Федор Березин.

Красный рассвет

(страница 6 из 35)

скачать книгу бесплатно

Что получаем? Пересечение зон обстрела, повышенная плотность огня, миномет работает по дальним подступам, так… График потерь алгебраически упрощенных «переносчиков» пополз ввысь. Зато… Мать честная! Прорыв прямо по центру. Потери среди сотворивших засаду «игреков» пятьдесят процентов в пределе. Правда, с вероятностью всего в восемнадцать. Но машина и сама все понимает, так выпендривается. Подмигивает индикаторным глазом: мол, что, и пошутить нельзя? Но ведь сами просили? Вот и получите, распишитесь. Нет, расписываться покуда не будем. Время есть, прошлые откинутые варианты в памяти – завсегда вернемся, если надо.

Пробуем все по новой. Итак, сдвигаем «плазматиков» еще на фланги. Для скорости их пуль пятьдесят метров туда-сюда вроде бы не в счет. Однако подлая машина «IBM» резко задирает расход боеприпасов в первые полторы минуты. Что там те полторы? А вот то! На весь бой отведено всего десять. Ибо остатки виртуальных зимбабвийцев рассеиваются так, что пришибить их можно только залпом многоствольного «урагана» с химической начинкой, да еще уложенным по ветру, дабы милый сердцу хлорциан стелился в нужную сторону. Однако нет «урагана» и нет боеприпасов с хлорцианом, а есть то, что есть. И значит, напрягаем мини-компьютер еще разок. Рассматриваем новую вариацию. Здесь вам не чемпионат по шахматам, здесь за стволами «плазмобоев» знакомые по жизни лица. Не хочется включать их в пятьдесят процентов, пусть и с восемнадцатипроцентной вероятностью. Ой, не хочется! Но пока и не надо. Время еще терпит. Прибыли мы на место чуть ранее назначенного срока. Не подвели воронежские лошаденки, хоть они не из века компьютеров, а прямиком из Средневековья. Итак, смотрим на пересечение линий обстрела. Да… Убрать бы здесь одну-другую сотню деревьев. Но нельзя. Явившиеся сюда бушмены не дураки. Очищенную и подготовленную к расстрелу площадочку они точно заметят, а скорее загодя почувствуют. И пропадет досконально рассчитанная засада зазря.

И потому смотрим графики-схемы. Не зря, не зря в курсантском прошлом учили не только стрелять, но и интегральным манипуляциям. Напрягает не молодые, но бодрые извилины, морщит задубевшую кожу лба Потап Епифанович. Он хочет перехитрить не кусок сложно слепленного металлокерамического сплава. Он жаждет оболванить будущую реальность. Свести двумерные графики в идеальный вариант. У него еще имеется время. Хотя, конечно, это действительно не шахматы, и число вариаций упирается в бесконечность. Кроме того, в отличие от шахмат здесь могут вклиниться непредвиденные, отсеченные загодя факторы. Например, какие-нибудь пограничные патрули Оранжевой Республики и Зулустана. Почему нет? Разве где-то говорилось об отработанной договоренности?

И Потап Епифанович тычет пальцем в экран и, почесываясь, механически давит на щеках прорвавшихся насекомых. Прорвавшихся через обещано непреодолимую защиту антикомариного спрея.

19
Паровоз воспоминаний

– Этот русский ничего, – сказал англичанин на английском, показывая на него пальцем. – Отшлифовать, что-нибудь получится. – Затем поманил пальцем и на достаточно чистом русском спросил: – Какое училище ты заканчивал, друг?

Разумеется, этого нельзя было говорить.

Наемничество преследовалось как международное преступление. Корни, откуда ты вышел, требовалось маскировать, ибо когда-то ты захочешь вернуться, а там тебя уже будет дожидаться Интерпол. И потому только улыбочка и непонятный для иностранцев ответ:

– Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь.

Однако в тире по движущимся он отстрелялся не как-нибудь и в атавистическом уклонении от ножей-палок тоже продемонстрировал представление о чем-нибудь. Так что Благовещенск оказался не совсем зряшной потерей времени. Разумеется, он уже знал, что система подготовки нынешних российских офицеров не слишком ценится Западом. А может, и никогда не ценилась. Откуда им было ведать, что он закончил «аэромобилку», у которой хватало юаней на содержание настоящей летающей техники, а не только тренажеров? Зато нанимателям явно приглянулось его знание китайского. Английский в счет не шел – это само собой разумеющееся обстоятельство.

Кстати, неизвестно точно, как в свое время прошло просачивание в наемники у сотоварища со старшего курса, но у него – без особых эксцессов. (Кто-то с большими деньгами и с явным намерением иметь еще большие навел превосходные «мосты» для наемников из стран – осколков России и прочих осколков стран бывшего СНГ, так сказать, осколков второй очереди.) Конечно, пришлось перепрыгнуть некоторые препоны. Но что неожиданно, в основном поставленные внутри собственной головы. Не каждый это умеет. Не каждый, например, способен, затратив годы на получение золоченых «наплечников», внезапно снова снизойти до положения рядового. А ведь так и получалось. Допустим, не этого ли можно было ожидать после такого вопроса нанимателя:

– Ты в джунглях бывал?

Что можно ответить?

– Ну, вообще-то нет. Но в тайге ориентируюсь.

Кто вас после этого поставит старшим отряда? И так по многим пунктам. Так что…

Здравствуй, старая курсантская лямка! Мы по наивности думали, что расстались с тобой насовсем!

Впрягаемся в оглобли.

20
Твердый грунт

– Туды его в качель! – говорит Потап Епифанович на родном русском. Иностранцы группы уверены, что сказано нечто, имеющее смысл. Но как еще выразить эмоциональную бурю, клокочущую внутри. Четко отработанная и свинченная партия в шахматы сыпется, брякается об пол беспорядочным скопищем фигур; прыскают, теряются в зарослях ковра мелкие незначащие пешки. Все подстегивания электроники, многочасовые сосредоточения человека над микроэкраном, все зазря. Там, у края электронной развертки местности, появился новый фактор. И это не какой-то незначительный и в первые секунды необъяснимый загиб графика потерь виртуального противника, вызванный, оказывается, экстраполяцией уточненной сводки погоды. Это реальный слон, а может случиться, и ферзь, вдвинутый в просчитанную плоскость черно-белого поля из непредсказуемой трехмерной реальности. Тяжелая фигура, помимо прочего, мерцающая неясностью цвета. Кто это? Друг? враг? или нейтральный фактор?

– Это пограничный отряд «оранжевых», – поясняет Потап Епифанович, тиская сенсор управления родной «IBM». – Черт знает, что у них на уме?

– Разве они заинтересованы в помощи зараженным? – Задавший вопрос Герман в принципе не ждет ответа. Он прекрасно понимает, что в жизни бывает всякое. Однако командир отряда «Ахернар» снисходит до также ничего не значащих пояснений.

– С точки зрения закона что мы, что «переносчики» – одинаково нарушители границ. Но мы лучше вооружены, а следовательно, опаснее.

– Если они рационалисты, то лучше обойдут.

– Неизвестно, какой у них приказ. К тому же мы не знаем их боевого оснащения. Возможно, они тоже не могут определить наше, и тогда, по их мнению, мы довольно малочисленная группка, с коей можно безопасно потягаться. По крайней мере нас меньше, чем зимбабвийцев.

– А они точно нас заметили?

– Вообще-то мы и этого не знаем, – пожимает большими кевларовыми плечами Потап Епифанович, – но когда здесь завяжется бой, не услышать будет весьма трудно. Придется делать перестройку боевого порядка. Ослаблять давление на «переносчиков». Вывести в тылы подвижный резерв. Давай, милая, считать! – Он снова склоняется к экранчику и шевелит пальцем сенсор подачи команд. Там снова плетутся паутины графиков и разуплотняются секторальные плоскости зоны огня.

21
Обзор сверху

В 2030-м южная окраина Африки еще не представляла собой того очага хаоса, коим явилась после, однако пора глобальной централизации там тоже миновала. Давно распалась когда-то уверенно нацеленная в техногенное будущее Южно-Африканская Республика. И вроде бы не из-за ярко выраженного внешнего давления, ибо соседи ее как были, так и остались некими подчиняющимися стихийным процессам образованиями. Возникшие на ее территории Трансвааль, Азалия, Оранжевая, Зулустан и Южная Африка тем не менее умудрились не развязать между собой значительных истребительных войн. Региональные конфликты держались в нормах, привычных для начала нового тысячелетия. У мелкокалиберных правительств этих маленьких стран хватало мудрости смотреть сквозь пальцы на межплеменную вражду, ибо решить возникшие проблемы с нехваткой пресной воды, продовольствия и прочего неизбежного дефицита было уже принципиально невозможно. Единственно, когда эта этническая рябь перерастала в нечто, выплескивающееся за край, то правительства принимали жесткие меры, привычные для времен отправленных в утиль демократических ценностей.

Не исключено и даже логически доказуемо, что когда-то гордая ЮАР развалилась все-таки не без внешней помощи. Эта «помощь» имела скрытый характер и была оказана издалека. Ну что ж, «разделяй и властвуй» – древнее правило, реализующееся повсюду. Однако очень часто все в истории возвращается на круги своя. Вот так и здесь достаточно недавно возникший Новый Южно-Африканский Союз включил в себя не только территорию бывшей ЮАР, то есть все вышеперечисленные государства-кролики, но еще и прихватил когда-то спорную Намибию. Опять же, было это объединение вызвано чисто внутренними хозяйственно-социальными нуждами или обуславливалось родившимися где-то новыми факторами игр-соревнований между всегдашними геополитическими центрами, кто знает?

Тем не менее факт есть факт. В настоящее время Новый Южно-Африканский Союз был самым сильным военно-экономическим образованием Африки. Вообще-то в чисто военном отношении он был даже сильнее, чем об этом думали многие. Одновременно эта замаскированная мощь сочеталась с кучей внутренних проблем, вызванных объединением. Возможно, само наличие таковых неувязок действовало в качестве маскировки, а может, они были неизбежными спутниками воцарения на земле транснациональных монополий, имеющих капиталы, сравнимые с бюджетом всего Черного континента? Кто знает? Истиной является лишь то, что эти самые капиталы редко удается выдернуть и вернуть в социальную сферу, откуда они по большому счету украдены.

Так что отряд наемных командос решал сейчас вроде бы внутрисоюзную проблему, одновременно касающуюся невыпячиваемых пограничных инцидентов между Трансваалем, Зулустаном и Оранжевой. Вообще-то даже в этом межпограничном ключе проблема при внимательном рассмотрении становилась многогранной. Так, на самом деле банды «переносчиков» являлись не из Зулусии, а из Зимбабве. По пути они, кроме того, пересекали территорию Ботсваны. Это те, кто двигался по суше. Некоторые особо наглые или просто лучше оснащенные спускались вниз по какому-нибудь притоку Лимпопо, до нее самой. Там они разворачивали свои снабженные моторами лодки и поднимались вверх, по изрядно помелевшей пограничной реке. В таком случае они обычно и возвращались так же, следуя уже по течению и экономя горючее.

Иногда этим «водоплавающим», берегущим силы для распространения СПИДа, не везло. Они не успевали спрятаться до прохода пограничного катера и тогда быстро расплачивались за пересечение границ и, наверное, за все остальное одновременно. Имея на катере пулемет прошлого века выпуска, очень легко дырявить моторные лодки, даже вместе с экипажами. А стрельба по торчащим из воды головам – это вообще уже не боевая операция – соревнование по попаданию в дыни: расколется – не расколется; ставка – один южноафриканский рэнд. Разумеется, новый – введенный в обращение после девальваций, инфляций и прочих «яций» рэнда старого, того, что еще ранее подпирался неистощимыми алмазными копями. Кстати, после использования одного-двух боекомплектов пограничный катер обычно стопорил ход. Ведь стрелковые занятия всегда сопровождались дополнительным остросюжетным концертом – река Лимпопо не зря называлась Крокодиловой. В темной, болотистой жиже происходил пир на весь мир. Но кое-что можно было подсмотреть и с поверхности.

А почему правительство НЮАС не поднимало вопрос о «переносчиках» в связи пересечением ими границ Зимбабве, Ботсваны и прочего где-нибудь на межправительственном уровне? Да потому, что Организация Объединенных Наций давно скончалась, не породив перед угасанием ничего стоящего. Но был еще момент, который лучше всего пояснял Потап Епифанович Драченко, когда его донимали особо грамотные подчиненные:

– Вы знаете, что такое берег слева от Лимпопо? Я знаю, пришлось как-то… Это непроходимое сплетение мелких речушек. Никакой джип там не протиснется. А вертолетов у всего нынешнего королевства Зимбабве – кот наплакал. Да и на черта королю, выходцу народа матабеле, решать проблемы юга? Разве ему самому нужны эти «переносчики»?

Так что по большому счету группа наемников, в которую входил Герман, занималась сейчас только одной из банд, которая просочилась через пограничный прострел Нового Южно-Африканского Союза. Этот прострел простирался от реки Лимпопо до реки Молопо, теряющейся где-то в зное пустыни Калахари. Но хуже всего было то, что сам прострел являлся спорной территорией между ныне объединенными, но все же имеющими разногласия республиками. На эту территорию претендовала Новая Республика Трансвааль, призывая в помощь историческую справедливость, и Новая Оранжевая Республика, которая опиралась вообще неизвестно на что. Однако, кроме того, здесь любили хозяйничать пограничники Республики Зулустан, также входящей в НЮАС и также считающей территорию левобережной Лимпопо своей, своей до самой Ботсваны.

Не попадал ли отряд «Ахернар» между трех огней?

Очень и очень вероятно.

22
Твердый грунт

– Опасны не пограничники сами по себе, – растолковывал Потап Епифанович. – Опасно то, что они могут вызвать подмогу.

Это и так всем ясно, даже компьютеру. Не зря его графики распределения вероятности расширили вариации кривых. В игре сплошные джокеры, и они у противника. Обидно и досадно, ибо до реализации того, исходно продуманного боя остаются какие-то двадцать минут. Первичный враг уже на подходе. Кружат в лазури неба над ним доблестные, маленькие разведчики. Снова в зрачке у каждого бойца отряда «Ахернар» выверенная микролазером картинка. Идут, движутся по лесу нестройные, разболтанные колонны распространителей вируса. Сейчас бы занять однозначно выверенную позицию и…

– Да, сейчас занять бы позицию и… – глотает слюну Потап Епифанович. Ему обидно не за скользящие мимо ладоней новодолларовые пачки. Обидно за затраченный до сего момента труд.

– Итак, у нас два варианта действий, – обращается он по связи ко всему отряду. – Можно попытаться провести бой с «переносчиками». Даже если отряд «оранжевых» нас и обнаружит, ему еще нужно добраться сюда. Кроме того, мы доподлинно не знаем их реакции. Может, они абсолютно не захотят вмешиваться? Да и они по большому счету опасны только возможностью вызвать подмогу. Я имею в виду, что-нибудь летающее. Наша техника почему-то последнее время с трудом производит подсчет находящейся в готовности авиации. Разброс боеготовых сил вопиюще странный. Почему-то с наибольшей вероятностью в Оранжевой Республике вообще ничего не боеготово. Что-то тут не так. Вероятно, спутники, которыми мы пользуемся, контролирует какая-то контрразведывательная программа. На мой взгляд, мы представляем малый интерес для боевых вертолетов. (Снова подчеркну, это мое частное мнение.) Понятно, в случае отхода трансваальцы не заплатят нам ни рэнда. А отход придется начинать все равно – эти бродячие бушмены пройдут прямо через нас. В случае, если «Ахернар» обнаружат, против нас окажутся еще и они. А в варианте боя на два фронта у нас кризис с боеприпасами через двенадцать-пятнадцать минут. Предлагаю голосовать. Мы этого никогда не делали, но сейчас такой случай. Я в сомнении. Давайте быстрее, я тут на экране фиксирую ваши ответы. Табло вывожу на всех, дабы не думали, что я вас где-то обвел. Ну что, готовы? Нерусским все ясно? Наши-то по генетической привычке голосовать умеют.

И они, весь отряд, разместившийся на позиции, приступили к голосованию. Полный идиотизм с точки зрения любого профессионального военного. Но может, хитрый Потап Епифанович заранее просчитал вероятность выбора? Вполне допустимо.

В общем, неизвестно, что повлияло на голосование. Возможно, последнее беспроигрышное сражение, а может быть, непривычная ответственность и боязнь показать себя трусом. Кто ж поверит, что командир не зафиксирует, за что конкретно отдал голос каждый.

И они остались на позиции единогласно. Может, все прикинули, что, расстрелявши боезапас, будет легче уносить ноги? Как теперь узнать? Регистрировалось только прикосновение к клавише, а не внутренние сомнения. До телепатического контроля технике две тысячи тридцатого было еще далеко.

23
Твердый грунт

Бой 2030-го не требовал от командира отточенной резкости голоса. По крайней мере не в реальной обстановке. Все маты-перематы учебных атак упорхнули в закутки памяти, туда, где хранится курсантская юность. Нет смысла напрягать глотку. Мало того, что выдашь свое местонахождение и вообще существование противнику, так еще никто тебя не услышит. Ибо под кевларовыми шлемами – толстые изолирующие наушники. Они нужны всем, не только гранатометчикам, которые после пары выстрелов становятся как чумные. Доподлинно неясно, хотя, в общем, понятно, отснято и зафиксировано камерой микросамолета, что имеется на вооружении у противника. Но мало ли что в суматохе пальбы он применит раньше и конкретно по вам? Будет ничуть не лучше, если при взрыве чужой гранаты кевларовая кожа спасет от осколков, но хлопок взрыва травмирует перепонки. И потому все команды, как обычно, через нашлемный цветной микролазер прямиком в левый зрачок.

Режима два – фоновый и замещающий. В дневном бою обычно фоновый, дабы через виртуальное изображение обозревать раскинувшуюся впереди реальность. В ночном – можно и замещающий, но и то в особых случаях. Ну, главный глаз войны – правый, – тот покуда полностью свободен от виртуальной навязчивости. Его задача по первому требованию фиксироваться на оптике прицела. Но, конечно, вполне может быть, что там, у все-таки нарвавшихся на засаду бушменов, командирская глотка ценится по-прежнему, как века и тысячелетия назад. Но мы, господа «переносчики», совсем не виновны в вашем технологическом отставании. Действуем мы не полностью по своей воле, хоть и после предварительного добровольно-принудительного голосования.

Однако хоть у возвращающихся с «ратных подвигов» зимбабвийцев и радостно на душе от разгрузившихся яичников и боеприпасов маленько поубавилось, так что идти, по идее, легче, но ведь они понабрались в несчастной, безымянной деревне всяческого добра. Всего, что под руку попалось и что хоть как-то возможно вынести вон. Так что шли они все ж таки не слишком торопясь. Тем не менее их разведчики не зря прожили свои никчемные, не слишком длинные жизни в единении с природой. Они научились что-то понимать и что-то фиксировать. Левые глазницы отряда «Ахернар» четко увидели, как передовые шеренги врага начали рассредоточиваться по местности. Наверняка какой-то неуловимый фактор насторожил авангардных наблюдателей. Может, кто-то приметил свежие царапины на стволах, там, где разместились стреляющие мины? Или их растревожил какой-нибудь непривычный запах? А может, даже поведение каких-то недовымерших птичек-синичек? В общем, что-то такое. Но нет, слава богу, они не развернулись обратно. Скорее всего не поняли, какая судьба им уготована. Слухи о том, уничтоженном намедни отряде только начали зарождаться. Не скоро, ой не скоро они доберутся до прячущихся в Зимбабве орд «переносчиков»!

Ну что же, для отряда наемников «Ахернар» это не оказалось полным сюрпризом. Одна из компьютерных моделей предусматривала и такой вариант. Четко, без всякого надрыва глоток, произошла перетасовка позиции и людей. Ничего, рокировка – предусмотренная правилами комбинация. Естественно, где-то там, на экранчике «IBM-4000», а точнее, теперь уже в левом глазу Потапа Епифановича, случилось вздергивание кривой роста расхода боеприпасов. Ну что ж, это уже не совсем модели – это уже отражение будущей реальности, так что деться некуда, а переигрывать недосуг. Бесшумно перекрыты предусмотренные зоны обстрела. Подняты к плечу плазменные винтовки. И пожалуй, раз враг затаился, не стоит конкурировать с этими неудачными детьми природы в остроте зрения. Виртуальный режим на правое веко. Здесь уже не отражение команды с компьютера майора Драченко – выходная эманация своего собственного, зафиксированного под кевларом на животе. Прежде чем какая-нибудь очень крупнокалиберная дрянь навертит на себя кишки, она будет вынуждена лишить жизни маленького электронного помощника. Ну что ж, наверное, это правильно, ибо неуютно жить в вечно несправедливом мире, где фарфоровая чашка частенько переживает человека.

Изображение, транслирующееся в правый глаз, вообще-то построено искусственно, но, пожалуй, оно реальней реальности. Никто, даже со сверхразвитым зрением жителя саванн, не способен видеть сквозь листву, деревья и кустарник. Такое волшебное качество дарит только электронный протез из микробной лазерной струны. А калибр и скорость «плазмобоя» позволяют запросто прокалывать полуметровые стволы. Ну, господа разведчики, подходите поближе. Вы еще ничего не поняли, а ваши смоделированные тела уже взяты в перекрестие.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное