомысленное отношение: есть – хорошо, нет – и не надо.

Покорение Дином музыкального Олимпа началось по схеме, которую стали внедрять в Америке аккурат в конце 50-х. Схема была достаточно проста. Под определенного исполнителя писалась пара-тройка песен, которые потом записывались на студии, прокручивались на радио и показывались по телевидению в передачах типа калифорнийской «American Bandstand» (именно благодаря этой передаче обрел свою известность твист – песню с таким названием исполнил негритянский певец Чабби Чеккер). И только потом, когда публика запоминала имя исполнителя, он выпускал синглы или «сорокапятки» (диски-миньоны на 45 оборотов с двумя песнями – по одной на каждой стороне, фирма «Кэпитол» перешла на выпуск таких пластинок весной 58-го). Дин был включен в такую же схему и, по задумке своих боссов из «Кэпитол», должен был за короткие сроки не только отработать вложенные в него деньги, но и принести прибыль.

Между тем настало время, когда Дин сообщил своим родителям о крутых переменах в своей судьбе. Сказать, что они испытали шок, значит ничего не сказать. Особенно сильно переживал отец, который слыл человеком крайне консервативным и мечтал, чтобы его дети получили серьезное образование и приносили пользу обществу. А какую пользу можно приносить, будучи эстрадным певцом, Сирил Рид даже не мог себе представить. Нет, он и сам любил музыку, особенно песни в исполнении Дорис Дэй и Фрэнка Синатры. Но разве можно было сравнить этих исполнителей с теми, кто пришел им на смену? С этими вертлявыми и распущенными певцами типа Элвиса Пресли или Литтла Ричарда? И хотя Дин всячески уверял отца, что его манера пения и поведение на сцене не потрафляют низменным вкусам, Сирила это не убеждало. Он никак не мог смириться с тем, что его сын сменил такую серьезную профессию, как метеорология, на профессию эстрадного певца. Что касается матери, то она пережила этот поворот гораздо менее драматично, поскольку сильно любила среднего сына (она называла его ласково – Дино) и всегда считалась с его мнением, каким бы необычным оно ни было. К тому же в ней самой до сих пор жила артистка (в юности Рут Анна занималась балетом).

Тем временем к началу 1959 года Дин наконец дорос до первых «сорокапяток». В том году их у Дина вышло сразу три. На первой звучали песни: «The Search», «Annabelle», на второй – «I kissed a Queen», «A pair of Scissors», на третьей – «Our summer romance», «I ain’t got you». Первые две пластинки особенным успехом у слушателей не пользовались, о чем наглядно говорит такой факт: песня «The Search» в феврале 1959 года заняла всего лишь 96-е место в хит-параде «Hot 100 charts» журнала «Биллборд». И только с третьей пластинки к Дину Риду пришел успех. Песня собственного сочинения «Our summer romance» («Наш летний романс») 4 октября 1959 года заняла 2-е (!) место в «Top 50» США. И хотя этот хит-лист принадлежал радиостанции Денвера, однако для молодого певца и такой успех был сродни подвигу. Кроме того, за полтора месяца до этого, в августе, Дин дебютировал на телевидении: в передаче «Bachelor Father show» он исполнил песню «Twirly twirly».

В целом обстановка, царившая в музыкальном шоу-бизнесе, и то положение, какое Дин в нем занимал, его вполне удовлетворяли. Он зарабатывал пусть не самые большие, но достаточно хорошие деньги, его узнавали на улицах, ему признавались в любви. Последнее для Дина было немаловажно, поскольку он всегда питал слабость к женскому полу. А тут для его неутомимой сексуальной энергии было настоящее раздолье: девушек можно было менять хоть ежедневно. И хотя Дин не стремился сравняться с другими эстрадными певцами по части любовных побед, однако и в числе отстающих тоже не состоял. В поп-тусовке у него появились друзья – Фил и Дон Эверли, составлявшие легендарный дуэт «Братья Эверли», ставший с 1957 года, с песни «Bay bay love», фаворитом американских хит-парадов. С братьями Дин познакомился в актерской школе «Уорнер Бразерс», где они вместе обучались азам актерского мастерства.

В эту школу Дин попал не случайно. Когда потерпели неудачу его первые пластинки, он впервые всерьез задумался о том, правильную ли дорогу выбрал. Нет, он не собирался возвращаться к прежнему, в метеорологию, однако и его доселе радушные представления о карьере певца дали первую трещину. И когда это произошло, Дин решил подстраховаться. Он задумал пойти по актерской стезе еще дальше и получить профессию драматического артиста. Его теперь влек к себе Голливуд с его не менее большими возможностями, чем музыкальный шоу-бизнес. В итоге по совету одного из своих коллег Дин поступил в ту самую голливудскую школу актерского мастерства кинокомпании «Уорнер Бразерс», которой руководил Патон Прайс. Этот человек был хорошо известен в театральных кругах как приверженец системы К. С. Станиславского. И хотя выдающихся учеников из-под его крыла не выходило, однако в его друзьях состоял сам Кирк Дуглас (они учились в одной театральной студии), а из учеников можно назвать звезд американского ТВ Роджера Смита, Боба Конрада, а также театральную звезду Дона Мюррея (его звездная роль – главный герой в пьесе Теннесси Уильямса «Кошка на раскаленной крыше»).

Несмотря на большую разницу в возрасте (более тридцати лет), Прайс стал для Дина настоящим другом и даже приютил его у себя в доме (Дин проживет в его нью-йоркской квартире два года). Это было не случайно, поскольку по своему духовному посылу они были очень похожи. В Прайсе Дин нашел те качества, которые отсутствовали в его собственном отце: мудрость, тактичность, терпимость к человеческим слабостям. И даже то, что Прайс, в свои уже немолодые годы, был еще охоч до слабого пола, тоже дико нравилось Дину. Вдвоем они частенько устраивали походы по злачным местам Нью-Йорка, что вызывало удивление у всех, кто знал про эти походы. Кстати, когда мать Дина спросят о том, какое влияние Прайс оказывал на ее сына, она ответит коротко: «Сексуальное». Это, конечно, было не так.

Поскольку Прайс был настоящим фанатом театра, он на многое открыл Дину глаза. Например, на русскую театральную школу. Для Дина это было настоящим открытием, поскольку до этого он относился ко всему русскому, а вернее, советскому, весьма предвзято (чему немало способствовал его отец – поклонник организации крайне правого толка «Общество Джона Бэрча»). Как и большинство американцев, Дин считал Советский Союз самой отсталой и несвободной страной в мире, где по улицам городов бродят дикие медведи (американская пресса писала об этом на полном серьезе). Поэтому, когда в сентябре 1959 года Америку посетил Никита Хрущев (один день он посвятил посещению Голливуда), Дин внимательно следил за этим визитом, но сказать, что он был воодушевлен этим событием, было бы явным преувеличением. Хрущев не произвел на него особого впечатления, напомнив внешне какого-нибудь фермера из Аризоны. И вдруг от своего учителя Прайса Дин узнает, что в этой отсталой стране – лучшая театральная школа!

– Система Станиславского – лучшая в мире, – говорил своим ученикам Прайс. – А знаете почему? Потому что в противовес театру ремесла, который у нас практикуют на каждом углу, он был за театр переживания. Актер должен пропускать страдания своего героя через собственное сердце – только тогда он может называться настоящим актером.

Когда же один из учеников напомнил Прайсу, что систему Станиславского многие считают устаревшей, тот взвился так, как будто дело коснулось его личной чести.

– Чушь! – заявил Прайс. – Если вы верите этим заявлениям, тогда вы должны признать устаревшим и многое другое. Например, законы Ньютона, Эйнштейна, Дарвина. Ведь они тоже были открыты многие десятилетия назад. Но вы же так не считаете. Вот и система Станиславского не только благополучно дожила до наших дней, но сегодня еще более актуальна, чем при жизни ее создателя. Например, законы Кеплера о движении небесных тел были непонятны его современникам-ученым, но сегодня они легко и просто укладываются даже в сознании школьников. То же и с системой Станиславского. Наша жизнь сегодня стала еще жестче, прагматичнее, даже циничнее, и поэтому современное искусство должно не скрести по коже подобно двухцентовой расческе, а вонзаться острой иглой в самое сердце, в душу. Но для того, чтобы это случилось, актеру необходимо трудиться как каторжнику. Именно к этому и призывает система Станиславского.



скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное